Часть 27

— Где мы? — рявкнула Беллатрикс в тот момент, когда они, наконец, остановились. Она обвела комнату острым, настороженным взглядом, казалось, совершенно не потрясённая поспешным аппарированием. Гермиона проигнорировала её, закрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание. Она не думала, что когда-нибудь привыкнет к этому: к темноте, сжимающейся со всех сторон, когда их тянет сквозь время и пространство, подальше от поместья, подальше от чиновников Министерства, возможно, подальше от срока в тюрьме. Хотя, возможно, она уже заработала себе нечто большее, чем просто визит в Азкабан. — Я спросила, — прошипела Беллатрикс, подходя ближе и хватая Гермиону за ворот мантии. — Где мы? Гермиона неохотно открыла глаза. На мгновение ей показалось, что что-то пошло ужасно не так. Эта комната не должна была быть такой яркой, наполненной всеми мыслимыми оттенками жёлтого и розового, с цветочными занавесками, абстрактным искусством… но окно находилось на своём месте, как и лестница. — Это была… Воздух прорезал крик, когда в дверном проёме слева появилась голова незнакомой женщины. — …квартира моей мамы, — быстро закончила Гермиона. — И нам лучше уходить. — Кто вы? Что вы делаете в моём доме?! — потребовала женщина, размахивая палочкой. Гермиона схватила Беллатрикс за запястье и потянула её к лестнице. — Простите, ошиблись адресом. Беллатрикс сопротивлялась, оглядываясь через плечо на растерянную женщину, но у Гермионы не осталось ни капли терпения. — Иди, просто иди, — прошептала она. — Нам нужно в другое место, в безопасное место. Беллатрикс вырвала руку из её хватки, но пошла следом на шаг позади, пока они спускались по лестнице. — Это была идиотская идея. — Ну, это первое место, которое пришло мне в голову. Они наполовину шли, наполовину бежали по темнеющей улице. Магазины только начинали закрываться, и посетители выходили наружу, спускаясь по тротуарам вместе с ними. — Куда мы идём? — потребовала Беллатрикс. — Меня скоро узнают. Надеюсь, у тебя есть какой-то план, или я… — Я работаю над этим! — резко ответила Гермиона, остановившись на месте и обернувшись к другой ведьме. Беллатрикс едва не врезалась в неё, остановив своё движение в последний момент с явной гримасой боли. — Где ближайший портключ? Маттендам или… Каркит! Подойдёт. Гермиона снова развернулась и зашагала вперёд, задавая темп достаточно быстрый, чтобы очистить голову от всех мыслей, кроме необходимости двигаться, но не настолько быстрый, чтобы привлекать к ним ненужное внимание. Они добрались до рынка за считанные минуты, но Гермиона потянула Беллатрикс в боковой переулок, прежде чем они вышли на хорошо освещённую площадь. Она резко открыла единственный чемодан, который ей удалось сохранить; вероятно, она уронила другой, когда схватила Беллатрикс на дороге, в квартире или прямо посреди улицы — честно говоря, она не обратила на это внимания. Рубашки и рабочие мантии посыпались на булыжники, пока Гермиона не нашла плащ, который искала. — Вот, — сказала она, бросая его Беллатрикс. — Надень это. Она начала заталкивать всё обратно в чемодан. — Люди смотрят. Скорее на кровь, чем на тебя, я думаю, но у меня нет сил что-то с этим делать. Беллатрикс смотрела на плащ, который лежал у её ног. Она даже не пыталась его поднять. — Послушай, ты, бестолковая грязнокровка. Я не собираюсь… — У нас нет времени спорить, — перебила Гермиона, и, к её удивлению, рот Беллатрикс тут же захлопнулся. — Давай же. Гермиона повела её обратно на рынок Каркит, стараясь держаться теней под навесами магазинов и избегать полукругов света у входов в переулки. Вскоре они присоединились к толпе в очереди за портключами от «Пордиби», среди потока ведьм и волшебников в их лучших деловых нарядах, которые надеялись избежать очередей у каминов, воспользовавшись одним из переполненных общественных портключей, чтобы вернуться домой к вечеру. — Я была здесь всего один раз, — призналась Гермиона, копаясь в карманах своей мантии. — Умер мой дядя, и нам нужно было добраться до Феннига на похороны, так что я… чёрт! — прошипела она. Её пальцы провалились прямо через подкладку кармана, где она хранила несколько монет на случай необходимости. — У меня нет денег. Не думаю, что у тебя… Беллатрикс бросила на неё самый раздражённый взгляд из всех, что Гермиона когда-либо видела. — Да. Конечно. Я всё время носила с собой пятьдесят галлеонов, пока была заперта в сельской глуши. Позволь, я просто достану их из-под рёбер. Гермиона поморщилась, заметив, как на их громкий разговор обернулись головы. — Это бесполезно, тогда нам придётся… Гермиона замолчала, потому что за считанные секунды Беллатрикс выстрелила рукой, наполовину скрытой под подолом мантии Гермионы, и ловко распорола нитку, удерживающую небольшой мешочек на поясе пожилого мужчины рядом с ними в толпе. — Ты только что… — пискнула Гермиона, но Беллатрикс её перебила: — Готово. Она вытащила из мешочка три кната и один сикль, а затем лениво бросила его к ногам мужчины. Сердце Гермионы бешено колотилось, но мужчина лишь наклонился, с недовольным ворчанием пересчитал упавшие монеты и завязал мешочек покрепче на передней стороне бедра. — Идиоты, — добавила Беллатрикс с жутковатым смешком. — Зачаровано против воровских заклинаний, но не против ловких пальцев. Последние минуты в очереди тянулись мучительно долго, но вскоре они оказались внутри. Гермиона огляделась по сторонам, рассматривая переполненные полки и пытаясь с минимальным успехом разобрать названия волшебных деревень, написанные на кусочках пергамента для обозначения клочков мусора и пустых ячеек вдоль стен. Эпплби, Бартон, Фенниг… Илкли… Лоуэр Флэгли, Паддлмир… Каэрфилли… Разве это не в Уэльсе? Наконец, возле стола управляющего она увидела нужное. — Вот он. —Моулд-он-Зе-Уолд, — с презрением протянула Беллатрикс. — Захолустье, где в отставку уходят выскочки-гриффиндорцы? Надо было догадаться. Министерство будет у нас на хвосте через… Гермиона проигнорировала её и быстро подошла к ведьме с расписаниями. У той кончик палочки был во рту, журнал лениво свисал с запястья, а на лице застыло выражение невероятной скуки. Она едва отреагировала, когда Гермиона передала ей монеты и забронировала место на следующем портключе, но перо, парящее возле её головы, что-то быстро начеркало на пергаменте, прикреплённом к доске рядом. Гермиона надеялась на лучшее. Портключ вернулся через мгновение: в центре огороженной зоны комнаты материализовался кусочек зелёного морского стекла, который, возможно, когда-то был дном бутылки. На нём была только одна ведьма. Она быстро огляделась, затем развернулась на каблуках и присоединилась к выходящей очереди, направлявшейся через противоположную стену. Служащий поднял стекло и вернул его на полку. — Портключ до Моулд-он-Зе-Уолд отправляется через тридцать секунд! — громко объявил он, усилив голос заклинанием через палочку. К ним у таблички присоединились двое пузатых волшебников. Гермиона натянуто улыбнулась, но времени на обмен любезностями не было. — Хватайтесь! — скомандовал тот же служащий. Не прошло и мгновения, как четыре пальца коснулись стекла, и Гермиона почувствовала, будто крюк обвился вокруг её желудка и резко потянул вперёд. Плечо Беллатрикс ударилось о её собственное, и Гермиона услышала болезненный стон, прежде чем вой ветра заглушил всё остальное. Мир вокруг закружился в водовороте цветов, ещё более дезориентирующем, чем пустота при аппарировании. Её указательный палец вцепился в край стеклянного осколка, будто у него появился лишний сустав, зелёный, жуткий, раздутый и совершенно неотделимый, а затем… Её ноги ударились о землю, колени подогнулись, не выдержав веса. Она пошатнулась и врезалась в Беллатрикс, которая отступила, позволяя Гермионе окончательно потерять равновесие и содрать кожу на только что заживших ладонях. Портключ приземлился прямо рядом с её лицом на землю, и чьи-то пальцы тут же его подняли. Гермиона подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как три ведьмы закрутились в обратном направлении, возвращаясь в Косой переулок на ночь. Поднимаясь с земли, она осмотрелась. Они, кажется, оказались посреди… сарая? Они стояли в одном из множества старых, пустых стойл, а балки над ними были забиты серым, рассыпающимся сеном. — Почему…? — пробормотала Гермиона, отряхивая грязь после падения. Она поспешила за двумя мужчинами к двери, надеясь увидеть что-то более очевидное, напоминающее цивилизацию, но обнаружила только поле диких трав, уходящее в ночную тьму. — Где…? — Я думала, ты знаешь, что делаешь, — прорычала Беллатрикс, подходя сзади. Один из волшебников уже вышел из сарая, но другой остановился, услышав вопросы Гермионы и явное раздражение её спутницы. — Первый раз в Моулд-он-Зе-Уолд? Гермиона нерешительно кивнула. — Да, я уже пользовалась портключами раньше, но… я думала, мы окажемся в городе? Мужчина тепло улыбнулся.У него были розовые щеки и своего рода наполовину ухоженная лысина среднего возраста, которая казалась универсальным признаком отцовства. — Зависит от того, какую деревню вы посещаете. Моулд-он-Зе-Уолд относится к прогрессивному типу. У нас есть и магглы, и волшебники, поэтому нам нужно держать пункт прибытия немного в стороне, чтобы никто не видел, как мы приходим и уходим. Это имело смысл, поняла Гермиона. Ее последняя поездка была в чисто волшебный город, где любой маггл, забредший слишком близко к Феннигу в горах, снова заблудился бы по дороге домой в оцепенении, не желая снова соваться туда. Она никогда по-настоящему не задумывалась о том, каково это — жить где-то с магглами посреди волшебного сообщества, а не по ту сторону стены, как это было в Косом переулке. Она проводила время в маггловском Лондоне, восхищаясь тем, как технологии медленно, но верно вторгаются на территорию, которой раньше достигала только магия, но чтобы и то, и другое было вместе… — Могу я проводить вас, дамы, в город, если хотите? — Это было бы замечательно, — сказала Гермиона с облегчением. Беллатрикс резко толкнула ее локтем в бок. — Мы не можем ему доверять, — прошипела она. Гермиона сердито посмотрела на нее. — Не будь параноиком, — пробормотала она себе под нос. Волшебник сделал шаг прямо в траву и исчез из виду, и, когда Гермиона осторожно последовала за ним, она поняла, что через поле ведет каменная тропа, извилистая тропинка, где дикая растительность была всего лишь иллюзией. — Крассдон Йейтс, к вашим услугам, — представился их проводник, с пыхтением идя по тропинке. Он шел на удивление быстро для своего телосложения, и Гермиона следила за Беллатрикс, пока они шли, замечая, что ее хромота становится все более и более заметной. Ей нужна была медицинская помощь, но Гермиона все еще чувствовала себя изможденной от… того, что она сделала. — Есть ли конкретное место, которое я могу вам помочь найти? — предложил мистер Йейтс после нескольких минут молчания. Игнорируя прошипевшее «нет» Беллатрикс сзади, Гермиона взвесила свои варианты. Она зашла так далеко на чистом адреналине и самом смутном представлении о том, что, если она доберется до мамы, у нее будет где отдохнуть, где она сможет сориентироваться, обдумать, что произошло и что она хочет делать дальше, но ее поиски уже оказались большим приключением, чем она думала. — Я… я хотела удивить маму своим визитом, но у меня на самом деле нет ее нового адреса, — осторожно призналась она. — Ты тащишь меня к своей матери? — усмехнулась Беллатрикс. Крассдон тепло улыбнулся, глядя через плечо. — Я знаю почти всех в этом районе; живу здесь лет сорок. — Вы знакомы с Вирджинией Трам? Должно быть, она недавно переехала. Я… — Конечно! — сказал он голосом, достаточно громким, чтобы стая ворон с карканьем взлетела из кустов и исчезла в деревьях. — Замечательная женщина, твоя мама. Она прямо по дороге от меня и моей жены. — Затем он засмеялся. — Конечно, как и все остальные. Знаешь, что говорят. Маленькие города… — Дружелюбные люди, — предложила Гермиона в слабой попытке дружелюбия. — Любопытные люди, — хмыкнула Беллатрикс. Поле давно исчезло в деревьях, и деревья быстро уступили место красивым мощеным улочкам, вдоль которых тянулись причудливые одноэтажные дома, едва ли такие же высокие, как кованые железные фонари, украшающие равномерную живую изгородь. Крассдон Йейтс оставил их у увитых плющом ворот, махнув на прощание. — Передавай привет маме от меня! — Передам, — ответила Гермиона. — Спасибо! Беллатрикс уже была на полпути по тропинке, и Гермиона поспешила догнать ее. — Видишь? — сказала она. — Он был совершенно мил. Беллатрикс проигнорировала ее. — Мы никогда никуда не доберемся, если ты будешь так пялиться на всех, кого мы… Беллатрикс остановилась и развернулась к ней лицом. — Я буду терпеть это только до определенной степени. Ты восстановишься здесь. Ты восполнишь свою энергию. Ты не будешь делать ничего, что могло бы привлечь внимание Министерства. Я верну себе свою магию, а потом я никогда больше не услышу ни слова из твоих грязных уст. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица, когда ей неприятно напомнили, что странное сотрудничество, которое она получила до сих пор, зависело от отсутствующей магии Беллатрикс. Прежде чем она успела ответить, Беллатрикс резко постучала в дверь и отошла в сторону, оставив Гермионе время лишь на то, чтобы бросить дрожащий, невидимый взгляд в сторону другой ведьмы, прежде чем свет пролился на внутренний дворик. — Гермиона! — Привет! Привет, мама. Можно нам войти?

***

Это были неловкие, тихие полчаса, пока мать Гермионы суетилась на кухне, бросая нервные взгляды на Беллатрикс каждые несколько мгновений, пока готовила ужин, который Гермиона не была уверена, что сможет съесть. Их приветствие было натянутым обменом объятий и объяснений. Гермиона разрывалась между детским рефлексом выложить всё начистоту, выпалить все свои ошибки и страхи женщине, которая её вырастила, но её мама только взглянула на Беллатрикс Блэк, когда та сняла капюшон, и с полной уверенностью произнесла: — Я ведь не хочу знать, да? — Умная женщина, — ответила Беллатрикс с угрожающей улыбкой, и на этом всё закончилось. Когда Беллатрикс ушла в ванную после абсолютно молчаливого ужина, Гермиона и её мать наконец смогли поговорить. Её мама стояла у окна, рассеянно поглаживая перья совы, которую Гермиона никогда раньше не видела. — Как его зовут? Она гордо улыбнулась. — Мизар, в честь моего отца. У меня он всего неделю, но он чудесный. — Я рада за тебя. Кажется, у тебя тут всё хорошо. — Гермиона сделала паузу, присоединившись к матери у раковины. — Прости, что так нагрянула, но я не знала, куда ещё пойти, — призналась она. — Я думала, она не может покидать дом, — сказала её мама, кивнув в сторону заднего коридора. — Она… я… Думала, ты не хочешь знать. Её мать метнула взгляд, от которого взрослый мужчина задрожал бы от страха. — Ну, я ведь достаточно умна, чтобы не задавать вопросов, когда в комнате леди из Дома Блэк, верно? Гермиона отвернулась, помогая убирать со стола. — Она не леди. Она… — Гермиона запнулась. Сова исчезла, и теперь она видела сложенный лист бумаги на подоконнике над раковиной. На нём была фотография её отца — та же самая, что в вырезке из некролога, которую она упаковала с вещами этим утром. Над фотографией было написано: С любовью и памятью, а под ней: Карцинус Трум, любящий муж и отец. Поминальная служба, 20 февраля, 16:00. Гленвард-Понд, Моулд-он-Зе-Уолд. Она взяла бумагу трясущимися пальцами, открыла программу похорон и уставилась на текст, не читая ни слова. — Мама… — Ох. Гермиона медленно повернулась к ней. — Почему ты мне не сказала? Её мать нервно теребила полотенце, скручивая его в руках. — Гермиона, я… — Я следила за газетами, сначала каждый день. Я ждала объявления о службе, письма, чего угодно. Я… — Я не могла себе этого позволить, Гермиона. Глаза Гермионы расширились. Она огляделась вокруг — уютная, хорошо обставленная кухня, декоративные стеклянные банки с семенами и травами, висящие над камином, новая, крепкая мебель. — Не могла позволить… — У нас была маленькая, интимная церемония. Он бы не захотел… — Он бы захотел, чтобы я была там! — Он бы не хотел, чтобы ты брала выходной; он знал, как сильно ты… заботилась о нём. Ему не нужно было, чтобы ты ехала сюда только ради… — Я была его дочерью! — Гермиона, не превращай это в… — Я была твоей дочерью! Наступила тишина, когда две женщины смотрели друг на друга через кухонный стол. — А теперь ты… что, какая-то беглянка? — Мама, я… — Все в порядке, Гермиона. Я слышала по радио. Весь волшебный мир знает, что Беллатрикс Блэк снова на свободе. Министерство ищет повсюду. — Уже? — ахнула Гермиона. Она потеряла счет времени, добираясь сюда. Все это, казалось, прошло так быстро, как размытое пятно почти бессмысленного бега, отсутствия мыслей, не готовности противостоять тому, что она сделала. — Ты думала, ей сойдет это с рук? Вырваться из того дома и взять тебя в заложники, чтобы никто… — Подожди… заложники… что? — Я, конечно, не хотела ничего говорить, пока она была здесь, — заговорщически прошептала она, подойдя ближе. — Я знаю, какая она опасная! Я поражена, что она выпустила тебя из виду. Мне так жаль, что я не поверила тебе раньше, когда ты работала на них… Я понятия не имела… — Я не заложница, мама! — настаивала Гермиона, отступая. — Тише, — прошипела она, глядя назад туда, где исчезла Беллатрикс. — Я пытаюсь помочь тебе! Я уже отправила Мизара в Министерство. Скоро ты будешь в безопасности. На этот раз ее посадят надолго. Она не сможет причинить тебе вреда. Гермиона смотрела на свою мать широко раскрытыми, ужаснувшимися глазами. — Это наш сигнал к уходу, питомец. Беллатрикс вышла из тени прихожей. Как долго она там стояла, Гермиона не знала, но она явно слышала единственную важную часть. Казалось, что мир вращается медленнее, каждое движение, как проталкивание сквозь патоку, свет в комнате слишком резкий, блестящий и похожий на сон. Палочка ее мамы поднималась, Беллатрикс ныряла обратно в прихожую, и вспышка света за окном сигнализировала о прибытии совершенно других гостей. Гермиона бросила еще один полный предательства взгляд на свою маму, схватила чемодан рядом со стулом и бросилась за Беллатрикс. Люди вливались через парадную дверь, закутанные фигуры, поднятые палочки. — Беллатрикс! — крикнула Гермиона. — Подожди! Она исчезла за следующим углом, и Гермиона изо всех сил пыталась догнать ее, когда над ее головой разорвалась вспышка малинового света. — Не трогайте мою дочь! — услышала Гермиона крик своей матери, но волшебники Министерства, казалось, не обращали на нее внимания; другое заклинание чуть не оторвало ей руку, и что-то рухнуло на пол у ее ног. Гермиона споткнулась об упавшую рамку с фотографией, врезалась в стену, наконец догнав другую ведьму, схватила ее за руку и почувствовала, как ее плечо чуть не вырвало из сустава, когда Беллатрикс втащила ее в ближайшую комнату, захлопнув за собой дверь. — Вытащи нас отсюда, — прорычала Беллатрикс. — Куда? — всхлипнула Гермиона, её разум был пуст. Это было всё, дальше её план не заходил. Больше в её голове не осталось мест, где они могли бы быть хотя бы отдалённо в безопасности, как она надеялась здесь. Это был конец пути. — Диагон! — резко выкрикнула Беллатрикс. — Мы только что были там! Они нападут на нас через секунду! Дверь с грохотом распахнулась, и Беллатрикс бросилась на неё. Дом огласил крик, когда чья-то нога застряла в проёме, когда она с силой захлопнула дверь. — Ты упустила свой шанс, грязнокровка. — Глаза Беллатрикс были полны решимости, сосредоточены, лишены прежнего дикого бешенства. — Теперь мы делаем всё по-моему. У Гермионы было всего мгновение, чтобы принять решение, когда ещё одно заклинание ударило в дверь, расколов дерево в новом, уютном доме её матери. Она протянула руку, схватила Беллатрикс за плечо, когда та отпрянула от ломающейся двери, и резко повернула их на месте, переместив их обратно туда, откуда они пришли, в ночной Диагон. Они приземлились прямо перед новым «Дырявым Котлом», и Гермиона была невероятно дезориентирована. Она целилась в тот Диагон, который знала лучше всего, в свой первый дом, гостиницу, но, конечно… гостиницы больше не было. Она растерянно смотрела в окно, в переполненный паб, вся дрожа. Беллатрикс не стала ждать, пока Гермиона придёт в себя. Она вырвалась из её хватки, как только их ноги коснулись земли, и только когда Гермиона услышала крик с другой стороны улицы, она поняла, что Беллатрикс уже почти скрылась из виду. Они потеряли мантию во время побега из Молд-он-зе-Уолд, и молодая пара на другой стороне улицы явно узнала печально известную ведьму. На мгновение Гермиона задумалась: повернуться, побежать в другую сторону, сдаться перед тем безумием, которое заставило её подумать, что она может что-то выиграть, помогая Беллатрикс Блэк. Их удача не могла длиться вечно, и молодые волшебник и ведьма, которые её заметили, уже скрылись в ближайшем магазине, с широко распахнутыми глазами и лихорадочно выкрикивая, кого они только что увидели. Но Беллатрикс остановилась на следующем углу, нетерпеливо глядя на неё, и… Гермиона сдалась, бросившись следом. Уличный указатель над их головами уведомил Гермиону, что они направляются в Ноктюрн-аллею — место, куда она не осмелилась бы зайти даже в самый яркий час дня, не говоря уже о мрачной ночи, освещённой лишь тусклыми, туманными уличными фонарями и болезненно-зелёным светом из витрины магазина, торгующего ядовитыми свечами. — Что мы здесь делаем? — Гермиона содрогнулась, отпрянув от жуткой витрины с уменьшенными головами и аквариумом, полным раздувшихся, плавающих человеческих рук, которые тянулись к ней, пока она проходила мимо, и стучали по стеклу, как вялые, многоголовые угри. Беллатрикс её проигнорировала, подойдя к двери, на которой висела вывеска с крупной надписью «ЗАКРЫТО», поблёскивающей красным предупреждением. Беллатрикс не обратила внимания на вывеску и рванула дверь с такой силой, что замок вылетел из гнилой рамы. Гермиона замерла снаружи, нервно читая деревянную табличку, на которой было написано название магазина: «Борджин и Бёркс». Хотя эта дверь вела в мир, которого она ещё не касалась, даже за все свои дни, прожитые под одной крышей с Пожирателями смерти, эта аллея была другим видом тьмы — обыденным подбрюшьем, скрывающимся под сверкающей странностью общества чистокровных. Дети не бродили по этой улице, а родители, которые доходили до отчаяния и заходили за эти двери, редко возвращались с теми же частями тела, что были у них, когда они вошли. Она замерла, колеблясь, пока к ней не приблизилась серая, дрожащая фигура ведьмы, тащившая поднос, уставленный чем-то, что вполне могло быть целыми человеческими ногтями. Ведьма мшисто улыбнулась, медленно приближаясь, не произнося ни слова. Гермиона споткнулась, влетая в «Борджин и Бёркс», и с силой захлопнула за собой сломанную дверь. Сутулый мужчина с жирными волосами ждал за прилавком, с очевидным ужасом глядя на Беллатрикс. Он не мог вымолвить ни слова, только кланялся снова и снова, с открытым ртом. — М-Мадам Лестрейндж, то есть… мадам Блэк, вы… — Закрой рот, Борджин. У меня нет времени на твои лебезения. Дай мне ключ. — К-ключ, — заикаясь, повторил он, тут же повернувшись к полкам за собой. — Ключ, ключ, я-я клянусь, что… Издалека послышался шум, эхом раздавшийся с улицы, слова были неразборчивы, но у Гермионы появилось предчувствие, что ничего хорошего это не сулит. Беллатрикс издала явный звук нетерпения. На этот звук Борджин споткнулся о что-то за прилавком, ударившись о полки. Беллатрикс зарычала. — Бесполезный. Она быстро шагнула мимо Гермионы, проталкиваясь через качающуюся перегородку, предназначенную для того, чтобы держать клиентов подальше от того, куда она, похоже, была намерена попасть. Её палец пробежал по одному ряду стеклянных полок, остановившись чуть ниже уровня глаз Гермионы. Гермиона вскрикнула, когда Беллатрикс разбила стекло голой рукой. Она отступила, торжествующе подняв гнутый деревянный ключ на цепочке между двумя пальцами. Она сунула ключ в руки Гермионе, и, во второй раз за день, Гермиона почувствовала, как невидимая сила зацепила её за пупком, пальцы прилипли к ключу, ноги оторвались от пола. Портключ выбросил их в кромешной тьме. Гермиона торопливо попыталась освободить запястье от верёвки на ключе и вытащить палочку. Когда ей это удалось, тихо произнесённое «Люмос!» осветило деревья, возвышающиеся вокруг них со всех сторон. Это были огромные деревья, их стволы тянулись вверх так высоко, что Гермиона не могла разглядеть ветвей. Гладкая кора блестела в свете её палочки странным блеском. Они казались почти… склизкими, влажными и маслянистыми, словно только что появились на свет, сырые и новорождённые, несмотря на их древнюю величину, из бездонной утробы земли. — Сюда, — сказала Беллатрикс, двинувшись между двумя огромными стволами в, казалось бы, случайном направлении. Гермиона поспешила за ней, когда пронзительный визг разорвал ночную тишину. Она не хотела оставаться одна в этом чуждом лесу. Пройдя несколько шагов в темноту, они вышли на более очевидную поляну. В её центре стояло странное строение. Оно выглядело так, словно выросло прямо из склона холма — полуразрушенное, влажное, покрытое корнями дерева, которое нависало над ним. Беллатрикс вставила портключ-ключ в замок покосившейся двери, покрытой остатками пожелтевшей, облупившейся краски, и толкнула её. Гермиона увидела, что дом уходил гораздо дальше, чем казалось снаружи, и внутри было сухо и крепко, хоть и пыльно и бедно обставлено. Они вошли в комнату, которая имела форму неуклюжего овала, со странными плоскими деревянными стенами, поддерживающими пять дверей, расположенных по её краям. Стены были темно окрашены и, казалось, давили на них, усиливая клаустрофобию нахождения под землёй. Сквозь отдельные щели в стенах виднелась сухая земля, что лишь усиливало ощущение давления со всех сторон. Несколько разномастных деревянных предметов мебели были разбросаны по комнате: низкий тяжёлый стол рядом с кучей трёхногих табуретов, потрёпанное плетёное кресло и плоская доска с необычно скошенной боковиной на четырёх неровных ножках, которая, будь на ней хоть какой-то намёк на подушку, могла бы сойти за кушетку. Всё это освещалось сверху слабым голубоватым светом, который, казалось, исходил от самих корней дерева, ясно видимых над их головами, как огромное гнездо переплетённых биолюминесцентных змей. — Где мы? — прошептала Гермиона, подняв облако пыли даже от слабого дыхания своих слов. Единственный след в самом толстом слое пыли вёл от двери — след Беллатрикс. Она обошла почти весь периметр комнаты, открывая каждую из дверей и заглядывая внутрь. Наконец, она нашла то, что искала, и исчезла за последней из внешних дверей, игнорируя вопрос Гермионы. Скинув свой теперь уже изрядно потрёпанный чемодан на пол, Гермиона последовала за ней. — Где мы? — снова потребовала она, заглядывая в почти полную темноту за дверью. — Тусклый свет обозначил каркас кровати прямо у входа, но здесь не было светящихся корней, так что остальная часть комнаты оставалась в тени. Гермиона не могла найти другую ведьму. — Беллатрикс, где ты… —Последнее убежище, —огрызнулся бесплотный голос. Земляной потолок заглушал звук. Гермиона все еще не представляла, где стояла Беллатрикс. — Притон Пожирателей Смерти. Было три Хранителя Тайны; двое из нас мертвы. — Она хихикнула, почти хрипя, но звук замер в кашле. — Теперь осталась только я. Если я умру… — Еще один приступ кашля разорвал темноту. — Это место твое, грязнокровка. — Откуда ты знаешь, что Министерство не нашло это место? Движение справа заставило её вздрогнуть. Она едва различила бледную кожу Беллатрикс всего в нескольких футах от себя, опиравшуюся на столб кровати. Была ли она там все это время? Или она двигалась так тихо, что Гермиона не могла ее услышать? Ещё одна вспышка белого — зловещая улыбка Беллатрикс. — Они не нашли. О, они пытались, — хихикнула она. — В конце концов, если ты пройдешь двадцать миль в лес и через пару гор, ты выскочишь на заднем дворе Дамблдора. — Дамблдора… — Хогвартс, — резко перебила Беллатрикс, после чего снова закашлялась. — Это Запретный лес, дорогуша, то прекрасное место, где тебя скорее сожрёт дерево, чем найдёт Министерство. И ты отсюда не выйдешь… — Беллатрикс сделала шаг вперёд, хромая и входя в личное пространство Гермионы. — …пока не вернёшь мне мою магию. — Беллатрикс, я… — Гермиона с трудом сглотнула, инстинктивный страх вернулся теперь, когда адреналин прошел, страх перед всем, на что, как она знала, эта ведьма была способна, воевал со знанием, что Беллатрикс была не так опасна, как раньше.Её инстинкт самосохранения противостоял желанию признаться в правде — в том, что она не имеет ни малейшего понятия, как вернуть чью-то магию. И даже если бы она смогла… мысль о том, чтобы остаться в этом месте с Беллатрикс и её магией, заставила её содрогнуться. — …Я так устала, я не думаю, что… Беллатрикс снова зарычала, тем преследующим, диким звуком гнева, который, как Гермиона не была уверена, человеческая глотка могла бы издать. — Ты не думаешь. Это ведь и впутало нас в эту передрягу, не так ли? Ты никогда не думаешь, ты просто делаешь. Беллатрикс подошла ближе, и Гермиона медленно отступила на свет. — Я… это не… — Как маленькая заводная игрушка. Круть-круть-круть… Бац! Ты влетела головой во что-то, что не твое чертово дело. Беллатрикс последовала за ней в центральную комнату, в голубоватое свечение корней над головой, и впервые Гермиона смогла ясно увидеть её раны. Похоже, лечение Андромеды не сработало. Руки Беллатрикс были наполовину покрыты синяками, наполовину кровью, с царапинами и порезами на лице после схватки на подъездной дорожке. Она продолжала хромать, опираясь на правую ногу. — Беллатрикс, давай я тебя вылечу. — Она вовсе не была уверена, что сможет сделать это на самом деле, но начала беспокоиться, что все, что произошло в поместье, было гораздо опаснее, чем она осознавала в то время. Нижняя часть колена Гермионы с силой врезалась во что-то твердое. Она вздрогнула, поняв, что отступила до самого стола. — Ты? Ты? Вылечить меня? Кто лежал полумертвый в моих покоях прошлой зимой? Кто не мог произнести лечебное заклинание, чтобы спасти себе жизнь? Кто не мог даже пальцем пошевелить против меня, когда я подвесила ее за хорошенькую маленькую глотку! — Беллатрикс закончила рычанием, хватая Гермиону за шею уже слишком привычным хватом. — Я многому научилась, — прошептала Гермиона, отказываясь отступать, отказываясь реагировать на насмешки Беллатрикс. Она воспользовалась их слишком близким расстоянием, чтобы прижать кончик своей палочки к ноге Беллатрикс, закрывая глаза и позволяя вихрю исцеляющих цветов наполнить ее разум, передавая пустую, измученную энергию через свою палочку в поврежденную плоть. Она пошатнулась вперед, оказывая еще большее давление на собственное горло, но когда Беллатрикс в испуге отступила, Гермиона смогла поднять свою палочку и обхватить пальцами запястье Беллатрикс, прижав палочку к ее кровоточащей коже. Она чувствовала, как головная боль давит прямо за ее глазами: что-то там слишком напряжено, слишком тонко, но порезы снова закрывались, превращаясь в знакомые черные перекрещенные отметины, какими они были раньше, и Гермиона почувствовала, как волна облегчения покидает ее тело вместе с последней энергией. — Прекрати это! — прорычала Беллатрикс, широко раскрыв глаза. Она выдернула свои руки, и в том взгляде, который она бросила в сторону Гермионы, была странная, почти боязливая ярость. — Ты могла бы хотя бы… поблагодарить, — пропыхтела Гермиона, вслепую протягивая руку, чтобы опереться на стол за собой, а затем наполовину рухнула на него со взрывом пыли. Беллатрикс рассмеялась. Это был невероятно язвительный смех, резкий и беспощадный в своей интенсивности. Гермиона схватилась за виски, звук усиливал её головную боль до невыносимой громкости. — Поблагодарить? Поблагодарить тебя? Поблагодарить отброса, который впутал меня в эту передрягу? Поблагодарить девчонку, которая подумала, что будет забавно прервать созданную поколениями чистокровную магию? Она шагнула вперед, осторожно пробуя свою ногу, ее рот скривился в усмешку жестокой радости, когда та с легкостью выдержала ее вес. — Претенциозная грязнокровка, которая думает, что она такая особенная со своей липкой магией и… —Я пыталась спасти тебя! Беллатрикс яростно ударила по столу так сильно, что Гермиона вздрогнула и рухнула на пол. Она выронила палочку, пытаясь опереться руками, которые болезненно заскребли по деревянным доскам. — Ты пыталась уничтожить меня! Гермиона перекатилась на спину, несчастно глядя на ведьму, возвышавшуюся над ней. Уставшая до предела, она даже задумалась о том, чтобы нарисовать снежного ангела в пыли. — Ты горела! Ты бы умерла! — выдохнула она. — Лучше умереть, чем быть осквернённой твоей грязной, отвратительной, трусливой… Беллатрикс не закончила. Она наклонилась, схватила палочку Гермионы и резко сунула её обратно в руку девушки, дёрнув за запястье так, что наконечник палочки уткнулся в бледную кожу над линией корсета. — Исправь это! Если ты не слишком устала, чтобы оправдываться и тратить моё время на исцеляющие чары, ты можешь это исправить! Сейчас же! Гермиона дёрнулась, пытаясь вырвать руку из захвата Беллатрикс, и застонала от боли в плече, но Беллатрикс только что исцелилась, а Гермиона все еще чувствовала, как будто по ее венам течет свинец, а не кровь. — Отпусти! — Не раньше, чем ты вернёшь это, воровка, грязь, ты… — Я не могу! — всхлипнула Гермиона. — Я не могу, я не знаю как! — Ты… что? — взвизгнула Беллатрикс, вонзая ногти в нежную кожу запястья Гермионы. — Я не могу! — настаивала Гермиона, даже не пытаясь подняться с пола. Она чувствовала, как в уголках глаз начинают щипать слёзы. Она знала: как только первая слеза прорвётся, остальные будет не остановить. — Я никогда не делала этого специально, это был несчастный случай! Гермиона никогда не видела Беллатрикс настолько потерявшей контроль над собой. Её грудь вздымалась, дыхание становилось частым и поверхностным, ноздри раздувались. — Лгунья! Она рывком подняла Гермиону за одну руку, и перед глазами той вспыхнули звёзды, когда её плечо едва не выскочило из сустава. — Отпусти меня! — вскрикнула Гермиона. — Я говорю правду! Беллатрикс отпустила её, но тут же двинулась вперёд, заставляя Гермиону пятиться по полу, толкая её назад шаг за шагом, пока та не оказалась зажата в углу. — Бесполезный ребёнок! Я покажу тебе, что это значит — перечить Его правой руке, что бывает с теми, кто предаёт меня… Из стены торчали металлические ручки старого шкафа. Беллатрикс резко выдвинула один из ящиков, даже не взглянув на него, и вытащила нож — изогнутый, сверкающий серебряный коготь, который, казалось, идеально сливался с её пальцами, становясь продолжением её смертоносного хищного захвата. — …кто осмеливается манипулировать мной, злоупотреблять моим терпением, жалкая маленькая… — Evanesco! — выдохнула Гермиона, и нож исчез. Беллатрикс в замешательстве уставилась на свою пустую руку. Наконец, она рассмеялась. — О, глупый, глупый ребёнок. Гермиона наблюдала, как Беллатрикс снова потянулась за своей палочкой. Она подняла защитное заклинание, разделив их, но тёмная ведьма тут же вернулась, нисколько не впечатлённая тем, что Гермиона перешла к оборонительной магии. Беллатрикс всем телом навалилась на щит, усмехаясь, когда почувствовала, как он задрожал, уловив слабость Гермионы. Заклинание треснуло. Прежде чем Гермиона успела произнести другое, Беллатрикс прижала её руку к стене. Второй рукой она схватила Гермиону за волосы, резко дёрнув её голову назад, заставляя смотреть в дикие, яростные глаза. — Даже в самый уязвимый момент я могу сломать грязнокровку голыми руками. Гермиона рванула запястье ещё раз, послав импульс ярко-красной магии, не являвшейся никаким конкретным заклинанием, в потолок. Её сила ударила по большим светящимся корням над ними, вызвав ослепительные белые искры и вспышку фиолетового света, которые отбросили обеих ведьм в стороны. Гермиона, полуслепая и ошеломлённая, смотрела, как Беллатрикс снова приближается к ней. Она знала, что могла бы оттолкнуть её, связать, возможно, даже удержать — едва-едва — с помощью своей палочки и ума, пока у неё оставались силы. Но… Гермиона не чувствовала ни гордости, ни триумфа, пытаясь сдерживать эту одичавшую, обезоруженную женщину, используя последние крохи своей энергии. Сейчас она едва держалась, хотя именно она должна была обладать всей силой. Беллатрикс приближалась, словно хищник, готовый к убийству, не заботясь о том, что у Гермионы всё ещё была магия, всё ещё была сила, которую Беллатрикс так долго использовала для пыток, убийств и увечий. Гермиона не могла даже поднять руку. Она была вымотана, истощена этим днём, бегством, сражениями, исцеляющими чарами. Её палочка казалась тяжелее всего, что она когда-либо держала, тянула её вниз. Но дело было не в палочке. Это было всё, что она олицетворяла. Её магия. То, что она сделала с её помощью. Душераздирающий крик Беллатрикс, когда та поняла, что не может исцелить себя, не может наложить ни одного заклинания. Это была бесполезная, сокрушающая вина, которую Гермиона не позволяла себе чувствовать до этого момента, и она раздавливала её. Она уронила палочку, опустилась на пол и спрятала лицо между коленями. Отказавшись от сдержанности, она позволила слезам хлынуть. — Прости! — Она вытерла лицо рукавом, изодранным шипами, пытаясь подобрать слова, не поднимая взгляда, прерывая свои извинения громкими, судорожными вдохами, которые никак не помогали успокоиться. — Прости, мне так жаль, я не хотела… я не знала, что ещё… как… Беллатрикс ещё не убила её, поэтому Гермиона рискнула поднять взгляд сквозь слёзы. — …как тебя спасти. Прости. Беллатрикс просто… стояла там, глядя на неё с широко раскрытыми глазами, с морщинкой от отвращения на переносице. — Беллатрикс, я… — Никогда больше не произноси моего имени. Она резко развернулась на каблуках, её мантия закружилась вокруг неё, и она стремительно вышла через ближайшую дверь. Та с грохотом захлопнулась за ней, осыпав пыль и грязь с корней, выступающих из потолка. Гермиона осталась одна, сидя на полу в этом пустом, грязном доме, не в силах понять, как её жизнь могла так стремительно превратиться в ад за один ужасный вечер.