Апокриф

      Запретное всегда тайно.       Его хочется спрятать — с глаз долой и вон из памяти, чтобы не мучилась совесть; меньше знаешь — крепче спишь.       Запретное всегда сокрыто.       Им не хочется делиться, чтобы не стать слабее; его не хочется доставать на свет, чтобы не стать изгоем, чтобы тебя не сочли еретиком, не преследовали, не мучили, не распяли.       Запретное всегда отвратительно.       Ибо отвратительным и мерзким всегда объявляется самое вожделенное, чтобы держать в узде всех, кто может его пожелать — то есть, в принципе всех и каждого.       Запретное — всегда самое сокровенное.       Как было не назвать Апокрифом — сокровенным о времени — место, где хранится всё неугодное знание о мире?       Владения Хермеуса Моры — словно одна бесконечная неканоническая книга.       Сложно представить себе, чтобы дракона ломали чаще, чем на страницах местных фолиантов; альтернативные варианты событий едва ли не до самого сотворения мира хранятся здесь; и все они ложь — и все они правда — и все они невообразимы воедино, однако же вот они — в прицнипиально не-едином времяпространстве; прошлое, настоящее и будущее; прошлое и иное прошлое; здесь время отсутствует, как в самые первые дни существования Ану, Падомая и их детей.       Даже некоторым богам — что уж говорить о смертных — не под силу, наверное, собрать урожай в этом чересчур плодовитом саду. Так легко увязнуть утонуть слиться раствориться пропасть в пропасти бездонной как океан в омуте в Бездне...       Бездна знает слишком много даже о Том, Кто Есть Время — потому и прибрала так непринуждённо в своё время ко многочисленным своим рукам того, кто служил могучим крылатым детям его.       Мир принципиально не познаваем полностью, полагают смертные; они даже не подозревают, как они правы и не правы одновременно.       Они считают, правды слишком много, чтобы её постичь. Но Херма-Мора знает: правда непостигаема, ибо её попросту не существует.       Мир без правды, без убеждений и без борьбы за них, без чётких инструкций и указаний был бы слишком хаотичен. Хаос понятен приёмному мертворожденному отпрыску Падомая; но обитателям Мундуса он неблизок, равно как и детям Ану, которых они почитают. Мундус — порядок, созданный вне участия хаоса; не зря все смертные расы более всего на свете страшатся именно беспорядка. Правда о мире никогда не откроется им — ибо она и есть их самый страшный кошмар.       Неуправляемый мир непостижимого ужаса — вот почему Бездна так Отвратительна — настолько, что смертный разум не в силах постичь её, и ему остаётся только сойти с ума.       Вот почему Знание, ведомое ей, Запретно — если все вдруг резко сойдут с ума, настанет то, чего все мирские твари так неизбывно боятся — хаос.       Я и мои владения — ваше самое неутолимое вожделение и ваш главный враг.       Это страшные сказки, которые никогда не рассказывают детям на ночь.       Это — сомнительные легенды, которые никогда не включают в исторические труды.       Неканонические книги, которые никогда не читают в храмах.       Труды мага, который занялся запретным искусством.       Тысячи глаз неведомых чудовищ, которые смотрят на вас из темноты, скрывающей упорядоченный мир по ночам.       Всё, на что вы хотите — и не хотите смотреть; как мёртвое изуродованное тело, на которое охота взглянуть хоть одним глазком, но от которого отворачиваешься, зная, что любопытство будет стоить спокойного сна и возможности есть, не выворачиваясь наизнанку.       Всё это — Апокриф.       Сокровенное о Времени.       Запретное Знание.       Отвратительная Бездна.