Часть 7

      Перед глазами бельмо дикого бешенства, застилающего здравомыслие до белого шума в ушах. Из недр груди рвётся почти что звериный рык. Удар выходит скользким, рассеянным, но от всей души. И прямо в рожу Стива. Всё происходит быстро, как это обычно бывает. В смуте перестрелки и почти кромешной темноте. У Джесси срывает тормоза. Ровно точно так же, как и в прошлый раз. За шиворот заливается ледяная вода, свежие ссадины на костяшках саднят знакомым нытьём. Подначивают вмазать ещё раз.       Свет врубается резко. Ослепляет, но не отрезвляет. МакКри и так ни черта не видит из-за заливающего глаза ливня. Кровь горячо капает на щеку. Ему рассекли бровь. То ли Джереми, то ли тот же Стив. Сейчас он ненавидит всю четвёрку в одинаковой степени. Кто-то хватает под руки. Джесси с силой оттаскивают в сторону, разнимая драку. Кто-то что-то говорит, кто-то что-то отвечает. Но Джесси не слышит, исступлённо дёргаясь в сторону. Как озверевший.       Как же его заебало, знал бы кто. Всё это.       Плечо и грудь немеют по накатанной. Рассудок раскалывает от боли. Воздуха не хватает. Безуспешная попытка вырваться из удерживающих рук встречает сопротивление. Толчок в спину — мощный и подлый. Некто, находящийся за пределами образовавшегося в сознании вакуума, болезненно вжимает Джесси виском к стене. Сил хватает только на очередной рык, изведённый яростью. Это уже просто обидно.       — Какого хрена ты вытворяешь? — над ухом гремит знакомый рычащий тон в ответ потугам Джесси оскалиться. Суть вопроса он не улавливает. Как и не сразу понимает, что Рейес, кажется, собирается снять с него скальп. Подобные тональности никогда не сулят чего-то хорошего. Со здравым смыслом МакКри сейчас не в одной плоскости. Здесь только ненависть.       У Джесси нет возможности посмотреть на командира. Ответить тоже. Дыхание тяжело сбивается, мозг бьётся в панике из-за нехватки кислорода. Лёгкие как будто начинают отказывать к чёртовой матери. Ублюдок знал куда целиться. Импульсный заряд попал куда-то над солнечным сплетением. В груди разгорается колючее пламя, выжигающее до самих внутренностей.       — Это не он.       МакКри еле разбирает за шумом ливня и набата колотящегося сердца. Где-то далеко, извне. Восприятие мира закручивается в водоворот. Вот-вот утонет. Разборки, споры. Развязка длинной в целую, блять, вечность. А Джесси не может ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни издать хоть какой-нибудь звук. Только тупо смотреть на кирпич стены, смаргивая тёмные пятна перед глазами. Где-то за этими пятнами маячит разбитая рожа Стива, которого точно так же удерживают под руки.       Рейес тащит МакКри в сторону. За шкирку. На манер безвольной куклы или нашкодившей псины. Ноги спутываются, скользят по шаткой поверхности. Глотку сводит в судороге. От таких манипуляций становится совсем плохо. Нет ни неба, ни земли. Нет понимания куда и зачем. Есть только страх и ярость, которая разгорается в новом пожаре. Возможно, это затянувшаяся предсмертная агония, после которой Джесси просто упадёт в грязь и захлебнётся в собственных же слюнях. Если не задохнётся раньше.       А потом его резко отпускает. Так же резко, как водоворот делает, по ощущениям, последний круг. Джесси уже было думал, что это точно всё. Но вот лёгкие жадно расширяются. МакКри шумно глотает воздух и сразу же сбивается на кашель. Пальцы нашаривают твёрдую устойчивую поверхность, цепляясь за рыхлую реальность.       — Легче?       Звуки возвращаются в более стабильное состояние. Вопрос разрывает виски грохотом, который резко отрезвляет. Слабо кивнув, Джесси неосознанно кладёт ладонь себе на грудь, желая удостовериться, что сердце всё ещё бьётся. Пятна в глазах рассыпаются мелкими цветастыми осколками, из которых выплывает лицо Рейеса. МакКри отчётливо видит тень беспокойства в его взгляде. Онемение спадает за несколько секунд. Возможность просто дышать настоящая благодать. Джесси ощущает странную притупленную боль под ухом, словно после укуса. Ему что-то вкололи. Точно. Рейес. Он спас его от удушья.       Осознание самого себя в пространстве даётся с трудом. Его усадили на какой-то ящик под навесом. Сразу три пары глаз смотрят на Джесси так, будто он обязался им фокусы тут показывать. Будто в ожидании чего-то. Рейес, Шарп и ещё один парень из новеньких. Мигель, кажется. Именно он вступился за него перед командиром. А МакКри даже в имени его не уверен. Хреново получается.       — Идти сможешь? — уточнят командир, чуть отстраняясь. Джесси чувствует его тяжёлую руку на плече. Рейес всё это время его придерживал? Реально боялся за его шкуру? Понять бы что вообще происходит.       — Так точно. — голос хрипит. Говорить трудно в целом. МакКри только-только вспомнил, как дышать. И ни разу не уверен в своём утверждении. Голову всё ещё кружит.       — Тогда за мной. Вы двое тоже.       Рейес без церемониалов разворачивается, грузно выступая из под навеса обратно под ливень. Выбора нет. Сначала делать, потом спрашивать. По крайней мере, босс не прибил его на месте. Шарп подпирает МакКри плечом сбоку — свинцовая туша неконтролируемо кренится, стоит только подняться на ноги. Гадко. Мигель ободряюще хлопает его по спине. Удивляет, если честно. Они не так долго друг друга знают, чтобы Джесси мог рассчитывать на какую-то поддержку. А эти даже перед командиром встрять за него не побоялись. Хотя какой либо однозначности нет. Потому что Рейес ведёт их прямиком к себе в кабинет. Будет разговор. Несложно догадаться.       Звук закрывающейся двери словно последний выстрел в сердце. Уже как-то абсолютно плевать. Джесси измотан. Каждой, сука, клеточкой души. Беззащитностью, растоптанными амбициями и безволием. Последние три месяца службы выбивали стержень за стержнем. День ото дня что-то внутри ломалось. Возможно, сегодня тот самый день, который сломал его окончательно. Он реально весь извёлся. В ожидании чего-то плохого. В ожидании, что сегодня или завтра ему влетит. Не от командования, так от ублюдков в синей форме.       — Что произошло на полигоне? — Рейес не садится в кресло, как в прошлый раз, когда вызвал их с Эш к себе на ковёр. Он встаёт прямо напротив МакКри и складывает руки на груди.       Командир спокоен, расчётлив. Выдержка. Любой из присутствующих отлично знает, что ему ничего не стоит закончить начатое Стивом и придушить его собственными руками за любое неосторожное слово. А ярость как-то слишком быстро отпустила. Даже скулящий в потёмках души, страх затыкается. Вся эмоциональная палитра иссохла в безразличии. Пожалуй, Джесси готов положить голову на отсечение. Избавиться от перманентной тревоги. Принять судьбу и больше не оглядываться по сторонам. Его действительно всё это заебало.       — Вас я уже услышал. — резко одёргивает командир Шарпа, открывшего было рот. Джесси косится на друга, пребывая в догадках касательно происходивших без его ведома разборок. Стали бы они что-то приукрашивать? Выёбываться не резонно. Рейес грубо толкает МакКри в плечо, возвращая к себе внимание, — Ты. Смотри на меня и говори.       Если командира не интересует версия Шарпа и Мигеля, то на кой чёрт он их вообще сюда вызвал? Джесси нервно смаргивает стекающую с брови кровь. Боли почему-то нет.       — Наш отряд оборонял угол улицы, завязалась перестрелка. Мы зачистили зону. — Джесси делает непроизвольную паузу. Голос предательски сдаёт, снова срываясь на кашель. Он упрямо проглатывает мерзкий ком в горле, — Вражеский отряд нарушил правила и вместо того, чтобы сыграть роль "трупов" открыл по нам огонь со спины, когда мы двинулись по периметру дальше, чтобы проверить следующий переулок.       — Ты уверен, что это был тот же отряд, который вы зачистили?       — Там больше никого не могло быть. Мы двигались со стороны союзного тыла. — Мигель зачем-то решает встрять. Смело.       Но Рейес не обращает на него внимание, буквально выжигая в Джесси дыру своим суровым взглядом.       — Уверен. — бесцветно отвечает МакКри, неотрывно глядя глаза в глаза. Потому что действительно уверен. Хоть что-то он знает наверняка. Всё как и сказал Мигель.       — Дальше.       А дальше всё, что говорится, как в тумане. Джесси сомневается, что способен разложить потасовку по хронологии. Рейесу даже не обязательно рычать и угрожать, чтобы вить в руинах воли МакКри корни, которые вырвут всю правду. Даже если он её не помнит.       — Когда мы попытались разобраться какого хрена происходит завязалась драка с кем-то из них. Потом вмешался ты.       Джесси откровенно кривит душой, не выдавая имён. Потому что сейчас ещё есть возможность как-то избежать последствий, остановившись только на этом. Именно Стив подстрелил его уже после того, как они положили их отряд. И именно, блять, долбанный Стив полез с кулаками, когда кто-то из отряда МакКри начал на того бычить.       — С кем-то? — уточняет Рейес знакомыми рычащими нотками. Он резко хватает Джесси за ухо, цепляя волосы, и насильно тянет, заставляя отклонить голову назад. Нависает сверху разъярённой стеной, — Ты думаешь я не в курсе о первом мордобое? Выкладывай всё, иначе я с искренним удовольствием воплощу свою недавнюю угрозу в жизнь.       Сразу же приходит воспоминание о первом походе на озеро и перспективе остаться без ушей. Тянет Рейес так, что кажется, будто ухо уже и правда не спасти.       Джесси болезненно щурится. Его прошибает холодом острого гнева.       Так он знал.       Он, сука, всё это время знал. И ничего не сделал. Ничего. Все эти попытки скрыть, все душевные терзания в страхе — за себя, за Эш — не оправданное. Почему? Какой-то, блять, несусветно важный урок для жизни? Очередное наказание за хрен пойми что?       Заебало.       — И ты просто решил посмотреть что будет дальше? — МакКри наплевательски игнорирует приказ, измождённо огрызаясь. Уже ничего не страшно. Вот ведь мудак. Джесси, вообще-то живой человек, а не кусок мяса, который можно пинать как угодно. — Поиграться, как пластиковыми солдатиками?       Его больно встряхивают за это самое ухо, реально не чураясь оторвать к чёртовой матери.       — С кем?       — Стив. Без понятия из какого он дивизиона. — ядовито выплёвывает Джесси, стоически проглатывая озлобленный на весь этот, проклятый адищем, мир рык. Как будто ещё есть смысл что-то скрывать. Пусть Рейес идёт на хуй. Вместе со Стивом.       — В прошлый раз тоже был он? — мудак задаёт очередной вопрос, не ослабляя хватки. Джесси едва пересиливает себя, чтобы не врезать ему от всей души. Остатки покорёженного разума твердят, что подобная выходка ни черта не изменит. Точно не к лучшему.       — Ещё Джереми. Кеннет и Грэг. — ненавистные имена МакКри выдаёт с ядом, чувствуя, что снова задыхается. Снова от ненависти. И к четвёрке, и к Рейесу.       Тот, наконец, отпускает его, грубо отталкивая.       — Завёл друзей, молодец.       Джесси даже не собирается предпринять попытку оправдаться, что не он эту херню начал. Какой, сука, смысл? Жалкие крупицы гордости, уже сотни раз исплёванной кровью и обваленной в грязи, заставляют его встать ровно. И вперить в Рейеса самый холодный взгляд из всех возможных. Молча, но красноречиво. Мигель и Шарп косятся на него с долей удивления и сочувствия. Они-то были не в курсе всех этих тупых дрязг. Джесси плевать, если честно. Пускай думают что хотят. Что с их присутствием, что без — погано.       — Подведу вывод, щенок: в следующий раз, если произойдёт что-то подобное, ты сразу идёшь ко мне и докладываешь. Всё. — играть с Рейесом в гляделки можно сколько угодно, но наверняка понятно, что такую битву о выносливости и упрямстве МакКри не выиграть. Каким бы твердолобым от природы он не был. — Понял меня?       — А если не будет следующего раза? — тупо спрашивает Джесси. Ухо горит, но он его не трогает. Тоже гордо и упрямо. Будто осталось ещё что-то, что нужно доказать.       Какой к чёрту следующий раз? Да он думал, что сейчас же пойдёт паковать зубную щётку — единственное из личных вещей. Выговор, трибунал и скатертью по жопе в тюрьму строгого режима. Бред. Следующий раз — словно издёвка. И всё? Вот так просто?       — Будет. — голос, как бетон. Холодный и тяжёлый. Рейес отвечает ему не менее злобным взглядом. Примерно так смотрят на тех, кто переступил черту, но ещё не понял, в насколько глубокой в яме оказался, — Так что запомни, где твоё место.       — Так точно. — ощутив волну раздражения во всём теле, мерзко расползающегося от груди ледяной судорогой Джесси почти выплёвывает эти слова. Его трясёт. От бешенства, от обиды.       — Пиздуй в санчасть.       Шарп и Мигель остаются в кабинете для дальнейших разбирательств. Джесси еле сдерживает порыв хлопнуть дверью как следует. Джесси хочет содрать её с петель. Хочет разрушить что-нибудь. Разбить. Раскромсать. Или от души размозжить кому-нибудь лицо. Чтобы в кровавое месиво, до самых костей. Джесси хочет никогда не знать о вездесущем глазе Рейеса, который просто оставил его ковыряться в дерьме. И совершенно ничего не прояснил. Мудак, блять, осведомлённый.       — Всё в порядке? — Вики, поджидающая его под дверью, тут совсем не кстати. Зудит разум своим обеспокоенным взглядом. Но хотя бы не вешается на него. И на том спасибо. Джесси вообще никого видеть не хочет. А тут сразу весь боевой, как говорится, состав.       Да какой там в порядке? Разве по нему не видно?       Вики резко шарахается в сторону, когда он молча и со всей дури прописывает кулаком по ближайшей стене. Костяшки звенят болью. Горькая награда. А легче от неё не становится.       Осторожно заглядывая в затуманенные глаза, Каледония наоборот бесстрашно подходит ближе. Она вряд ли когда-нибудь видела его в таком состоянии. Да что там? Джесси никогда так не изводили. И никогда в своей долбанной жизни он не испытывал подобной многогранной палитры гнева. Эмоции рвут на части, разум где-то в пустоте. Он крепко цепляется за Эш, когда она так правильно обнимает. Спасительный круг, маяк, якорь... Нить трезвости. Так необходимо это было сейчас. Потому что всё ещё трясёт. Потому что он нихрена не понимает.       — Этот урод всё знал. — МакКри давится ядом и уверенно делится им с той, которой не плевать. Говорит на последнем издыхании. Хотя на самом деле хочется выть. В агонии, в злости.       — Потом. — мягко обрывает его Элизабет. Её пальцы зарываются в его мокрые с дождя волосы, поглаживают, утешая и отводя морок. И избавляя от навязчивого желания убиться об эту же стену. Выбивать все костяшки в деструктивном порыве. — Пойдём в санчасть.       Она его с этим не оставляет. Просто берёт его за руку. Грубую, в ссадинах, дрожащую. Помогает, как и всегда. МакКри только судорожно выдыхает, молча кивает и следует за Эш.

***

      Два дня проходят в тревоге. Джесси даже есть не может под гнётом всего этого дерьма, которое вскрывается из под замка секретности. Как гнойная язва. О провальной тренировке на полигоне узнаёт вся база сразу. Со всеми вытекающими. От занятий его отстраняют до завершения разборок. МакКри пытается откиснуть и переварить последние дни. Пытается развеяться, обложившись учебниками. Отношения с ними и того хуже, но они хотя бы тёмную не устроят. А в голову ничего не лезет, не задерживается.       Незапланированные выходные помогают выдохнуть и немного успокоиться. Гнев сменяется хандрой от осознания, что во всей этой истории виноват только он сам. По большей части. Откуда бы ему было знать, что будет? Что его выслушают приди он к командиру весь в крови и синяках после драки? Уважение Рейес заслужил во многих аспектах, но не расположение. Недоверие работало в обе стороны.       Джесси мнётся и переживает, подумывая взять все шишки о последствиях на себя одного. Потому что в процесс расследования оказываются втянуты сразу все: и Эш, и Гэндзи, и даже новенькие всем составом. С каждым проводят допрос.       Эш почему-то не психанула, когда узнала, что Рейес был в курсе о конфликте со Стивом. Более того — умудрилась посеять зерно надежды в светлое, как бы оно там на самом деле не было. Вывод у неё оказался до тупого логичен: будь МакКри просто куском пушечного мяса, то на него не стали бы тратить так много времени и сил с подготовкой в оперативники. Джесси об этом как-то никогда не задумывался. Просто делал многие вещи потому, что так надо. По приказу. Да и не было возможности именно думать, зажатым в тиски усталости. Физической и моральной. Его просто выбило из колеи нормальной жизни, какой бы она не была. Нормальной. Больше полугода на службе. Любая хрень начинает казаться нормальной.       А Рейес ничего не сделал тогда, потому что устроил долбанную проверку на вшивость. Джесси в свою очередь должен был получить долбанный урок жизни. Не сломаться. Он сам себе больше не главный. И никогда, блять, не будет. Помимо собственной ответственности за любые действия есть ещё и та, которую Рейес несёт за своих подопечных. Как их прямой командир. И теперь со всем разбирается. Сам. По справедливости и без предвзятости. Встаёт на защиту Джесси и собирает детали с каждого, сука, причастного и непричастного. Роет эту выгребную яму всё глубже и глубже.       Стив арестован. Его команда под следствием. Дисциплинарное расследование. Моррисон ходит мрачнее тучи. Рейес буквально прижал к стене командира дивизиона Стива, Кеннета, Джереми и Грэга. Потому что те всё отрицают. Это не удивляет ни капли. Как Джесси и говорил: стоило запахнуть жареным — забегали, как тараканы. МакКри испытывает мстительное удовольствие от происходящего. Но ему самому ещё предстоит расплачиваться за свой проёб.       Готовность есть. Понимания, что будет после — нет. Скорее бы всё это кончилось. Джесси старается верить в лучший исход.       — Ничего тебе не будет. — Фария смешно фыркает: развалилась на его кровати и беззаботно жевала мармеладных червяков. А Джесси тупо пялится в стену, сидя прямо на полу. Паршивая газировка из автомата едва перекрывает горечь грузных мыслей. — Слышал бы ты какие там страсти. Гейб рвёт и мечет.       Мысли что ли читает? Младшая Амари умная не по годам. Может даже умнее его самого. Прочитать его настрой ей несложно. Они уже достаточно близко сдружились.       Все два дня его развлекает именно Фария. Сослуживцы заняты, будучи втянутыми в следствие. А с неё не так тоскливо. Она довольно мило таскает ему всякие вкусные штуки. МакКри впихивает все угощения в свой желудок насильно. Тревожная тошнота, как протест. А Джесси вообще-то за любой движ, кроме голодовки. Фария делится с ним то шоколадом, то фруктами, то последними новостями с полей. Самый верный доносчик. Будучи дочуркой капитана Амари она знает, казалось, вообще всё, что происходит среди командования.       — Успешно? — Джесси правда интересно. Потому никто ничего не прояснил до сих пор. Потому что распинаться перед ним не собирались изначально.       — Да. Грозит повесить на Стива обвинение о попытке умышленного убийства. — задумчиво цокнув языком, Фария свешивается с кровати и трясёт Джесси за плечо, привлекая внимание. — Так ты правда чуть не умер?       — Было пару раз. — он отвечает прежде, чем успевает подумать. А на самом деле стоило. Тон равнодушен. Малая доля преступного мира — со смертью ходишь рука об руку. Может по этой причине МакКри в какой-то момент начал мнить себя неуязвимым.       Младшая Амари по-ребячески стаскивает с него шляпу и нахлобучивает себе на голову. Коварная мелочь. Джесси и не против.       — Пару раз?! Расскажи!       Там много чего было. Больше пары раз. Риск превратиться в желе под бетонным потолком хлипкого здания. Риск откинуться от кровопотери после бойни в Туссоне. Риск свернуть шею, навернувшись с байка во время погони. Половины случаев он и вовсе не помнит. Ей о них знать не обязательно. Сама ещё успеет соприкоснуться с этой стороной. Наверняка. Она растёт среди вояк. Джесси почти уверен, что в будущем Фария загорится идеей пойти по стопам матери и вступить в ряды того же «Хеликса».       — Это не самые приятные воспоминания. — Джесси мягко соскальзывает с темы. Для полного счастья не хватает только закошмарить ребёнка историями из бандитской жизни.       На самом деле смерть в какой-то момент начала ощущаться как что-то простое. Финальный аккорд, как естественный и неизбежный спутник. Как обратная сторона монеты удачи. Но Рейес выбил из него подобную чушь. Для этого ему даже не пришлось лишать Джесси бронежилета.       — Я бы не хотела, чтобы ты умер.       Джесси весело усмехается, обернувшись на неё. Это тоже мило. Фария нервно кусает нижнюю губу и рассматривает его как какую-то диковинку.       — Пока не собираюсь. Мне ещё нужно успеть научить тебя стрелять по банкам, обыграть в «Монополию» и познакомить с самым отвратительным пивом на свете, когда вырастешь. А ещё надрать задницу твоему первому парню, если он тебя обидит. — шутливо перечисляет Джесси свои планы на будущее. Это недалеко от правды. У него нет младших братьев или сестёр, а Фария легко достигла этой планки. Плотно поселилась в кругу близких людей. И он действительно готов надрать задницу любому, кто её обидит.       — Дурак! — мелкая оставляет на его лбу лёгкий щелбан, раскрасневшись в смущении.       — Либо настолько тебя достану, что ты сама меня придушишь.       — Да хоть сейчас! — Фария обхватывает его за шею со спины, в притворной попытке придушить. Но в итоге просто обнимает, начиная дурашливую возню.       Джесси, кажется, впервые за эти два дня беззаботно смеётся. Отпускает все переживания на короткое мгновение. Этого сильно не хватало последние месяцы.       — Пора мне. Вечером опять учёба. — легко спрыгнув с кровати, Фария поправляет взлохмаченные волосы и кладёт шляпу на грудь МакКри, развалившемуся спиной на полу.       — Это вместо замогильных цветочков?       — Если тебе нужны цветочки, то шляпу я заберу. — она надменно фыркает. Почти как Эш. Обеим наглости не занимать. А ведь друг с другом почти не пересекаются в стенах штаба. Может у Джесси патологическая благосклонность ко всем наглым и надменным?       — Забирай, у меня ещё одна есть.       — Серьёзно?!       Джесси знает, что ей нравится его ковбойский стиль. Поднявшись на ноги, он возвращает шляпу на голову младшей Амари и с озорством опускает поля той на глаза. Главное, чтобы её мама не обнаружила пополнение пожитков в её шкафу. Иначе МакКри точно достанется.       — Серьёзно. Пойдём, провожу тебя. А то в коридоры по вечерам всякая нечисть выползает.       Фария наигранно недовольно пихает его в бок, а затем вдруг обнимает поперёк груди. Благодарно. Она задирает голову, сверкая радостной улыбкой и стискивает его рёбра. От всей души. У них не то, что бы большая разница в возрасте. Кто знает, через пару лет может вымахает так, что уже Джесси придётся задирать голову во время разговора.       Если доживёт.       — Ты что ли? Нечисть.       — В том числе.       Сейчас он не волнуется, что мелкую застанут в его компании. Последние два дня в жилом отсеке пусто. Все на уши встали. И только Джесси, чью судьбу решают другие люди, шатается по блоку, как призрак. Как неприкаянный. Не хватает только периодически звенеть цепями и жалобно выть для полной картинности. Цепей у него, к счастью, нет, а жалобно выть остатки гордости не позволяют.       Уже на обратном пути в комнату он неожиданно встречает Моррисона. Джесси буквально чует шлейф благородства и героизма. Ему не по душе. Как и пересекаться с ним один на один. МакКри отчего-то знает, что конкретно эта нечисть не с проста затерялась в коридорах «Блэквотч».       — Вот ты где. — главнокомандующий легко блокирует ему дорогу и застывает напротив. Сверкает аурой невозмутимости. Словно только что из постера вылез. Джесси уже успел отметить эту гигантскую разницу между ним и Рейесом. Ровная выправка Моррисона вызывает стойкое ощущение будто тому когда-то давно в задницу вставили железный стержень и забыли вытащить. Эта сдержанность, этот самоотверженный взгляда, да даже эта, блять, осанка — отторгают. А вот Рейес со своей хмуростью, теменью в глазах и вечным ворчанием казался более человечным что ли. Приземлённым.       Либо у Джесси просто развивается стокгольмский синдром.       — Всё в порядке? — уточняет Моррисон, не дождавшись от Джесси никакой реакции.       — Так точно. — отвечает МакКри осторожно. Несмотря на колоссальную разницу между командиром и главнокомандующим, их кое-что объединяет — хрен разберёт чего ждать от них обоих.       Из огня да в полымя, как уж водится.       Моррисон молчит. Разглядывает его внимательным взглядом. Джесси даже становится неуютно. И какого чёрта ему от него надо?       — Спрошу прямо: командир Рейес позволяет себе лишнего? Неуставные наказания? Запугивания?       Ах вот какого чёрта ему надо. Посплетничать за спиной Рейеса. Разнюхать о подвохах и сделать выводы. Такой чести он ему не окажет. Командир ему жизни не даст. А Джесси не стукач. И уже доказал этот факт самым саморазрушительным способом. Ухо Джесси, которое совсем недавно ощутило на себе гнев Рейеса, отзывается вялым нытьём. Свежо в памяти. Неуставные наказания были. Запугивания тоже. Но было ли это перебором в границах их взаимоотношений? Отнюдь. Как бы МакКри, порой, командира не ненавидел и с каким бы мстительным наслаждением не представлял как ударит ему по роже — получал Джесси всегда за дело. Не более.       — Никак нет.       — Тогда почему ты скрыл от него конфликт с кадетами «Овервотч»?       Взгляд у главнокомандующего требовательный, строгий. Пытается припереть и выдавить из него всю правду. Джесси не может придумать что ответить. Что-то ему подсказывает, что и не нужно вообще перед ним отчитываться. Не из-за последствий. Сам МакКри решает, что всё это — не Моррисона ума дела.       — Я не...       — Джек.       Джесси вздрагивает от неожиданности. Обычно грузные шаги Рейеса слышно за версту. По их тяжести можно даже определить состояние его настроения. МакКри и не знал, что он умеет подкрадываться. Командир тучно вырастает рядом и кладёт на его плечо ладонь. Она тяжёлая, крепкая. Она давит и принудительно отводит в сторону. Рейес буквально прячет Джесси к себе за спину.       — Это мой оперативник. Если у тебя есть к нему какие-то вопросы или претензии — озвучь их мне.       — Мне с твоими даже разговаривать теперь нельзя? — спрашивает Моррисон, складывая руки на груди. Словно в недовольстве. Но отлично слышно, как тон его голоса сразу же меняется... На какой-то досадливый что ли.       — Не стоит. А то ещё пропитаются вдохновляющими речами о доблести. Мне и от тебя этой херни хватает. — вопреки особенности грызться с Моррисоном по причине и без, сейчас Рейес не звучит раздражённо. И не провоцирует. Просто отшучивается.       Главнокомандующий как-то резко теряет свой ослепительный нимб над головой. Теряет статность. Он устало проводит ладонью по лицу, вяло усмехаясь. Становится похож на обычного, заёбанного кучей дел человека, а не на картинку с постера. Разборки последних дней и его доконали, надо думать.       — Почтишь нас сегодня своим присутствием на собрании? — резко сменяя тему, Моррисон, кажется, забывает про существование Джесси. А сам Джесси бесстыдно греет уши. Эти двое, оказываются, умеют общаться по-людски. Что-то новенькое.       — Собирался.       Моррисон только кивает и возвращает этот незримый железный стержень на законное место, статность тоже. Он возвышенно вышагивает прочь, не обращая на МакКри никакого внимания.       — Поразительная особенность вляпываться в дерьмо, не успев вылезти из предыдущего. — когда главнокомандующий скрывается за поворотом коридора, Рейес кидает на Джесси насмешливый взгляд, — Что он вынюхивал?       А вот и последствия. Подробности взаимной неприязни между этими двумя МакКри неизвестны. Но догадаться, что Рейес будет не в восторге от произошедшей пару минут назад светской беседы несложно.       — Искал подводные камни.       — И нашёл?       Джесси молча качает головой.       — Если кто-то, кто не я, начинает задавать вопросы или пытается тебя отчитать — смело шли нахрен. Ясно?       Теперь Джесси кивает. Всё ещё молча. А это полезный совет. Правильные он сделал выводы. Как бы не так. Рейес не позволяет Моррисону припереть Джесси к стенке. Не позволяет собрать все секреты «Блэквотч» за его счёт. Вот та самая ответственность. И сейчас она почти осязаемая.       — Выдохни. Отпуск закончен. Завтра возвращаешься к расписанию. — командир зачем-то хлопает Джесси по спине. По ощущениям словно в него вкатился таран на полной скорости. Лёгкие на миг остаются без воздуха. Чёрт возьми. Хорошо, что у них ни разу не было с ним спаррингов. Силища просто охренеть, — А теперь иди куда шёл.       У Рейеса сегодня особо прекрасное расположение духа. На то, видимо, есть причины. МакКри даже не верит ушам. И вот всё закончилось. О подробностях ему едва ли расскажут. Два дня тревоги канут в небытие, Джесси чувствует, как дышать резко становится легче. Командир добился своего. Он не угрожает, не пинает, не отчитывает. Как главного виновника всех проблем. Решает каждую проблему по очерёдности и просто даёт понять, что всё. Выдохни, блять. И забудь.       Джесси остаётся стоять на месте, тупо глядя на командира. С какой радости Рейес стал таким благосклонным? Когда Джесси успел заслужить это? Чем? МакКри явно стоило пересмотреть приоритеты. Уже пройденный этап. Два дня хватило, чтобы обмозговать ситуацию и прийти к определённым догадкам. Сделать выводы.       — Ну чего тебе ещё? — беззлобно спрашивает командир. И смотрит всё так же — с насмешкой.       — Ты знал, что я не скажу имён, да?       — Я знал, что ты всё ещё мне не доверяешь. И правильно делаешь. Если начнёшь верить без вопросов, значит ты идиот. — отвечает Рейес, пожимая плечами, — Запомни вот что: я тебя не за красивые глаза прикрываю. Я за тебя отвечаю. Пока не дашь повода решить, что ты больше этого не стоишь.       Звучит как ультиматум, но и как обязательство. Баланс между жестокостью и ответственностью. По спине Джесси прокатывается волна. Это не страх и не злоба. Признание. Как у пса, который, хоть и кусается при виде ремня, всё равно не тронет хозяина. Даже если тот его пинал. Потому что чует: пинал — не значит чужой. Он спасён не из жалости. Его выбрали. Ещё тогда, при аресте.       — Спасибо. — неожиданно даже для самого себя произносит МакКри. Он этого никогда Рейесу не говорил. И не думал, что когда-нибудь скажет. Но сейчас есть за что, — Что вступился за меня.       За второй шанс. За возможности. За выбор.       — Больше не хочется меня убить?       Всё то он знает.       — Чуть меньше обычного.       Рейес усмехается.       — Не за что. Вали уже.       И Джесси послушно сваливает. Воодушевлённый. С затерянным спокойствием на душе. Внезапно появляется какое-то ощущение равности, как её не назови. Но до абсолютного доверия им ещё далеко.

***

      После всего пережитого дерьма эмоциональный фон сам по себе становится похож на кусок дерьма. Ни о какой стрессоустойчивости речи не идёт. Джесси находит свой предел. Безмятежности нет, чувства победы тоже. Ему требуется ещё пару дней на то, чтобы окончательно прийти в себя. Периодически накатывает, трясёт и всё так же бьёт тревогой. В мед-отсеке ему прописывают какие-то колёса по рекомендации Рейеса. И Джесси бездумно их глотает. Без вопросов. В повальном раздрае. Успокоительные, седативные — неважно какая херня. Уже ни черта не важно. Каким-то невообразимым образом, он выходит из воды сухим, безнаказанным. Возможно, Рейес решает, что МакКри натерпелся сполна.       Подобные происшествия случались не часто, оказывается. И вот именно Джесси повезло занять ключевую роль самых обсуждаемых за последнюю неделю событий. А обсудить есть что: Стива и его дружков сослали в штрафное воинское подразделение где-то под Аргентиной. Конкретно МакКри данный факт ни о чём особо не говорит. Немного ясности с мрачным привкусом вносит разве что беглая фраза Мигеля: "там не служат, а пашут в канаве, пока в ней же не зароют". Джесси плюёт. Джесси даже рад. Главные раздражители его психической нестабильности теперь находятся за километры от него.       База начинает напоминать какой-то вонючий серпентарий.       Но теперь по нему можно ходить не оглядываясь по сторонам. Рейес вселил ужас во всех разом, перепахав поле раздора. Словно продемонстрировал кто тут на самом деле главный. И предоставляет Джесси возможность дышать ровнее, чтобы не сойти с ума окончательно. Всего-то стоило перетерпеть. Пару блядских месяцев. И неделя, последующая за ними, становится самым настоящим райским наслаждением, как в той идиотской рекламе. К концу недели Джесси и вовсе ловит какое-то подобие дзэна. Слава, блять, этим безымянным колёсам. Они вообще внезапно всё чинят. А Джесси ужасно соскучился по этому ощущению тишины в голове и гармонии на душе.       Так и к чёрту всё и всех. Кроме Эш, разумеется. Она всегда на самом важном месте. Рядом. И именно она не отходит от него все дни. Во время расследования и после. Поддерживает, отвлекает знакомыми колкостями и, сверкая глазами, отгоняет от Джесси всех желающих посплетничать и узнать подробности ситуации из, как говорится, первых уст.       Как же он ей благодарен. Слов таких нет. Не придумали ещё.       Устав от всеобщего, беспрерывного внимания они выбираются на озеро в долгожданный выходной. Только вдвоём. Острой необходимости в защите Боба больше нет. За спиной Джесси теперь висит тень и того страшнее. Для самого Джесси в частности. А верному омнику тоже нужно отдыхать. Эмоционально, по крайней мере. Элизабет сама настаивает, потому что им, как внезапно выясняется, нужно "поговорить наедине". Что бы это не значило. Какие у неё вообще могут быть секреты от Боба? О чём будет разговор?       — Как ты себя чувствуешь? — сразу в лоб спрашивает Эш, стоит им только оказаться на берегу. Хотя всю дорогу молчала. Лишь кидала на него внимательные взгляды, будто думала, что МакКри не замечает. Он вообще слишком долго заставлял её волноваться.       Джесси поднимает с берега камень и пытается запустить блинчик по воде. Камушек вяло отскакивает от поверхности разок и жалко плюхается на дно. Как символ всей их службы — барахтаются, но тонут.       — Всё нормально, честно. Даже лучше. Каждый день бы этими пилюлями питался, если бы не вероятность превратиться в овощ.       — Ты и так овощ. — Каледония шутливо толкает МакКри плечом в плечо, — Хотя скорее сорняк. Прёшь там где нельзя, несмотря ни на что. И никак от тебя не избавиться.       Джесси искренне смеётся с такого сравнения. Похоже на правду. Вроде и похвалила, а вроде и нахамила. Как всегда.       — О чём ты хотела поговорить? — тоже сразу в лоб спрашивает он. Поговорить он не против. Что бы там не было причиной ауры загадочности. Последние дни диалог у них как-то не вяжется. То сил нет. То времени.       Элизабет переводит взгляд себе под ноги, выискивая среди мелкой гальки подходящий камушек. Её блинчик по воде выходит идеальным. Кто бы сомневался.       — О Вики.       Попытка распознать смену тональностей в голосе Эш проваливается сразу же. Умение облекать чувства в маску равнодушия в любой момент у «Катастрофы» по праву рождения. Но Джесси это никак не мешает. Наоборот восхищает каждый раз.       — А что с ней?       Если честно, он и правда не знает что с ней с последней тренировки. Возможно, МаКри напугал её тогда. После разговора с Рейесом он был совсем невменяемым. Больше она к нему не лезла. Даже после того, как земля остыла и пыль улеглась. Невелика потеря. Джесси она напрягала своей навязчивостью. То за руку хватала, то вплотную подбиралась, смеялась над каждым словом, будто он клоун на её персональном шоу. Он не дегенерат, прекрасно понимает чего от него добивались. Было бы влечение. Что более достойно внимания, Эш она напрягает тоже. Нетерпимость к Вики у неё открытая и явная для всех окружающих.       — Какого чёрта она приходит ко мне уточнять о твоём статусе личной жизни? Вики сказала, что ты сам отослал её с этим по мою душу. Зачем? — теперь Элизабет выжидающе смотрит только на него.       А может Вики больше не лезла к нему, потому что Эш ей что-то сказала. МакКри вообще-то не планировал избавляться от своего положения объекта воздыхания за чужой счёт. А ещё он не хотел быть причиной трещины между Элизабет и кем-то ещё.       — Хотел кое-что проверить.       — К чёрту эту загадочность, Джесси. Она тебе не идёт. Говори прямо.       Одна из многих вещей, которая ему нравится во взаимоотношениях с Эш: возможность говорить друг с другом однозначно и честно. Ни ему, ни ей не импонировали идиотские недомолвки и интриги. Но одна, всё же, произошла.       — Ты ревнуешь. — МакКри и говорит прямо. Просто констатирует факт, как сводку погоды. Вывод напросился сам по себе ещё недели три назад. Каждый раз, когда Вики вешалась на него, как на свою собственность, Эш начинала бесноваться, метая взглядом молнии. Она не молчала — сочилась ядом, будто Вики лично ей в обеденный суп плюнула. Сопоставить эти аспекты было вообще несложно.       И как бы Эш, зачастую, нелестно отзывалась об интеллектуальных способностях Джесси — он не настолько идиот, чтобы не суметь сложить два и два.       Но это тонкий лёд. Очень, чёрт возьми, тонкий. Потому что возмущение на лице Элизабет граничит с желанием прибить его прямо здесь же.       — Это очередная шутка для тебя какая-то, блять, что ли?       — Не шутка. Возможность подтвердить догадку.       — Да пошёл ты, манипулятор несчастный. — озлобленно рычит Эш. Она сжимает кулаки. То ли от обиды, то ли уже готовясь ему врезать, — Как же ты меня бесишь.       МакКри едва сдерживает негодующий вздох. Так и просится. Громко и мощно. Человек парадокс, способный растерять всё самообладание в доли секунды и завестись до состояния крушить-ломать. Справедливости ради, Джесси сам же её и довёл. В этом он, как уж водится, эксперт. Но ему не стыдно абсолютно. Эш тоже иногда вертела им как хотела.       — Это взаимно. — контрастно спокойно отзывается он и подходит ближе. В зону досягаемости. Кулаком по лицу ему не прилетает. Хотя есть за что. Элизабет никогда не отличалась терпением.       До этого они уже целовались несколько раз. Абсолютно пьяные, зажав друг друга в кабинке туалета какого-то занюханного бара на отшибе мира. На глазах у всей банды возле костра после нескольких бутылок выдохшегося, спаленного солнцем пива. В пылкости эйфории после очередной удачной перестрелки, делясь друг с другом вкусом свинца и гари, осевших на губах. Но так, чтобы осмысленно, на трезвую голову и без адреналина, бурлящего в крови — никогда. Возможно, поэтому сейчас поцелуй выходит какой-то лёгкий и осторожный. Будто впервые. Будто они оба, наконец, решились на то, что годами держали за зубами.       У Джесси сбивается нахрен дыхание в буре эмоций, когда Эш отвечает куда увереннее и настойчивее. Она обхватывает его лицо ладонями. Пальцы — тёплые, с грубыми царапинами от тренировок — прижимаются к его вискам. На мгновение. Будто проба, не обожжётся ли. А затем, к досаде МакКри, она первая отстраняется, горячо выдыхая. Долю секунды Джесси видит в её взгляде то, что видел не часто — неуверенность. Потом маска встаёт на место. Но дыхание слишком частое, в глазах теперь морок, который сложно опознать.       Все мысли путаются в несусветную кучу и прячутся куда-то вглубь сознания. Голова становится пустой и лёгкой, покуда сердце бьётся в бешеном ритме. По всему телу расползается согревающее тепло. Это значимый момент. Осознанный и правильный. Они смотрят друг на друга с несколько секунд в зыбком молчании. А Джесси, если честно, не знает что ему теперь говорить и говорить ли вообще.       — Я за тобой бегать не собираюсь. — голос у Эш осиплый, но со строгими нотками. Он и не сомневался, что она первая найдёт что сказать. Поставить условие, но не обрубить всё на корню. Это было справедливо.       За ним уже бегала одна, навязывая своё внимание. Но на кой чёрт она ему сдалась? МакКри и не нужно, чтобы за ним бегали. Это дурость. У Джесси не было какого-то корыстного плана подцепить Элизабет на крючок, чтобы обличить в чувствах. Просто все эти странности в их взаимоотношениях в какой-то момент встали поперёк горла.       То ли были они, то ли не были. С привычкой держаться на расстоянии, но близко. А между — постоянный ток. Взгляды, которые задерживаются дольше, чем нужно. Прикосновения, будто случайные. Ссоры с тяжестью на душе и поиском компромиссов. А потом кто-то другой — как Вики — начинал лезть. И всё становилось ясно: они не свободны. Но и не вместе. И вот это самое поганое. Неопределённость. Ясность он не особо ценил раньше. Его устраивало то, как есть. По течению, подвешено. Зато теперь с полной отдачей. В жизни и без того почти не осталось никакого контроля. Хоть что-то он может сделать сам: проявить инициативу, заткнуть сомнения куда подальше.       — Зато я готов побегать за нас обоих. — Джесси говорит это тихо. Не с вызовом. Не с улыбкой. Как обещание, которое не требует ответа.       К удивлению, Каледония беззлобно усмехается и убирает руки, аккуратно шкрябая ногтями по щетине МакКри напоследок.       — Не угонишься. Только если я сама тебя подожду.       — А ты подождёшь? — Джесси не скрывает наивной надежды, проскользнувшей в голосе, не в силах унять бурю в груди.       — Я подумаю.       Вот это уже можно считать за победу.