Выбор. Глава 1: Буря

      Метель не стихала уже около суток.       Пересиживать и ждать больше было нельзя: Лодур знал, что цель его ни перед чем не остановится, а значит — останавливаться не имел права и он. Ещё одно дитя взывало к Матери Ночи, и на этот раз Слышащий отправился на охоту лично.       Его мало интересовали деньги — во всяком случае, если вести речь о личной выгоде. Разумеется, прибыль была нужна — даже не ему самому, но Братству, которое переживало не лучше времена. Ради Семьи он готов был без устали выполнять один контракт за другим, только бы не развалить всё снова — и тем не менее, с наибольшим энтузиазмом Лодур брался за дело, если жертва оказывалась опытным бойцом, если исход схватки был изначально неясен, если встреча вполне могла сулить смерть, ведь вкус победы в таком случае особенно сладок.       О, как хорошо он понимал своих братьев и сестёр, которые твердили ему с самых его первых дней в Убежище: убийство — это искусство. Как скучно и пресно резать глотки разжиревшим богачам или горластым крестьянам, насолившим соседям по посёлку. Другое дело — опытные воины, от одного взгляда которых кровь закипает в жилах, а всё твоё естество замирает в предвкушении славной битвы, возможности испытать себя и выйти победителем — или умереть достойно, в честном бою.       Лодур прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в подобных случаях жутко рисковал, но азарт был куда сильнее.       На этот раз целью его была соотечественница-нордка: девица умудрилась перейти дорогу семейству Чёрный Вереск из Рифтена, и хотя те обыкновенно сами расправлялись со своими врагами, на этот раз скандал разгорелся слишком уж громкий: вероятно, потому и Мавен предпочла активным действиям Таинство, чтобы отвести от себя подозрения. Она наверняка догадывалась, что жертве многие желали смерти, и не ошиблась: пока Лодур пытался выяснить что-нибудь об этой Мериде, стало ясно, что характер у неё был крутой, а люди со вспыльчивым нравом легко находят неприятности на свою голову. Ассасина мог нанять кто угодно.       Впрочем, нужно было отдать Мериде должное: любое упоминание её непростой натуры обязательно соседствовало с восхищением. Все как один заявляли, что боец она отменный и особую любовь питает к секирам и боевым молотам, с которыми, если верить рассказам, управляется так лихо, что даже Соратники из Вайтрана не погнушались принять её в свои ряды. Это уже делало её потенциально опасным противником, однако всё равно было совсем, совсем не самым главным.       Поговаривали, что она умеет Кричать. Подобно самому Тайберу Септиму. Подобно Ульфрику Буревестнику, который, по слухам, убил верховного короля Торуга своим могучим Голосом.       Именно после того, как Лодур узнал об этом, он и решил, что разыщет и убьёт Мериду сам.       Им с Назиром удалось выяснить, что в последний раз видели её в Виндхельме — она давно поддерживала Братьев Бури и уже успела проявить себя в достаточной мере, чтобы советник и правая рука Ульфрика, Галмар Каменный Кулак велел ей отправляться вместе с ним и группой опытных бойцов на экспедицию в Корваньюнд. Изначально Лодур планировал перехватить её по дороге оттуда обратно в Виндхельм и даже обрадовался, когда Мерида вышла из кургана одна.       Такой девушкой и залюбоваться не грех, подумалось Лодуру, пока он наблюдал, как она полной грудью вдыхала морозный ночной воздух после могильной сырости и задухи, как вытянулось при этом её сильное стройное тело, как расправились обманчиво хрупкие плечи, как ветер играл с тонкими прядями белых волос, которые выбились из толстой косы... А небо было такое чистое, и звёздная россыпь наверняка отражалась в глазах Мериды — уже потом Лодур узнал, что глаза у неё были карие, чуть раскосые — о, как бы он хотел увидеть отражение звёздного неба в этих глазах, прежде чем вонзить кинжал ей в сердце — но пришлось остановиться и ждать, ведь он понятия не имел, когда вернутся её сослуживцы. Убивать Мериду рядом с курганом было слишком рискованно, а потому, хоть и сложно было отказать себе в удовольствии поэстетствовать, пришлось смириться с обстоятельствами и тенью следовать за девушкой дальше.       В руках она держала сумку, которую позже накрепко привязала к седлу своей лошади, смирно ждавшей её у входа в Корваньюнд. Наверняка в сумке этой лежало что-то очень важное: Мерида в дороге постоянно проверяла, на месте ли она. Значит, отправили её обратно в Виндхельм одну по какому-то очень срочному вопросу.       Мне жаль, Ульфрик Буревестник, но ты не получишь послания, которого, верно, очень ждёшь, думалось Лодуру, когда Мерида, а следом и он, удалялись от Корваньюнда.       Как выяснилось позже, не он один думал так.       Из осторожности Лодур слишком затянул с нападением; метель настигла их практически сразу — и Лодур довольно быстро потерял след Мериды, а вместе с ним — драгоценное время. Если бы не дурная погода, он без промедления узнал бы, что девушка не поехала в Виндхельм и уже вскоре после отправления из Корваньюнда отчего-то поскакала совсем в другую сторону.       Если бы не Тенегрив, который был натаскан выслеживать жертву не хуже охотничьей собаки, если бы не заклятие обнаружения жизни, Лодур никогда бы, наверное, не сообразил, что по дороге к Виндхельму в такой буран нет ни души, но при этом кто-то словно бы мчится обратно во весь опор. Не понимая, в чём дело, он думал лишь об одном: если мести будет всю ночь, Мерида наверняка остановится где-нибудь — ведь должна, должна же она переждать непогоду! Однако останавливаться она, похоже, не собиралась — отчаянная — и погоня растянулась надолго. На этот раз Лодуру нужно было опередить саму Кин, чтобы добраться до жертвы.       Буря бросала в лицо комья снега, будто в насмешку; скачи, пытайся, загоняй лошадь, а всё равно не доскачешь, будто завывала она и раздавала хлёсткие пощёчины резкими порывами ветра. Однако Тенегриву любая буря была нипочём, а Лодуру ещё ничто никогда не мешало выполнить контракт, даже если ради этого нужно было умереть, пройти через ад и воскреснуть. Когда впереди наконец замаячила смутная пока ещё фигура всадника, а метель немного утихла, стало ясно, что они оказались посреди ледяной пустоши — вероятно, где-то в Данстаре — и сложно было теперь представить более удачное место для смертельной схватки.       — Остановись, путница! — окликнул Лодур Мериду, поравнявшись с ней, и даже по молниеносной реакции её было ясно, что битва будет нелёгкой: такого противника будет трудно застать врасплох. — Тёмное Братство пришло за тобой, и ты сегодня умрёшь.       Как он и ожидал, она пришпорила своего коня и пустилась прочь, — Лодур не отставал, обнажил покоившийся доселе в ножнах акавирский клинок — подарок давнего друга — и полоснул остро заточенным ядовитым лезвием по лошадиной ноге. Серогривый скакун Мериды упал как подкошенный с отчаянным ржаньем — через несколько минут он в умер в муках с пеной у рта, пока хозяйка его отряхивалась от снега и хваталась за секиру.       — Ты ошибаешься, преступное отродье, — рыкнула Мерида, гневно взглянув на своего противника, который ловко спешился и уже был готов отражать смертоносные удары разъярённой нордки. — Твоя голова полетит с плеч быстрее, чем ты успеешь сказать хоть слово.       Вместо ответа Лодур ринулся в атаку; как бы соперница его ни была сильна и как бы умело ни обращалась со своей секирой, тяжёлые доспехи и массивное оружие в такую погоду стали не преимуществом, а слабостью; Лодур был быстрее и ловче. Подобно неуловимой, призрачной тени кружил он вокруг Мериды и с удовольствием отмечал, что секирой девушка больше оборонялась от его ударов, чем атаковала. В какой-то момент самоуверенность чуть не стоила ему жизни: решив, что Мерида уже утомилась и не протянет долго, Лодур забыл об осторожности и замешкал на долю секунды — и Мериде этого вполне хватило, чтобы едва не раскроить ему череп мощным ударом. Увернувшись, он продлил инерцию, и девушка неловко споткнулась, едва не повалившись на снег. Лодур готов было вонзить ей в спину свой ядовитый клинок, но встретил такой стремительный отпор, что мигом остался без оружия. Он понял: он был так уверен в том, что загнал жертву в ловушку, что сам едва не попался. Мерида лишь сделала вид, что устала; на деле же сил ей было не занимать, и пока Лодур тратил энергию на то, чтобы запутать её, она выжидала.       Не так просто, девочка. Может быть, ты и хороший боец, но я тебе не дамся, думал Лодур, сотворяя призванный меч.       Лязг стали разрезал и без того напряжённый воздух; в ушах шумело — была это метель или его собственная кровь, сказать Лодур уже не мог. Удар, ещё удар — выпад — блок — как опасно скользнуло лезвие клинка по рукояти могучей секиры! — снова удар — выпад — уворот — блок — выпад — снова выпад — всемогущие боги, он мог бы не ограничиваться магическим оружием, легко воспользоваться ещё и другими чарами и получить над Меридой бешеное преимущество, но он не хотел. Ему было известно, что, подобно большинству нордов, его соперница недолюбливала магов и сама почти никакими заклятиями не владела — так разве был бы бой их честным, если бы Лодур подошёл к убийству так просто?       Никакой магии, пока она не осмелится Крикнуть.       Ещё один удар — блок — выпад — промах! — удар — блок — ещё удар и снова блок — выпад — уворот — оступилась! Упала! Лежачего не бьют, но вновь позволить Мериде схватить выпавшую из рук секиру было нельзя, и Лодур безжалостно наступил на худую, раскрасневшуюся от холода руку, которая потянулась к стальной рукояти.       — Ну уж нет! — другой рукой Мерида выхватила благоразумно припрятанный в сапоге кинжал и вонзила его убийце в ногу — один-один, подумал Лодур, отшатнувшись назад, и упал на колени.       Нет. Нужно не дать ей добраться до секиры.       Он не может проиграть.       — Fo-Krah-Diin!       Сердце у Лодура замерло — не только от того, что он наконец воочию увидел силу Голоса, но и от того, что он жутко промёрз — от такого холода недолго и кони двинуть. Твою же мать, только теперь он действительно понял, как же сильно он рисковал.       Утешало одно: больше Кричать Мерида, вероятно, не станет — Лодур слышал, это не так-то просто. Нужно было успеть хоть что-нибудь сделать, пока она была временно лишена своего самого главного оружия.       И ему повезло: Мерида с кошачьей прытью вскочила на ноги, однако почему-то первым делом бросилась не добить его, а проверить заветную сумку; Лодур не выдержал — огненный шар опалил Мериду, и она повалилась на снег, закрываясь руками и крепко сжимая в обожжённых пальцах некий предмет, который она успела достать из-под своего мёртвого коня.       Хромая, Лодур приблизился к ней и уже занёс было меч над её головой, но вдруг обратил внимание на то, что именно Мерида так яростно оберегала.       Как северный ветер, как дождь ледяной       в короне зубчатой верховный король!              Лодур замер и всё смотрел, смотрел и не мог поверить собственным глазам.       Зубчатая корона.       Так вот, зачем Братья Бури и имперцы наперегонки отправились в Корваньюнд!       — Откуда это у тебя? — ошалело спросил он, тяжело дыша. Мерида взглянула ему прямо в глаза — так холодно, что Лодур окончательно промёрз до самых костей — и прохрипела в ответ:       — Ты её не получишь.       — Мне не нужна корона, — быстро ответил он.       Наконец в сознании его складывалась по кусочкам картина произошедшего: Мерида ехала в Виндхельм, чтобы доставить корону Ульфрику Буревестнику, дабы тот мог утвердить своё право на трон верховного короля Скайрима. Но почему же тогда?...       — Ты повернула на Солитьюд? — догадался он, но мысль эта с трудом укладывалась у него в голове. — Ты решила отвезти корону в Солитьюд? Командованию Имперского Легиона? Ты — имперская шпионка или...?       Он спрашивал не из праздного любопытства.       Кем бы ты ни являлся, членом Тёмного Братства или священником храма Мары, богачом или бедняком, ярлом или крестьянином, если ты был нордом, тебя волновала судьба Скайрима в 201 году Четвёртой эры. И Лодур не стал исключением. Его отец проливал кровь во время Великой войны и сгинул в кровавой Битве Красного Кольца двадцать пять лет назад. Сам Лодур, сколько бы ни славило Тёмное Братство Ситиса и Мать Ночи, сызмальства поклонялся Талосу, как это делали его родители — ведь не были же его первыми словами "Слава Ситису", в конце-то концов! Как и многие норды, после разрушительной войны и унизительного Конкордата он мечтал о свободе от Империи, которая забрала у Скайрима лучших из лучших — отцов, сыновей, братьев, доблестных воинов, которые не вернулись назад — или вернулись калеками — и не смогла предложить ничего взамен. Однако со временем заботы о родине уступили заботам о собственной шкуре, а потом и шкурный интерес, в свою очередь, оказался в какой-то момент гораздо менее важен, нежели благополучие Семьи. Гражданская война со всеми её тяготами и противоречиями отошла для Лодура на второй план.       И тем не менее, он не забывал о ней.       — Так тебя послали Братья Бури? Нет... Невозможно, — Мерида, похоже, предполагала уже всё, что угодно, но Лодур даже позволил себе усмехнуться. Наивная.       — Меня послала третья сторона, — спокойно ответил он. — Говорю же, мне не нужна корона. До сих пор мне нужна была твоя жизнь, но, похоже, события развиваются интереснее, чем я предполагал.       Сражаться Мерида из-за жутких ожогов на руках уже не могла, так что Лодур накрепко связал её, заткнул ей рот кляпом и завязал ей глаза, достал из дорожного мешка, прикреплённого к седлу Тенегрива, карту и какое-то время рассматривал её, а затем усадил пленницу в седло и устроился позади. Они отправлялись к той самой хижине, где Лодур когда-то впервые повстречался с Астрид. Если он верно сориентировался по карте, до Морфала отсюда было не слишком далеко.       Сначала нужно было дознаться до правды, а уж потом решать, как быть дальше.       Быть может, тебе повезёт, Мерида.