Молчание кузины

      — Спасибо за прекрасный ужин, отец, — Отец Сеяна, мысленно поправляет он самого себя, — ма. — Просто Ма, снова поправляет он, не моргнув глазом.       На противоположной стороне от него рот Тигрис искривляется в подобии кислого лимона, который был проглочен ушами мгновением ранее. Она подносит ко рту вилку с аппетитным кусочком бифштекса, стараясь жевать медленно, борясь с приступом кислотности на лице.       Благо родители ничего не заметили в полумраке, окруженные лишь сиянием свечей.       Отец Сеяна сдержанно кивает, промокнув рот салфеткой, а Просто Ма выглядит ужасно счастливой, услышав комплимент к ее способности сделать абсолютно съедобную и возвышенную на вкус стряпню из чего угодно. Кориолан старается не рассмеяться увидев, с какой гордостью та выпятила грудь, услышав комплимент. К сожалению, это распространялось только на еду. Одеваться безвкусно и вычурно она до сих пор не разучилась, хотя Тигрис помогла ей подобрать изысканный гардероб, но эта женщина абсолютно не умела носить одежду, умудряясь даже роскошный туалет сделать невыносимо жалким.       Кстати о Тигрис.       Кориолан поймал ее взгляд, сощурив глаза, пытаясь мысленно спросить у нее, что такого кислого он сказал, но Тигрис притворилась, что еда ее интересует гораздо больше него.       — Как поживает ваша бабушка, Корио? — уточнила Просто Ма, и Кориолан поборол желание съесть лимон ушами, как Тигрис до него. Его лицо рисовало лишь мягкую улыбку.       — Мадам-Бабушка в добром здравии, благодарю, что спросили.       — Надеюсь, что в следующий раз она к вам присоединится, — улыбнулась Просто Ма.       Кориолан мысленно фыркнул. Ну конечно, скорее восстания начнутся в Панеме, чем Мадам-Бабушка переступит порог этих Плинтов. От всей этой безвкусицы она упадет в обморок.       — В университете все в порядке? — на этот раз голос подает Отец Сеяна. Тяжелый взгляд буравит Кориолана, но он чувствует себя совершенно непринужденно под ним. Он привык к этому за эти пару лет и, если первоначально ему было немного не по себе, то сейчас ему просто хотелось зевнуть и сказать: «И это все, что ты можешь? Как скучно». — Если что-то нужно, обязательно скажи, мы решим все проблемы.       — Благодарю, сэ… отец, — Отец Сеяна.       Кориолан снова замечает недовольное выражение лица Тигрис и его это раздражает. Какого черта его кузина хочет этим сказать? Она даже не особо скрывается, но эти глупцы Плинты даже не замечают ее лица. Их скудоумие было Кориолану на руку.       В столовую входит лакей, одетый в безвкусную ливрею. Кориолан отворачивается, пытаясь сосредоточиться на нарезании ароматного бифштекса на своей тарелке, или, если он снова сосредоточится на этом безвкусии вокруг него, ароматная еда Просто Ма превратится в гуталин. Он не хотел рисковать едой, каждый кусочек был важен и желанен. Годы войны научили его ценить еду, но также научили его не быть расточительным, если это касалось вкусной еды, которую было сложно достать.       Лакей наклоняется к Отцу Сеяна и что-то шепчет на ухо. Тот, откашлявшись, оповестил, что ему нужно ответить на телефонный звонок. Никаких извинений гостям он не принес, просто констатировал факт отлучки. Мадам-Бабушка сошла бы с ума от отсутствия манер.       — Ах, мне нужно проверить готовность тыквенного пирога, — спохватилась Просто Ма, энергично, совсем не как леди, поднимаясь со стула. — Наслаждайтесь, пожалуйста, дорогие.       Просто Ма ушла из столовой, не прикрыв за собой дверь. И снова никаких извинений. Кориолан подождал некоторое время, ожидая, что кто-нибудь из слуг, снующих по дому, заметит их и все-таки прикроет дверь, но так и никого не дождавшись, вышел из-за стола, чтобы сделать это самому. Когда он убедился, что она плотно закрыта, его приветливая улыбка исчезла с лица, а взгляд холодных голубых глаз до пят прошил насквозь Тигрис.       — Что все это значит, Тигрис? — спросил Кориолан, не спуская с нее глаз.       Тигрис отложила вилку и, откинувшись на стуле, спокойно посмотрела на него. Кислый лимон с ее лица ушел, но Кориолана не проведешь — он все еще наблюдался в уголках ее губ.       — О чем ты, Корио?       — О, брось, Тигрис, — нетерпеливо махнул он рукой, призывая ее прекратить все эти мытарства и сказать, наконец, все как есть. — Твое лицо достаточно красноречиво. Плинты слепы, но не я. Что не так?       Тигрис неэлегантно пожала плечами. Мадам-Бабушка терпеть не может этот жест.       — Ты очень хорошо играешь роль доверенного сына, — ответила она.       Кориолан скрестил руки на груди, ожидая продолжения, но оно не последовало.       — И что в этом такого? Я с радостью играю предложенную роль взамен на некоторые бонусы. Почему бы и нет?       Тигрис отвернулась, как будто ей было больно или даже… неприятно смотреть на него. Что-то в душе Кориолана от этого взгляда заскребло. Как будто он уже видел это где-то, но где? У него не получалось припомнить.       — Тигрис, — он улавливает даже малейшие изменения тональности в своем голосе, и звучит он не по-доброму, как раньше. Кузина начинает его утомлять, а может быть даже раздражать. Он пока не знает к чему склоняться. — Довольно игр. Говори, если хочешь что-то сказать.       Тигрис снова посмотрела на него и взгляд ее был направлен на то, чтобы пристыдить его. Он помнил этот взгляд еще с детства, со времен войны.       — Я всё знаю, Корио.       Кориолан не двигается, абсолютно не впечатленный ее словами. Что она хочет этим сказать? Что «всё»?       — Раньше ты беспокойно спал, Корио, — пояснила она, видя его безучастность к ее словам. — Сейчас уже твой сон крепок, но раньше тебя беспокоили кошмары.       — И что из этого? Ты не рада, что теперь у меня хороший сон? — Кориолан даже не пытался напустить на себя разозленный вид — он действительно начинал злиться.       — О нет, я рада, Корио. Но раньше, по крайней мере, я думала, что тебя гложет чувство вины, но сейчас…       — Что…       Она прервала его на полуслове.       — Ты разговаривал во сне, Корио. Поэтому я знаю абсолютно всё.       До Кориолана дошел весь смысл ее слов. Так вот к чему она вела все это время. На удивление, он даже на секунду не напрягся. И что с того? Он всегда делился с ней разными, не слишком приятными, вещами. Тигрис была единственным человеком, с которым он мог говорить, как с самим собой.       — Я знаю, что случилось с Сеяном Плинтом, — наконец заключила она. Пристыженный взгляд оставался в глубине ее сияющих глаз.       Кориолан медленно потирает пальцами подбородок, не опуская руки с груди.       — Он умер из-за собственной глупости, сестрица.       — Он бы не умер, если бы ты не рассказал об этом, — тихо сказала она, боясь, что их могут услышать, если кто-то пройдет мимо двери.       Кориолан сделал несколько шагов по направлению к столу, подальше от двери, но не доходя до него. Движения были плавными, расчетливыми и совсем не беспокойными.       — Он бы потопил всю нашу семью, если бы я этого не сделал, — сказал Кориолан. — Ты хотела бы вновь испытать все то, что мы видели в Темные времена? Я больше не собираюсь возвращаться к жалкому существованию. Считай их просьба стать доверенным сыном своего рода плата за мою… оплошность.       — Оплошность?! — рот Тигрис открылся в немом удивлении. Она взглянула на дверь позади Кориолана и вновь зашипела на него: — Ты слышишь себя, Корио? Оплошность?! Их сына больше нет!       — Я вполне неплохо его заменяю, — все также спокойно продолжал Кориолан.       — Очнись, Корио, ты…       — Тигрис, — в голосе Кориолана появились стальные нотки. Он устал терпеть весь этот вздор. — Я сделал то, что должен был сделать порядочный житель Капитолия. Я и без того слишком долго терпел его глупость, которая чуть не стоила мне жизни. Дважды, между прочим. Я больше не желаю это обсуждать.       — Что же ты, как порядочный житель Капитолия, не рассказал всем о тетушкиной пудренице с... фокусом? — Тигрис выглядела отважно, но от взгляда кузена ей становилось не по себе.        — Я заплатил за этот фокус сполна, отправившись в Дистрикт-12.       Кориолан опустил руки с груди и дотронулся до спинки стула, чтобы сесть, но Тигрис продолжила:       — Называть их отцом и ма после всего того, что ты сделал с…       Кориолан хлопнул по столу так резко и громко, что вилка, лежащая на тарелке с бифштексом, перемазанная соусом, свалилась на белоснежную скатерть, оставляя на ней багровые следы, которые при свете свечей отдавали глубокой чернотой.       — Заканчивай этот разговор, кузина, — его глаза неприятно сощурились. Тигрис опустила руки под стол, стискивая пальцы. Ей впервые было страшно остаться с братом наедине, она совершенно его не узнавала. Он напоминал ей дядю Красса слишком сильно, сходство было поразительным, и это был совершенно не комплимент. — Ты получила от Плинтов даже больше бонусов, чем я. Ты должна сказать мне спасибо за это. Как доверенный сын, я привел им доверенную дочь, о которой они так мечтали. Ну, — шипит он, словно змеи повелевают его языком, — где твои возмущения, дорогая сестрица? Если бы не я, ты бы не продолжила обучение в Университете. Если бы не я, ты бы не получила свой собственный салон. Если бы не я, у тебя бы не было таких состоятельных клиентов. Это все благодаря мне.       — Плинты сами этого захотели…       — Потому что я направил их к этому. — Лицо Кориолана скривилось, будто он почуял что-то отвратительное. — Ты никто без меня, кузина. Я спас всю семью Сноу, вытащив из нищеты, чего ты никогда бы не смогла сделать со своей нищенской зарплатой помощника швеи. Если я где-то совершал не совсем приятные вещи, тогда это небольшая плата за комфортную, безбедную жизнь. Теперь, — он наконец-то сел на свое место. Тигрис старалась не показывать этого, но в глазах девушки сквозил страх, — мы больше никогда не поднимем этот разговор, или тебе, кузина, придется потерять некоторые из своих новоприобретенных привилегий. — Кориолан взял в руки упавшую на скатерть вилку и, как ни в чем не бывало, минуя правила этикета о замене столового прибора, вонзил ее в бифштекс. — Тебе все ясно, кузина?       — Да, — после некоторого молчания сказала она.       — И Плинтам не обязательно узнавать о некоторых событиях прошлого, которых уже не исправить, так, кузина?       — Да, — сглотнула она.       — Ведь есть возможность повторения чего-то нехорошего, верно, кузина?       Лицо Тигрис вытянулось от страха и неверия. Он ей угрожает?       — Ну? — Кориолан не поднимает глаз, сосредоточенный исключительно на разрезании ножом кусочка мяса. Неприятный, царапающий тарелку звук, доносился по тихой, утопающей в свечах, столовой.       — Да, — тихо вымолвила Тигрис. Она не могла смотреть на некогда аппетитный бифштекс на белоснежной тарелке. Он потерял всякую привлекательность и ей казалось, что ее сейчас стошнит. Она прикрыла глаза. Звук разрезаемого в тишине мяса нервной трелью оглушал ее барабанные перепонки.       Они сидели так какое-то время, пока дверь не открылась и в столовую не вошла чета Плинтов. Только тогда Тигрис открыла глаза.       — Ах, мои дорогие, а вот и тыквенный пирог! — довольно объявила Просто Ма, ставя блюдо в центр стола, собираясь его подавать. — На улице такой снегопад! Невероятно красиво! После ужина мы можем прогуляться в сквере, как считаете?        Кориолан с нарисованным энтузиазмом кивнул. Что ж, придется намочить ботинки, но наличие бонусов в его жизни стоят того, чтобы немного промокнуть.       — Мы надолго оставили вас одних, — объявил Отец Сеяна и его тон походил на своеобразное извинение.       — Ну что вы, отец, мы с кузиной прекрасно провели время за разговором. Нам сейчас редко удается это сделать, она занята своим салоном, так ведь, кузина?       Кориолан поднимает глаза, смотря на нее, но его руки не глядя, автоматически, продолжают нарезать бифштекс на маленькие кусочки, и неприятный звук ножа по тарелке безостановочно заполняет уши Тигрис. Она даже не слышит свой голос, который невнятно произносит:       — Да, Корио.