I found you

— Чего уставился? Лапша совсем остыла и размокла, и всё из-за тебя, Ли. Хёнджин недовольно поморщился и отставил тарелку на стол, пододвигая её к Минхо. Старший присел рядом и пригляделся. От еды всё ещё поднимался пар. Всё стало понятно и без слов. — Остыла говоришь? — Да, остыла. Доешь, чтобы не пропала, а я пойду поищу что-то другое. Хёнджин торопливо ретировался к кухонному островку, принимаясь копаться в шкафчиках и холодильнике. Минхо не смог сдержать задорного смешка, наблюдая за ним со стороны. — И с каких пор я доедаю то, что ты не хочешь? — С этих самых, мой хороший. Или тебя ещё что-то не устраивает? Улыбка Хёнджина была пугающей, почти маньяческой, и Минхо решил, что лучше не провоцировать этого маленького психопата. Он молча принялся за еду. Ему лапша показалась в самый раз. Было даже не понятно, что именно могло не понравиться этому маленькому прожоре. Обычно так легко от еды он никогда не отказывался. Ещё недавно он и вовсе был готов биться за эту несчастную тарелку. Но настроение Хёнджина, как и его мысли, остаются для Минхо самым таинственным местом в мире. На телефон то и дело поступали сообщения от друзей и родителей. Минхо нехотя пролистывал уведомления и откладывал телефон обратно, за ненадобностью. Сейчас ему совсем не хотелось отвлекаться на других людей. Хёнджин мычал что-то себе под нос, копошась на кухне, и эта возня неожиданно успокаивала Минхо. Иной раз он удивлялся, как этот парень умудрялся сочетать в себе совершенно разные черты. Харизматичный, яркий, запоминающийся, дерзкий. Но одновременно с этим сохранял в себе детскую простоту, был уютным, добрым. По-настоящему тёплый человек. Он доверял этому миру открыто, не без внутренних сложностей, но всё равно делал это искренне. Как и Минхо когда-то. Где-то под рёбрами кольнуло, и Минхо невольно схватился за грудь. Тревога подкатывала к горлу, сковывала конечности, а на глазах наворачивались непрошенные слёзы. Это снова происходило. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем он сможет отпустить? Оправится от прошлого опыта и не проецировать его на других. Он очень надеялся, что Хёнджин не докопается до этой части его жизни. Иначе Минхо просто не вынесет стыда за собственную слабость. Он был образцом для подражания для этого мальчишки, и меньше всего ему хотелось бы упасть в его глазах. Взгляд вновь выцепил знакомую взлохмаченную макушку, которая подозрительно притихла где-то вне поле зрения за кухонным островком. Минхо поднялся на ноги и двинулся в его сторону скорее из любопытства, чем из тревоги. Когда Хёнджин внезапно замолкал, это могло значить что угодно, и в этом случае лучше было держать его в поле зрения. Минхо обошёл островок и застыл. Перед ним предстал Хёнджин, склонившийся над маленьким фруктовым тортом в пластиковой форме. Крем где-то съехал из-за неуклюжих попыток Хёнджина зажечь свечи. Младший, боясь обжечься, нервно дул на спичку, не успевая даже поднести её к фитилю. Он дёрнулся, услышав шаги, и резко обернулся, поспешно пытаясь спрятать торт за спиной. — Я… эээ… — Он замялся, и в голосе впервые за вечер не было привычной бравады. — Это вообще-то должно было быть сюрпризом. Минхо моргнул, не сразу веря в то, что видит. Не может же быть, чтобы он знал и приготовил это для меня? — Ты серьёзно? — Ну а что? — Хёнджин нахмурился, резко поджигая спичку и вцепившись в неё так, будто она осталась последней в мире. — Я знал, что у тебя сегодня… — Он запнулся и, несмотря на резко подступившее смущение, договорил, смотря куда-то в сторону. — День рождения. И наконец одна свеча вспыхнула. Хёнджин заулыбался, так ярко, как улыбаются дети, когда у них наконец получается то, над чем они долго и упорно работали. Если твоя цель сегодня добить меня, то у тебя это отлично получается, Хван. Хёнджин обратил внимание на Минхо, когда понял, что тот завис, молча уставившись на него с каким-то непонятным взглядом. Младший ещё раз осмотрел торт своим критическим взглядом, вздохнул и легонько пихнул Минхо в плечо, возвращая его к реальности. — Не смотри так. Я понимаю, что он страшненький. Но это твой торт. Прими его таким, какой он есть, как и его создателя! Минхо уставился на перекособоченный торт так, словно перед ним было нечто священное. Этот торт не должен был вызывать у него настолько бурных эмоций. И всё же в нём было что-то, от чего сердце болезненно сжималось, а губы сами собой растягивались в глупой улыбке. Минхо чувствовал, как его руки начинают дрожать из-за непреодолимого желания сгрести младшего в объятья. Но он сдержался, сжав руки в кулаки за своей спиной. — Ты сделал это… для меня? Голос сорвался, и Минхо поспешно прочистил горло. Хёнджин пожал плечами, упрямо уставившись на неровный огонёк свечи. — Не для соседа же сверху. — Буркнул он, пытаясь скрыть волнение за привычной колкостью. — Только не смей смеяться! Это мой первый торт. Я вообще-то… всю ночь над ним мучился. Минхо хрипло выдохнул, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он боялся, что стоит моргнуть, и они предательски сорвутся вниз. Всё нутро требовало отвернуться, спрятаться, но ноги будто приросли к полу. Эмоции редко захлёстывали его с такой силой. Особенно такие яркие и приятные. — Хёнджин… Имя было единственным, что Минхо сумел выдохнуть. Младший нервно усмехнулся и снова дунул на свечу, от чего та опасно дрогнула, едва не погаснув. — Ну, загадывай уже, Ли. Или я заберу твоё желание себе. Минхо закрыл глаза. Он не помнил, когда в последний раз у него был торт на день рождения. Когда в последний раз кто-то делал что-то настолько искреннее и нелепо-прекрасное ради него. Сердце предательски сжалось, и в ту же секунду по телу пробежала тёплая, болезненная дрожь, уступая место счастью. Минхо смотрел на огонь свечей так, словно они пытались высветить его мысли. Пламя дрожало, отражаясь в его глазах, а внутри всё сжималось, пока он думал. Чего я хочу? Тысяча вариантов пронеслась в голове: закрыть сессию, сдать дурацкие отчёты, наконец отдохнуть от нескончаемых лекций и репетиций… Но всё это было пустым. Тем, на что не хотелось разменивать желание. Минхо поднял взгляд от свечей на мягкую улыбку Хёнджина. Отблески пламени плясали на его губах, делая весь его облик ещё теплее, ещё мягче и уютнее. Взгляд скользнул выше и остановился на глазах напротив. Минхо замер, всматриваясь в них. Хёнджин буквально сгорал от нетерпения, это было видно по его нервным движениям ногами. Казалось, что сам факт дня рождения Минхо был для него куда более будоражащим, нежели для самого именинника. Настоящее желание вырывалось упрямо и неотвратимо, складываясь в голове в одно-единственное. Всё, чего я хочу, чтобы ты остался рядом со мной. — Ну? — Поторопил его Хёнджин, склоняясь к нему так близко, что едва не задел. — Загадывай, старик, свечи не вечные. Минхо выдохнул, прикрыл глаза и на секунду позволил себе честность. Ту, что никто никогда не услышит. Сейчас он разрешил себе так смело и опрометчиво желать того, о чём потом ещё не раз пожалеет. А потом резко дунул, заставив огоньки разом погаснуть, как и его надежды сохранить с Хёнджином чисто профессиональные отношения. Младший, будто ожидавший этого момента всю свою жизнь, тут же заулыбался и задорно хлопнул в ладоши. — Всё, теперь желание просто обязано сбыться. И если это желание никак не связанно со мной, то у тебя просто отвратительный вкус, Ли. Минхо фыркнул, но упрямо смотрел в сторону, чтобы не выдать себя с потрохами. — Какой же ты дурень. Хёнджин вытянул шею, всматриваясь в него с хитрой улыбкой — Ну что ж, Ли, не мне тебя судить. Хёнджин продолжал хитро щуриться, явно ожидая неловкого отпора или очередного «дурень». Но в этот раз Минхо даже не моргнул. Он медленно повернул голову и впился в него прямым взглядом. Таким тяжёлым и уверенным, что у Хёнджина на секунду подкосились колени. — А что, если и правда желание было связано с тобой, Хван? Голос Минхо прозвучал низко, чуть хрипловато, с той самой ленивой наглостью, от которой кровь моментально прилила к лицу Хёнджина. Не дав ему времени прийти в себя, Минхо резко сократил расстояние, ухватил его за локоть и потянул ближе. Их разделяли всего несколько сантиметров, и Хёнджин ощущал чужое дыхание на своих губах. Сердце колотилось так, будто вот-вот пробьёт грудь. — Уверен, что сможешь справиться? Многозначительно добавил Минхо, чуть приподняв бровь. Хёнджин сглотнул, взгляд метнулся от губ старшего к глазам, и впервые за долгое время язык отказался работать на него. Ещё секунду назад он был готов дразниться, бросаться колкостями, но теперь лишь беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Минхо улыбнулся такой реакции краем губ, непривычно самодовольно и дерзко. Хёнджин от неожиданности даже всхлипнул, стыдливо отводя взгляд, только бы не встречаться взглядом. Его лицо зарделось, а дыхание участилось, как и бешенные беспорядочные удары в груди. Он не был к этому готов. — Вот именно. Прошептал Минхо в самое ухо и только тогда отпустил его руку, так спокойно и непринуждённо возвращаясь обратно к оставленному на столе торту, словно ничего и не произошло. А вот Хёнджин, напротив, так и остался стоять на месте с горящими ушами и ощущением, что мир вокруг внезапно стал слишком маленьким. Щёки горели, руки дрожали, и он даже не был уверен, что вообще способен сейчас нормально дышать. Минхо тем временем покрутил торт, осматривая его со всех сторон. Он был слегка корявым, неровным: тут и там виднелся размазанный крем, свечи едва держались, чтобы не рухнуть вниз. Но даже в этой неловкой красоте было что-то невероятно тёплое и трогательное. — Так, раз уж это твой первый кулинарный эксперимент, то я, наверное, должен заранее составить завещание? — Эй, ещё одно слово, и ты до составления завещания не доживёшь. Хёнджин взял в руки вилку и наколол на неё приличный кусок торта, захватывая и крем, и ягоды. Минхо наблюдал за этим зрелищем с наглой ухмылкой, пока вилку не направили прямиком к его рту. Он в непонимании уставился на неожиданно серьёзное лицо младшего и сглотнул густую слюну, подозрительно оглядывая вилку перед собой. Хёнджин цокнул, закатил глаза и, не дожидаясь комментариев, решительно засунул вилку в рот преподавателю — как раз в тот момент, когда тот собирался что-то сказать. Минхо принялся неспешно прожёвывать, и тишина вокруг них стала почти осязаемой. Хёнджин в нетерпении переступал с одной ноги на другую, не сводя взгляда с лица напротив, ловя малейшую эмоцию. Но Минхо, будь он десять раз проклят, не выдавал ни одной. Он молча прожевал, проглотил и потянулся за ещё одним куском, начиная молча уплетать торт. Хёнджин, вертевшийся вокруг него и ожидавший хоть какой-то реакции, и вовсе места себе не находил. — Ну…как? — Жить буду. Хочешь попробовать? Он вытянул руку с наколотым на вилку куском торта и выжидающе уставился на Хёнджина. Младший настолько обомлел от этой наглости, что не нашёл ничего лучше, чем злобно уставиться на Ли и продолжать сердито пыхтеть. Он резко опрокинул вилку. Минхо испуганно ахнул, театрально прижал руку к груди и с искренней скорбью уставился на крем, размазанный по полу. — Ну вот, если теперь у тебя заведутся тараканы, сам будешь виноват. — Шутки шутишь, Ли? Я вообще-то пол дня провозился на кухне не для того, чтобы услышать безликое «жить буду». Хёнджин нахмурился и сложил руки на груди. Прямо сейчас он походил на сердитого хомяка, с этими надутыми щеками и обиженными глазами. Минхо усмехнулся, стараясь сделать это как можно незаметнее. Не хотелось отведать ещё и кары хомячковой на своей шкуре сегодня. — И что же ты хотел услышать? — Хотя бы… вкусно… Хёнджин буркнул это себе под нос и, надувшись пуще прежнего, сел рядом. Он придвинул к себе торт и, схватив чистую вилку, наколол кусок. Тот отправился в его рот, а следом отправился уже и следующий. Он был не настолько плох на вкус, чтобы так отзываться о нём. Да, это нельзя было назвать шедевром, но он хотя бы старался. — Разве ты не говорил, что это мой торт? — Обойдёшься. Я сам его съем, ты не заслужил. Хёнджин демонстративно отвернулся от Минхо и прикрыл торт руками, обиженно скалясь всякий раз, стоило старшему приблизиться или попытаться заглянуть в его глаза, продолжая при этом улыбаться. Его забавило происходящее. А вот Хёнджина это выводило из себя ещё больше. Жить он будет. Как бы ни так. Хёнджин лично позаботится о том, чтобы тело его преподавателя никогда не было найдено. Сразу после того, как разделается с тортом. Приоритеты. — Ты лопнешь быстрее, чем доешь этот торт. Минхо попытался обойти Хёнджина несколько раз с разных сторон, но тот упорно вертелся из стороны в сторону, отодвигаясь от него и продолжая уверенно поедать кусок за куском Эта нелепая игра длилась до тех пор, пока Минхо окончательно не надоело ходить кругами. Тогда он просто шагнул ближе и нагло обхватил руку Хёнджина, уже тянущуюся к его рту, и, не дав опомниться, отправил вилку себе в рот, звонко мыча от удовольствия в ухо, ничего не понимающего младшего. Хёнджин был просто ошарашен и сбит с толку его поведением. Минхо же продолжал бессовестно отламывать куски торта его рукой и отправлять их себе в рот, не стесняясь бурных проявлений эмоций. Он продолжал жевать с таким видом, будто впервые в жизни пробует что-то настолько божественное. Он даже прикрыл глаза и театрально застонал: — Ммм… Хван, да ты просто кулинарный гений. Я не знал, что в тебе скрывается талант великого кондитера. — Да пошёл ты, Ли. Хёнджин дёрнул руку, но Минхо удержал её, продолжая жевать и только сильнее ухмыльнулся. — Знаешь, когда ты дуешься вот так, у тебя глаза блестят ещё ярче. Хёнджин замер, его пальцы дрогнули в ладони старшего. Он хотел вырваться, но почему-то не смог. — Перестань издеваться, это не смешно. Минхо не отпустил его руку, несмотря на попытки вырваться. Наоборот, он чуть сильнее наклонился вперёд, почти касаясь его виска горячим дыханием. Воздух между ними словно загустел. Ещё секунда, и можно было бы решить, что это уже не игра. Хёнджин сглотнул и сжал губы, лишь бы не сказать очередную глупость. Минхо же, заметив едва уловимый испуг на его лице, неожиданно откинулся на спинку стула и с самым будничным видом уставился в пустую тарелку. — Ладно. Торт и правда неплохой. Только крема многовато. Хёнджин выдохнул, даже не заметив, что всё это время задерживал дыхание. Его щёки горели, а пальцы, которых ещё недавно касался Минхо, дрожали. Что это вообще было? — Если ты хочешь получить честную оценку, то слушай внимательно. Прошу не перебивать. Он чуть отодвинул торт в сторону, взял нож, тщательно вытер его салфеткой и аккуратно отрезал небольшой кусок. Приподнял его, указывая на срез. — Начнём с внешнего вида. С «обложки» твоего произведения, если пожелаешь. Что мы можем заметить, если внимательно взглянем на изделие? На вид это классический фруктовый торт. Пара слоёв коржей, промазанных творожным кремом, украшенных свежими фруктами и ягодами. Классика, которую сложно испортить. Минхо указал на неровный контур коржей и слой крема между ними, прежде чем продолжить свою мысль. — Из ярких минусов можно заметить разве что неровное распределение творожного крема. Из-за этого торт немного накреняется в сторону, а фрукты, покрытые желатином, с одной стороны остались почти без него. Следом Минхо провёл ножом в воздухе, указывая на подтеки крема по краям и слегка мутноватую поверхность желатина. — Очень важно дать крему как следует схватиться в холодильнике, хотя бы часа три, прежде чем переходить к декору и заливке желатином. Иначе мы получаем вот такие подтёки и мутную поверхность: желатин смешивается с кремом, вместо того чтобы ложиться прозрачным слоем. Ещё, очень важно распределять этот самый желатин не торопясь, помогая себе силиконовой кисточкой. Здесь важно не торопиться, чтобы не произошло резкого смешения желатина с кремовой поверхностью, на которой и находятся фрукты. Минхо аккуратно переложил кусок торта на чистую тарелку и медленно повернул её, показывая Хёнджину со всех сторон. — Если оценивать его внешний вид, то это крепкие семь из десяти. Видно, что присутствует нехватка опыта, но у кого его будет хватать при первой же попытке, верно? Хёнджин уже был готов открыть рот, чтобы начать возмущаться, но Минхо продолжил дальше, даже не взглянув на него. Преподаватель отломил ещё один кусочек торта и принялся буквально разбирать его по частям, пытаясь рассмотреть его внутренность, как можно более тщательно. — Как я и думал. Если говорить о текстуре и вкусе торта, то он оказался очень даже неплох. Но, как я и говорил ранее, кремовой начинки ты не пожалел, её здесь с избытком. Из-за этого фрукты теряются на фоне сладкого крема, и у торта не формируется чёткий вкусовой акцент. Перед тем как распределять творожный крем по коржам, ты мог бы добавить слой перетёртых ягод или джема. А ещё добавить в пропитку немного ягодной эссенции или ликёра. Он не добавит терпкой нотки, но даст коржам пропитаться дополнительным фруктово-ягодным оттенком. Тогда уже свежие фрукты отлично заиграют в команде с такой поддержкой. Минхо поднялся из-за стола, словно резко вспомнил о чём-то, и, покопавшись в кухонных шкафах, вытащил пару закрытых банок с ягодным джемом, о существовании которых Хёнджин даже не подозревал. Минхо зачерпнул немного джема на кончик ножа, аккуратно нанёс его на небольшой кусок торта и, не сводя взгляда с младшего, поднёс вилку к его губам. — Попробуй. Хёнджин скептически посмотрел на Минхо. Но немного помешкав, всё же принял вилку из его рук. Сначала он не понял особой разницы. Просто торт словно стал слаще, но когда он распробовал его лучше, то почувствовал приятное ягодное послевкусие и одобрительно кивнул. — Вкус можно смело оценить на восемь из десяти, но вот если говорить об аромате…я бы добавил цедру лимона, она бы улучшила вкус и добавила бы изюминки в запахе. — Ли… Хёнджин еле держался, чтобы не застонать во весь голос. — Подожди, я ещё не успел сказать про техническую составляющую. — Боже, Ли Минхо, ты когда-нибудь замолчишь? — Это вряд ли. Я обычно молчу только во сне, и то не всегда. — Не сомневаюсь, что даже во сне ты успеваешь кого-нибудь достать своим занудством. — Ты же сам хотел услышать моё мнение. — Мнение, а не лекцию по кондитерскому делу! Минхо усмехнулся, легонько потрепал Хёнджина по голове и вновь вернулся к поеданию торта. — По моему мнению он и правда вкусный, Хёнджин. Спасибо за такой сюрприз. Хёнджин дёрнул плечом, стараясь спрятать улыбку, но та всё равно упрямо прорезалась в уголке губ. — Вот так бы сразу, Ли. Минхо чуть откинулся назад и какое-то время просто смотрел на него. Хёнджин неловко поёжился, не зная, куда деть себя под этим взглядом. С каждым разом Минхо начинал смотреть на него иначе, прожигать его своим взглядом, заставлять нервничать и кусать и без того искусанные в кровь губы. Хёнджину было знакомо это чувство. Вот только связывать его с Минхо было как-то странно. Он начинал чувствовать себя Джисоном в такие моменты. Ещё немного и он начнёт ходить на собрания их странного фан-клуба, а там и вовсе станет их предводителем, окончательно сойдя с ума. — Знаешь, мне правда приятно, что ты это сделал. Торт, свечи, вся эта организация. И твои слова. Я… Он на секунду замялся, будто слишком поздно понял, насколько откровенно звучит сказанное. Но, посмотрев на Хёнджина и увидев в его глазах неподдельный интерес, он уже не мог отступить. Мягко улыбнувшись, он погладил младшего по волосам. — Я не привык, что кто-то так старается ради меня. Хёнджин резко поднял взгляд, уловив в голосе Минхо досаду. Пускай старший и улыбался так, словно всё отлично, то, что он сказал, а главное, то, как он это сказал, выдавало его с головой. — А ты и правда думаешь, что заслуживаешь меньшего? Минхо криво усмехнулся, но не ответил сразу. Вместо этого снова уткнулся в тарелку, рассеянно ковыряя её вилкой. — Думаю, я заслуживаю ровно столько, сколько получаю. Между ними повисла короткая пауза. Хёнджин уже хотел что-то сказать, но старший опередил его: — Но всё равно спасибо. Это оказалось куда больше, чем я мог ожидать. Хёнджин нахмурился, глядя, как Минхо прячет глаза за едой и будто уходит куда-то внутрь себя, снова закрываясь. — Ты сам слышишь, что сказал? — Его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел. — «Заслуживаю ровно столько, сколько получаю». Это чушь. Ты заслуживаешь больше, Минхо. Намного больше корявого торта. Минхо на секунду поднял взгляд. Улыбнулся, но не той искренней улыбкой, от которой теплеет внутри, а спокойной, ровной, почти безжизненной улыбкой. — Может быть, ты прав. Только я чувствую иначе. — Он мельком посмотрел на часы на запястье и резко встал из-за стола, словно вспомнил что-то важное. — Прости, мне нужно идти. Есть незаконченные дела. Хёнджин замер. Его пальцы ещё сжимали вилку, но кусок так и остался нетронутым. — Прямо сейчас? В голосе непрошено проскользнуло разочарование. — Прямо сейчас. Минхо кивнул и быстро начал собирать вещи. Хёнджин молча смотрел, как он суетится, и чувствовал, как слова застревают в горле. Он знал, что если не скажет сейчас, то потом будет уже поздно. — Минхо, постой. Он всё-таки выдохнул. Старший остановился у двери и обернулся. — Что? Хёнджин сглотнул. Быстро поднялся на ноги и побежал в свою комнату. Его не было всего пару минут, но за это время он успел мысленно тысячу раз передумать возвращаться. Подарок жёг ладони сквозь упаковку. Он хотел отдать его Ли позже, но он не знал, что Минхо покинет его так скоро. Собравшись с мыслями, он вылетел из своей комнаты и спешно подлетел к Минхо, стоящему уже в коридоре. Их взгляды встретились и Хёнджин буквально припечатал бумажную упаковку к сердцу Ли, заглядывая через его глаза ему прямо в душу, вырывая из груди удивлённый вздох. — Я правда надеюсь, что однажды ты сам поймёшь, что достоин лучшего и перестанешь бояться признаться себе в том, что твои желания так же важны, как и желания других людей. Что ты не менее важен, чем другие люди, а для кого-то, возможно, стал чуть важнее остальных. Повисла тишина. Минхо замер, прижимая к себе бумажную обёртку, не находя сил даже заглянуть внутрь, чтобы разглядеть, что именно Хёнджин вручил ему. Хёнджин же указал на обёртку и красноречивым взглядом показал, что в этом нет ничего особенного. И только потом, уже отворачиваясь, Минхо мимолётом взглянул на провожающего его угрюмым взглядом Хёнджина. — Я надеюсь, что ты понимаешь, что, говоря подобное, ты ставишь себя в слабую позицию, которой может воспользоваться кто-то с не самыми чистыми намерениями. — Я говорю это, потому что должен быть хоть кто-то, кто внесёт в твою дурную голову здравое зерно. Любить и уважать себя не значит проявлять слабость. На самом деле это сила, которой ты просто ещё не научился пользоваться. Значит, я научу тебя. Минхо прижал подарок к груди чуть сильнее, чем собирался. Бумага шуршала под ладонями, но он чувствовал, словно держит чужое сердце, которое случайно запаковали и сунули в его руки. — Пытаешься украсть мой хлеб, Хван? Посмотрим, что из этого получится. И, не сказав больше ни слова, Минхо ушёл. Хёнджин остался один в пустой квартире, окружённый остатками торта, тихим гулом холодильника и его собственными мыслями, которые неумолимо кружились вокруг Минхо.