Часть 8

      — Пристегнитесь, бандиты. Сейчас немного потрясёт. — раздаётся в динамиках над головой голос Фио, шипящий помехами. Погода нелётная. Зимний сезон открыт и почти каждый день радует мир снежными бурями. Сегодня вот тоже, словно проклятье какое-то.       Каледония спешит выполнить её совет. Одной из самых неприятных издержек во всей недолгой карьере оперативника для Эш стали именно перелёты. Неожиданно для себя она выяснила, что находиться в тысячах милях над твёрдой землёй ей нервно. Страшно, блять. Такая тупость: уже за те немногие путешествия по воздуху Элизабет поняла, что Фио могла бы провести их по всему маршруту хоть с закрытыми глазами. Рейес определённо держит карман широким, не на помойке себя нашёл. Лучший пилот штаба завербован в отряд «Блэквотч».       Челнок резко колотит с пугающим скрипом в воздушной яме. Каледония цепляется в ремни безопасности ватными пальцами, словно в спасательные круги. Двигатели воют со свистом в ушах, заглушая тихие переговоры сослуживцев рядом. Всем остальным будто плевать на тряску. На предстоящую высадку в горячую точку тоже. Никто не нервничает. А вот она сейчас предпочла бы суматоху вместо томящего ожидания. Уже хочется угостить кого-нибудь свинцом. Поможет заткнуть мысли. Слишком их много на протяжении всего дня. И суток не проходит с того разговора с Джесси на озере, как командир выдаёт смутный — по большей части из-за того, что Эш летала в тех самых небезызвестных облаках в тот момент — инструктаж и грузит их в челнок.       Ни запереться, ни уединиться.       В голове плотно поселяется чёртов МакКри, ввергнувший её разум в состояние раздражения. Но это дело уже привычное, причина только другая. Точно сорняк — не вытравить. Зато всё его внимание теперь исключительно на Эш, подумать только. Молчаливая игра в гляделки с Джесси хлёстко бьёт желчью в спутанных мыслях. Сидит себе расслабленно напротив неё и выжигает душу. И никак не сосредоточиться. Ни на предстоящей встрече с преступной группировкой, ни на долгожданной перестрелке. Способствует разве что на кипячение серого вещества, которое вываривается в какую-то кашу, булькающую под черепушкой.       — Что? — дерзко интересуется Элизабет, не выдерживая этого откровенного издевательства, и с вызовом вскидывает бровь. Пускай закатает губу обратно. О чём бы он в своей тупой башке не думал.       Придурок беззаботно усмехается. И выводит ещё больше.       — Злишься?       — Может на этот раз попробуешь отправить мне голубя, если есть какие-то вопросы? С ним и то проще обсудить будет. — парирует Каледония, наплевав на лишних свидетелей. Эти и без повода найдут о чём посплетничать. Уже развешивают уши. Гадюшник какой-то.       Ещё бы она теперь стеснялась обмениваться колкостями с этим придурком.       — Да хоть целый оркестр с серенадой, раз тебе так больше нравится.       Джей сбоку от неё усмехается. Эш запомнила его быстро. Нахальный, быдловатый и такой же выходец из преступного мира. В каждой бочке затычка. А вот Вики посылает ей довольно красноречивый взгляд и заметно стушёвывается. Дела до неё нет. Эш подыскивает какое-нибудь слово покрепче, чтобы пресечь всю самоуверенность Джесси.       — Отставить гормональные выплески. Мы не на выпускной летим. — обрывает Рейес резко, охлаждая разум.       И не возразить нечего. На секунду появляется желание придушить командира за то, что подливает масла в огонь. Метко и нахально. Гад. Зубы непроизвольно скрипят. Элизабет не приветствует интриги и драмы, но вот сама оказалась главной героиней какого-то дешёвого ромкома. Бесит.       Конечно, она всё ещё злится на Джесси, а сформулировать или найти обоснованный повод не может. Бесчестный фокус с манипуляцией её ревностными позывами выносит мозг. Хочется послать МакКри на все четыре. Назло всему. А он, оказывается, не настолько идиот, чтобы не обратить внимание на её поведение и сделать выводы. Она сама же в его ловушку и попалась, когда завела разговор о Вики. На манер безмозглой мыши, позарившейся на кусок сыра. Возможно, отпусти Элизабет всю эту ситуацию, то сейчас было бы куда проще.       А Вики продолжила бы вертеться вокруг амбициозного придурка со всех сторон, как умалишённая.       Проще. Как же.       Тот разговор между Эш и Джесси всё равно бы произошёл. К гадалке ходить не нужно. МакКри оказался на удивление инициативным в данном вопросе. И теперь погано. Потому что теперь вертится Эш. Вяло ворочается в лабиринте, состоящего из одних только тупиков, разыскивая нужную дорогу и не понимая какого чёрта ей делать. Самое тупое во всей этой истории, что она сама же поставила себя в такое положение, лишившись равновесия. В тот день последнее слово было именно за ней, как попытка резко свернуть русло происходящего на своих условиях. Казалось бы, выигрышная позиция. А ни черта подобного. Оно наоборот разгорается нечётким пламенем, а последнее слово было скорее отмазкой, а не решением.       Если бы она не знала Джесси, как свои долбанных пять пальцев, то наверняка бы подумала, что тот поцелуй случился из-за каких-то эгоистичных побуждений. Как долбанная насмешка. На самом деле всё было честно. Насколько возможно. Каледония тоже много раз пыталась подтасовывать карты, лицемерно играя на чужих чувствах ради собственной выгоды. И на чувствах Джесси в частности. Она ведь правда считает себя капельку умнее. На каких бы равных они всегда не держались. Лицемерно. Этим она не гордится и уже получила с отдачей. Карма, чтоб её.       В их отношениях и до этого было много странностей, которые получалось списывать на что-то, чему не нужно искать названий. До тех пор, пока всё это безымянное и не понятное не выходит из под контроля.       Рано или поздно придётся всё нормально обсудить, сосуществовать бок о бок и общаться. Прятаться она от него не собирается. Не детский сад всё таки. Хотя иногда возникает обратное впечатление. Не хочется пускать развитие событий на самотёк. А осмыслить, переварить и сделать выводы об этой ситуации возможности пока не нашлось. Точно не сейчас. Челнок кренится, в поисках места для посадки. Приземление совсем не мягкое. Длится, кажется, вечность, вгоняя сознание в лёгкую панику. Эш наматывает сопли на кулак и ни разу не моргает, тупо уставившись в пол. Фио оправдывает ожидания. Все целы. Но как же, сука, страшно...       — Выгружаемся. — выдаёт указания Рейес, самым первым оказавшись у рампы в зоне высадки.       Ноги у Элизабет — как и всё тело — ватные. Хоть с парашютом прыгать не пришлось. Пора бы правда начать мыслить с осторожностью. Вселенная явно подслушивает. Иррациональная тревога медленно отплывает на задний план, когда Эш выходит на устойчивую поверхность. Нужно привыкать к этому. Джесси же переборол свою гидрофобию. Так и она ничуть не хуже.       Постоянно думать об этом придурке уже осточертело.       Отряд разом разбивается на группы, отобранные Рейесом. Сегодня её компания: Гэндзи, Мигель и Дино. Спрашивать почему именно так и с какой целью заведомо нет смысла. Желание задавать командиру какие-либо вопросы, отбилось ещё на третий месяц службы.       Боб, поравнявшийся с Эш, осматривается по сторонам, довольно сощурив глаза. Впервые за долгое время ему, наконец, дают возможность повоевать. В стенах базы омник застоялся. Тем более с его габаритами: в их комнате, больше напоминающей кладовку, ему тесно. Элизабет тоже рада. Боб за её спиной всегда был залогом уверенности.       — Малолетняя брюзга, я к тебе обращаюсь. Вернись на землю.       Очень давно она этого обращения не слышала, что начинало радовать. И вот снова. Кажется, Каледония уже успела прослушать новый приказ, пребывая разумом явно где-то не в этой вселенной. Отвратительное состояние. Не хватает только томно вздыхать, загадочно глядя на объект, принёсший душевный раздрай.       — Босс?       Рейес отдельно задерживает её возле челнока, шуршащего затихающим мотором. Смеряет её странным взглядом.       — Выкинь личное в помойку. Ты в состоянии держать голову холодной?       — Так точно. — Эш резко выдыхает. Отдёргивая себя от идиотской необходимости недовольно покоситься в сторону Джесси, мирно прибившегося к своей группе. В которой, конечно же, присутствует Вики. Тупые, блять, извороты судьбы. И расчётливого Рейеса.       Сейчас ещё за рассеянность отчитает. Непрофессионально всё таки. Командир, впрочем, звучит спокойно. У него вообще в последнее время более доброжелательное расположение духа. Рейес протягивает ей планшет с голограммной фотографией какого-то мужика. Элизабет мгновенно взывает к внимательности и изучает каждую черту внешности. Не просто же так ей сейчас чужую рожу под нос суют. Приметная рожа, к слову. Со шрамом через правый глаз. Формы грубые, нос кривой. Такого легко приметить среди толпы.       — Твоя цель. Чтобы числился в списках погибших во время облавы, ясно?       Неудивительно, что задачу ставят именно ей. В перестрелке именно снайперу проще вычленять детали на позиции поодаль. А Эш пока что единственный толковый, со слов самого Рейеса, снайпер во всём дивизионе «Блэквотч». Приятно слышать от его вечно всем недовольной персоны. Особенно в контексте тренировки на стрельбище. Он ещё никогда не ставил её кому-то в пример. Как, оказывается, важно было получить одобрение.       Ещё раз пройдясь по отличительным чертам и прокрутив голограмму со всех сторон, Каледония молча кивает. Чем бы этот мужик командиру или кому угодно другому не насолил — задачу нужно выполнить. И действительно охладить разум. Сколько можно уже?

***

      Перестрелки так и не происходит. Элизабет пребывает в унынии после четырёх часов на притирания к заминированному зданию. На окраине Осло смута. Шайка преступников в качестве приветствия закладывает тридцать килограмм тротила в жилом комплексе и смывается раньше, чем «Блэквотч» успевают их окружить. Чтобы обезвредить примитивную взрывчатку много ума не нужно. Задача осложняется эвакуацией гражданских. Ещё одна важная деталь, о которой теперь необходимо помнить. Не дай Боже подстрелить кого-нибудь не того — грозит заполучить праведный гнев от командования. Пускай, подразделение играет по своим правилам. Нравственность никто не отменяет. Это ошмётки политики «Овервотч».       Уроды были предупреждены. Информатор спутал карты и планы к чёртовой матери. Главные виновники всего этого блядского цирка, должно быть, забились где-то на отшибе или же наоборот у всех на виду, ожидая развязки. Бьют в одной точке. Отводят внимание от другой. Сеют хаос и избегают закономерности. Эш прекрасно знает как эти уловки работают. Схема знакомая.       Новая стратегия погружает в пресное ожидание: Рейес тасует их по всему городу и области. И отправляет в разведку. Действовать приходится скрытно, долго. По нескольку часов отсиживаться то в одном месте, то в другом. Наблюдать, собирать информацию. Разведка растягивается в бесконечные сутки, перетекающее в трое.       Никто из них не ожидал марш бросок через лес. Несмотря на все тренировки и дрессировку на выносливость, разум крошится в осколки. Прелести бытия: у них по одному сух-пайку на четырёх человек и общий недосып. «Катастрофе» ни раз доводилось испытывать себя на прочность голодовкой и невозможностью сомкнуть глаза по нескольку дней к ряду. Вероятно, сытая жизнь в комфорте за последние пол года заставила забыть как это вообще бывает. Все рассчитывали закончить быстро и вернуться в тёплый штаб. В Норвегии ещё хуже, чем в Швейцарии. Снег валит непрерывно, облепляя чёрную униформу. Холод добирается до самых костей. Новое испытание силы воли. Но никто не жалуется. Нет ресурса.       Только Мигель что-то вяло ворчит себе под нос с неутешительной периодичностью, воспаляя разум вялым раздражением. Среди их группы самый болтливый. Время от времени тихо мычит мотивчик какой-нибудь песни или просто травит истории о службе в Тибете. Возможно, по причине не закрывающегося рта ему и выпадает честь раз в час докладывать статус.       Их поставили в наблюдение за набережной со старыми корабельными доками. По данным разведчиков другой группы именно там забаррикадировалась местная шпана. Семь часов глухо. Нихрена не происходит, нихрена не меняется. День сменяет ночь. С воды веет холодом и сыростью. Организм давно абстрагировался от холода. Просто пустота. Атрофия. Мерзко, зато проще. На их долю выпала самая тупая роль: сидеть в тылу и играть в телохранителей задохлика Дино. Та же Фрэнки, будучи более приземлённым хакером, легко не давала форы любому примитивному стрелку среди «Мертвецов». Этот же едва-едва держал в руках пистолет. У него другие фокусы. Дино отключился от происходящего сразу после штурма и завис среди строчек кода на планшете. Весь запас блока питания уходит на его подзарядку. О портативных утеплителях под бронёй приходится забыть. Сдохли ещё в первый день.       Эш думает, что к концу миссии у неё вытекут все мозги из-за напряжения в глазах. Мир, искажённый прицелом винтовки, становится роднее любого другого восприятия.       Шимада то и дело мечется среди деревьев, сверкая красными всполохами поодаль. Словно тигр, загнанный в клетку. Элизабет пересмотрела своё мнение касательно его выдержки. Гэндзи не отличается терпением. Катана требует крови. Клинок взывает ринуться в гущу событий хоть в одиночку. Каледония разделяет подобный взгляд на мир.       — Есть. — раздаётся у Эш за спиной осиплый голос Дино. Трое суток без единого слова. Говорить, оказывается, умеет.       Сознание реагирует не сразу. Окаменевшее тело едва получается заставить сменить положение, чтобы обернуться. Ниндзя застывает на месте, словно готовясь к прыжку. Боб передёргивает плечами. Пускай и не испытывает физического дискомфорта. Опять застоялся.       Мигель зачем-то чертыхается себе под нос, отщёлкивая недокуренную сигарету в сугробы, и мгновенно подбирается. Элизабет почти что слышит, как тот с постным лицом собирает шестерёнки в голове. От трезвости до ума — они все немного одичали в этом долбанном лесу. Мигель касанием пальца активирует наушник для связи.       — Командир, на связи четвёртый. Наш птенчик, наконец, вылупился.       Нет ресурса даже на вялую усмешку.       Писклявый сигнал передатчика пищит прямо в ухо. Или это скрип её собственных мозгов. А там, как водится, глухая пустота.       — Докладывайте.       Дино потирает раскрасневшиеся глаза и забирает протянутый Мигелем наушник — свой он самозабвенно утопил в сугробе сегодня утром. Возможно, намеренно.       — Я закончил. Запустил ломающий скрипт в их протокол защиты и получил доступ ко всей подсети. Вмешательство не заметили. Теперь можем отботоводить их по полной.       Отбото-что?       Эш не нужно заглядывать в чужой планшет, чтобы в очередной раз убедиться, что в этом вопросе она тупее камня. До технотрёпа ей как до Луны. Хотя и до неё ближе.       — Вышло поковыряться в грязном белье?       — Ещё как. Чё смог — скопировал. Доки, планы, обмен файлами в переписке с анонимной стороной. Домен вывел на один из облачных серверов «Когтя».       Эш неожиданно ловит на себе взгляд Гэндзи и ведёт головой. Кивает ему едва заметно. Следует быть осторожнее. У них у обоих жизнь полна криминала, но столкнуться с ублюдками, упрятанными под крылышком террористической организации совсем иное дело. Уровень не тот.       — Жду данные. Готовь диверсию по команде. — командир как будто бы и не удивляется полученным подробностям. Голос у Рейеса не менее уставший, но ровный. — Пока оставайтесь на позиции.       — Так точно. Уже сливаю, командир.       «Катастрофе» кажется, что внезапно становится как-то теплее. Сейчас дело сдвинется с мёртвой точки.       — Не прошло и года. — в очередной раз ворчит Мигель, когда передатчик снова противно пищит. Рейес отключается.       — У этих полудурков хитровыебанная система безопасности, покрывающая сразу всю сетку. Каждый монитор, камеру, да тот же вендинговый, блять, автомат. — равнодушно поясняет Дино, скребя пальцами бритый висок, овитый высокотехнологичным рисунком из вживлённых линий имплантов и портов. Выглядит инородно. Но это лишь малая доля для большого ума. Эш уверена, что сейчас чужая башка может сойти за тот же переносной обогреватель. Дино чуть ли не дымится, — Подобную мудрёную хуйню с допотопным железом в вооружении так просто не расковырять.       — Не удивлён, учитывая, что за всем этим стоит «Коготь». — Мигель снова закуривает, нервно дёрнув плечом.       Атмосфера не меняется, разве что градус серьёзности. Организация уже давно пустила свои корни по всему миру. Что-то подсказывает, что они ещё с ними повоюют. Это зона ответственности Рейеса, как главного инициатора всего происходящего действия. И просто — главного. Её задача — тупо выполнять приказы. Капельку проще. Не думать и заткнуть эго. Адское варево в башке и без того грозит вылиться через уши в виде серой вонючей жижи.       Эш возвращается к слежке, поудобнее перехватив винтовку заледеневшими пальцами. Новый приказ поступает нечётким шипением в наушник. Рейес заставляет их сменить позицию и стянуться к пункту встречи с остальными.       Все точно такие же: убитые ожиданием, с залежами тёмных кругов под глазами. Безмолвные. Чёрная униформа сливает сослуживцев с ночью. «Блэквотч» как есть — скрытный и неприступный. Бледная тяжесть перманентной сонливости огрызаются на любое телодвижение и давят на плечи. Эш бездумно тащится за Гэндзи, мигающим чуть впереди бликами имплантов. Как ночник для безмозглого мотылька. Хоть убиться об спину Шимады. Не так погано будет. Заплетаясь в густой смеси грязи и снега под ногами, Эш чудом не встречает лицом лоб Моники, преградившей ей дорогу.       — Вмазывайся, подруга. — она суют ей инжектор, который Эш слепо оглаживает пальцами.       Знакомая вещичка. «Мертвецы» никогда не торговали наркотой. Медицинскими препаратами в принципе. А вот военные стимуляторы всегда были в ходу. Химикаты легко вырубают мозг. Там есть всё: эйфория, прилив адреналина и невосприимчивость к боли. Стимуляция, пускай и фальшивая. Заработать передоз или отторжение от веществ Каледонии не грозит. Поле паханное мясорубками бойни. Не удивительно, что «Блэквотч» не брезгует. Рейесу в целом далеко от парадигмы нравственной этики. В этом плане с командованием явно повезло.       — «Дорф»?       — Усовершенствованный. В лаборатории уже тестировали, не парься. — Моника кивает, немного добавляя уверенности, — Отходняков не будет.       У Элизабет нет причин не доверять Монике. В отряде та числится за специалиста по полевой медицине. Да и такое простое "подруга" уже что-то значит. Отношения у них выстроились куда получше, чем со многими новенькими. Укол под ухо моментально разливает по телу жар, который согревает. Голову приятно ведёт, мышцы покалывает по всему телу. Моника направляет на Эш сенсорный индикатор и немного тупит в экран с несколько секунд, проверяя реакцию организма; снова кивает и сразу же забывает про её существование, переключаясь на Мигеля.       Кто-то хлопает по плечу, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. Каледония резко оборачивается и встречает взглядом всё того же Дино, зловеще сверкающего синими отблесками глазных имплантов в темноте. Уровень социального взаимодействия у него похуже, чем у самой Эш. А эмоциональный диапазон, как у трансформатора — получает свои триста восемьдесят заряда по вене и периодически гудит, выдавая признаки жизни. Но парень он смышлёный. Она ни разу не находила поводов для неприязни относительно его персоны.       — Командир сказал, что тебе стоит взглянуть. — Дино протягивает ей свой планшет.       Экран выдаёт довольно чёткую картинку с камеры наблюдения внутри какого-то помещения. Только спустя мгновение до Эш доходит на что конкретно нужно обратить внимание. Мужик, которого ей нужно устранить засел в радиорубке на одном из кораблей в доках. Самозабвенно клацает по кнопкам и переговаривается с кем-то по микрофону. Не долго ему дышать осталось. Остаётся только найти радиорубку.       Вернув Дино планшет, Элизабет кивает и заторможено обводит взглядом окружающих. Силуэт МакКри, уставившегося на причал и задумчиво жующего сотлевший окурок сигареты, Каледония находит машинально. Но не подходит. Не хочет. Слов нет. Ей просто важно увидеть Джесси. Без причины. Они редко разлучались. За эти три долбанных дня на злость не осталось никакого эмоционального запаса. Отлегло. Подумать о том, что между ними не вышло. Не до того было. Эш в который раз себя отдёргивает.       Боевая готовность. Предчувствие долгожданной схватки разливается по жилам. Жжёт и кипятит вены, смешиваясь с наркотическими эндорфинами. Благодаря ним больше нет ни голода, ни холода. Просто расслабленная истома, которая уничтожает усталость. А вместо неё искусственный прилив бодрости. Тягомотная реальность уходит на задворки. Это были тяжёлые три дня. Пора отвести душу.

***

      Диверсия проходит как по маслу. Коммуникация вражеской стороны перекрыта, стараниями Дино. «Блэквотч» без труда таранит вялое сопротивление в кромешной темноте. На манер адских гончих.       Цель Элизабет спешит сбежать с "тонущего" корабля в суматохе, покуда становится ясно, что здесь и сейчас — капитуляция. Элизабет выполняет приказ командира. Безмолвно и без лишних телодвижений. Чётко, словно ищейка, преградив цели дорогу. Перестрелка, завязавшаяся меж ними, не отпечатывается в памяти. Вихрь оглушительных вспышек. И конец. Теперь где-то в недрах технических этажей истекает кровью труп распятого по всем канонам мужика, который так и остаётся для неё безымянным. Этого мало. Желание сжечь огнём и разворотить железобетонные стены в отместку за три дня простоя травит разум. Почти до первобытного состояния. Или до иступлённого безумия.       По ощущениям Эш сейчас смогла бы сравнять каждый миллиметр этого места с землёй и потопить каждое здешнее судно. Вялая трезвость скребётся в здравый смысл. Её шкура и без того потрёпана. Боль в боку бьётся где-то на периферии восприятия. Её подстрелили. Смесь веществ и адреналина туманит голову. Разум сносит за границы самосознания в пространстве.       Стимулятор и правда усовершенствованный: затыкает любую попытку мыслить логически. Неумолимо. Она обязательно оставит свою рецензию на это дерьмо чуть позже. «Катастрофе» нравится, чего душой кривить. Но одно дело лаборатория. Совсем другое горячая точка и риски для жизни. Эш пытается отогнать этот приход. Убеждённость в собственной неуязвимости — фальшь. Такая же, как и этот адреналин. В первую очередь ей необходимо выбраться с нижних этажей живой.       Передвигаться в мраке по незнакомым блокам приходится скорее на удачу. Остатки террористов забились сюда же. По коридорам гулом гуляют голоса, шорох затворов. Почти как в той игрушке-хорроре, где по вентиляции корабля ползала желейная дрянь. Дрянь та, правда, цифровая. А вот шансы Каледонии схлопотать очередную пулю вполне реальны. Она вынуждена сменить траекторию, чтобы не напороться на встречный огонь. В недра, в долбанные лабиринты. Шуметь нельзя. Тут ещё много желающих попортить кровь. От отчаяния. Она отлично знает как это бывает, однажды оказавшись зажатой в угол самим же «Овервотч». Суицидальными наклонностями она никогда не страдала.       — Здесь направо.       Дино остался в тылу. Вдали от побоища. Берёт на себя роль координатора, изредка указывая направление в канал связи для отряда. И пытается быть её проводником, прокладывая дорогу по камерам. Хуёво пытается. Спроси её кто, где она сейчас находится, Элизабет могла бы с одинаковым успехом ткнуть в любую точку на плане этажа. Как будто, просто наматывает круги. Хотя бы истечь кровью ей не грозит. Пуля застряла в боку ровно в стыке между крепежами бронежилета. И гадко давит при любом движении.       — Куда теперь? — дальше пути Эш не видит. Тупик.       — Там должна быть дверь с пожарным выходом. — тон Дино как и всегда равнодушный, словно одолжение делает.       — Ты каждый раз это говоришь. И каждый раз это полная херня. — выплеск гормонов в наркотическом трипе давит на неё. Выворачивает чувства наизнанку. Она не может ничего с этим поделать. Как и отказаться от потребности огрызнуться. — Нет тут ничего.       — Минуту.       Эш ничего не отвечает. Наваливается спиной на холодную стену и рвано выдыхает. Непривычно рассчитывать только на себя. Ни Джесси, всегда умело прикрывающего с флангов, ни Боба, закрывающего собой от шальных рикошетов. Зато есть сомнительная группа поддержки в лице Дино. Тот задумчиво гудит в наушник и что-то бормочет. Точно трансформатор.       По общему каналу связи крошево из последних выстрелов. Кто-то коротко переговаривается. Элизабет вычленяет рычащие нотки Рейеса, высылающего ей кого-то в подкрепление. А она думает о МакКри. Жив ли, засранец? Цел ли? Тревога колко ворочается. Как осязаемый зверь, которого прикармливает агония возбуждения.       Хочется что-нибудь разнести.       — Слева от тебя. Придётся пройти через вентиляционный отдел. Попробуй калачиком свернуться, хуй знает.       Ироничная усмешка мелодично тонет в шуме. Водоворот звуков сбивает с роя мыслей.       — Я тебя в калач закатаю, когда выберусь, навигатор, блять, недоделанный. — отводит душу Эш, сочась язвой.       Автоматическая дверь слева от неё сама отодвигается в сторону с тихим шорохом, приглашая войти. Вентиляция похожа на бесконечный тоннель. Калачиком Элизабет может и не сворачивается, но ей приходится пробиваться через узкий проход. Проводка из змеящихся под ногами проводов спутывает каждый шаг, ошпаривая злостью.       Дино выдаёт команду выбить решётку, встретившую её на другом конце вентиляции. Каледония снова в тупике. Очередное подсобное помещение. Очередная дверь, запертая снаружи старомодным замочным вентилем, который вскрыть дистанционно Дино не может.       — На месте.       Порыв вылить на Дино новый ушат дерьма прерывается щелчком двери. Вот и подкрепление.       Красный блеск глаз Шимады, резко юркнувшего в проход в этот раз не пугает. Она облегчённо выдыхает. Здесь же Шарп. Нервно крутит головой по сторонам. Нужен ли он тут вообще? Один Гэндзи — целый взвод.       — Цела?       Чёрная ткань униформы скрывает кровавые подтёки. Стоять на ногах она в состоянии. На остальное плевать. Эш молча кивает Шимаде. Тот окидывает её зорким взглядом. Будто и правда переживает.       Весь запас бурлящего адреналинового цунами «Катастрофа» выплёскивает на забившихся по углам врагов. Ничтожное количество. Кто не успел засесть в оборону. Кто не сумел сбежать. Голодное дуло «Гадюки» последнее, что они успеют в этой жизни увидеть.       Промозглый воздух пахнет тиной и гарью. Порыв морского ветра остужает голову. Что-то где-то всё таки загорелось, выжигая в лёгких знакомую гарь. Это даже приятно. Знакомо. Как эта терпкая горечь, осевшая на языке. Как жажда, застоявшаяся в крови. Эш давится собственным сердцебиением, выбивающим замысловатый ритм. Путь на широкую палубу они пробивают довольно быстро. С остервенением. Здесь контрастно тихо. Судя по сообщениям по каналу связи, сопротивление осталось только внизу.       Тут же на палубе распластали связанных боевиков противника. Сдавшиеся выжившие. Как на подбор. Кто-то из особо резвых резко дёргается ей под ноги, огрызаясь за всё сразу, но тут же получает тяжёлым ботинком по рёбрам от Эвы. Она вообще боевая девчонка. Никогда ни с кем не церемонится. Моника метается в пространстве, словно белка. К кому с бинтами подскакивает, к кому с инжектором, у кого проверяет повреждения.       Сейчас и Эш без внимания не оставит.       Джесси нигде не видно. За Боба она и не беспокоится. Побояться бы за тех, кто встанет у него на пути.       — Показывайся.       Элизабет знает, что лучше не юлить и молча демонстрирует дыру в правом боку. Моника аккуратно вытряхивает её из бронежилета и подкладной куртки. Оставляет её бренную тушку в одном топе, чтобы осмотреть получше. Через пару секунд она чертыхается себе под нос и раздаёт указания, вертя оперативниками как вздумается.       А Эш вообще-то думала, что не всё так плохо.       Без верхней одежды в миг становится холодно. Эш сжимает зубы. Она послушно терпит экзекуцию. События плавают нечётко, расплывчато. Томящая нега долгожданной битвы отступает. Когда Моника вытаскивает пулю, щурясь в свете прожектора, бок сонно отзывается болью. Химия не отпускает, барабанит по вискам желанием ринуться в пекло. Обратно.       Моника делает ещё один укол. На этот раз в предплечье.       — Релаксант. Всё, отвоевалась. — та клеит на рану заживляющий лейкопластырь. Эш предпочла бы бинт, но кто её спрашивает? Планка у «Блэквотч» повыше примитивных условий в пустыне, — А теперь кыш отсюда.       Гэндзи, всё это время выжидающий неподалёку, шустро оказывается рядом. Подставляет плечо, стоит только «Катастрофе» подняться на ноги. На всякий случай, без уточнений. Приятно. Близкими друзьями они ещё не стали. Этого и не нужно, хотя и хотелось бы. Пока хватает поддержки. Дежурной, может. По чести. Он лёгким движением помогает ей приземлиться на какой-то ящик на причале.       Пластырь жжёт, кусается неприятным зудом. Въедается в кожу, стесняя движения. А двигаться и не хочется. Одеваться не хочется тоже, не смотря на холод. Шмотки все в поту, воде и крови. Без того мерзко.       Где-то вдалеке тихо воют полицейские сирены, разрозненно подмигивая синими и красными всплесками. Местный департамент предупредили заранее. Зону закономерно оцепили. Слово Моррисона реально открывает любые ворота и замки. Надо думать, без содействия «Овервотч» тут бы и вовсе начался какой-то пиздец. Отплёвываться в любом случае Рейесу. Удобно.       — Порядок. — Эш дарит Гэндзи слабую, но искреннюю улыбку. Не вымученную. Она прекрасно осознаёт, что охранять и составлять ей компанию ниндзя не хочет. Потому что так же три дня ждал бойни. Нужно же куда-то девать этот мрак на душе. У каждого свои методы. — Отыграйся там за меня.       Шимада мимолётно сжимает плечо Эш живыми пальцами и уходит. Оставляет в гордом одиночестве. В скользком потоке спутанных мыслей. Наушник она на время отключает к чёртовой матери. Заторможенно осмотревшись, Каледония обнаруживает, что одиночество не такое уж и гордое. В глаза бросаются два чёрных мешка. А чуть поодаль Дино, влюблённо уставившийся в свой планшет. Эш сглатывает липкий ком, вставший поперёк горла. Ясное дело, ради террористов так заморачиваться не стали бы.       Душу вновь сковывает. Остро и морозно. Цепь тревоги.       Заставив себя отвернуться, она чуть выжидает в поисках сил на то, чтобы завести разговор с Дино. Не лучший претендент, чтобы скрасить ожидание. Ей много от него не надо. Выведает и отстанет.       — Спасибо за помощь.       Тот лишь флегматично кивает, не отрываясь от экрана. Циферки всяко интереснее живых людей. Точно такая же тенденция наблюдалась и за Фрэнки, но не столь симптоматичная. Это клиника какая-то. Помешанные идут в хакеры или же хакеры становятся помешанными? Сложный вопрос.       — Жертвы? — спрашивает Эш прямо в лоб. Нормального диалога у них не выйдет. Точно не сейчас.       — Карл и Лиза. Джесси в штурме. — нехотя отзывается Дино. Должно быть, сожалеет, что не может вливать поток информации сразу же в чужой мозг, чтобы не открывать лишний раз рот.       С лёгкостью раскусил её интерес, как тот же орешек. У Эш нет ресурса даже на то, чтобы надменно фыркнуть. Дискуссия окончена. На этом всё. Тревога немного размыкает тиски. Нервы ни к чёрту.       

***

      В мироощущение медленно приходит физическая чувствительность. Разум возвращается в тело, по накатанной отбрасывая действия эндорфинов. Гормоны стабилизируются. Голову постепенно отпускает. От тела по конечностям растекается тусклое тепло, в мышцах дрожь. Как последствия напряжения и боли. Но хоть отходняков нет. Не обманули.       Думать в любом случае не получается. Попозже.       Звонкий смех Вики резко выбивает из медитативного состояния. Выбивает из транса. Тошнотно.       — Надо как-нибудь потренироваться вместе, Джесси. Дашь пару советов?       Эш прикрывает глаза и медленно выдыхает. Блядство. Гасить в себе ревностные позывы из раза в раз — тяжело. Она устала от этого. Устала каждой долбанной клеточкой сознания. Логика прёт против чувств. И ничего с этим не сделать. Терпеть, дышать и всё в таком духе. Вики решила попытать счастья. Снова. Или испытать терпение Эш. Снова. Обхаживает Джесси, как какую-то принцессу. И самой-то от себя не погано?       — Может быть.       В груди разливается злорадное торжество. МакКри сам показательно отваживает Вики. Отвечает небрежно, разве что не отмахивается, как от пресловутой мошки. Прозрачный намёк — диалог окончен. Джесси беспринципно садится рядом с Эш.       Осторожное прикосновение пальцев к голой коже над пластырем разбегается по спине мурашками. Элизабет открывает глаза и лениво смотрит на обнаглевшего Джесси. Он хмурится, придирчиво разглядывая её бок, а затем поднимает голову. Они встречаются взглядами. Её моментально прошибает. Одурманивает родным запахом табака и пороха. Начать что ли собирать пожертвования на лечение явно нездоровой башки?       Вики обижено исчезает из поля зрения. И слава, блять, всем Богам.       — Выглядишь дерьмово. — делится своим вердиктом МакКри. Без усмешки или издёвки. Просто констатирует факт.       Сам бы в зеркало на себя посмотрел. В грязи, в пятнах крови и с новой ссадиной на скуле. Когда успевает по роже получать? В остальном вроде целый. Она вздёргивает подбородок, посылая Джесси шлейф недовольства. И те апатичные. У неё нет сил на что-то большее. Уже молча МакКри расстёгивает ворот и накидывает своё пончо Каледонии на плечи. Тяжёлое, тёплое. Жёсткое и пахнущее солью. От холодных порывов ветра не спасает. Тут важен сам жест. Забота у них всегда была бездумной. Автоматизм без двойного дна. Замёрзла — накинь мою куртку. Устал — вздремни пару часов, я подменю. В каком бы состояния духа они не были. Какая бы грызня между ними не случалась.       — Дерьмовее видала. По тебе определённо страдает премия за невероятную способность открывать рот, когда не нужно. Сердце кровью от столь несправедливой трагедии обливается. — язвительный тон у Эш тоже апатичный. Блёклый. Будто для галочки.       — А такая есть?       — Придумают.       — Тогда настаиваю, что именно ты будешь вручать её мне со всем почестями.       Чёрт возьми. Три дня прошло, а она уже успела по нему соскучиться. По этому обмену чуши и колкостям в частности. Это просто невозможная ахинея. Эш хлопает Джесси по шляпе знакомым жестом, игнорируя задушенный вой в боку. Любое движение приносит дискомфорт.       МакКри не усмехается, не кидает на неё озорной взгляд — смотрит на чёрные мешки перед ними. Угрюмо. Их количество не увеличилось. Пока что. Бой стих, облава завершена. Теперь отряд тыкается в каждый угол корабля. У Рейеса всегда практичный подход. С пустыми руками они отсюда не уйдут. Кровь пролита, задача завершена. Скоро они снова вернутся в привычный ритм жизни.       — Мы могли бы сбежать прямо сейчас. — отрешённо произносит Джесси, всё так же пялясь прямо перед собой.       Каледония хмурится, совсем не ожидав услышать от него подобной мысли. Своевременное предложение, к слову. Сейчас за ними никто не следит, на цепи не держит. Маячки слежения можно вырезать, если постараться. Она как-то забыла, что сейчас предоставлена сама себе. Видимо, какую-то часть доверия они оба перед командованием заслужили. Или никто попросту не думает, что они настолько отчаянные. Они с МакКри отчего-то не обсуждали побег. Реализация сложная, почти что невыполнимая. Из штаба и носа нельзя сунуть, каждый миллиметр в камерах. А сейчас им действительно ничего не мешает ринуться в лес и скрыться . Они оба никогда не боялись рисковать.       — Ты правда этого хочешь?       Джесси отрицательно качает головой, вернув зрительный контакт с мороком во взгляде. И есть в нём что-то незнакомое, интимное.       — Тогда к чему это?       — Соскучился по романтике жизни преступника в бегах. — полуулыбка у Джесси хитрая. Идиотская.       Эш закатывает глаза, он всё таки выбивает из неё надменное фырканье. Это талант.       — От Рейеса не набегаешься. Он нас из под земли выкопает, чтобы самолично закопать обратно.       — Не спорю. — кивает Джесси, возвращая выражению лица серьёзность, — Но и у меня будет больше шансов за тобой угнаться.       Элизабет резко осекается, теряя всю беспечность. Разговор с Джесси резко становится похож на минное поле. Куда не ступить — есть гигантский риск подорваться. Эш ищет самый подходящий ответ, тактично перебирая слова.       Прекрасно понятно что он имеет ввиду. Для решения этих вопросов не лучший момент. Голова гудит, мысли спотыкаются о боль и усталость. Рядом с МакКри и вовсе сложно думать. Сложно упорядочить каждое, сука, слово. Понимать его взгляды и случайные касания. Это всё и вовсе теперь обретает нечто иное, проникновенное. Вновь — странное. Та самая искра, которую Каледония всегда чувствовала, но никогда не понимала. Не хотела понимать. А она здесь, ей есть место. Эта искра яркая, но холодная. Переиначенная, рваная и исковерканная. А они оба никогда не попадали под определение нормальных людей со здоровым созерцанием повседневности и пониманием обыденных вещей. Таких, как романтика.       Они пару раз обсуждали свои любовные достижения. Что у неё, что у Джесси в этом вопросе полный бардак. Любые отношения у Эш получались ветренными и заканчивались быстрее, чем пиво в подтекающем от жары холодильнике. Каждый претендент на закрутить роман либо не выдерживал её темперамента, либо сам довольно быстро надоедал. Бандиты «Мертвецов» редко смотрели на Каледонию и МакКри как на любовные интересы. Тесный круг с ограничениями. В первую очередь авторитет и уважение. Во вторую более-менее панибратские отношения и дружба, как это не назови теперь. В банде и вовсе ходила установка, что оба лидера что-то мутят между собой. На то были причины. Более чем обоснованные, если посмотреть на них сейчас.       Но бросаться в омут с головой попросту страшно. Ошибиться, оступиться. Джесси ей не чужой. Неотъемлемая и важная часть жизни. С ним не хочется ветрено. А по другому она не умеет. Джесси явно смелее, раз уже второй раз берёт инициативу в свои руки. Или не рассматривает вероятность, что развитее событий могут вылиться во что-то серьёзное? Вдруг это и вовсе какое-то развлечение за её счет. Как говорится, без обязательств. Она, ведь, так до сих пор и не знает что он вообще от неё хочет. Боги анархии, почему всё так сложно?       Думать, блять, всё таки приходится. МакКри смотрит на неё. Ничего не требует, просто ждёт. Колкости, ответа или фирменного "заткнись". Вариантов много. А вот последствия могут сыграть на её костях. Элизабет насильно заставляет себя раскрутить заржавевшие винтики в башке и разогнать всю апатию. Эмоции больше не бушуют. Релаксанты спасли от бури. Но она всё ещё уставшая. Эш рассеяно проводит ладонью по лицу. Раз уж честность их главный козырь, то почему бы этим не воспользоваться? Недосказанность ни к чему хорошему не приводит. Никогда. Это для любителей розовых соплей в тех самых ромкомах.       — Какие у тебя намерения?       — Серьёзные.       Вот так просто она получает довольно важный ответ, от которого уже можно как-то оттолкнуться. Быстрый и чёткий. Не понятно только с чего вдруг Джесси переклинило на желании добиться её расположения.       — И как давно?       — Бросай этот кривой вальс, Эш. Раньше меня тупо всё устраивало, но последние события выбили некоторую придурь из мозгов. — МакКри нервно щёлкает зажигалкой, прикуривая сигару. Всё же это его спокойствие в моменте напускное. Маска самоуверенности. Они знают друг друга даже слишком хорошо и привыкли говорить откровенно, но бывают и такие мгновения. Опять таки, как по минному полю со вкусом переживаний. Элизабет ощущает некоторую неловкость, стягивающую вены. А ведь не она одна страдает раздраем на душе, — У нас с тобой всегда всё странно было, несмотря на то, что понимаем друг друга слишком хорошо. А чего хотим друг от друга не понимаем.       — Удивительное глубокомыслие. Досадно только, что тебе не всю придурь выбило.       — Я не пытался тебя дразнить, знаешь ли. — он загнанно оскаливается, вновь поминая свою ошибку. И звучит так, что сложно не поверить. Искренне, — Мне жаль.       Разговор обретает более чёткие очертания и смысл. Что ей эти извинения — МакКри кругом прав. Надо же, до чего безграничен его светлый ум на сюрпризы. Даже выводы сделал правильные. Если бы не его решительность, то Каледония так бы и продолжила вариться в ревности. Стоит отдать Джесси должное за предприимчивость и способность критически мыслить. Иногда.       — Не прибедняйся. — судорожно дёрнув плечом, Эш плотнее запахивает пончо, чтобы спрятаться от порывистого ветра. Витиеватый дым, лениво расползающийся от сигареты бледными замысловатыми колечками создаёт атмосферу какой-то сумасшедшей загадочности. Очень, сука, прозаично. Элизабет снова смотрит на смурного Джесси, — Я уже сказала, что мне надо подумать. Но ты же придурок. И на удивление понятливый придурок. Должен был уже и понять, что у тебя есть шансы.       МакКри супится, порывисто выдыхая новую порцию дыма в ночное небо.       — Любишь же ты меня мучить.       — Если тебе это как-то мешает, то не стоило лезть ко мне целоваться. — парирует «Катастрофа», намереваясь ещё немного пристыдить его. Из принципа.       — Так тебе же понравилось.       Ну что за человек, чёрт возьми? Ни совести, ни стыда. Эш и правда понравилось. Нравится и его твердолобость. Сложности его явно не пугают.       — Заткнись уже. — беззлобно обрывает Элизабет, примирительно положив подбородок на его плечо.       Они слишком долго живут в этом странном, взрывоопасном равновесии, где каждое её "заткнись" звучит как "останься". И страшно что-то менять. Но становится спокойнее. На целую тонну. Она никак не ожидала, что именно сегодня появится возможность всё обсудить. Во славу упрямства одного стойкого сорняка, плотно пустившего корни в самую душу. Прёт и прёт, сколько не руби. И всё протекает как-то естественно. Не без напряжения, конечно, но и у них тут диалог произошёл далеко не светский.       Нахальная тёплая ладонь Джесси обнимает за талию и притягивает ближе. Щекотно и тепло. Вроде бы ничего такого, но Эш вновь отчётливо ощущает приятную россыпь мурашек на позвоночнике. Сердце моментально забивается под горло — там и остаётся. Видимо, к этому стоит начать привыкать.       Она сама пока нихрена не понимает. К чему это приведёт? Если Джесси хочет побегать, то пускай.