Часть 17

Андромеда ворвалась на кухню через два утра после их последней встречи, как раз в тот момент, когда Гермиона заканчивала завтрак. Снег с её сапог и мантии таял, оставляя лужи на полу, пока она пересекала комнату к камину. — Бр-р-р, — сказала она, улыбаясь Гермионе с теплотой, пока протягивала руки к огню. — На улице настоящий кошмар. Когда там уже весна? Гермиона смотрела на неё, ожидая объяснений такому непринуждённому тону. Когда их не последовало, она наконец подала голос: — Что ты здесь делаешь? — Греюсь, — ответила Андромеда, её бодрое настроение никак не поколебалось из-за напряжённой позы и слов Гермионы. — Я имею в виду… чего ты хочешь? — Согреться… — Насчёт меня, — перебила её Гермиона. — Чего ты хочешь от меня? Или мне уйти, чтобы оставить тебя наедине с камином? Улыбка Андромеды на мгновение угасла. — Пожалуйста, останься. Она сняла мантию и повесила её на спинку одного из низких стульев, оставив подол мокнуть в луже воды, которая всё ещё стекала с ткани. — Я просто хочу поговорить. Гермиона с трудом сдержала смешок. — Поговорить, — сухо повторила она. Андромеда кивнула, стряхивая остатки снега с кончиков волос. — Обещаю, думаю, у меня есть новости, которые тебе понравятся. — Правда? — пробормотала Гермиона, но в её голосе было меньше колкости. Интригованная, несмотря на себя, она продолжила раскладывать тарелки с завтраком, позволяя Андромеде говорить. — Я знаю, что тебе нужно пространство, и, кажется, я нашла способ его дать. Мне предложили место в Хогвартсе. — Мм? — Преподавательскую должность. Я стану профессором! Возбуждение Андромеды было настолько ощутимым, что оно невольно передавалось. — Сейчас? В середине года? — спросила Гермиона. — Ну, нет. Я начну осенью, и это не совсем полная профессура, но всё равно невероятная возможность. Поппи — то есть мадам Помфри, школьная медсестра — предложили высокую должность в Святом Мунго, и с моим опытом целителя я более чем квалифицирована, чтобы занять её место. — Это замечательно, — осторожно ответила Гермиона, искренне улыбаясь через плечо. — Я рада за тебя. — Это ещё не всё, — продолжила Андромеда, меряя шагами пространство перед камином. Она говорила, размахивая руками, отбрасывая драматичные тени на стены. — Многие ученики жаловались, что в школе нет уроков по магической медицине. Минерва спросила, не хотела бы я помочь разработать учебную программу для факультатива по целительству. Энергия и радость буквально струились за каждым её движением, и Гермиона поняла, что перестала готовить несколько мгновений назад. Сложно было сохранять злость перед такой заразительной радостью. — В школе подростков-волшебников на весь состав только один целитель? — удивлённо спросила она. Андромеда рассмеялась. — Даже не так. Поппи была прекрасна, но она скорее меди-ведьма, чем полноценный целитель. Гермиона повернулась к Андромеде, долго смотря на неё. На лице той не было ни намёка на скрытые мотивы, только ярчайшая улыбка за последние месяцы. Гермиона ответила ей мечтательной улыбкой. — Это звучит невероятно. Ученики будут счастливы. Ты потрясающий учитель. Это была правда. Несмотря на всё, уважение к преподавательскому таланту Андромеды никогда не угасало. Она почувствовала, как пара рук обхватила её за талию и притянула назад. По инстинкту она расслабилась в этом знакомом тепле, но стоило пальцам коснуться её волос, как она напряглась и отстранилась. — Прости, — прошептала Андромеда, всё ещё обнимая её. — Я всё испортила, да? Гермиона начала отстраняться, пытаясь высвободиться из настойчивых объятий, но замерла, когда голова Андромеды опустилась ей на плечо. Теплый, прерывистый выдох у шеи казался… уязвимым. Впервые с тех пор, как она всё оборвала, Гермиона не чувствовала угрозы от близости Андромеды. — Да, — ответила она. — Ты всё испортила. Они стояли в свете огня долгое время, пока единственными звуками на кухне оставались потрескивание углей и скрип котла. — Кажется, я наконец-то делаю правильные вещи, — произнесла Андромеда спустя некоторое время. — Я дам тебе пространство. Я знаю, почему… Я поняла, что сделала не так. Я вторглась в твою жизнь и подчинила её себе. Я не относилась к нам как к отношениям; ты была для меня собственностью. Я хотела управлять чьей-то жизнью так же, как моя сестра управляла моей. Я хотела, чтобы твой мир вращался вокруг меня, и… я хотела, чтобы тебе это нравилось. Я думала… думала, что если ты любишь меня, то это нормально. Я вела себя так, будто использовать тебя — это приемлемо, если твоя жизнь при этом становится лучше. Я не могу всё это исправить, но мне жаль. Руки Гермионы дрожали на предплечьях Андромеды, застыв между попыткой удержать себя в руках и оттолкнуть другую ведьму. Наконец, она сомкнула пальцы на коже Андромеды и притянула ту ближе, позволив объятию стать началом какого-то конца. Она не могла заставить себя ответить на слова Андромеды, не могла сказать: «Я тебя прощаю.» Это было бы неправдой. Всё ещё слишком свежо. Но сейчас… сейчас Гермиона впервые поняла, что однажды она захочет это сделать. Уход Андромеды, предоставление ей пространства — это был первый шаг. Громкий, леденящий смех раздался из дверного проёма, и обе ведьмы отпрянули друг от друга. — Ну разве это не трогательно, — хихикнула Беллатрикс, облокотившись на дверной косяк с неестественной небрежностью, словно стояла там уже давно. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, в противоположном конце кухни появилась ещё одна фигура, вихрем влетевшая из столовой. — Гермиона, я… — голос Нарциссы оборвался, когда она застыла, осматривая происходящее: одна сестра прислонилась к дверному косяку, другая — взволнованная Гермиона — стояла всего в нескольких шагах от третьей, оказавшись в центре неожиданного семейного собрания. — Что здесь, во имя Мерлина, происходит? — Это лучше спросить у Энди, — ухмыльнулась Беллатрикс, обнажив зубы. — Я просто зашла за чашкой чая. Не сказав больше ни слова, старшая сестра вошла в комнату. Пространство, казалось, сжалось, пока она пересекала кухню, снимая с крючка чайник и наполняя его водой из раковины. — Дромеда? — холодно, но твёрдо обратилась Нарцисса. — Что? — огрызнулась Андромеда. — Теперь я не имею права находиться на собственной кухне? Гермиона прикусила губу. Если обстановка и без того была напряжённой, то ненужная агрессия Андромеды только усугубила её. Нарцисса приподняла бровь. — Разумеется, нет. — Может, я тоже хочу выпить чаю, — фыркнула Андромеда. Её палочка скользнула из рукава в руку. Резкий взмах призвал второй чайник с дальнего угла, а другой жест мгновенно заставил его закипеть. Чайник Беллатрикс, напротив, медленно начинал выпускать пар над огнём. Беллатрикс бросила недовольный взгляд через плечо, когда чайник Андромеды уже начал свистеть. Гермиона отступила от трёх сестёр, опёрлась рукой о столешницу, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Находиться с ними всеми в одной комнате было… страшно и немного подавляюще. — А ты, Цисси? — обратилась Беллатрикс, доставая чашку из шкафа вручную, пока другая, призванная магией Андромеды, пролетела мимо её головы. Беллатрикс недовольно нахмурилась на летящий фарфор. — Я пришла поговорить с нашей работницей, — невозмутимо ответила Нарцисса. — Мне не нужно оправдываться… Беллатрикс хмыкнула, перебив её. — Нет, мне всё равно, зачем ты здесь. Я имела в виду: ты хочешь чаю? Я вскипятила много воды. Между Беллатрикс и Нарциссой проскользнул взгляд, который Гермиона не могла расшифровать, но лёгкая улыбка мелькнула на губах Нарциссы. — Хорошо. Я бы выпила чашку эрл-грея. Вскоре Гермиона оказалась за небольшим центральным столом с сёстрами Блэк — больше, чем когда-либо видела их вместе после пожара. Она наблюдала за ними в почти полной тишине, пока каждая из них добавляла последние штрихи к своему чаю. Андромеда добавила немного мёда, Нарцисса — сливок. Беллатрикс, напротив, ничего не добавила, кроме кончика своей палочки, небрежно сунув её в чашку, чтобы размешать и вытащить чайный пакетик. Когда маленький пакетик с листьями плюхнулся на блюдце, она закинула волосы за голову, закрутила их вверх и закрепила влажной, свежеокунутой в травы палочкой, заколов тяжёлые локоны на макушке. Нарцисса не обратила на старшую сестру никакого внимания, но Андромеда наблюдала за всем этим представлением через прищуренные глаза. — Белла, — медленно произнесла она. — Раз уж ты здесь, у меня есть новости. — О, прекрасно, — безразлично отозвалась Беллатрикс, отпивая чай. — Мне предложили работу. — Правда? — вмешалась Нарцисса. Беллатрикс даже не отреагировала. — Да. В Хогвартсе. Я только что рассказывала Гермионе. Я начну осенью, но до тех пор мне нужно кое-что подготовить, так что меня будет меньше дома. Белла, ты вообще слушаешь? — О. Великолепно, — повторила она с тем же тоном абсолютного безразличия. Лицо Андромеды омрачнело. — Ты понимаешь, что это на тебя тоже повлияет. — Правда? — глаза Беллатрикс широко распахнулись в притворном удивлении. — Твоя жизнь влияет на мою? Как ново. — Ну, учитывая, что тебя совершенно не интересует свобода, я полагаю, что больше времени, проведенного взаперти наверху, вообще никак на тебя не влияет, — резко ответила Андромеда, раздраженная постоянным равнодушием сестры. — Не особо, нет. — В таком случае, — огрызнулась Андромеда, ее выдержка заметно трещала с каждой секундой, — ты хотя бы могла бы меня поздравить. — Поздравляю! — воскликнула Беллатрикс с болезненно фальшивой радостью. — Меняешь одно хобби на другое, игру на работу… прекрасно! Как это зрело. Ты всегда была лучшим учителем, чем любовницей, не так ли? Гермиона поперхнулась чаем, моментально желая оказаться где угодно, только не здесь. На другом конце стола глаза Нарциссы широко распахнулись. — Я думаю, этого вполне достаточно, вы двое. Я рада за тебя, Дромеда. Думаю, тебе пойдет на пользу провести время вдали. Белла, возможно, мы можем обсудить передачу некоторых ограничений мне на время. Еще мгновение назад Гермиона была готова сбежать из комнаты, но слова Нарциссы удивительно эффективно прервали напряжение. Хотя между двумя сестрами по-прежнему искрили молнии, Андромеда теперь кусала губу, вместо того чтобы вот-вот откусить голову сестре. — Спасибо, — наконец сказала она, сжав зубы. — Хотя я не думаю, что готова передать тебе управление в ближайшее время, возможно, нам стоит договориться с Министерством о чем-то более гибком. Беллатрикс оскалилась и начала стучать пальцами по столу, имитируя звуки копыт. — Я не ношу уздечку, — вставила она с угрожающим смешком. — Хотя я уверена, что смогу найти резиновый поводок в своей старой… коллекции. Беллатрикс явно была настроена на конфликт с самого момента, как вошла в комнату, и слова Нарциссы, похоже, никак не повлияли на ее намерения. — Ах ты… — начала Андромеда. — Может, мне стоит… — Гермиона едва успела пробормотать попытку покинуть комнату, покраснев, прежде чем Нарцисса перебила их обеих. — Подождите. Как бы ни был захватывающ этот разговор, у меня тоже есть новости. — Ну, прямо как «Ежедневный Пророк», — проворчала Беллатрикс, явно разочарованная тем, что Андромеда не успела ответить на ее последнюю колкость. — Я начала процесс волшебного развода. Тихо, конечно, но грядут перемены. Челюсть Андромеды заметно напряглась. Беллатрикс закатила глаза, но когда заговорила, ее тон оказался удивительно мягким. — Как будто мы раньше не проходили через это, Цисси. — На этот раз все будет иначе, — настаивала Нарцисса. Чашка Андромеды с грохотом стукнулась о блюдце, и все взгляды обратились к ней. — Иначе, — фыркнула она, ее пальцы побелели от напряжения, сжимая чашку. Нарцисса протянула руку, чтобы коснуться пальцами тыльной стороны дрожащей руки Андромеды, но старшая сестра поспешно поставила чашку и отдернула руку, избегая прикосновения. Гермиона молча наблюдала, сбитая с толку, пока Нарцисса не заговорила снова. — Мы говорили об этом прошлой ночью, Дромеда. Плечи Гермионы дернулись. Она не могла иметь в виду… — Да, говорили, — настроение Андромеды, еще полчаса назад такое радостное, казалось, стало еще мрачнее. — И, как я обещала, я поддержу тебя, но ты прекрасно знаешь, что я этого не одобряю. — Ты рассказала ей о… — Гермиона пробормотала, одной рукой делая неопределенный жест между Нарциссой и собой. — Да, рассказала. — Обернувшись к Андромеде, она спросила: — Ты узнала о ее юридическом статусе? — Да, — резко ответила Андромеда. — Я поговорила с Минервой, и она уточнила в Министерстве. Тебе понадобится Беллатрикс. Она должна быть физически присутствовать, но не может согласиться ни на какие юридические действия без моего разрешения. — Ну, давай посмотрим, — перебила Беллатрикс, прищурив глаза. — Ты пытаешься разорвать брачный обет, не так ли? — Да. — Я предлагала убить его еще много лет назад, Цисси, — сказала Беллатрикс с блеском в глазах. — Тебе действительно стоило принять мое предложение. Теперь уже поздно. Гермиона сидела на краю стула, чувствуя себя крайне некомфортно, но Нарцисса проигнорировала жестокое предложение сестры. Вместо этого она начала объяснять свой план, уверяя, что участие Гермионы станет решающим фактором, тем, что отличит этот раз от предыдущего. Пока довольно клиническое объяснение странных обстоятельств разливалось из уст Нарциссы, Гермиона нервно теребила пустую чашку, делая вид, что пьет воздух, чтобы избежать зрительного контакта с любой из сестер. Дикая, необузданная усмешка Беллатрикс была ответом на перечисление квалификаций Гермионы. Это действовало Гермионе на нервы, но она полагала, что это лучше, чем немедленный отказ или ярость. — Ты тоже встречаешься с грязнокровкой, да? — ухмыльнулась Беллатрикс. — Омерзительно. Я подыграю. Я никогда не считала Малфоя достойным тебя. Если тебе нужно использовать прислугу, чтобы от него избавиться, так тому и быть. — Мне всё это по-прежнему не нравится, — резко произнесла Андромеда. — Ты ясно дала это понять прошлой ночью, — вмешалась Нарцисса. Андромеда не собиралась останавливаться. Хотя она молчала, пока говорила Нарцисса, её гнев никуда не делся. — Ты выставляешь Гермиону на всеобщее обозрение! У нас есть враги. Это ненужный риск. Ты не можешь просто использовать её, чтобы… Нарцисса тихо рассмеялась, её прежний спокойный и вежливый тон внезапно стал ледяным. — Как будто ты желала для неё чего-то лучшего. По крайней мере, я сначала спросила её согласия. — Как будто у неё был другой выбор! Не притворяйся, что у неё здесь есть хоть какая-то власть. — Я… — начала Гермиона, но её голос оказался слишком тихим, чтобы перебить следующие слова Нарциссы. — Не помню, чтобы тебя волновал вопрос власти, когда ты затащила её в постель! Гермиона резко вдохнула через нос, ошеломлённая внезапной резкостью Нарциссы. — Это… это не… — пробормотала она. Но её протесты снова были заглушены чужими словами. — Разве это не похоже на старые добрые времена? — с усмешкой предложила Беллатрикс, закинув ноги на стол и качаясь на стуле, оставив его на двух ножках. — Мы втроём ругаемся и терзаем друг друга из-за очередной игрушки. Гермиона, наконец, не выдержала. Все обрывки фраз за последние двадцать минут прорвались наружу в момент яростного возмущения. — Я не игрушка! — прошипела она, резко поднявшись, упираясь ладонями в стол. Табурет за её спиной покачнулся, но устоял. Стол задрожал от её дрожащих рук, и чай выплеснулся из двух чашек, только Нарцисса сумела избежать разлива, сделав глоток. Пока Беллатрикс и Андромеда молча смотрели на лужи на столе, Гермиона отдёрнула руки, но её плечи продолжали дрожать. — Моя жизнь — это не игра. Она прикусила язык, чтобы не сказать больше, встретившись взглядом с Беллатрикс. Старшая сестра смотрела на неё с интересным удивлением. Она вытащила палочку из волос, которые тут же упали на плечи в беспорядочных локонах, и постучала кончиком по уголку губ. — А разве нет? — с притворной задумчивостью спросила она, подняв брови. Беллатрикс поднялась и, обойдя стол, встала за спиной Гермионы, прежде чем Андромеда или Нарцисса успели среагировать. Гермиона упрямо смотрела вперёд, игнорируя присутствие старшей сестры. — Энди привязала к тебе верёвочку в первый же день, как вы встретились. И что бы мы с тобой ни делали, стоит ей дёрнуть, и ты летишь обратно. Возмущённая Андромеда привстала, но Гермиона заметила, как Нарцисса положила удерживающую руку ей на плечо. — Я вернулась не ради Андромеды, — настаивала Гермиона. — И не ради ваших игр. Молодая ведьма напряглась, почувствовав прикосновение в основании позвоночника. Два пальца скользнули вверх по изгибу её спины, туда, где этого не могли увидеть другие. — А разве нет? — прошептала Беллатрикс, наклоняясь к самому её уху. — Мне казалось, тебе нравятся наши маленькие игры, питомец. Гермиона покачала головой и сузила глаза, но стояла на месте, отказываясь отступить. — Хммм, — протянула Беллатрикс, её пальцы скользнули обратно вниз. Это паучье прикосновение заставило кожу Гермионы покрыться мурашками. — Жаль, — добавила она, убирая руку. Краем глаза Гермиона заметила, как та вытирает пальцы о свою мантию, словно коснулась чего-то грязного. — Иногда ты почти забавная. Когда прядь волос Беллатрикс упала на её ключицу, Гермиона неожиданно уловила запах другой ведьмы — можжевельник и пепел, что-то резкое, огненное, дикое. — Оставь её в покое, Белла, — пробормотала Нарцисса. Её голос был отстранённым, равнодушным, но два пальца свободной руки теперь касались её палочки на столе. Беллатрикс пожала плечами, весело обойдя стол, схватила свою чашку и осушила остатки чая, словно рюмку спиртного, прежде чем бросить её в раковину, разбив на осколки. — Я всё равно собиралась уйти. — Уйти? — выдавила Гермиона, шагнув к раковине, но Беллатрикс уже исчезла. Вдалеке раздался скрип входной двери и громкий хлопок. — Я и забыла, что она может пользоваться территорией, — устало заметила Нарцисса. — Я тоже, — вздохнула Андромеда, прищурившись. — Там же почти метель. Видимо, придётся за ней присмотреть. — Да, — согласилась Нарцисса. — Сегодня с ней что-то не так. Гермиона слушала их тихий разговор, стоя у раковины, пока собирала осколки разбитой чашки Беллатрикс. Как быстро их напряжение поднималось и спадало. Будучи единственным ребёнком, Гермиона не могла быть уверена, были ли их язвительные словесные игры, вспышки гнева и мгновенное прощение обычным проявлением сестринских отношений или чем-то уникальным для этой разбитой семьи. Но она бы предпочла никогда больше не оказываться в центре их разборок. Один из осколков чашки застрял в сливе, и её заклинания не могли вытянуть его под нужным углом. Гермиона даже не услышала, как Андромеда подошла сзади, пока не почувствовала знакомую руку, обхватившую её ладонь вместе с палочкой, чтобы направить движение. Одно точное движение, и последний осколок выскользнул, присоединившись к остальным. Чашка была цела. — Нам нужно будет снова поговорить, Гермиона, — сказала Андромеда, слегка сжав её руку, прежде чем поставить свою чашку в раковину. Она последовала за тенью Беллатрикс, уходя из комнаты, оставив Нарциссу и Гермиону наедине. — Что хотела моя сестра? — спросила Нарцисса, поднося свою чашку к Гермионе. Гермиона недовольно пробормотала в ответ: — Какая из них? Когда? Нарцисса мягко забрала чашку Беллатрикс из её пальцев и заставила все три чашки вымыться с помощью взмаха палочки. — Андромеда. До того, как я вошла. — О, она… — Мгновения из прошлого промелькнули в её памяти: радость Андромеды по поводу новой работы, её слишком знакомые объятия, её извинения. — Хотела поговорить. О новой работе и… просто поговорить. — Правда? — Нет. Не совсем, но… мы только говорили. Это было… нормально. К удивлению Гермионы, Нарцисса осталась довольна её уклончивым ответом. — Хорошо. Если ты закончила здесь… Гермиона кивнула, быстро подхватив тарелку с завтраком Нарциссы и протянув её. Она сама поела ещё во время готовки, чтобы сэкономить время. Нарцисса отодвинула тарелку двумя пальцами. — Я поем позже. У нас есть планы. — У нас? — Да. — Нарцисса направилась к двери, ведущей в столовую, в противоположную сторону от того, куда ушли Беллатрикс и Андромеда. — Я лишь собиралась забрать тебя из кухни, а прошло уже полчаса. Идём. — Куда мы идём? — спросила Гермиона, следуя за ней. — В библиотеку. Сегодня вечером мне нужно выйти, но я подумала, что тебе, возможно, захочется наконец увидеть эльфийские свитки. После всей работы, что ты проделала, обновляя библиотеку, думаю, пора показать тебе настоящие сокровища нашей коллекции. Гермиона едва не споткнулась от волнения, догоняя Нарциссу, тень кухни осталась позади. — Правда? Ты позволишь мне их увидеть? Она услышала улыбку в ответе Нарциссы: — Конечно. Если ты думала, что я забыла наш первый день в библиотеке, ты ошибаешься. Гермиона не могла скрыть улыбки. — Едва ли. Я… я тогда наполовину боялась тебя, но когда мы начали говорить о языках, об истории… Подняв взгляд на Нарциссу, она увидела, как уголок её губ приподнялся в призрачной улыбке. — Ты была так восхищена библиотекой, что я думала, ты совсем не обращала на меня внимания. — Как будто это возможно, — пробормотала Гермиона. — Что? Гермиона покачала головой. — Ничего, просто… тебя невозможно игнорировать. В улыбке Нарциссы мелькнули зубы, прежде чем её лицо снова стало непроницаемым. — Хорошо. Перед ними оказались двери библиотеки, ворота в мир бесконечных полок и чудес. Когда Нарцисса распахнула одну из дверей, приглашая Гермиону войти первой, младшая ведьма почувствовала, что ей наконец вручили последний ключ к королевству.

***

Их время в древних архивах положило начало неделе чего-то нового и прекрасного. В отличие от их первой, напряженной трапезы, их моменты среди полок были непринужденными и естественными — страницы общались между ними гораздо легче, чем их собственные слова. С Андромедой, проводящей как минимум половину дня вне дома, и Беллатрикс, уходящей в почти безмолвное присутствие где-то над их головами, план получил полное внимание Гермионы. Нет, это не совсем так. На самом деле, плану уделялось почти никакого внимания. Все время в библиотеке, их все более неформальные и интимные ужины, их долгие разговоры у камина… Нарцисса завладела всем вниманием Гермионы. План же стал второстепенным. Беллатрикс тоже часто была второстепенной мыслью, но такой, которая беспокоила Гермиону по ночам. Андромеда обрела новую свободу, а старшая сестра оказалась еще более запертой в невидимой сфере наверху. Гермиона не видела ее с того утра на кухне, кроме как в своих снах. Иногда ночью она, словно бесплотный дух, блуждала по дому, поднимаясь наверх и скользя через потолок в изуродованные коридоры, пока не находила фигуру, свернувшуюся в тени, с чернильными следами на предплечьях и наручниками, прикованными к стене. Иногда рядом стояла другая фигура с кудрями, подсвеченными неизвестным светом. Во сне Гермиона жалела старшую сестру. Наяву же едва о ней думала. Слишком много других вещей заполняло ее время. Например, Нарцисса, говорящая на высоком эльфийском. Среди множества сокровищ библиотеки Блэков эльфийские свитки оказались самыми захватывающими для Гермионы. Эльфы были первой великой расой, исчезнувшей с лица земли, и о их культуре и истории было известно крайне мало. Нарцисса с удовольствием удовлетворяла ее безграничное любопытство. — Как ты вообще научилась не только читать, но и говорить на нем? — спросила Гермиона, услышав, как изысканные слоги скользят с губ Нарциссы. Обновляя защитные чары на одном из свитков, Нарцисса ответила рассеянно: — В те времена существовали волшебники, хотя это было задолго до английского языка. Сохранились фрагментарные латинские переводы, примитивные фонетические записи. Мне повезло, что мои интересы и богатство моих родителей позволили мне заниматься этим в Хогвартсе. Конечно, мы не можем быть уверены, насколько точно удалось восстановить их язык, но определенная поэзия дала нам базовую структуру. — Поэзия? Нарцисса улыбнулась: — Эльфийская поэзия — одно из самых ранних письменных искусств. Современные синквейн и танка произошли от эльфийского сонета O'ríc. Пять структурированных строк чего-то красивого и глубокого. Гермиона мало знала о поэзии, но мягкие слова Нарциссы и ее отстраненное выражение завораживали ее не меньше, чем сам эльфийский язык. — Могла бы ты… прочитать мне один? — попросила Гермиона, и Нарцисса охотно согласилась. На протяжении недели Нарцисса часто читала ей стихи. Со временем Гермиона начала узнавать слова и фразы в текстах, но больше всего ее завораживала мелодичная, манящая речь Нарциссы. Стихи звучали в ее памяти еще долго после того, как они расставались. Eín dell Vor'ecian Vief I'eras eín mor Kaiy var eín dellscaa loren Vor mir Эти строки неожиданно утешали Гермиону, когда она оставалась одна со своими мыслями. Она писала матери каждый день, но наконец получила ответ: конверт с ключом от Гринготтса и вырезкой некролога из «Ежедневного пророка». Ее отец махал ей с фотографии, снова молодой, рядом с матерью. Гермиона бросила ключ через всю комнату, оставив его там, где он упал. Она снова мысленно вернулась в библиотеку. Переводы стихов часто были менее удовлетворительными, чем оригинал. Но для Гермионы это не имело значения. Она наслаждалась каждой минутой, проведенной с Нарциссой, даже спустя неделю их занятий. — Это так красиво, — прошептала Гермиона в который раз. — Весь язык, и ваше произношение, я просто… красиво. — Ты знаешь это слово. — Yir. Красиво. — Dor'ecian santiern, mindre, — ответила Нарцисса с улыбкой. — Я узнаю «спасибо», но последнее слово… — Гермиона заметила легкий румянец на щеках Нарциссы. — Это просто… выражение нежности, — ответила та, отворачиваясь. — О, — выдохнула Гермиона, не сдержав улыбки, когда запомнила новое слово: mindre. — Гермиона, я думала… — Нарцисса повернулась к ней. — Я думаю, пришло время. — Время? — Гермиона удивленно посмотрела на часы. — Да. Ты больше не выглядишь испуганной, когда я… использую флирт. Думаю, пора нам выйти. Вместе. На людях.