Выбор. Глава 5: Сделка

      Проклятые Мораг Тонг.       И что им нужно-то нынче на Солстейме — там ведь почти ничего не происходит! Ни тебе интриг, ни возможности заработать, один только пепел да невыносимая скука! Лодур и сам-то отправился сюда вовсе не по душу кого-то из местных — караулил одного имперского торговца в надежде тихонько прирезать его и вернуться назад в Скайрим с утешительной мыслью, что голубчика ещё очень долго не хватятся. Не хотел он вмешиваться ни в какие местные дела — своих дома невпроворот — но нет ведь, нужно было обязательно напороться на парочку-другую морровиндских ассасинов, как назло по определению враждебных Тёмному Братству, чтоб их всех даэдра прибрали!       В итоге Лодур обнаружил себя в самой что ни на есть идиотской ситуации, зажатым в углу в комнате какого-то заброшенного дома — из-за грибообразности всего вокруг, от крыши этого странного жилища до шлемов его соперников уже в глазах двоилось — или это от быстрого бега? Один из данмеров приготовился уже было вспороть ему брюхо, явно в отместку за нескольких своих товарищей, которые остались лежать посреди пепельной пустоши после знакомства с острым, щедро смазанным ядом Клинком Горя — но вдруг плотный от напряжения воздух рассёк характерный звук — чей-то боевой молот с треском пробил хитиновую броню. Один убийца упал замертво с пробитой головой, а второй настолько ошалел и оттого замешкал, что получил от Лодура удар в спину всё тем же Клинком, который пару минут назад с победным видом у Слышащего отобрал.       Во имя Исмира, как же это было непросто. Лодур понимал, что всего каких-то пару секунд назад едва не погиб, а теперь ещё, ко всему прочему, передвигаться мог с трудом: один из морагтонгских ублюдков хорошенько полоснул его мечом по левому боку, и если поначалу в пылу сражения и погони боль притуплялась, то нынче стало очень, очень тяжело.       Вспомнив вдруг, что он был не один, Лодур взглянул на своего спасителя — вернее, спасительницу, ибо это была высокая женщина лет тридцати с удивительно седыми для её возраста, почти белыми волосами, статная и крепкая, с решительным, суровым взглядом — эдакая лубочная нордка.       Внезапно Лодуру показалось, что они уже где-то встречались, а через пару секунд усердного разглядывания настороженной незнакомки, которая, похоже, прикидывала, не надо ли убить и его тоже, он вдруг понял, что незнакомкой она совсем не была.       — Быть того не может... — выдохнул он — и быстро понял, что очень зря вообще открыл рот в её присутствии, потому что мигом выдал себя с потрохами.       Она грубо прижала его к стене и прорычала:       — Так это всё-таки ты, гнида.       Совсем рядом раздался громкий лай: только сейчас Лодур обратил внимание, что Мериду — а это была именно она — сопровождала собака, довольно крупная и вполне готовая укусить любого врага своей хозяйки за... самые драгоценные места, в общем.       Когда-то Лодур обещал Мериде, что они ещё встретятся, но, видят ведь всемогущие боги, он планировал увидеться с ней вновь совсем не при таких обстоятельствах.       Она сняла с него маску и принялась, прищурившись, изучать проницательным взглядом его лицо.       — Я думала, рожа у тебя получше.       — Уж какой уродился, — огрызнулся Лодур, становясь только злее от нараставшей боли в боку. — Будь добра, отпусти меня, иначе я сейчас сдохну от потери крови и лишу тебя удовольствия самолично проломить мне череп.       — И вправду, — грозно прорычала Мерида, но всё же ослабила хватку. Лодур обессиленно сполз на пол и вяло попытался привести себя в порядок с помощью магии восстановления, однако сил на это ему не хватало.       — Ладно, так уж и быть: сегодня помереть тебе не светит, — решила Мерида и присела рядом с ним на корточки.       — О, а ты уже судьбы вершишь? — зло поинтересовался Лодур.       — Завались. Я помочь тебе хочу, но могу и передумать, будешь помирать здесь долго и мучительно, захлёбываясь кровью и пеплом.       Возразить было нечего, и Лодур повиновался.

***

      — Так значит, это были не твои ребята, — задумчиво протянула Мерида и вновь отложила молот, которым чуть было уже не огрела Лодура как следует.       Насторожишься тут, когда на тебя прямо посреди Виндхельма наваливаются вдруг последователи какого-то культа и едва не убивают тебя, после чего ты бодро мчишься на Солстейм, откуда они вроде как родом... и обнаруживаешь там наёмного убийцу и проклятого сектанта, который чуть было не убил и похитил тебя эдак года с полтора назад.        — Конечно же, нет! — едва ли не взвыл от отчаяния Лодур. — Не знаю я никакого Мирака, мы поклоняемся Си-ти-су. Дошло? Это другое. Шоровы кости, мне иногда стыдно быть нордом, почему до вас так всё туго доходит?!        Мерида вновь взглянула было на свой молот, но передумала.       Дело было к утру. Они сидели у костра, который Лодур развёл где-то час тому назад неподалёку от поставленной Меридой палатки. Рядом пристроился пёс, которого, как выяснилось, звали Хеорот. И зубы у него были острые, а челюсти мощные — Лодур это в полной мере осознал, когда попытался было улизнуть наутро после стычки с голубчиками из Мораг Тонг. За это его связали по рукам и ногам, в таком состоянии он провёл уже почти сутки, так что удовольствие от посиделок у костра летней ночью заметно испортилось.       — Я не разбираюсь в ваших этих ебучих сектах, — отчеканила Мерида.       — Почему я не удивлён... — буркнул Лодур, однако тут же получил тычок рукоятью молота в грудь: Мерида всё же взяла в руки оружие, но пока что, слава Ситису, в качестве предупреждения.       — Полегче, болтун. У меня есть весомый аргумент, и его весомость ты почувствуешь сразу же, как только я опущу его тебе на голову. Не гарантирую, что ты после этого выживешь.       И как тут, скажите на милость, с этим спорить?       — Ладно, ладно... Ты мне лучше скажи: что ты дальше собралась со мной делать? — не без ехидства поинтересовался он. — На всякий случай предупреждаю, что я даже раненым могу вонзить кинжал тебе в спину.       — Вот ровно поэтому ты и связан. Как тебе, кстати, смена ролей?       — Как-то не очень. Неудобно, знаешь ли.       — Отлично понимаю, — покривилась Мерида. — А если серьёзно, ты теперь у меня в долгу, сектантский ты выродок.       — А можно без оскорблений? — осклабился Лодур, и их с Меридой взгляды встретились, суровые, острые — почти буквально. — И вообще, мне казалось, мы квиты. Я сохранил тогда тебе жизнь, теперь ты меня выручила, все счастливы и довольны и могут, как и прежде, спокойно мечтать друг друга убить.       — Не совсем так, приятель, но я сейчас не буду тебе доказывать, что ты тогда меня чуть не спалил сначала, а я-то, вон, выхаживаю тебя, сволочь такую, — Мерида порой глядела на Лодура так, словно он был какой-нибудь омерзительной дрянью, и его такое презрение злило, особенно если сравнить скорость работы его мозга с соображалкой его собеседницы. — Не важно, я ведь знаю, что вы понимаете только язык денег.       — Не совсем так, но я, пожалуй, тоже опущу тонкости и похвалю тебя за сообразительность, — съязвил Лодур, усердно компенсируя обиду.        — Так вот, — грозно оборвала его Мерида, давая понять, что болтать ему пока ещё не разрешали. — Я ничего против такой логики не имею, а посему так: мне бы пригодился опытный боец и маг, а раз уж на этот всё так удачно сложилось, и это ты связан, а я в любой момент могу стукнуть тебя по башке, предлагаю тебе сделку. Двадцать пять тысяч септимов по возвращении в Скайрим, если ты пробудешь здесь со мной в течение... неопределённого времени и поможешь мне разобраться, что тут вообще происходит, откуда взялись мои покойные культисты и почему все местные себя так странно ведут.       Лодур ошалело вытаращился на неё и проморгал — он совершенно не ожидал такой развязки. Ему, конечно, близкт были и дух авантюризма, и зов крови, и прочее, и прочее — когда речь шла о меньших суммах, проще было рассуждать и выпендриваться, что деньги — не главное.       Но двадцать пять, мать твою, тысяч?       Только не говори, что...       — Не смотри так на мою сумку, паршивец, — угрюмо протянула Мерида, догадавшись, о чём он подумал. — Я не дура с собой носить такие деньги. Говорю же, как вернёмся в Скайрим. Если хочешь получить двадцать пять тысяч золотых, ты мне поможешь и не прирежешь меня по дороге.       — Даже если я соглашусь, откуда мне знать, что ты меня страже не сдашь, как только мы вернёмся в Виндхельм? — настороженно поинтересовался Лодур. Он слабо верил в удачу и сомневался, что в этой жизни вообще хоть кому-нибудь можно было доверять.       И всё-таки двадцать пять тысяч...       Больше ему платили только за убийство императора. Можно было бы худо-бедно привести в порядок Убежище в Бравиле, по поводу которого у Лодура в последнее время было столько забот. Да даже если и нет, таким деньгам всегда найдётся применение — проблем у Тёмного Братства по-прежнему достаточно.       — Скажем так: мне со стражей в Виндхельме самой заговаривать не хотелось бы, — Мерида невесело покачала головой. — У меня там... временные трудности.       Лодур всё ещё мешкал. С другой стороны, думалось ему, если эта дуболомша действительно готова его нанять, он может сорвать неплохой куш: получить денег сначала от неё, а потом неплохо заработать на её смерти — сделка сделкой, конечно, но самый главный уговор у него с заказчиком и Матерью Ночи.       Благополучие Братства стоит того, чтобы рисковать.       — Ну ладно, — выпалил он, всё ещё борясь с осторожностью и опасениями, отчего слова из себя приходилось прямо-таки выдавливать. — Только развяжи меня уже, ради всего святого... У меня ноги затекли. И руки тоже. Если они отвалятся, пользы от меня не будет и двадцать пять тысяч мне платить будет не за что.       Мерида отчего-то облегчённо вздохнула — видать, и правда ей очень нужна была помощь — вынула из-за пояса Кинжал Горя, который до этого благоразумно конфисковала у Лодура, и развязала верёвки.       — Добро пожаловать в команду, что ли.       Будто в подтверждение её слов, залаял пёс, о котором Лодур уже успел позабыть.       — Ошибаешься, — Слышащий не без труда поднялся, разминая свои многострадальные конечности. — Нет никакой команды. Есть только я и моя личная выгода в твоём лице.       — Да как пожелаешь. Мне на самом деле насрать.       — Вот и замечательно.       Небо Солстейма понемногу светлело и облачалось в предрассветно-алую мантию, сливаясь цветом с пламенем костра; тут и там выплывали редкие, рваные облака.