Выбор. Глава 9: Огонёк во тьме

      Бездна наблюдала.       Бездна ждала.       Безда уже почти поверила в исполнение своей Амбиции, в разрешение Интенции, хотя ведала с самого начала, что всё будет куда сложнее. Она неотрывно глядела мириадами глаз, тянула щупальца к невнимательным, нависала над спящими, слушала их мерное дыхание и опутывала их души, пока они, ничем не потревоженные, незащищённые и слабые, грезили под властью других богов.       Все смертные поклонялись разным божествам, но одинаково были, есть и будут подвластны Садовнику людей, и всех смертных грезил приютить он однажды в своих владениях — за гранью разума, формы и выразимого — но грёзы его навеки вечные должны были остаться грёзами; Бездна совершает и намеревается совершить; она не знает глагола совершенного вида; Результат есть Процесс, Намерение, Интенция, когда все времена и эры, когда прошлое, настоящее и будущее сходятся в одной точке, располагаются на одной прямой, накладываются друг на друга, соседствуют, сливаются, перемешиваются, запутываются.       Искушать и запутывать интереснее всего тех, у кого нет Амбиции и рвения ко Знанию — собственную Крайность, ведь Крайности сходны в своих Намерениях — а потому особенно любимы Садовником были неды — они же норды — Шоровы дети — потомки Исграмора, давнего врага, заклятого друга. Страшащиеся магии, слабые в своём преклонении перед физической силой, никогда не рвущиеся за пределы собственного понимания мира, они были идеальны, чтобы искушать.       Таков был Предатель, преданный теперь самим же Херморой в наказание за его нордскую гордыню, которую Демон Знаний в них так культивировал и ценил, взращивал годами соблазнения и искушения — ведь Бездна сама горда. Таковы двое, которые должны были низринуть — уже низринули — низринут однажды — Предателя в небытие и души свои вверят Бездне вместо него.       А, быть может, не вверят — новая Крайность, с которой Бездна легко смирится.       Ведь ей уже подвластна каждая земная душа.       Ибо у каждого — своя Бездна.

***

      — Я когда дракона увидел, у меня душа ушла в пятки от страха, если честно.       — Ещё бы! Второй дракон за последние несколько дней.       — Надо сказать, мы вместе недурно справляемся... хотя мне до сих пор больно думать о том, каково им знакомиться с твоим боевым молотом.       — Поверь, тебе лучше не знать.       Мерида внимательно посмотрела на Лодура, который лежал в паре метров от неё. Он тоже обернулся, почувствовав, что она на него смотрит, и оба тихо рассмеялись.       На этот раз скаалы, которые доверяли им уже гораздо больше и вообще стали куда приветливее относиться к двум своим дальним родичам-нордам, позволили им заночевать в доме старосты — так называемом Большом Зале, который напомнил Лодуру и Мериде архитектуру Вайтрана: точно так же много дерева, причудливых узоров и изящных арок снаружи, большое количество света и потолочные балки напоказ внутри — из-за последних и остроконечной крыши казалось, что дом просто невероятно высокий. Там было тепло и сухо, пахло хвоей, на кроватях для гостей лежало свежее бельё, а под козьими шкурами, наверное, особенно хорошо спалось после нескольких ночей на полу под худенькими покрывалами.       По крайней мере, теперь была возможность проверить. Лодур вдруг поймал себя на том, что ему давно не было так хорошо и спокойно — теперь-то уж точно: сражения с драконами и воистину грандиозный заплыв в Нчардаке, казалось, выжали из него все возможные силы, а нынче наступил наконец долгожданный отдых в тепле и уюте.       — И всё-таки Мирак нас недооценил, если решил, что дракон на выходе из Нчардака нас напугает, — заключил он, потягиваясь. Внезапно это «нас», невольно сорвавшееся с языка секундой ранее, заставило его скривиться, будто от боли.       Ты не должен был так привязываться к ней, Лодур.       Ты сделал неверный выбор.       О, как же проклинал он уже эти несчастные двадцать пять тысяч септимов.       — Он в принципе склонен недооценивать противников, как я поняла, — хмыкнула Мерида и погладила своего пса, который проснулся от их голосов и засуетился рядом. — Вон, с культом драконов он как-то немного... прогадал. Что ж, его проблема.       Лодур лишь кивнул, и на какое-то время стало тихо — до невыносимого тихо. Уж лучше бы разговаривали и дальше, Шоровы кости.       — Извини, что спрашиваю, — вдруг начала Мерида, немного помешкав. — Просто... заметила сегодня... что с твоей левой рукой? У тебя такой шрам на ладони.       Лодуру снова стало откровенно не по себе. И что он должен был ответить? Что почти все его тёмные братья и сёстры — или Мериде будет понятнее, если он скажет «братья и сёстры по оружию»? — погибли из-за подлого предательства, а он собственноручно добил того, кто был в этом виноват, и теперь с трудом справлялся с кошмарами и систематически занимался членовредительством, лишь бы хоть как-то — хоть в боли — ненадолго отвлечься от мыслей о том, что всё могло быть иначе? Такое себе объяснение.       — Старая рана, — коротко ответил он в надежде поскорее перевести разговор на другую тему.       Даже не вздумай лезть мне в душу. Только попробуй. Не заставляй меня снова убивать близкого для меня человека — мне хватило двух предыдущих раз.       — Болит до сих пор? — участливо спросила Мерида.       — Бывает, — кивнул Лодур, но по его холодноватому тону стало ясно, что большего он говорить не желал.       Бывает — ты даже не представляешь, как сильно.       Лодур уже почти жалел о том, что согласился взять на неё контракт. Одни только проблемы от этой девицы.       Несмотря на огонь очага и козью шкуру, ему вдруг стало невыносимо холодно. Это почувствовал Хеорот и как назло решил проявить заботу о ещё одном человеке, к которому за последнее время привык: он запрыгнул к Лодуру на кровать, потоптался у него в ногах и удобно устроился там, чтобы его согреть.       — Ты гляди, и пёс тебя признал, — Мериду это всё, похоже, забавляло. — На самом деле, как бы странно это ни звучало, я рада, что ты с нами. Может, ты и вновь откроешь охоту на меня потом, когда получишь свои деньги, но... я не ожидала, что ты будешь так храбро биться с драконами и спасать мою задницу из беды в случае чего.       — Привык честно выполнять свою работу, — осклабился Лодур. — Какой мне прок от тебя, если ты помрёшь сейчас?       Мерида всё равно улыбалась — не верила ему, и Лодура это ужасало до холода в груди.       Всё должно было быть иначе.       — Но я тоже должен сказать, что путешествовать с тобой оказалось... приятнее, чем я думал, — не выдержал он и в эту секунду понял, что окончательно пропал. У него не должно быть друзей — только братья и сёстры — но раз в любви у смертных нет воли, то и в дружбе, наверное, тоже.       — Рада слышать. Доброй ночи, — мягко пожелала Мерида и наконец отвернулась.       — Доброй, — ответил Лодур, стараясь не смотреть на неё.       Он глядел на свечу на столе, которую оставила им староста Фанари — на маленький огонёк во тьме.

***

      — Ничего себе ебанина...       Лодур дико вытаращился на огромное существо примерно вдвое выше его самого, чешуйчатое, вымазанное в какой-то отвратительной слизи и в целом напоминавшее жуткую помесь рыбы-убийцы с фалмером-переростком.       — Вот же блядь, — смачно выругалась Мерида, ошашело покривившись.       — Ну почему нельзя было просто Крикнуть пару раз на эти проклятые камни и пойти дальше? — простонал Лодур, наблюдая за тем, как местные бросились врассыпную от Камня Воды в попытке спастись от неведомой громадины. — Почему мы всегда находим проблемы на свои жопы, ну что б мне хвост виверны в...       — Осторожно!       Мерида вовремя успела потянуть его за руку и уберегла от щупальца, которое тварь предусмотрительно отрастила, прежде чем со всей дури шлёпнуть своей и без того длинной конечностью по земле — ровно там, где Лодур за секунду до этого стоял.       — Какой он буйный, — спасение если не от смерти, то как минимум от серьёзной травмы головы и ещё пары-тройки жизненно важных органов и участков тела Лодура заметно отрезвило: он наконец очнулся от первого впечатления и ловко поставил огненную руну прямо у лап чудовища, которое тут же угодило в ловушку.       — Выходит, сообразительностью оно не отличается...       — Это всё Хермеус Мора, — Мерида, столкнувшаяся уже с подобной тварью ранее в Апокрифе — путешествие, о котором Лодур предпочитал больше даже не слушать рассказов — испытывала к ней какое-то особое отвращение, будто гадина напоминала ей о чём-то, что вспоминать не хотелось. — Там, в Апокрифе, они их называют луркерами.       — Да насрать мне, как их называют, — Лодур на этот раз был настроен куда решительнее прежнего. — Поджарим его, да и дело с концом.       Хватит бояться. Хватит трястись над каждым своим шагом. Это жизнь, и второй раз прожить её шанса у него не будет.       — Вот это я понимаю, настрой! — одобрительно кивнула Мерида и сжала рукоять молота покрепче.       Они ринулись в бой.       Слабость любого чудища, хоть сколько-нибудь превосходящего размерами обыкновенного человека, мера или любое другое существо — его неповоротливость. При всей своей рыбообразной склизко-омерзительной внешности луркер просто не успевал отмахиваться от двоих человек и собаки, особенно если учесть, что каждый то и дело старался отвлечь его на себя, чтобы дать другому возможность атаковать. Всё шло по плану — удивительно гладко — Мерида и Лодур работали слаженно как никогда: пока он дразнил луркера уколами акавирского меча, она обрушивала на уродца мощные удары боевого молота, а стоило только чудищу отвлечься на Мериду, как Лодур мигом напоминал ему, что, в отличие от вечной сырости Апокрифа, здесь, на Солстейме, для таких, как оно, было жарковато.       Они должны были управиться быстро — если бы Лодур вдруг случайно не получил скользким, но мощным щупальцем в грудь и не отлетел в сторону на несколько метров.       Больно, разрази тебя Ситис!       — Ай, чтоб тебя!... Нечестивая ты рыбожаба... — буркнул он, пытаясь подняться.       Хорошо, хоть спину себе не сломал — ведь не сломал же?       Ему удалось сесть, но его мигом скрючило от невыносимой головной боли и сильного кашля. Он закрыл рот руками, но вскоре увидел кровь на своих ладонях.       Что это с ним?       — FeiM-Zii-GRON! — услышал он вдалеке: Мерида, понимая, что луркер зажал её у подножия скалы и деваться некуда, а Лодур ей пока помочь ничем не мог, в последнюю секунду вспомнила о том, что Голос её в том числе давал ей возможность на несколько секунд стать бесплотной, подобно призраку, и возможностью этой воспользовалась. Зверь явно не осознал, что случилось, а от того, что Хеорот изловчился укусить его за чешуйчатую лапу, и вовсе засуетился — и тут же получил молотом по хребту.       Удар этот добил его окончательно: с громким воем луркер повалился на землю и быстро издох — а Мерида тут же кинулась на помощь другу.       — Эй! Ты как?! — взволнованно поинтересовалась она, подскочила к Лодуру и осторожно погладила его по спине, видя, что ему откровенно не по себе.       — Нормально, — хрипло отозвался он, но, стоило только ему попытаться встать на ноги, как стало ясно, что он сильно преуменьшал степень полученных травм.       — Во имя Исмира... лёгкие ушиб, что ли? — Мерида ужаснулась, когда увидела, что её приятель кашлял кровью. — Эй, эй, не торопись идти сам. Давай помогу. Тебе бы отлежаться. Пойдём. Пошли обратно в деревню.       Она крепко держала ослабшего Лодура под руки; Хеорот бежал рядом, обеспокоенно виляя хвостом — а сам раненый помнил дорогу до деревни скаалов смутно, словно в тумане.       Ему лишь казалось, что невероятная Бездна разверзалась тут и там перед ним и за его спиной везде и всюду вокруг отвратительная склизкая скользкая гадкая чёрная с зеленцой запах сырости и влаги ударил в ноздри а щупальца длинные мерзкие необъятные тянулись схватить запутать оплести утащить вниз вниз на дно под воду под землю отъять от жизни от формы от сущности забрать с собой разделить тело и душу увести ещё глубже глубже глубже глубже...       В глазах темнело; он словно провалился в огромную яму и никак не мог достингуть дна — всё падал и падал вниз в неизведанное неоформившееся н е в ы р а з и м о е туда где тысячи глаз неотрывно наблюдали за ним и видели душу его насквозь в чёрное во мрак без маленького огонька во тьме в бессознательное бесконечное...       В Бездну.