Часть 3

Раньше, как с нескрываемой гордостью поведал Артур, пиры в Камелоте проходили довольно часто. Жители Нижнего города устраивали праздники на торговой площади, благородные гости короля Утера развлекались в том самом тронном зале, в котором сейчас царили пустота и уныние и в котором не осталось ничего, что бы напоминало о былом великолепии королевских приемов. Вот почему после возвращения из подземелья торжественный, но скромный ужин был организован в комнате Артура. Лучше было назвать ее личными покоями принца, хотя кроме размеров от комнатушки Мерлина они почти ничем не отличались. Такая же скудная обстановка, разве что алый балдахин над кроватью, посеревший от пыли, и подставка под оружие у стены выдавали высокий статус владельца комнаты. Да в окно был виден угол главной башни с той стороны, которая меньше всего была загажена птицами. По нынешним меркам этот ужин и правда можно было считать пиром. Замок расщедрился: свежий хлеб, большой кусок окорока, каша с овощами, румяные яблоки; в завершение ― щедро пропитанные маслом пышные блинчики. И, кроме того, бутылка настоящего сливового вина из запасов, припрятанных в кладовке за стенной панелью. Мерлин впервые попробовал вино ― раньше он пил только мамину ягодную настойку ― и оно развязало ему язык. Мысли выскакивали из него как горошины из дырявой котомки. Но Артур не возражал, чтобы Мерлин болтал обо всем, что приходило в голову, только подкладывал не в меру разговорчивому магу еду на тарелку. ― А у тебя здесь ничего, уютно, и места много, ― заявил Мерлин, удобно устроившись на кровати с тарелкой на коленях. ― Убожество, ― отозвался Артур. ― Здесь не прибирались уже сто лет. ― У тебя нет слуг? ― хихикнул Мерлин. ― Я могу научить, как обращаться с ведром и тряпкой. ― Я умею обращаться с ведром и тряпкой и даже знаю, на чью голову я надену это ведро, если он не перестанет болтать глупости, ― с шутливой угрозой парировал Артур. Они перебрасывались насмешками, пытаясь отогнать тягостное ощущение, оставшееся после посещения родовой усыпальницы Пендрагонов. Конечно, один визит в это мрачное место не сделал их фаталистами и не заставил разувериться окончательно, что где-то есть еще живые люди, а не только лежащие под толстыми каменными плитами покойники. Но все же… ― А библиотека у вас есть? ― спросил Мерлин после непродолжительного раздумья. Или это было время, чтобы запихнуть в рот и съесть очередной блинчик? Артур повел бровью. ― Кажется… была. Он помнил сэра Бедивера, гонявшего его на тренировках до полусмерти, и то, как приходилось сбегать от безжалостного наставника в тишину комнаты, заставленной шкафами со свитками. ― Была, ― уже увереннее кивнул Артур. ― Джеффри Монмут, наш архивариус, трясся над своими драгоценными книгами как дракон над сокровищами. А тебе зачем? Мерлин мечтательно вздохнул. ― Может, там есть книги заклинаний, и мы придумаем, как снять проклятие Корнелиуса Сигана? Настоящую магическую книгу отец обещал подарить Мерлину после успешного завершения квеста ― успешного, это было обязательным условием. А поскольку возвращение Мерлина в родные края откладывалось на неопределенное время, ему требовался добрый советчик в трудном деле борьбы с магическим злом. А где найти самые надежные подсказки, как не в книге? Но сначала надо было найти эти самые книги ― магическим или любым другим способом. ― Завтра попробуем, ― кивнул Артур, который не любил откладывать надолго важные дела. ― А сегодня надо отдохнуть. Ложись, давай, у тебя глаза слипаются. Он похлопал по одеялу, как будто спать в одной кровати с Мерлином для него было чем-то совершенно естественным. Под влиянием ли усталости или, может быть, выпитого этим вечером вина, но Мерлин не нашел против этого ни одного серьезного возражения.

*-*-*-*-*

Новый план вызвал одобрение Артура, но всю ответственность за его выполнение он самым бессовестным образом переложил на Мерлина. Конечно, он же принц, он здесь хозяин, он привык всеми помыкать, благородный золотой мальчик, с несвойственной ему язвительностью заметил Мерлин. После чего Артур, ― он же «да, я принц, да, я привык принимать решения, и я повелеваю тебе, Мерлин, приступить, наконец, к поискам этой чертовой библиотеки, если это, правда, чем-то нам поможет, в чем я уже сильно сомневаюсь» ― пнул несчастного мага под пятую точку и выпроводил из своих покоев. Сам, впрочем, отправился следом, бормоча себе под нос что-то вроде «контроль и надзор наше все». Поиски чего бы то ни было в капризном и вздорном замке грозили превратиться в нескончаемую череду однообразных ― и чаще всего неверных ― действий, и Мерлин решил применить тактическую хитрость, обманный ход. Этот прием показался ему удачным, раз уж они не могли вступить в прямое противоборство с той силой, что командовала здесь всем. ― Опиши свою любимую книгу, ― попросил он Артура, чем вызвал у того некоторое подобие ступора. С выражением лица «Книга? Любимая? Что это вообще такое?» принц замер изваянием на том самом месте, где его застал этот вопрос. Сомнительно, что наследник престола не прочитал ни одной книги или забыл, как выглядела хотя бы какая-то из них. Здесь было что-то другое. ― Джеффри Монмут разрешал мне читать книги только в его присутствии. Боялся, что я их порву или разрисую грифелем. Поэтому больше всего я любил разглядывать карту Камелота. Мне кажется, я знал все деревушки в наших владениях и все дороги, которые к ним вели. Я мог бы добраться до любой из них с закрытыми глазами. Артур нахмурился, с видом скорее озадаченным, чем недовольным. ― Только почему-то, мой бестолковый маг, я не помню среди них деревни под названием Эалдор. Это странно, ты не находишь? Мерлин готов был возразить, что это была неправильная карта или у Артура дырявая память, и когда все закончится, они поедут в Эалдор и «ваша королевская задница» убедится, что деревня существует и даже неплохо существует и стоит на том самом месте, где ее построили их предки несколько столетий тому назад. Да, Мерлин гордился своими родными местами, но сейчас он застыл с открытым ртом, потому что новая мысль поразила его. ― Значит, память об Эалдоре тоже исчезла? Кто-то удалил упоминания об этом мелком, совершенно безобидном поселении с твоей любимой карты? Кто? Тот же, кто лишил нас знаний о Камелоте? Когда я его найду, ему не поздоровится. Мерлин воинственно сжал кулак, и Артур, уже взявшийся за меч, с грохотом вернул его обратно в ножны. Странно, но эту карту он помнил в мельчайших подробностях: и не только кружочки деревень и красивые домики на месте рыцарских замков, связанные ломаными линиями дорог, но и где она висела первоначально ― на стене, между двумя шкафами ― и как архивариус Монмут, стеная и охая, разрешил снять ее оттуда и разложить на столе, за которым занимался маленький принц. Артур часами разглядывал карту, представляя, как он во главе отряда рыцарей скачет от одной деревни к другой, чтобы защитить бедных поселенцев от врагов. Рядом с ним ― он это чувствовал интуитивно, не видя глазами ― был надежный помощник, верный соратник, на которого он мог положиться как на самого себя. Волшебник, разумеется. Рыцарская доблесть и магия, вот что хранит Камелот, ― так всегда говорил ему отец. Артур готов был признаться ― пока только самому себе, ― что он не против, чтобы его личный волшебник был немного похож на Мерлина. Но вместо этого он стал рассказывать, как выглядела карта. Посеревший пергамент с ободранным краем. Отверстия от гвоздей, которыми ее крепили к стене. Полустертые надписи, сделанные чьим-то мелким бисерным почерком. А еще ему припомнился большой дубовый стол; под ним так заманчиво было прятаться, когда слуги приходили звать заигравшегося принца к ужину. Насколько все-таки цепкой была детская память, ведь от более поздних воспоминаний у Артура остались лишь отрывочные, не связанные друг с другом картины. Все это время Мерлин молча слушал, кивал, но в какой-то момент протянул руку и прошептал несколько гортанных слов, и после этого голубая мерцающая линия потянулась вперед, в темноту возникшего перед ними длинного коридора, сворачивая к обитым медными заставками дверям. Они толкнули их вместе ― скрип петель был похож на стон ― и вместе ахнули: ― Это она! Конечно, Джеффри Монмута здесь не было, но было то, ради чего Мерлин готов был продаться в рабство ― много-много книг, свитков и других совершенно уникальных вещей вроде бронзовой ступки для растирания трав или резных ящичков на изящных ножках. В таких ящичках, как объясняла когда-то Хунит маленькому Мерлину, знатные дамы хранили свои украшения или памятные мелочи, и забирали их с собой, когда покидали родной дом, чтобы последовать за любимым. С такой же шкатулкой Хунит когда-то сбежала с Балинором, прилетевшим за ней верхом на драконе. Только там хранились не женские безделушки, а заморОчное зелье, и посланная вдогонку за непокорной дочерью погоня так и не обнаружила, куда она делась. Все это звучало, как сказка, и Мерлин всегда верил, что это и была сказка, сочиненная любящей матерью, чтобы потешить ненаглядного сыночка. Но, может, все не так просто, как он думал раньше? ― Что ищем? ― спросил Артур, толкая Мерлина в бок. ― Зацепки. Артур фыркнул, давая понять, что он об этом думает, но не стал возражать. Подсказкой могло быть что угодно, но действовать надо было наверняка; а Мерлин не был уверен в своих магических навыках, зная за собой «умение» перепутать что-нибудь важное в заклинании: слова, интонацию, порядок действий. «Почему ты вечно витаешь в облаках, сын? Будь внимательнее!» ― ругал его Балинор и щелчком пальцев исправлял ошибки. Здесь не было никого, кто бы пришел на помощь магу-недоучке. Кроме Артура, конечно, но тот не обладал магией, если не считать магии обаяния, ― и то, лишь в те минуты, когда принц соглашался вести себя мило и обходительно. Вот как сейчас. ― Давай, командуй, мой славный волшебник, я в твоем полном распоряжении. Когда еще выпадет такая удача простому деревенскому мальчишке? Надо быть последним дураком, чтобы отказаться. Вместе они обошли библиотеку, отыскивая все, что хоть сколько-нибудь напоминало магические книги. Скопилась внушительная стопка, и в каком из найденных томов следует искать нужное заклинание не смог бы сказать даже сам Джеффри Монмут, хранитель всего этого богатства. Впрочем, королевский архивариус не мог им сейчас помочь, ― и осознание того факта, что если у них ничего не получится, Мерлин может никогда больше не увидеть отца и маму, родную деревню, дуб на окраине леса, на широких ветвях которого он любил прятаться от надоедливых взрослых, подстегнуло к решительным действиям. Что толку предаваться тяжелым мыслям и страдать от предчувствия беды, не сделав ни одной попытки изменить ситуацию? Да еще Артур смотрел на него с надеждой… не совсем оправданной, по мнению Мерлина. «Мы такие, какими нас запомнят окружающие», ― любил говорить Балинор. Мерлин обычно пропускал эти слова мимо ушей. Его точно запомнят, как самого бестолкового мага в мире, если вообще запомнят… Он слышал о заклинании забвения от отца, но когда заикнулся об этом, Балинор оборвал расспросы: «Тебе рано думать о таких вещах. Они под силу только самым умелым из нас». Но не таким, как Мерлин: слабым, неловким, неуверенным в себе волшебникам без особых задатков. «И я ничем не смогу помочь Артуру», ― с сожалением подумал Мерлин. Великие деяния не для него, нет, не для него. Но если ничего не делать, то ничего и не получится. Мерлин стал судорожно пролистывать страницы магических книг, что-то из написанного там не понимая вообще, что-то отбрасывая за ненадобностью. Он не заметил, как сидящий рядом Артур вышел, чтобы принести им подкрепиться. Запах еды вырвал Мерлина из подобия транса, вернул в действительность; он машинально протянул руку к тарелке, но при этом уронил книгу, которую как раз просматривал. Вот неумеха! Артур, демонстрируя отличные реакции, подхватил этот том, раскрывшийся на середине… ― Что это? ― спросил он, указывая на пожелтевшие страницы, исписанные непонятными значками. Как будто кто-то второпях делал заметки, чтобы не забыть. ― Ты что-нибудь понимаешь? После беглого взгляда на написанное у Мерлина вырвался нервный смешок. Магия любит Артура, раз уж подсказывает ему удобные решения. Это был не совсем знак, скорее намек, что самые надежные действия ― самые простые. А ведь отец учил его: «Если не можешь сам снять заклинание, пусть это сделает кто-то более сильный. Попроси его или найди способ заставить». Книжная мудрость неизвестного автора мало отличалась от этого совета. Там говорилось буквально следующее: * Как снять заклинание? Сделать это может тот, кто его наложил, или другой, более сильный волшебник. Смерть отменяет действие любого заклинания безвозвратно. * Смерть ― подчеркнуто дважды. Автор назвал это законом магического противодействия, и, кажется, он знал, о чем говорил. Из всего вышеописанного Мерлин понял одно: им нужно найти и уничтожить Корнелиуса Сигана, потому что противостоять ему практически невозможно. Слишком неравная борьба. О чем он и сообщил Артуру ― с прискорбием, в некотором роде, ведь признание собственного бессилия все еще не давалось легко. ― Смерть чародея освободит Камелот, ― провозгласил Мерлин излишне торжественно, лишь чтобы выглядеть убедительно. ― Но он уже умер, ― растерянно развел руками Артур. ― Разве что ты сможешь его воскресить. Правда, вряд ли это будет хорошей идеей. Как считаешь?