Часть 9

      Радость от целой недели отпускных, снизошедших на многострадальные головы свыше, видимо, за трёхсуточные внеплановые испытания в полевых условиях, грязнут в мраке похорон. Никакого особого ритуала погребения. Никаких почётных слов и залпа по воздуху. Тела сослуживцев просто отсылают их семьям и подводят итоги скорее чисто для галочки. Рейес не отличался красноречивостью, это сразу стало ясно. Зато по полной отчитывает отряд, громогласно ссылаясь на некомпетентность и тотальную халатность. Грозит двухнедельными военными учениями с боевой тревогой в будущем. Их будут ждать нескончаемые тренировки всем составом, к гадалке ходить не нужно. Вероятно, чтобы к концу всего это мероприятия они превратились в коллективный разум, способный общаться без слов.       Будучи бывшим лидером банды, МакКри понимает этот гнев лучше кого бы то не было. Ему всегда приходилось думать не только о себе: быть внимательным, вести, подавать пример. Рейес тоже подавал примеры. Манипулировал психологическими установками по градации долбанных эмоциональных качелей. Вбивал в их головы ориентиры, пускай даже и не пытался сплотить отряд каким-нибудь дурацким тимбилдингом или общим досугом. Разбираться с неуставными отношениями нужно было самостоятельно. Взрослые всё таки. И в этом вопросе всё шло гладко. Куда лучше, чем с кадетами «Овервотч».       С Лизой Джесси общался лишь пару раз, с Карлом сойтись на каких-то общих интересах так и не вышло. Он едва знал их обоих. И теперь погано. Не от факта, что он больше никогда не узнает их поближе. И Лиза, и Карл пали жертвой их неосмотрительности. Но уже ничего нельзя поделать.       Первые пару дней вся казарма ходит мрачнее туч после выговора Рейеса. Вот и отпускные, блять. Полный пиздец. Головы у всех загружены горечью. Джесси точно так же пробует на вкус размышления о вечном — о потерях. Назвать это "естественным отбором" язык не повернётся. Он никогда не страдал лицемерием, хотя, порой, и считал себя лучше других.       Все они стараются не попадаться на глаза командира без лишней необходимости. Штаб заметно пустеет, погружаясь в тишину, и застывает в какой-то безмятежности. Многие сослуживцы разъехались кто куда. Рождество бахнуло неожиданно. Никто этим фактом в штабе как будто и не озаботился. А на базе «Мертвецов» всегда находились те, кто заморачивался украшением стен гирляндами и пресловутыми веночками. Джесси скучал по подобным приземлённым мелочам сильнее, чем хотелось бы. Вояки не умеют веселиться. Сложно было отслеживать, как сутки сменяют друг друга, пускай жизнь больше не напоминает временную петлю. Рутины больше нет, новые лица и тренировки разбавляют серость стен и будней.       Снаружи нескончаемый снегопад и холод, в отсеке перекати поле. Хватило и трёх дней, чтобы отоспаться за все пол года. Ещё и вперёд хватит. Заняться тупо нечем.       Джесси ловит возможность отвлечься и прибивается к компании тех, кто остался на базе, по каким-то причинам. У них у всех не то, что бы большая разница в возрасте — ещё с войны остались сиротами, как и сам Джесси. Ехать было попросту не к кому. Ему бы, разумеется, хватило Эш, Боба и Гэндзи. Ровно как раньше — только они вчетвером. Но он никогда не против завести друзей.       Скуку убивает Мигель, проставившийся двумя бутылками виски, чтобы хотя бы формально отметить. Праздник всё таки. Этот может достать, кажется, абсолютно всё даже в условиях практически полного отсутствия свободного времени и поголовного контроля вездесущего взора командования. МакКри вообще в какой-то момент делает вывод, что именно с ним, среди всех новеньких, комфортнее всего вести диалог: они во многом друг на друга походят.       В особенности, в пристрастии к карточным играм.       — Я, бля, не понимаю, как ты это делаешь.       Мигель проигрывает уже третий кон подряд, но нужно отдать ему должное — не сдаётся, отрабатывая попытки отыграться. МакКри усмехается, расслабленно выдыхая дым прямо под потолок. Датчики пожарной безопасности всё равно не реагируют, будто нарочно игнорируя раздражитель. В этом отсеке их, кажется, и вовсе вырубили из-за гигантского сосредоточения курильщиков на один квадратный метр.       — Шулерство и маленькая доля удачи. — комментирует Эш, зевая.       Время уже за полночь, но у них ещё половина бутылки.       — Это стратегия. Я никогда не мухлюю.       Попытка возразить и защитить свою честь тает в снисходительном взгляде «Катастрофы». Уж кому, как не ей знать. Элизабет сонно качает головой, словно сокрушаясь его тупоголовости, и без каких либо сомнений забивается МакКри под бок, укладывая голову на плечо. Джесси моментально замирает. Тепло Эш пьянит похлеще того же виски. Мать его, как будто они не обнимались раньше. Да сотни раз. А разум всё равно весело клокочет в довольстве. Напоминает какое-то нездоровое помешательство. Решимость Джесси, касательно побуждения расставить все точки над «i» в их отношениях разбилась об отвесную скалу встречного неприступного упрямства — Эш будто и правда загорелась идеей помучить его как следует, играя на натянутых струнах нервов. То обнимает, то отстраняется. Всё становится ещё страннее, хотя казалось, что дальше некуда.       — Рассказывай. — велит Каледония, вяло махнув рукой в сторону Мигеля. Будто ничего сейчас не произошло.       — И какую вам историю на этот раз? — Мигель откидывается на спинку дивана, блестя досадой во взгляде, и устало проводит ладонью по лицу.       — Не скромничай, Диаз. Выбери сам. У тебя их навалом.       На кону опять байки из жизни. Жалование, которое можно было бы выдвинуть в ставку, им — бандитам — пока не выделяли. МакКри и не уверен, что когда-нибудь будут. В ином случае, он станет самым богатым оперативником «Блэквотч» за счёт Мигеля.       Тот лишь заторможено чешет затылок, роясь в закромах своей памяти, а затем щёлкает пальцами.       — Похороны окурка.       — Чё? — Джесси непонятливо вскидывает брови. Самое странное словосочетание, которое он когда либо слышал.       — Три года назад я стоял в суточном наряде у нас в Тибетском штабе. Скурил сигарету и бездумно щёлкнул окурок куда-то за спину, не глядя. А там командир мой заметил. Дэвис, блять, мудак полнейший. — Диаз ненадолго замолкает и ведёт плечом, состроив кислую рожу, — За брошенный в неположенном месте мусор командир приказал вынести окурок за пределы части. Всё подразделение сразу с марш броском через лес пять километров. Лето, пекло, мозги в кашу. Выкопали стандартную могилу полтора метра глубиной, затем церемония похорон со всеми почестями и марш бросок обратно.       — Классика. — Дино тихо усмехается, не отрываясь от ноутбука, лежащего у того на коленках. Джесси вообще-то думал, что тот их и не слушает: всё что-то клацает по клавиатуре, попивая газировку.       — Изобретательно. — задумчиво посмотрев на сигарету, зажатую в пальцах, Джесси решает для себя, что не будет давать боссу поводы для подобных изощрений.       — Я после этого на три месяца курить бросил. — кивает Мигель, контрастно собственным словам щёлкая зажигалкой.       — Ты только Рейесу идею не подавай.       — Эту херню в каждом штабе практикуют в качестве дисциплинарного наказания, поверь. — выдаёт Дино равнодушным голосом. Вот ведь нагнал мраку.       — Давай ещё один. Теперь я раздаю. — Диаз беззаботно машет рукой, собирая карты со стола.       Каледония рядом ворочается, отлипая от бока МакКри к его сожалению.       — Замкнутый круг. Понятно уже чем это кончится. — Элизабет снова зевает и заспанно трёт глаза, — Я спать.       После этих слов происходит то, что не получается осознать в моменте — Эш невесомо целует Джесси в губы, опаляя терпким, горячим дыханием с привкусом солода. Сердце пропускает удар, ликуя. Плавающее в алкогольной неге сознание теряется. Голову ведёт. И он тянется было навстречу, но Элизабет снова вертит по своим правилам: отстраняется и невозмутимо удаляется под грузные шаги Боба. Провожая её невидящим взглядом, МакКри тупо замирает на месте. Уже второй раз за вечер. В башке белый шум, в груди знакомая буря. Каледония поцеловала его. Сама. Уложить в мыслях никак не получается. Не после того, как ему чётко и ясно дали понять, что нужно время. И какого чёрта ему вообще делать?       — Тебя проводить? — запоздало спрашивает Джесси, ни на что конкретно не рассчитывая, впрочем.       — Не фарфоровая, не тресну. Сама дойду.       А вот МакКри, кажется, треснул. Только что. Разумом.       Она не оборачивается, молча скрываясь в приглушённых тенях коридора нечётким силуэтом. Столь очевидная манипуляция уже выучена на зубок, но всё равно, сука, работает. Откуда-то сбоку раздаётся тихий свист, возвращающий в реальность. Джесси смотрит на Мигеля, всё ещё пребывая в замешательстве.       — Так вы всё таки вместе?       Интерес понятен. Не то что бы на базе много других развлечений. Да и со всеми присутствующими он вроде как завёл более-менее дружеские отношения. С каждым по разному. Никакой заковырки в этом вопросе нет, но для Джесси это целая трагедия. Раньше на подобное любопытство у него всегда был только один ответ: не твоего ума дела. Но раньше всё было не так сложно.       — Это самый животрепещущий вопрос всех времён. Хрен знает, Мигель. — Джесси перебивает привкус разочарования новой затяжкой. Не особо помогает. — Нет. Но я над этим работаю.       — Тогда проводить её всё же стоило. — делится наблюдением Шимада, всё это время молчаливо созерцающий со стороны. Сидит невозмутимый, скрестив ноги, аки монах на медитации. Только вместо сутаны — потёртые в бою бронепластины, а вместо чёток — пустая банка из-под энергетика.       МакКри дарит ему пронзительный взгляд.       — Не трави душу, пташка. И без того погано.       — Удивительно, что вы не парочка, если честно. — всё так же равнодушно молвит Дино. Подумать только, на этот раз даже отрывается от созерцания монитора и смотрит прямо на него.       — От чего же?       — Химия между вами забористее «чёрного кружева». А это, чтоб ты знал, самая забористая дурь из всех ныне существующих.       — Ты пробовал? — возмущённо резонирует Мигель. Ещё бы. От этой дряни много народу загнулось. Загибается и по сей день.       — Я много чего пробовал. Кодить на трезвую голову, всё равно, что пытаться вычерпать море ложкой. — тот лишь пожимает плечами, а ведь перед началом этих посиделок высказался, что не пьёт ничего крепче кофе. Каждому своё.       Джесси теряет нить разговора, откидывая голову на спинку дивана и встречая взглядом потолок, закручивающийся в пьяном вихре. Воздух в отсеке густой, как старый суп — смесь табачного дыма и перегара. Голова гудит, но не от выпитого, а от того, что только что произошло. Короткий поцелуй. Как искра, брошенная в сухую траву. А потом тишина. Эш ушла, забрав у Джесси любые шансы уснуть сегодня без бесконечных мыслей. Виток за витком. О том, как лучше было бы поступить. Химия у них может и забористая, но ни черта не явная для них же самих. Только, по всей видимости, для всех окружающих.       МакКри сам стал инициатором происходящего, оно теперь похоже на спутанный клубок. Казалось, раз он начал, значит, контролирует ситуацию. А теперь остаётся только колючее ощущение, что место у руля ему изначально давали лишь иллюзорное. Серьёзные намерения... Да у него ни одни отношения не длились дольше месяца. И то под вопросом. Неудача на неудаче. Шансы-то у него, может, и есть, но вдруг он всё испортил? Или испортит?       — Выпей, ковбой. Полегчает. — Шимада протягивает ему стакан с тёмной жидкостью на дне. Видимо, со стороны МакКри мог сойти за мирского страдальца. Говорил Гэндзи редко, но метко. Да чего греха таить, он всегда чутко улавливал, когда нужно просто по-человечески поддержать.       — И выкладывай. А то хрен ли мы тут жопы просиживаем? — поддакивает Диаз. Вот и нашёлся главный сплетник отряда. Хотя к чёрту это. МакКри не жалко.       Безрадостно усмехнувшись, Джесси опрокидывает в себя содержимое стакана одним глотком. О группе поддержки он вообще-то не просил. Сам привык справляться. Но в этих вопросах ему не помешает взгляд со стороны. Всё равно он сам ни черта в этом не смыслит. Пускай поделятся своим мнением: хуже уже не будет, наверное.       — Да нечего особо выкладывать. Сказала, что у меня есть все шансы, но при этом будто готова в меня стрелять, стоит мне что-то предпринять. Сначала говорит, что ей надо подумать, а потом сама же целует.       Он и не знает, как это назвать толком. Не романтика — слишком грязно. Не флирт — слишком рвано. Это больше похоже на какой-то плохо отрепетированный танец, где один шаг вперёд сопровождается двумя шагами назад. Они кружат вокруг друг друга уже столько лет, что границы между дружбой и чем-то, чему пока нет названия, давно стёрлись. Это самое настоящее болото или лабиринт. И было бы здорово, наконец, выбраться и выдохнуть спокойно.       — Так тут всё понятно: ты либо слишком туп, либо слишком влюблён, чтобы бегать за женщиной, которая сама не знает, чего хочет. — усмехается Дино, чуть прикрыв экран своего ноута. И спешит приподнять ладони в примирительном жесте, заметив недружелюбный взгляд МакКри, — Эй, я не сдаю тебя в эксплуатацию. Просто констатирую факт. Как метеосводка. Ожидается дождь из неловких пауз и случайных прикосновений.       — А ты сам?       — Я? Я кодер, я бегаю только за кофе.       Джесси фыркает, качая головой, и вновь подсовывает к губам сигарету. Затягивается глубоко и долго. Голову вновь ведёт.       — В Мексике есть поговорка, — задумчиво произносит Мигель, будто и не обратив на Дино никакого внимания. Диаз зачем-то смотрит в тёмный потолок: датчики дыма так и молчат, будто соучастники. — "Женщина с двумя сердцами не выйдет замуж, но убьёт одного мужчину". Ты первый в зоне риска, ковбой. И теперь должен сидеть и ждать, пока она решит, человек она или боевой дрон с функцией сна. Забавно.       — Вы оба как будто из женского журнала вылезли. — ворчит Джесси, мотнув головой. Разум лавирует на контрасте раздражения и пьяного желания рассмеяться. — Или из сборника пацанских цитат. Даже не знаю что хуже.       — А что? — пожимает плечами Мигель. — У нас тут досуг: виски, карты, сплетни. И ваша парочка. Самый интересный сериал на весь отряд.       — Главное, чтоб Рейес не узнал, что у нас тут кабельное живого действия. — встревает Дино, снова открывая ноутбук. — А то введёт налог на чувства.       — Засранцы. — беззлобно усмехается Джесси, разливая им с Мигелем по новой. За тех, кто не идёт, кто сидит и терпит. Кто пьёт и молчит. За тех, кого бросают, но кто всё равно остаётся на своём месте, потому что некуда больше идти. Всё это было смешно, пока не стало про него. — Советчики из вас, как из Боба балерина.       Уже окончательно понятно, что всю его трагедию развели до анекдотического уровня, но чего и говорить — терапия рабочая, стало легче. Да и зерно для раздумий сумели посеять. Абсолютно неумелым и нелепым способом, правда.       — Так ты послушай внимательнее своего amigo. — Диаз, махнув в сторону Шимады рукой, подхватывает со стола наполненный стакан. — Можно, конечно, стоять на своём, но на самом деле нужно было её проводить. В следующий раз не бойся и не думай слишком долго. Пускай она думает за двоих, если ей так хочется.       В большинстве случаев именно так всегда и получалось в их дуэте. Эш не играет. Она просто не знает, как быть. Возможно, они оба не знают как поступить. И оба боятся всё испортить. Так до сих пор и не могут сдвинуться с мёртвой точки. Касательно умных изречений и полезных советов Джесси знает одно хорошее и подходящее под любую ситуацию: лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовал. Повальное количество безрассудных вещей, совершённых за жизнь, МакКри мог оправдать этим высказыванием. Почему бы и в данном случае про него не вспомнить?       — Я не боюсь. — МакКри хмурится, вперив взгляд на Мигеля, который вдруг распалился чем-то полезным для разнообразия.       — Да ты чё? И потому сидишь тут с нами, а не с ней? — Дино явно исключительно веселится с данной ситуации. Джесси запоминает для себя больше с ним не советоваться. Вообще ни в чём.       Но дельное, сука, замечание.

***

      Снег шёл не переставая с утра. Будто решил замести все прошедшие полгода упорных трудов и перенести их на чистый лист, который ещё никто не успел заляпать кровью. К вечеру он улёгся плотным покрывалом, превратив плац перед штабом в белую пустыню. Предполагать рано, загадывать желание и вовсе непозволительно, но Джесси, впервые в жизни увидевший такое невозможное количество снега, невольно проникается праздничной магией — просто надеется, что следующий год будет не таким насыщенным на события, вытряхнувших за прошедший период все силы и душу. Не на что рассчитывать, если честно, но мечтать не вредно. В особенности, когда командир лениво рыкнул на честные, но бесполезные попытки Джесси и Мигеля очистить плац от сугробов.       — Инициативность наказуема, слышали? Сошлю в лазарет до конца отпускных, если начнёте мне тут соплями греметь. — Рейес очевидно без всякого желания вышел из тёплых помещений, чтобы раздать указания. Запахивает ворот куртки повыше от сильного порыва ветра и как-то весело усмехается, встретившись с растерянным взглядом Джесси. Рейес вообще их не трогал до этого времени, явив свою персону в люди впервые за несколько дней. И то только чтобы разогнать подчинённых. — Приказ: ни черта не делать. Праздники, мать их. Отдыхайте.       А в штабе не особо ощущалось приближение этого самого праздника: ни атмосферы, ни настроения. Смотреть на задумчивую рожу Дино и искать отмазы от новых поводов выпить с Мигелем Джесси устал. Эш отчего-то много торчала на полигоне на пару с Гэндзи. МакКри решил пока не перетягивать одеяло. Им полезно узнать друг друга получше без его участия. Каждый разбредался кто куда, словно в застое от непривычки и не понимания чем себя занять. Разве что на календаре графика дежурств, висевшем в столовой, кто-то неизвестный сподобился нарисовать кривую снежинку под тридцать первым декабря и подписать "пока что живы". Мило. Просто очаровательно.       Новый год. Не то чтобы кто-то здесь особо верит в символизм дат. Время у них, как и у всех тех, кто слишком долго живёт на грани — растянуто, изрезано шрамами и перестрелками, а не никому ненужным календарём.       Джесси так и остался на крыльце, прислонившись спиной к косяку входных ворот. В окружении безмолвной тишины, под пологом мягкого снегопада не так паршиво что ли. Сигарета прожгла пеплом дыру в безвкусном табельном пальто, шапка съехала на затылок — так и сидит, словно неприкаянный. Из приоткрытых окон зоны отдыха периодически слышится смех и звон чашек. Кто-то, видимо, всё же решил снизойти до символизма и устроить посиделки под самый вечер. Но приобщаться и заходить внутрь Джесси не торопится. Ему хватает вот этой тишины и одиночества, которое, впрочем, ощущается не так уж и пусто. Первый их с Эш новый год вдали от близких. Они хотя бы остались друг у друга. Это на самом деле лучшее, чего он смеет желать.       Снег за его спиной со скрипом проминается под тяжестью чьих-то шагов. Но так легко, будто под ногами тут совсем не снег, а подиум, мать его.       — Смотрю, практикуешь отшельничество? Или ты вдруг начал стесняться курить в помещениях? — интересуется Эш словно между делом без намёка на какую либо эмоцию в голосе. Останавливается рядом, но не поворачивается к нему.       — Единение с природой и мыслями о бесконечном вечном. — Джесси задирает голову, чтобы посмотреть на Эш. Взгляд у неё какой-то незнакомый. Не холодный и не колючий. Просто уставший. Как и его. Но напряжённая линия её губ тут же смягчается, стоит Каледонии заметить его взгляд.       — Мыслями? Так они у тебя и так в жопе сидят, им не откуда выпасть.       Джесси тихо смеётся. Дым и пар срываются с губ серым бесформенном пятном, растворяясь в морозном воздухе.       — И какого чёрта ты не носишь шапку, если такая морозная стерва?       Эш знакомо вздёргивает подбородок, но ничего не отвечает. Просто садится рядом. В таком же безвкусном пальто, которое, впрочем, сидит на ней просто идеально. Прямо в снег — совершенно не аристократично, но всё равно элегантно. Теперь одиночество разделено на двоих. Джесси смотрит в белую даль, где линия леса теряется в снежной пелене. Не находится желания продолжить шутливую перепалку, ставшую ритуалом за долгие годы. С Эш есть и о чём помолчать. Даже после ссор и недомолвок.       — Ты бы зашёл. — говорит вдруг Элизабет, наконец, посмотрев в его сторону. — Там Мигель пытается колядовать на пьяную голову. Это как если бы кота бросили в бетономешалку.       — Бедная бетономешалка. — лениво растягивает МакКри, вновь усмехаясь и сдувая со лба выбившуюся из растрёпанных волос прядь. Эш так его и не постригла. Может самому стоило попросить? Согласится ли? С натянутым между ними напряжением в последний месяц стало ещё страннее, чем было. Но Джесси больше не думает. Старается не думать. Всё по заветам кружка советчиков в делах сердечных, — Зачем мне туда? Ты здесь, значит я ничего не пропускаю.       — Тогда скажу по-другому: ты бы зашёл, — она мимолётно прижимает ладони к своему лицу, пытаясь согреться. И неожиданно улыбается. Почти неуловимо, но Джесси заметил, засчитав за маленькую победу. — А то я замёрзла.       Он тушит сигарету в сугробе и прячет окурок в карман, поминая байки Мигеля. Джесси кое-как поднимается на ноги — конечности знатно окоченели, однако — и подаёт Эш руку.       — Не фарфоровая, — повторяет та свою недавнюю расстановку границ и встаёт сама, стряхивая с колен и плеч налетевший снег. Волосы взмокли, нос чуть покраснел. Она и правда замёрзла, а он всё ещё достаточно идиот, раз не заметил сразу.       — Точно. Просто упрямая.       Эш дарит ему мимолётный недовольный взгляд, а Джесси вдруг думает: почему бы и нет? Почему бы не разбавить недопонимание последних дней чем-нибудь невинным? Без смысла, без последствий. Как раньше. Как когда-то очень-очень давно, когда недолгое детство было беззаботным, а главной проблемой были порванные на коленках штаны, которые только-только зашила мама. Когда они ещё не были бандитами и оперативниками, а просто двумя людьми, которым повезло встретить друг друга чуть позже за ржавыми решётками.       Она оборачивается, видимо, придумав ответ, как раз в тот момент, когда снежок, слепленный МакКри, врезается ей в плечо.       — Ты чего творишь? — недоумение на её лице явно того стоило. Даже если сейчас на защиту метнётся Боб и закопает его в этом же снегу посмертно. — Совсем страх потерял?       — Это за все твои "заткнись" за последний месяц. — не теряется Джесси, уже загребая снег для второго снаряда.       — Значит, теперь у тебя график обид? — в её глазах вспыхивает что-то острое, озорное. Эш не даёт ему форы и втягивается моментально, нагибаясь, чтобы схватить пригоршню. — И кто ведёт реестр? Ты или твой внутренний драм-клуб?       Она не церемонится и метает снегом сразу в лицо. Джесси едва успевает увернуться, но снег всё равно хлопает по щеке, холодно врезаясь в кожу. Из недр груди просится громкий, искренний смех. Настоящий, с колючками в горле от мороза. Никто из них двоих ему не препятствует. Они кидаются снежками, как подростки. Неуклюже, с перерывами, с притворной злобой и настоящим весельем. МакКри запускает очередной снежок не глядя, чтобы не поскользнуться и не рухнуть в сугроб. Каледония взвизгивает, совсем как девчонка, которой закинули снега за шиворот. Она попадает ему в ухо в отместку и Джесси в перерыве между глотком воздуха и смехом клянётся, что теперь глух на всю оставшуюся жизнь.       В какой-то момент воздуха начинает не хватать совсем. Они оба сдают позиции и берут передышку. И теперь просто смотрят друг на друга с раскрасневшимися лицами и снегом в волосах. Шапка Джесси давно затерялась где-то в сугробах. Воздух пахнет морозом, дымом недокуренной сигареты где-то глубоко в кармане, и чем-то ещё — лёгким, почти незаметным, но настоящим. Чем-то, что давно не появлялось между ними.       — Ну что, — МакКри первым отводит взгляд, утирая снег с щеки, и пытается выровнять дыхание. — Признаёшь своё поражение?       — Поражение? — Эш возвращает себе надменность, приподнимая бровь, и делает шаг навстречу, явно собираясь добавить что-то язвительное. Но вдруг резко и легко толкает. Джесси всё таки падает в сугроб. Неуклюже, с глухим хрустом снега, а Эш, не давая ему опомниться, садится сверху, прижимая его плечи ладонями. — Вот это поражение.       МакКри ухмыляясь, раскидывает руки в стороны. Капитуляция. Он смотрит на неё снизу вверх — на весело растрёпанные волосы, на снег, осевший на ресницах. Напряжённые пальцы Элизабет тепло лежат на плечах. Она сидит на нём, как на пленнике, но в этом нет ни агрессии, ни вызова. Всё та же странная, почти забытая близость. Та, что была между ними в моменты празднования очередного удачного налёта. Может именно этого им и не хватает? Ощущения триумфа, который позволяет расслабиться? Отсутствия давления с возможностью забыться? Каторжная жизнь в «Блэквотч» довольно скоро заставила забыть что это такое.       Просто жить.       — Я бы так не сказал. Мне же удалось тебя развеселить.       — Ого. — Каледония тоже разглядывает его с недолгое мгновение, а затем шутливо щёлкает по кончику носа длинным ногтем. Она не смотрит исподтишка — глаза в глаза. Льдина между ними как будто только что тронулась. — А ты сегодня даже меньше идиот, чем обычно.       — Это временно. Завтра вернусь в норму.       — Завтра? — в уголке её губ всё ещё играет тень улыбки. — То есть сегодня ты будешь походить на нормального человека? И с какой радости мне столько счастья привалило?       Саркастичные нотки Эш можно списать на незачёт, Джесси слишком хорошо их различает. Конкретно в эти он не верит.       Он сам не знает что на него нашло. Может быть и правда предновогодняя магия. А может ему просто захотелось поменять подход. В романтику, как уж водится, они оба не умеют. А сейчас хорошо. Сейчас кажется, что ему не нужно больше никуда за ней бежать. Внутри Джесси что-то плавно ломается. Как будто давний узел, который они оба старались не трогать, вдруг ослаб.       — Пытаюсь быть тем, кого ты хочешь видеть рядом. Не придурком. Пробная версия в честь праздника.       Элизабет закатывает глаза, найдя, наконец, повод прервать зрительный контакт и поднимается на ноги, уперевшись ладонью ему в грудь. Джесси бережно хватается за протянутую руку, позволяет себя вытащить — не из боя, не из засады, а просто из снега. Из этого странного, хрупкого момента. Хочется надеяться, что он не рассыплется, когда они вернутся в серые стены базы. Хотя бы продержится до завтра.       — Пойдём внутрь. Ещё немного и остатки мозгов застудишь. В норму вернёшься быстрее обещанного. — переплетая их замёрзшие пальцы и ощутимо сжимая ладонь, Эш тянет за собой. Не позволяет ни толком отряхнуться от снега, ни попробовать поискать шапку.       Да чёрт бы с ней. И так тепло.

***

      Отпуск кончился так же внезапно, как и начался: с хрустом подошв тяжёлых армейских ботинок по подтаявшему снегу и гулом челноков, пачками завозящих на базу всех тех, кому настала пора возвращаться с отдыха. Кто загорелый, кто ещё более уставший. Кто хмурый и желающий продлить дни безделья, кто наоборот с широкой улыбкой и громкими приветствиями. Джесси в любом случае немного завидно. Ему-то обстановку так легко не сменить. Несмотря на различные способы скрасить поголовно, как один, серые будни в серых стенах; несмотря на возможность отоспаться и нихрена не делать. Погода так и лупила снегопадами и морозами, даже не погулять толком. МакКри стух, как забытый Гэндзи в холодильнике рамён. И никто его не трогал, боясь побеспокоить зародившуюся там жизнь. Вот и Джесси никто не трогал, не считая постоянных посиделок их немногочисленной компашкой в зоне отдыха — это уже осточертело.       Без физической и даже, представить только, умственной нагрузки к концу праздников уже хотелось повеситься. Это, видимо, тоже было одной из манипуляций Рейеса, пускай после истории со Стивом Джесси не отсвечивал.       А так и не скажешь, что тот хотя бы чуть смилостивился. Стоило об этом подумать в один из дней, когда быт начал возвращаться в привычную колею, а помещения вновь наполняться сослуживцами, сотрудниками и такими же замученными от забытого на время отпуска графика кадетами — штаб обагрился алым всполохом неона под оглушительный вой сирены. Теоретическая подготовка требовала знаний о реагировании на разного рода готовности по тревоге. Будь то пожар, нападение или же просто учебный сбор. На практике только пока что ни разу ощутить не доводилось.       — Блять, неужели... А я думал он просто запугивает. — Мигель, втиснувшийся в строй прямо сбоку от МакКри, заводит разговор. Знать бы только ещё о чём речь.       На плац вывались все сразу. Кто в чём был: в промокшей от пота спортивной форме, в домашней одежде или в полном тренировочном обмундировании. Новое расписание занятий им пока не выслали, так что каждый занимался в свободном графике по приказу командира. До этого момента, видимо.       — Ты о чём это? — встревает Эш, чуть отклонившись вперёд и заглядывая через плечо Джесси. — Не похороны окурка, надеюсь?       Джесси шикает на неё, придерживаясь мнения, что давать Рейесу идей не стоит.       — Военные учения. — замогильным голосом хрипит Диаз на выдохе. — Это пиздец, в моей части нас...       Но узнать что именно происходило на военных учениях в Тибетском штабе и в чём именно заключается пиздец не получается. Потому что в следующий миг все словно по щелчку затихают. Рейес, перекинувшись парой слов с главнокомандующим поворачивается к ним.       Джесси пересиливает желание переглянуться с Эш. Он и думать забыл про эти самые учения. Просто вылетело из головы. А ведь любая угроза командира не утратила свойство воплощаться в реальность. Рейес, окутанный паром дыхания и утреннего смога, в чёрной куртке с поднятым воротником — как будто палач на предсмертном приговоре — окидывает их беглым грузным взглядом и что-то помечает в своём планшете.       — Отдых кончился. — бросает он, не повышая голоса. Ему этого и не надо. Каждое слово врезается в гробовую тишину, как пуля в сталь. — С сегодняшнего дня боевая тревога. Двадцать четыре часа в сутки. Смены, учения, имитация реальных сценариев. Никаких поблажек и отговорок. Если кто-то надумает подохнуть к концу этого мероприятия — пусть подохнет в бою. Иную отставку я не принимаю.       Была ли то месть, новая отработка стратегии или же тупо проверка на огрызки спайки командного духа после потери двух сослуживцев. Неважно. Никто даже не стал задавать вопросов. У Джесси уже сложилось окончательное понимание о том по какой траектории крутятся шестерёнки в хитровыебанном армейском механизме. Ему говорят — он делает. Эта схема до сих пор не подводила. Не всегда, правда, получалось её придерживаться.       Первые сутки проходят как один бесконечный кошмар. Хотя Джесси не успевает толком осознать масштаб пиздеца, расценить в какую сторону ему думать и что в первую очередь делать. Тревога срабатывает в любое время — глубокой ночью, во время обеда, в середине занятий на полигонах. Сирена ревёт и звук этот после первой же готовности становится ненавистнее сигнала будильника. Сирена ревёт и через шестьдесят секунд весь отряд должен стоять на плацу. В полной экипировке, с оружием и в боевом порядке. Потом — марш-бросок. Потом — тактическая имитация. Потом — зачистка здания с робо-болванчиками, выкрашенными почему-то в кроваво-красное. Потом — снова сирена. И так по кругу. Новому кругу Ада, придуманного какими-то на голову пришибленными, не иначе.       Страдал хотя бы не только их отряд. Учения проводили для всех кадетских дивизионов. Немногочисленный «Блэквотч» разбавил чёрными пятнами ярко-синие краски «Овервотч». Если там и остаются те, кто смотрит на их братию косо, то для разборок просто не хватает ни времени, ни ресурса. Да и сценарии боевых симуляций у них во многом отличаются.       Рейес не участвует напрямую, лишь наблюдает. Молча, как тень. Иногда вмешивается, иногда вылавливает, кого-то, смотрит прямо в душу и что-то тихо говорит.       — Готов? — спрашивает Рейес у Джесси, затормозив его возле выхода из тренировочного центра после очередной зачистки.       — Так точно. — на манер того самого робо-болванчика бездумно вторит Джесси. Внутри что-то щёлкает. Не ненависть за изнурительные во всех смыслах тренировки и не усталость, от которой в пору свалиться с ног после первого же дня. Решимость. От него не ждут другого ответа, не ждут уточнений или списка достижений. Потому что оперативник должен быть готов ко всему.       На четвёртый день начинаются ночные учения. Темнота, дым, ложные цели, ловушки из проводов, имитация радиопомех. Команды разделяют, перетасовывают, стравливают друг с другом и вновь объединяют. Рейес играет ими, как пластиковыми солдатиками. И это почему-то больше не вызывает резонанса возмущения за отнятую волю. Может не было сил, а может настала пора смирения. Да и сложно не поддаться этой закалке, когда стоишь бок о бок с теми, кто теперь должен прикрывать спину Джесси. А он их.       — Цель не в том, чтобы победить. — наставляет Рейес бесцветным голосом однажды утром на уже знакомом построении. — Ваша цель не сломаться. Потому что в реальном бою сломаться, значит умереть и подвести тех, кто за тобой.       Джесси стоит в строю: голова пустая, нервы стянуты, но не звенят, боль в мышцах приятная. Было ли это второе дыхание или же просто воодушевление от возможности проявить себя — хрен разберёт. Он смотрит на Эш, застывшую в соседнем ряду. Лицо бледное и не выспавшееся, как и у всех. Спокойное. Дыхание ровное. Она лишь мажет по нему взглядом и едва заметно кивает. Всё в порядке. Всего несколько дней назад они возились в этом самом снегу под их ногами. Теперь в этой гонке на износ уголок потаённых воспоминаний держит его на ногах. Как якорь, который не позволяет провалиться в пустоту усталости.       Её присутствие — тепло костра за спиной. Не ярко и не настойчиво. Оно просто есть и вселяет надежду.       На восьмой день в довесок ко всем мучениям начинается буря. Ветер сносит с ног, снег забивается под визор шлема и леденит кости. Рейес объявляет полевой выход — трёхкилометровый переход по пересечённой местности с имитацией боевого контакта. Команды должны пройти маршрут, обезвредить "минные поля", подавить "огневые точки" и донести всех "раненных" до медпункта. Всё в условиях ограниченной видимости и постоянной угрозы в лице кадетов «Овервотч».       Джесси попал в группу с Гэндзи, Морганом и Дино. Сквозь буран они двигаются медленно, но слаженно. Каждый знает своё место. Каждый чувствует другого уже без слов, которых сквозь ветер и не слышно вовсе. Пришлось действительно отрастить в себе зачин на коллективный разум, чтобы откликаться на малейшие колебания в отряде.       — Впереди растяжка, — оповещает Дино, опускаясь на колено прямо в снег. МакКри хоть убей не видит того, что заметил Дино. Но доверяется без лишних вопросов. — Не настоящая. Рейес любит такие штуки.       — Обходим справа, — тут же решает Морган по праву командира их группы на сегодняшний день. Шефер редко говорил, напоминая Боба, если бы попадал под определение машины для убийств. Шефер дикий, без тормозов и со шлейфом депрессии. И вечно прикованный к своему другу Джею, которого постоянно вытаскивает из передряг. И отличный стратег: за все два километра они удачно избегали прямого столкновения с противником.       — Я прикрою левый фланг. — предлагает Джесси, стряхивая с визора налипший снег. На плечах усталость, за спиной два километра, впереди ещё один вместе с неизвестностью о новых испытаниях.       Расходятся они почти синхронно. Гэндзи молча следует за ним, верной тенью. Думать как единое целое пришлось учиться быстро и всем сразу. И без слов ясно что делать, пускай ниндзя и ранее был немногословен. Рефлексы действуют сами. МакКри оглядывается на друга, желая удостовериться, что различит в занавесе густого снега алые всполохи хрома. Гэндзи ободрительно кивает ему в ответ. Где-то вдали гремит ложный выстрел — по сигналу. Потом ещё один. И тишина. Перекличка.       МакКри отчего-то вспоминает Лизу и Карла. Они тоже шли по такому же снегу, с такими же приказами, с такой же надеждой дойти до конца. Тогда в Осло. Месяц назад. И всё таки не дошли.       Их шанс ценен именно возможностью дойти. И Джесси не собирался его терять.       Группа добирается до медпункта вторыми по счёту. И то только потому, что Дино повёл их по каким-то ямам в обход растяжек. Все они уставшие и отупевшие до точки непреодолимого предела. Зато победители. Рейес встречает у входа. Ни слова, ни похвалы и ни единого, блять, комментария. Лишь короткий кивок. А Джесси этого почему-то достаточно.       На двенадцатый день начинается фаза какого-то психологического хоррора, выворачивающего остатки веры пережить всё это дерьмо наизнанку. Рейес отключает связь и оставляет только визуальные сигналы. Начинает менять правила в середине учений и вводит ложные приказы. А в довесок ставит командиров перед выбором: спасти товарища или выполнить миссию. Выбор это всегда не про мораль, а про последствия. И они должны быть к ним готовы. Это давит, но Джесси знаком с этим чувством. И прекрасно понимает почему у некоторых начинают сдавать нервы.       Несколько синих уходят с плаца, не дожидаясь приказа. Двое чёрных сидят под брезентом у хозяйственного отсека словно каменные изваяния с пустыми глазами. Вот это уже естественный отбор. Джесси не осуждает и просто идёт мимо. В очередную горячую точку, которой стала вся штаб квартира ещё под конец первой недели.       На четырнадцатый день Рейес объявляет заключительные учения. Финал: зачистка территории от "диверсантов" одного из тренировочных центров, переоборудованного в штаб "противника". "Враги" — специальный отряд «Овервотч». Впрочем, ничего нового. Только на этот раз против них выступают не кадеты, а хлебнувшие напалма оперативники.       Это забавно даже. Подразделения воюют против друг друга.       — Кто не дойдёт, тот выбывает. — инструктирует командир, смерив построение внимательным взглядом. — Выбывшие лишаются права на участие в миссиях и будут заново проходить отборочные уже в следующем году.       Становится не до смеха. У Джесси так и вовсе волосы встают дыбом и где-то на задворках жалобно скрипт последняя клеточка здравого смысла. Он не ждал проверки на полную боевую готовность с аттестацией. Как будто об этом стоило предупредить. Уже не игра — переход от кадета к полноценному оперативнику. А если назад, то только ёбнуться окончательно, повторяя весь прошлогодний опыт. Или в тюрьму. Ни одна из перспектив не привлекательна.       — Правила простые, — заключает Рейес, обнуляя таймер над зоной действий. — Никаких правил.       Таймер вырисовывает алые цифры над их головами. Три часа. Три часа, чтобы проникнуть внутрь, обезвредить командный пункт и выйти "живыми". Отряд в очередной раз перетасовали по командам случайно. Сегодня Джесси предстоит работать с Мигелем и Шарпом. На этот раз втроём. Хотя бы не в бурю. Джесси молча перепроверяет снаряжение, пристёгивая к поясу имитатор. Руки не дрожат. Сердце бьётся ровно. Внутри тишина, как перед прыжком с обрыва. Лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовал.       Без слов и лишних жестов они рассредоточились по периметру. Через минное поле из датчиков движения, по крыше, вдоль стены, в тени. Связь опять отключена, есть только знаки. Зажать кулак — стоп. Два пальца вперёд — обход. Один — внимание.       Внутри темень, красные лучи, мигающих датчиков и тишина, в которой слышно собственное дыхание. Сегодня уже Джесси возглавляет свою группу, выступая в тени первым, прижавшись к стене.       За углом почти сразу буквально кожей чувствуется движение и едва различимое дыхание чужака. МакКри замирает и резко дёргает вперёд. Удар по руке. Выстрел. Лицо ему не важно. Безымянный "труп" сразу же роняет свою подстреленную импульсным зарядом тушку прямо ему под ноги. Враг нейтрализован.       Дальше через серверную в виде огромного зала. Один из врагов в этот раз выскакивает из за угла быстрее, чем кто либо успевает среагировать. Противник падает "замертво" спустя несколько секунд, за которые Бартоломью успевают подстрелить. Шарп чертыхается под тяжёлым взглядом МакКри. Не спас, не прикрыл. Вот и последствия выбора. Но тот сам виноват — высунулся раньше времени. Шарп сбрасывает шлем и удручённо идёт сразу на выход. Джесси бы посочувствовал, хороший мужик всё таки. Но это всё чуть позже.       Сейчас завязывается перестрелка. Им приходится прикрыть отступление другой группы, среди которой мелькает знакомый блеск синих имплантов Дино, прикрытие которого является основной задачей. Слабое звено в перестрелке — технический, сука, гений. Справедливости ради, он явно поднатаскал навыки боя за эти дни. МакКри и Диаз выпускает очередь в противников, облачённых в синюю броню, предоставляя Дино шанс сменить позицию. Сложнее всего не думать об Эш, с которой волей Рейеса, пришлось разделится. Она справится. Джесси ни разу не сомневается.       Командный пункт оказался в подвале, возле которого жужжат заряды импульсного оружия на перебой с короткими выкриками коммуникаций. Рядом скользит тень — незримая, опасная. Но точно не для него. Ниндзя плывёт вдоль стен красной вспышкой, которая вселяет уверенности. На полу по его траектории движения двух разных отрядов уже лежит несколько тел. Джесси не считает и не смотрит кто среди них свой, а кто чужой.       Красный маячок датчика бликует, распознав движение. МакКри бездумно прикрывает Вики от выстрела в спину, наспех выпустив всю обойму в неприятеля. На автомате отработанных привычных движений. Быстрее, чем успевает подумать, что не стоит так опасно показываться из за укрытия.       Обошлось. Для них обоих.       Рейес потом с него три шкуры снимет за этот подвиг.       Где-то над башкой скрипнуло с гулким эхо и из динамиков послышался знакомый голос инструктора.       — Сигнал прерван, атака завершена.       А это ещё, блять, не всё. Теперь нужно выбраться живыми. Вики кивает ему, поймав взгляд. Холодный и цепкий. Как у хищницы. Она прикрывает их на обратном пути, мелькнув в тени и выпустив короткую очередь по невидимому противнику. Джесси не видит, кого она нейтрализовала, знает лишь, что точно не промахнулись. Потому что на самом деле, несмотря на попытку Вики пристроиться к нему на совместные тренировки, стреляет она просто отлично.       — Время. — напоминает Мигель коротко.       Небольшой отряд противника вламывается в технический отсек прямо перед их носами, отступая от огня союзника. Джесси и Мигель тут же их и добивают. Им приходится перегруппироваться, чтобы пробиться к выходу. МакКри краем глаза подмечает Эш, прикрывающую фланг и отстреливающую последних "диверсантов" на пару с Оливером.       У выхода Рейес тихо переговаривается с четырьмя сослуживцами, сбившимися в удручённую группу чуть поодаль. Выбывшие. Шарпа, конечно, больше всего жаль, но может оно и к лучшему. У него хотя бы будет выбор, а не обязательство.       Вместо командира их встречает Моника. Она радостно машет им, перекинув руку через плечи Дино, состроившего кислую мину в ответ на тактильные манипуляции. Этим двоим выпала доля прервать сигнал. А фора всего лишь в минуту. Пожалуй, они ещё никогда не действовали так слажено.       — Молодцы! — щебечет Моника, теперь уже обнимая Вики и Эш разом, порывисто кинувшись на встречу.       Да, после этих двух недель сложно будет представить повод, который посеет в отряде разлад. Среди «Мертвецов» недомолвок немало было, но уровень подготовки, на честную оценку, неба и земля. В частности, вопросов командного духа. Оказывается, никакие тимбилдинги для этого не нужны. Достаточно провести двенадцать человек через имитацию мясорубки. Всего двенадцать их осталось. Гордая, блять, дюжина Габриэля Рейеса.       На эмоции в отличии от Моники у Джесси сил нет. Взгляд замылен, под черепной коробкой вязкая пустота. Снег, как назло, решил смениться ясной погодой вот прямо сейчас и это не смешно ни разу. Но Джесси всё равно усмехается, сунув пистолет в кобуру отточенным движением, когда Мигель принимается радостно трясти его за плечи и что-то напевать себе под нос. Точно умом тронулся, МакКри не удивляется. Воздух пахнет порохом, синтетикой и чем-то ещё. Усталостью, наверное. Или облегчением. Больше ничего не хочется. Ни говорить, ни двигаться.       — Свободны. — коротко бросает Рейес, обернувшись к ним. И либо Джесси тоже умом тронулся, либо слышит в его рыке чуть больше положительных интонаций, чем обычно. — Результаты ждите через пару дней, а сейчас отдыхайте. Заслужили.       Пожалуй, ещё и чашечку паршивого кофе из автомата. И горячий душ. И долгий сон без сирен.