Выбор. Глава 10: Ложь

      — Но должен же быть другой выход! Я не верю, что он обязательно должен жертвовать собой в угоду даэдра!       — Я... я постараюсь что-нибудь придумать. Обещаю.       Голоса Мериды и Фреи доносились будто бы издалека, хотя Лодур точно знал, что они стояли прямо за дверью.       Сторн подлатал его — во всяком случае, в достаточной степени, чтобы можно было воспринимать происходящее и не валяться в забытьи сутки напролёт. В затылке, конечно, всё ещё постоянно что-то ныло, со слухом явно были какие-то проблемы, а дышать и разговаривать иногда бывало больно, но это уже в любом случае лучше, чем в первые часы, когда Лодур ничего не соображал после близкого знакомства с лапищей луркера и смешанной с пеплом солстеймской землёй.       Мерида шутила потом, что от трения его хребта о пепельную пустошь можно было целый пожар устроить «и безо всякой этой его пиромантии».       Услышав шаги, Лодур взял в руку небольшое зеркало, лежавшее на прикроватном столике. Ещё пару дней тому назад он попросил Мериду раздобыть где-нибудь такое — и, как только она выполнила его просьбу, принялся разглядывать странное маленькое чёрное пятно на белке своего левого глаза.       Раз за разом он смотрел в зеркало и не понимал, отчего же и на его душу претендовал коварный Принц Даэдра.       «Но ведь я же не связываюсь с тобой добровольно».       Ложь.       Лодур был тем, кто достал выпавшую из сумки Мериды в Нчардаке Чёрную книгу — и, о боги, он почти был готов открыть запретный фолиант и прочесть хотя бы пару строк.       Бездна знала, что он лгал сам себе.       От того, что Лодур зашевелился, проснулся и встрепенулся Хеорот, который всё это время, пока один из его двуногих товарищей оправлялся от ран, грел его и спал у него в ногах.       — Эй. Ты как тут? — Мерида заглянула к нему, и Лодур мигом заметил, что улыбается она ему уж слишком усердно.       — В порядке всё, — спокойно ответил он и отложил зеркало. — Что-то стряслось?       Мерида резко помрачнела, зашла наконец и прикрыла за собой дверь.       — Есть такое, — по тяжёлому вздоху и вялым движениям было очевидно: Мерида страшно устала. Её можно было понять: не то, чтобы она согласилась быть Довакином, её попросту как обухом по голове огрели её «предназначением» — иди, мол, убивай драконов, спасай этот проклятый мир, который тебе, может, вообще противен — кто тебя спрашивал?       Лодур мира пока ещё не спасал — но даже первой попытки ему с головой хватало. А Мерида, говорили, пережила такое, что аж в Совнгард пришлось отправиться и вернуться назад — не позавидуешь, если вдуматься. Не каждый справится.       Лодур вполне понимал её: его и самого-то Слышащим нарекли внезапно и не спрашивая.       — Хермеус Мора хорошо сплёл свою сеть, — тихо произнесла Мерида, чувствуя на себе испытующий взгляд своего спутника. — Он готов помочь нам одолеть Мирака, если Сторн Горный Странник встретится с ним. Море нужны знания скаалов — что-то, что он ещё не постиг. И мы с Фреей считаем, что её отцу не пережить эту встречу.       — А разве у него есть выбор? — скептически поинтересовался Лодур.       О боги, не хватало только объяснять ей про необходимые жертвы.       Она ведь и сама — необходимая жертва, Лодур.       — Пока нет, но мы придумаем что-нибудь! — с решительным отчаянием воскликнула Мерида. Бедняжка, думалось Лодуру, предназначение-то у тебя героическое, не чета моему, тебе убивать невинных не приходилось. Только спасать.       — А если нет?       Мерида в ответ едва не заскрежетала зубами.       — Послушай. Я понимаю, скаалы нам почти что родичи. Но... так бывает. Ты наверняка отлично и сама знаешь, что мир без жертв не спасти. Ты в этом эксперт, а не я, в конце концов, я-то просто скромный ассасин, но правде в глаза я смотреть умею.       — Неужели? — огрызнулась Мерида, и для Лодура это прозвучало почти как голос совести.       Неужели умеешь, Лодур? Наверное, поэтому ты до сих пор не смирился с тем, что однажды и Мерида должна умереть?       — Меня профессия обязывает, — желчно протянул он, изо всех сил задавливая собственные сомнения.       — А я тебе скажу вот что: я видела, как погибали те, кто не должен был погибнуть. Я знаю, что приходится идти на жертвы, потому и хочу их избежать — настолько, насколько у меня это получится.       — А потом культивировать в себе чувство вины за то, что ты не сделала что-то, что в любом случае не смогла бы сделать? — ехидно поинтересовался он.       Разве ты не делаешь так же, Лодур?       Крайности сходны в своих Намерениях.       — Ты как хочешь, в общем, а я постараюсь обойтись без жертв, — сухо заключила Мерида, сложив руки на груди, и позвала пса:       — Хеорот, ко мне!       Хаски встрепенулся и с громким лаем кинулся к ней.       — Ишь, обиделась, собаку у меня забрала. Как демонстративно, — Лодур не выдержал и принялся откровенно исходить на желчь. Он всегда так делал, если убеждал кого-то не совершать его же собственные ошибки: язвил, куражился, злился — но не признавался напрямую, что переживал.       Это тоже было бы ошибкой.       Любая привязанность — ошибка.       — Да пошёл ты, — рявкнула Мерида и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.       — Тупица, — устало выдохнул Лодур.       Так дело не пойдёт. Совсем не пойдёт. Нужно было что-то делать — иначе они рисковали затянуть и без того неприлично долгое приключение, только потому что в Мериде взыграло чувство справедливости.       Взгляд Лодура невольно упал на сумку, в которой лежали Чёрные книги.       «Если только для дела…» — промелькнула в сознании коварная, соблазнительная мысль.       Нет. Нет, нет, ни в коем случае. Никаких дел с даэдра. Ни при каких условиях. Нельзя.       ...но это ведь для общего блага, верно?       Лодур не без усилия поднялся с кровати и подошёл к двери, тихонько открыл её и убедился, что рядом никого не наблюдалось, и снова закрыл дверь как следует.       Всего раз.       Для общего блага.       Ради общего блага — в Бездну в неоформленное неизведанное о т в р а т и т е л ь н о е в глубины самого себя в недра души своей в дрянь в грязь в муть в черноту глубже глубже глубже...       Он и не помнил толком, как рука его потянулась к заветному — запретному — фолианту, но, стоило только его открыть, как всё остальное мигом потеряло значение.       Ему почудилось — или нет? — что странные, неизвестные ему письмена на страницах книги начали вдруг извиваться и превратились в щупальца, которые опутывали его, тянулись к его шее, душили, тащили, волокли куда-то — он и не знал, куда — куда-то, где черно и зелено, мутно и скользко, гадко и сыро — впереди замаячил слабый свет — маленький огонёк во тьме...       ...добро пожаловать в мой Сад, искатель истины.       Окунись в мою ауру.       Я — Хермеус Мора.       Страж невидимого, знающий неведомое.       Я знаю, зачем ты здесь — ты пришёл вверить мне то, что тебе не принадлежит, но должно принадлежать мне.              ...видение Солстейма, смутное и неясное, проплыло у Лодура перед глазами, прежде чем он понял, что совершил.       Он только что променял судьбу Сторна и сакральные знания народа скаалов на силу, без которой Мерида не сможет одолеть Мирака.       Он только что предал друга, чтобы Бездна могла предать Предателя.

***

      — Что ты, блядь, наделал?!       Мерида с силой вдавила Лодура в деревянную стену, и тот мигом понял, что хребет он себе в бою с луркером, конечно, не сломал, но явно сильно ушиб.       — Какого хера ты, тварь, решил, что можешь торговаться чужими жизнями, а?!       Лодур зажмурился — то ли от боли в спине, то ли чтобы не глядеть на мёртвого Сторна, распростёртого на снегу, на Фрею, которая тихо плакала над телом отца — наконец, на Мериду, которая, похоже, готова была его, Лодура, размазать по этой самой деревянной стене.       Это даже к лучшему, думал он: чем больше она его ненавидела, тем проще ему было свыкнуться с её неминуемой смертью.       — Если бы ты искала способ спасти его — и, кстати, всё равно бы не нашла — мы бы потратили в разы больше времени, — удивительно спокойно, почти безразлично отвечал он. — Мирак уже успел бы весь Солстейм себе подчинить, и ты бы пожертвовала всеми ради одного. Так нельзя, Мерида. Не очень благородно получается.       — И это ты мне будешь расказывать о благородстве, крыса? — прорычала она, и пёс её зарычал вместе с ней. — Сторн помог нам, а ты продал его даэдра...       — Удивишься, но буду, раз ты не умеешь стратегически мыслить и бьёшься в истериках, — грубо одёрнул её Лодур — и Мерида, как ни странно, его отпустила, да так резко, что он повалился на колени прямиком в снег.       — Ладно, ублюдок, — сказала — как плюнула. — Как знаешь. Заработал ты свои деньги — на крысятничестве, но сложно было ожидать от тебя чего-то другого. Не нужны мне больше твои медвежьи услуги: как вернусь — рассчитаюсь с тобой, и дело с концом, иди куда хочешь, только подальше с глаз моих. А если вдруг не вернусь — изволь.       На снег рядом с Лодуром упала брошенная Меридой записка. Он развернул бумагу поскорее, чтобы не намокла — и сердце его болезненно сжалось.       Наследство. Ровно в двадцать пять тысяч септимов. На его имя.       Так вот оно что.       — Постой, но...       — Даже говорить ничего не смей, а то передумаю, — грозно прервала его Мерида и направилась в дом. — Фрея, глаз с него не спускай. Изворотливый как змея... Хеорот, сидеть. Жди здесь.       — Не спущу. Ты уж не сомневайся, — угрюмо ответила та и вынула из ножен свой невероятной красоты резной меч, который тут же направила на Лодура. — Только дёрнись. Без головы останешься.       Пёс тоже плюхнулся рядом и зарычал.       — А ты-то куда? — поинтересовался Лодур у Мериды, подозревая самое страшное.       — Прямиком в Обливион. Пора уже со всем этим разобраться.       Лодур тяжело выдохнул. Почему он так волновался? Что, даэдра его забери, с ним вообще было не так? Вот они — заветные двадцать пять тысяч септимов — практически у него в руках. Даже если его наниматель погибнет в неравном бою, сам Лодур своё получит — так почему же судьба Мериды его так волновала?       Не от того ли, что он должен был сам убить её?       Или от того, что он вовсе не хотел её убивать?       Он заглянул в дверной проём: Мерида стояла прямо посреди Большого Зала с Чёрной книгой в руках. Действовать нужно было быстро — иначе потом не нагонит.       Лодур воспользовался тем, что Фрея, убитая горем, не в силах была не смотреть хотя бы время от времени на тело отца, и улучил момент, чтобы наложить чары паралича сначала на неё, а затем и на собаку.       Он должен был успеть — как тогда, в Нчардаке. Должен был нырнуть и погрузиться на самое дно.       В Отвратительную Бездну.