Выбор

      Чимин еле открыл один глаз, второй жутко болел, кажется, его сильно избили. Одарённый стал оглядываться, чтобы вообще понять где он и что происходит. Звук движения колесницы отдалённо донёсся до него. —Ты едешь в школу, за каменные стены. – Оповестил его один из одарённых, что направлял на него арбалет.       Чимин хмыкнул, опустив взгляд на свои руки, что были закованы в кандалы. Воспоминания постепенно возвращались.       Одарённый лежал в луже собственной крови, её запах въелся в его кожу. Картинка перед глазами размылась, слёзы и кровь застилали обзор. Он слышал, как люди вокруг о чём-то говорили, кто-то даже смеялся. Неожиданно его пнули по животу, заставляя Пака громко застонать от адской боли, пронзившей всё тело. Королева присела над ним, грустно хмыкая. —Я думала, ты более умный, чем кажется. Но ты оказался настоящим дураком, Чима. Убить собственных родителей. И ради чего? Ради той ледышки? – Женщина схватила Чимина за волосы, притягивая к себе чужое лицо. Она грозно процедила: —Я найду его и уничтожу. Все твои старания окажутся напрасными. Как и смерть твоих родителей. Я могла бы убить тебя, но не стану. Ты поедешь в школу и окажешься в самом аду. Поверь мне, ты будешь умолять о том, чтобы тебя убили. А я с радостью понаблюдаю за этим.       Она выпустила чужие окровавленные волосы из своих рук и обмякшее лицо Пака ударилось об пол. Эрида брезгливо фыркнула, вытирая руки о своих брюки. Чимин собрался с силами и прошептал: —Молниеносец....он вас....уничтожит. —Ага, как же. Он глупый ребёнок, имеющий огромную силу. Только вот сила без ума ничего не стоит. Она его уничтожит, а он этого даже не поймёт. – Эрида рассмеялась, обращаясь к солдатам: —Приберитесь тут и отвезите этого изменника в школу. Не хочу больше никогда видеть его.            Чимин поморщился, ощущения возвращались к нему и теперь он чувствовал, как адски болит его тело. Пак не помнил как долго и как много его пытали, всё сбилось в одну кучу, но приятного там было мало, поэтому отсутствие воспоминаний даже радовало. Он лишь надеялся, что в теле нет серьёзных переломов. —Приехали, выходим. – Пленника вывели из колесницы. Перед взором его предстали огромные каменные стены, которым не было конца. Чимин поднял глаза к небу, стены закрывали солнце, поэтому здесь было довольно темно, даже несмотря на то, что на дворе стоял день. —"А когда-то это была моя любимая школа, в которой я впервые познал любовь и дружбу. А сейчас я смогу познать там только боль. Весело", – Большие трëхметровые двери распахнулись перед ними и Чимина сразу перехватили другие солдаты. —"Как я помню, никому нельзя входить внутрь, только если это не новые пленные. Не верил, что правда попаду сюда. Думал, они забьют меня до смерти в том подвале. Но я слишком хорошо знаю Эриду и в этом её большая ошибка. Она позволила мне о себе узнать", – Чимина вели двое солдат, он еле переставлял ноги. Вокруг стояли люди, такие же пленные. Только их от Пака отделяла сеть с шипами. Чимин видел знакомых учеников, разных выпускников, даже учителей. И они все толпились у ограды, внимательно рассматривая нового пленного. Создавалось ощущение, что он был новой зверушкой в этом мрачном зоопарке. Взгляды одарённых были дикими, если не опасными. —Добро пожаловать в ад, учитель Пак! – Крикнул кто-то слева. Чимин вздрогнул всем телом от громких криков. Он чуть не упал, но солдаты крепко держали его под руки. —Начинается лучшее время в вашей жизни! – Голоса будто смеялись над ним. Чимин знал, что тут творится нечто ужасное, но не думал, что одарённые тут правда в таком плачевном состоянии. Кажется, многие поехали крышей. Пак слышал смех. По позвонку пробрался холодок. Кажется, он правда попал в ад на земле. —Чим! Чего так долго? Я тут один совсем заскучал.       Пак резко остановился и повернул голову в сторону раздавшегося голоса. Этот голос.       Чимин застыл, не смея двинуться. Он жадно впитывал всеми фибрами души то, что видел перед собой. Сначала ему подумалось, что он срехнулся и образ перед глазами был лишь галлюцинацией. Но всё было реально. Джин стоял, прислонившись к столбу спиной и сложив руки на груди. Он ему улыбался, глаза его слезились, но он улыбался, искренне и ярко. Пак не смог сдержать ответной улыбки. По телу разлилось тепло, одарённому стало так хорошо, даже несмотря на то в каких обстоятельствах они все находятся. Он его нашёл. Чимин сделал правильный выбор, положившись на чутьë и собственную удачу. Ставка выгорела. Он нашёл Джина и теперь сделает всё, чтобы они сбежали из этого места.       Пака грубо толкнули в спину и он медленно зашагал дальше, пока солдаты его не отпустили. В кандалах он был не опасен. Да и тут, за толстыми стенами, которым не было видно конца, вряд ли хоть какая-то стихия могла быть полезной. Чимин не успел опомниться, как оказался в объятиях друга. Так крепко, до хруста в позвоночнике, его ещё никогда не обнимали. Ноги подкосились, он ухватился за Джина, как за спасательный круг. —Это ведь ты? Правда ты? Чимин, Боги, я не верю, что правда вижу тебя. – Джин услышал кряхтения одарённого и быстро его отпустил, оглядывая Пака с ног до головы. Его глаза так светились, Чимин видел в них жгучий огонёк, по которому он так скучал. – Весь в синяках, глаз поплыл, надеюсь, что хоть рëбра не сломаны. —Сломаны. Ты мне только что их сломал своими ебейшими объятиями. – Пак усмехнулся, заставляя Джина заулыбаться в ответ. Он снова притянул его к себе, вдыхая полной грудью. Держать родного человека в своих объятиях было чем-то сродни сну. Таких снов за эти месяцы у Сокджина было несколько десятков, если не больше. —Я чертовски счастлив видеть тебя. – Прошептал Джин, отпрянув от друга. – Но глубоко опечален, что местом встречи оказалось именно это место. – Ким нахмурился, беря Чимина под локоть. – Идём, нам о многом нужно поговорить. И надо тебя подлатать.

***

        Тэхёну казалось, что он любит зиму, её волшебную атмосферу. По крайней мере, так было всю его жизнь, пока они с семьёй ютились зимой в своём тёплом домике, попивая горячий капучино и играя в настольные игры. Но когда ты в бегах и в любую минуту твою семью могут схватить солдаты королевы, а вокруг лишь белые снега, любовь сразу пропадает. К тому же, доверять вы можете только странному мужчине, которого видите впервые. Приятного мало. И Тэхён это понимал.       Первые недели всё было словно в тумане. Ким даже не помнил, что они делали и как. Он просто старался изо всех сил поддерживать мать и сестёр, возложив всё остальное на господина Чхве. Так себя представил этот устрашающий одарённый спустя несколько дней беготни от солдат Эриды. Этот мужчина был не просто высокого роста, он был громадным. Но не это и даже не шрам на щеке делали его пугающим в глазах Тэхëна. А его пустой стеклянный взгляд. Ким знал, что он одарённый, но почему-то не чувствовал магической энергии и ни разу не видел, чтобы господин Чхве использовал свою стихию. Но водный одарённый доверял Юнги, который выбрал именно этого человека на случай своего собственного побега с Чонгуком.       Первые недели они не оставались ни в одной квартире или номере надолго. Максимум два дня. Потом же нужно было снова найти в себе силы, встать и побежать дальше. В основном, конечно, это касалось Тэхёна и миссис Ким. Как бы тяжело им ни было, но никто кроме них не поднимет детей на руки, чтобы всю следующую ночь снова петлять между домов нового города. Господин Чхве вёл их всё южнее и южнее, как можно дальше от столицы. Но южнее, не значило, что зима здесь будет менее щадящей. Может, снег шёл и не всегда, но ночи были особенно холодными и жестокими. А учитывая, что ни одежды, ни постоянного тёплого ночлега у них не было, всё усложнилось болезнью Мими.       Тэхён старался сделать всё, лишь бы его сестре не было так тяжело. Он совсем не пользовался своей силой первое время и лишь через неделю обнаружил, что лишился её. Это его совсем не удивило. На самом деле, одарённый даже ожидал, что это произойдёт. Смерть Чонгука, внезапно начавшаяся война, разделение семьи, всё это было слишком тяжело, хоть Ким и держался молодцом. Он не давал себе поблажек, не давал себе грустить или оплакивать кого-то. Его голова была занята лишь выживанием. Стихия сейчас была лишь приятным дополнением, к тому же, Тэхён не был убит горем, что она его покинула. Он знал, что сила рано или поздно вернётся. У него попросту не было времени думать об этом.       Из-за болезни Мими им всё же пришлось осесть где-то. Но Тэхён не думал, что господин Чхве приведёт их в собственный дом в глуши леса. Ближайшая деревня находилась в получасе ходьбы, что позволяло им оставаться незамеченными. Никто не знал о доме одарённого в лесу да и Тэхён с матерью всегда шли обходными путями до него, чтобы в деревне никто не смог запомнить в какую сторону они идут. Для жителей деревни они были не знакомы друг с другом и всегда ходили за продуктами по отдельности. Тэхён представлялся обычным парнем, живущим неподалёку. Благо, деревня была крупной, что позволяло ему дурить здешних зевак и торговцев, которые только и делали, что совали носы в чужие дела.       Болезнь Мими пережила стойко, не жалуясь и не капризничая. За это Тэхён был ей особо благодарен. Нана поддерживала сестру всеми способами, всегда сидела рядом, рассказывала удивительные истории, смешила. Каждый раз водный одарённый замирал и тихо наблюдал за сëстрами, прислушивался к их причудливым разговорам. Такие моменты вселяли в его сердце спокойствие и давали огромную силу. За этих детей он мог разорвать кого угодно, он чувствовал, как тело наполняется могущественной энергией лишь от одной мысли, что кто-то может навредить его сëстрам.       Главным плюсом избушки было тепло. Но даже так, топили дом они не часто, чтобы не привлечь внимание ястреба, который искал их. Они знали, что искал. Несколько раз им удавалось уходить от него незамеченными, но неизвестно сколько раз ещё им повезёт. Именно поэтому господин Чхве и начал тренировать Тэхёна. Им нужна была вода, не абы какая, а очень горячая. Способная согреть их, если понадобится.       Стихия вернулась в нужный момент. Ким был рад, что может как-то помочь своей семьей, поэтому взялся за тренировки основательно. Но тепло – не единственное, чего хотел одарённый. Как только Тэхён почувствовал безопасность, в дело вошли другие эмоции. Он жаждал мести. Хотел найти брата и спасти его. Желал уничтожить монархию, забравшую у него Чонгука. Поэтому и попросил господина Чхве научить бороться, брать вверх хитростью и силой, раз опытом апеллировать он не может. Ему казалось, что за месяц он сможет освоить всё, что нужно, если тщательно и долго тренироваться. Тем более, связь со стихией у него была очень большая.       Но на деле, всё оказалось куда сложнее. В школе им не просто так давалось два года на изучение теории, а потом и на освоение практики. Тэхёну же пришлось забить на теорию и всё сразу проверять на практике. В интернате такой большой промежуток времени специально отдавался одарённым, чтобы они свыклись и с новым положением в обществе, и с новыми обязанностями. За два года ученики обретали крепкую связь со своей стихией, которая в будущем должна была кормить их самих и их семьи. Но у Техёна не было этого времени, поэтому усиленные тренировки сразу сказались на эмоциональном состоянии, которое до этого было уже не очень стабильным. Ким замечал, что стал чаще раздражаться, язвить, пререкаться с матерью и грубить сëстрам. Господин Чхве положение дел лучше не делал. Он часто давил, напирал и провоцировал, выводя водного одарённого на эмоции. —Сосредоточься. Ты же собираешься идти на королеву и её солдат, а не на свору собак. – Громила ходил вокруг Кима, снег приятно хрустел под его ногами. —Они мало чем от них отличаются. В армии все одарённые, в основном, огненные. Я спокойно смогу их победить, если не стану подходить близко. Тем более, я могу уже манипулировать температурой своей воды. Сварю их в кипятке. – Ким провёл рукой по чëрным волосам, уже привыкнув к своему новому образу. —Это сейчас ты так говоришь. – Мужчина остановился перед ним, сложив руки на груди. – Но будешь ли ты готов к земляным и воздушным одарённым? Или если они нападут разом, что ты будешь делать? Ты должен уметь быстро концентрировать свои силы в руках и иметь достаточно ловкости, чтобы дать отпор сразу нескольким солдатам. Тэхён, им плевать, что ты ещё ученик и таких вещей знать не должен. Они нападут и разорвут тебя на части. Это их работа. – Господин Чхве покачал головой, развернулся и зашагал к дому. Ким нахмурился, прекрасно зная, что ещё слаб, чтобы противостоять сразу нескольким разным одарённым. Конечно, он знал все основы и знал их хорошо, но уровень солдат был намного выше. —Я однажды уже убил троих. – Внезапно проговорил одарённый. Господин Чхве тут же развернулся, приподнимая бровь в немом вопросе. – И если я не могу взять их опытом, буду брать хитростью и внезапностью. Моя стихия им не встречалась, они не готовы к ней так, как к остальным. Это мой козырь. Но без вас мне не справиться. – Тэхён поджал губы, ему правда нужна была помощь этого человека. Одному тренироваться будет крайне сложно. —Как ты убил их? – Мужчина снова подошёл, заинтересовано оглядывая Кима. —Сам до конца не знаю. Я просто заполнил их лёгкие водой, чтобы они захлебнулись. Я не думал о том, что делаю. Я просто делал. Иначе моя семья не добралась бы до вас. Господин Чхве задумчиво кивнул, жуя губу. —Хорошо, давай ещё позанимаемся.       Тренировки продолжились. Тэхён выматывал себя до состояния, когда уже был не способен ходить. Он оттачивал каждое движение рук и ног, всё тело было натянуто, словно струна. Но Киму это нравилось. То, как струи воды лились по его рукам, то как вода опоясывала его пальцы. Он сливался с ней воедино. И к концу декабря достиг полной гармонии со своей стихией.       Мими шла на поправку, что не могло не радовать жителей домика. Тэхён радовался своим успехам, надеясь, что в скором времени сможет совершить задуманное и покинуть дом, чтобы вернуться в столицу. За головой Эриды. Но один январский вечер всё поменял.       Ким вернулся вечером в избушку, чувствуя, как мышцы приятно ноют от десятичасовой тренировки. Мама с сестрами уже давно спали. Господин Чхве заварил им с Тэхёном мятный чай, внимательно рассматривая одарëнного. —Выглядишь воодушевленным. Хорошее настроение? – Перед водяным поставили чашку, он благодарно кивнул. —Господин Чхве, я думаю, мне пора уходить.       Мужчина спокойно налил себе чай, садясь напротив Тэхёна. Слова одарённого, кажется, пролетели мимо его ушей. —Я... —Ты думаешь, что готов, но это не так. До конца января никуда ты не уйдёшь. Как минимум. – Отрезал мужчина, отпивая немного чая. Глаза Тэхёна округлились то ли от удивления, то ли от негодования. —Я волен сам решать, когда... —Ты заметил, что у меня нет сил, правда? – Вопрос сбил Тэхёна с толку. Да, он ещё с самого начала чувствовал, что от мужчины не исходит никакая магическая энергия. И это было очень странно. —Да, заметил. Но вы ведь одарённый, я прав? —Да. – Мужчина кивнул, теребя свои пальцы. Неожиданно он указал на свой шрам на щеке, что продолжался на шею. – В тот день, когда я получил этот шрам, я тоже думал, что готов. Видел ястреба, что летает в небе, пытаясь выследить тебя? Николас. Так зовут этого одарённого. Он оставил мне этот шрам. —Но как? – Ким сильнее сжал чашку в руках, внимательно смотря на мужчину. Его глаза горели огоньком жгучего интереса. —Моя семья, Тэхён, во времена войны с молниеносцами, девятнадцать лет назад, поддержала угнетённых одарённых. Мы занимали довольно высокое положение в обществе. Король жутко боялся, что за нами встанет и другая знать. Тогда бы вспыхнуло восстание и он лишился бы огромной поддержки. – Одарённый усмехнулся, чувствуя, как мерзкий ком подкатывает к горлу. – Моих жену и детей убили в их собственных постелях. А я не успел ничего сделать. Я знал лишь то, что этот сукин сын, Николас, пробрался в облике кошки в наш дом. А потом, перевоплотившись, загрыз мою семью. – Господин Чхве кивнул собственным словам. – В тот же день, ведомый отчаянием, болью и жаждой ненависти я его нашёл. Он мог убить меня, но не стал, прекрасно зная, что я не смогу оправиться от утраты. Оставил шрам, как напоминание, что все мы слабы перед короной. Я потерял свою стихию в тот день. —Стойте. – Тэхён замахал руками, не веря своим ушам. – У вас нет стихии уже девятнадцать лет?       Вопрос прозвучал слишком громко, разрезая ночную тишину. Господин Чхве пожал плечами, отводя взгляд куда-то в пол. —Получается, да. Я не считал. Я просто доживаю свои дни, иногда помогая старым друзьям и их друзьям. – Мужчина усмехнулся, снова устремляя свой взгляд на водяного. Ким, кажется, был под большим впечатлением. – В тот день меня вели эмоции, а это большая ошибка, Тэхён. Твоя голова должна быть холодной. Иначе стихия выйдет из-под твоего контроля, как и твои чувства. Тебе нужно чётко понимать чего ты хочешь и продумать всё заранее. Чтобы не стать похожим на меня.       Мужчина снова отпил чая из своей кружки, устало вздыхая. Они молчали какое-то время, пока голову Кима не тронула абсурдная догадка. —И какая же у вас стихия? – Тэхён поднял взгляд на одарённого, который монотонно сахарил свой чай. Господин Чхве резко остановился и исподлобья глянул на Кима, усмехаясь. —А ты думаешь, что я столько знаю про воду из-за большой любви? —Не может быть. Мне говорили, что я первый водяной за последние пятьдесят лет. —Так мне пятьдесят пять. – Чхве рассмеялся, увидев явное непонимание на чужом лице. – Я научу тебя ещё кое-чему. А уже потом ты сможешь уйти. Но только имея чёткий план, понял? – Тэхён яростно закивал, увидев мрачный взгляд одарëнного. Ким замялся, теребя края своей рубашки, прежде чем всё-таки сказать: —Человек, которого я зову по ночам, тоже молниеносец. Вы наверняка слышали, мне часто сняться кошмары. Я должен отомстить за него. А ещё мой брат. Он где-то у королевы в плену. Я уверен, что он ещё жив. Поэтому к концу января я всё равно уйду. Медлить, значит снижать шансы того, что я найду его живым. —Хорошо. – Мужчина поднял руки, будто сдавался, не собираясь больше перечить Киму. – Этот парень, Чонгук, кажется. Его убила корона?       Тэхён лишь кивнул, не смея больше говорить об этом одарённом с господином Чхве. Мысли о Чонгуке, любые воспоминания, всё было таким личным и теплилось глубоко внутри сердца Кима. Он не говорил о нём ни с кем, лишь по ночам крича его имя в страхе. И каждый раз он, просыпаясь в слезах, ощущал чужие прикосновения на своих руках, вспоминал любимый взгляд и понимал, что больше не сможет всего этого ощутить. И захлëбывался в собственных слезах сильнее прежнего. —И я отомщу. За него, за мою семью. За вашу. Одарённый хмыкнул и молча кивнул, вставая из-за стола. —"Я надеюсь, что у тебя получится сделать то, что я не смог". —Тот парень был так дорог тебе? Как ты вообще спелся с молниеносцем? Я думал, их в живых не оставляют. Как он дорос до таких взрослых лет? – Тэхён встал, до боли прикусывая щеки изнутри. Господин Чхве долго смотрел на него и, так и не дождавшись ответа, ушёл спать. А Тэхён всё стоял посреди комнаты, не в силах разжать челюсти. Перед глазами стоял образ молодого парня, чья кожа была исполосована шрамами, чьи волосы были мягче всех плюшевых игрушек Тэхёна, а глаза искрились, словно молнии дождливым вечером. Ким вспоминал, как Чонгук смотрел на него, на него одного, одарённый никогда не видел таких глаз. В них одновременно было всё понятно и одновременно скрывалось столько загадок, которые Тэхён хотел бы разгадывать вечность, если б только мог.       Но он был бессилен. Единственное, что ему осталось – это воспоминания и вечная скорбь. Вся та любовь, что он не успел дать молниеносцу будет теплиться в его сердце до тех пор, пока оно бьётся.                  Господин Чхве знал о воде лучше любого другого одарённого. Большую часть своей жизни он использовал эту стихию во благо своей семьи, совершенствовался в своих знаниях и много практиковался. Сейчас Тэхён это понимал, хоть ему и хотелось узнать как можно больше у этого мужчины. Каково это? Жить без стихии так долго. Ведь получается, что Чхве стал обычным человеком. Насколько же больно ему было по сей день, что стихия так и не вернулась. —"Стихия уходит, когда внутри нас совсем пусто. Она не может развиваться в теле, которое сломлено. Неужели за столько лет он не смог свыкнуться со своей болью? И не скучает ли он? Почти двадцать лет он не чувствовал своей стихии, потерял с ней любую связь. Как же, наверное, ему тяжело. Хотя с виду так и не скажешь", – Тэхён взглянул на свои руки, хмурясь. Его мысли вернулись к Чонгуку. Сейчас молниеносец всё чаще посещал его голову. Это радовало одарённого, но и делало очень больно. —"Он тоже жил без стихии так долго. А потом встретил меня. Если бы в тот день мы тщательнее проверили весь приют, то нашли бы его. Какой бы тогда была его жизнь? Было бы в ней тогда меньше боли?", – Ким сжал руку в кулак, глаза защипало от накативших слëз. Тэхён быстро проморгался, глубоко вдыхая. Одарённый улыбнулся, чувствуя, как дыра в груди не собирается затягиваться. —"Что же, получается, что он совсем и не жил счастливо. Всё его существование было пропитано болью. А бабочек, которые ему так понравились при нашей встрече, он безумно боится. Почему? Почему всё именно так?", – Ким вздрогнул от прикосновения к руке. Он и не заметил, как Нана вошла на кухню. Девочка грустно улыбалась, склонив голову к плечу. —Кажется, братик очень несчастлив. —С чего ты взяла? – Тэхён улыбнулся сестре, потрепав её по мягким волосам. —Я знаю тебя. Знаю, как ты выглядишь, когда счастлив или когда очень печален. Ты не умеешь скрываться. Это из-за стихии? Тебе трудно? – Нана села с ним рядом, заглядывая в чужие глаза. То, какой она иногда была проницательной, правда пугало. Это было у неё от отца. —Нет, малышка. Я знаю свои возможности. Я должен много работать. —Чтобы спасти старшего братика? – Девочка отвела взгляд, угрюмо уставившись в одну точку. – Джини жив? Он же не мог нас оставить, правда? Мама говорит, что мы его больше не увидим.       Тэхён опустил голову, не смея посмотреть на сестру, слëзы беззвучно покатились по его щекам. Нана молча смотрела на брата, пока не встала и не обняла его. Одарённый всё также смотрел себе на ноги, давясь слезами, пока девочка гладила его по волосам. —Наш братик самый сильный. И очень сильно нас любит. Я права?       Тэхён судорожно закивал, не в силах сказать хоть что-либо. Возможно, именно это ему и было нужно. Хорошенько выплакаться.

***

      Тренировки с господином Чхве продолжались, одарённый не отставал от Тэхёна, заставляя его оттачивать свои навыки до максимума. Но в один день все тренировки прекратились. Теперь господин Чхве хотел от Кима лишь одной вещи. Услышав о прихоти, Тэхён подумал, что мужчина не в себе. —Как это, достать воду из чая? —Просто взять и достать. Ответь на мой вопрос. В чае есть вода? – Тэхён кивнул. – В соке есть вода? – Снова кивок. – Так кто сказал, что ты не можешь ею пользоваться. Даже водой из собственных слëз ты способен убить, если захочешь.       И они начали практику. Конечно, Тэхён мало верил в то, что такое возможно. Но господин Чхве умел убеждать. Тем более, он явно был осведомлëн намного больше самого Кима. И после двух недель усердных тренировок всё получилось. Тэхён часами сидел перед чашкой с чаем, пытаясь управлять той водой, что была внутри. Её было мало, но ведь она была там. Значит, он мог приручить её, мог овладеть ею. Успех праздновали всем домом. Ким не верил в то, что правда был способен на такое. Гордая улыбка господина Чхве говорила о том, что он всё делал правильно. Январь уже перевалил за свою середину, а, значит, скоро Тэхён сможет уйти. Но только один вопрос так и остался неотвеченным. Как эта способность поможет ему в бою? Вот водяной и решил поинтересоваться. —Вы смеëтесь надо мной? – Тэхён резко встал из-за стола. – Я не стану управлять кровью людей. Это ужасно. —Не людей, а твоих врагов. И не ужасно, а необходимо. Я что-то не заметил в тебе слепой доброты, когда ты заставил троих одарённых захлебнуться водой посреди улицы. – Одарённый облокотился на спинку стула, усмехаясь. Его забавляла эта напускная робость Тэхёна. Если решил мстить, то надо идти до конца. Так он считал. —К чему это? Чего я добьюсь этим? Тем более, чтобы отточить этот навык, я должен практиковаться. А практика – это убийство. Сделаю что-то с кровью невинного человека и он умрëт в ужасных муках. —Кто сказал, что ты будешь практиковаться на людях? – Господин Чхве подмигнул парню, чем взбесил его ещё сильнее. —Никогда! Слышали? Хрена с два! – С этими словами одарённый выбежал из дома. Господин Чхве вздохнул и бросился вдогонку за парнем.       Тэхён не хотел даже думать об этом. Лишить человеческой крови воды и что тогда с ним станет? Скукожиться, словно изюм. Отвратительное зрелище. Или если нагреть кровь до предела, тогда человек просто взорвётся. Тэхён не готов на такое. Тем более, не готов пробовать такое на животных. Его нынешних знаний вполне достаточно, чтобы дать отпор солдатам короны. А это отвратное дело пусть и остаётся где-нибудь глубоко внутри его памяти. Тэхён хочет отомстить, но он не чудовище.

        ***

             Чонгук очнулся, чувствуя, как движения скованы. Он нахмурился, с трудом открывая глаза. Молниеносец лежал на холодном полу, мышцы слегка ныли. Вокруг было темно, лишь где-то слева горел факел, слегка освещая место, где находился одарённый. Осознание слишком резко ударило по его мозгу. Чон вскричал от испуга, тут же поднимаясь. Руки были в наручниках, ноги, благо были свободны. Он сидел за решёткой. Чонгук стал быстро осматриваться, рядом стояла кровать, в коридоре горел одинокий факел, одарённого окружала удушающая тишина. Как и тогда, в приюте. —Нет, нет, нет. Нет! – Чонгук быстро встал, осматривая себя на предмет ранений. Вроде всё было на месте, лишь ожог на руке, полученный в битве, адски горел. Гуку надо было отдыхать после трудного сражения, но волей судьбы он оказался в грязном холодном месте, баз шанса на свободу. По крайней мере, сейчас он не видел выхода из сложившейся ситуации. Шрамы на ладонях окатило фантомной болью. Гук упал на колени и взялся за голову, пытаясь отогнать противные мысли. —"Я не в приюте, не в приюте, он сгорел. Я не могу быть там. Успокойся, Чонгук, дыши. Ты больше никогда не вернёшься туда", – молниеносец распахнул глаза, понимая, что ему нечем дышать. Грудь горела из-за бешеных стуков сердце. В голове проносились все холодные ночи, что одарённый провёл в подвале приюта. Он не мог снова попасть туда. Ни за что. Лучше вырвать себе сердце, чем снова оказаться там. —Здравствуй, Чонгук. Вижу, ты очнулся.       Молниеносец поднял взгляд, тяжело дыша. Королева стояла перед камерой, Михаэль виднелся из-за её спины. —Не бойся, ты не пленник. Лишь наказан за плохое обращение со своей королевой. Подумай над своим поведением, дорогой. Выйдешь отсюда через неделю. – Моргана улыбнулась ему, поправляя корону на своей голове.       Несмотря на боль в груди и дрожь во всём теле, Чонгук встал, медленно подходя к решётке. —За что я здесь? За правду? – Молниеносец подошёл так близко, что факел мог освещать его лицо. Его безумные глаза пылали гневным огнëм. Моргана отступила на шаг, закачав головой. —До нападения на замок, не помнишь, ты грозился запустить в меня шар своей энергии? Спасибо, конечно, что по итогу пробил стену, но, кажется, ты начал забываться. Я твоя королева. Покушение на мою жизнь карается намного серьёзнее простого недельного заключения. Но ты же мой дорогой молниеносец. Я мягка к тебе. —Мягки? Это вы называете мягкостью? Вы отвратительны! – Взревел одарённый, ударив кулаком по решётке. Моргана вздрогнула, лицо её побледнело. – Вы делали мне больно! Заставляли каждый день окунаться в отвратительные воспоминания. Я терпел, но больше не собираюсь. Хватит с меня. Всю свою жизнь я расплачиваюсь за то, кто я такой. Уж извините, что имею дерзость защищать себя перед вами и всеми остальными людьми в этом поганом замке. Или вы хотели, чтобы я и дальше давал вам вытирать об себя ноги? – Чонгук усмехнулся, ему была ненавистна одна только мысль, что от монарха зависело всё в государстве. Как хочет, так и будет. Захочет и убьёт человека, не так на него посмотревшего. Или посадит одарённого за решётку за правдивые слова. Чонгук имел полное право сказать то, что сказал. Но, получается, что и это ему не дано. Пока один человек в стране будет решать всё сам, им никогда не добиться желанной свободы. К тому же, целью Морганы является вовсе не свобода, а месть. – Вы сказали, что поможете мне. Но в итоге причинили мне лишь боль.       Молниеносец развернулся, отходя от решëтки. Моргана тут же приказала: —Развернись, я ещё не закончила. —Зато я закончил. —Я сказала, что не закончила. – Чонгук замер, не смея пошевелиться. Сердце забилось сильнее прежнего. Только не от страха, гнева или ненависти. Перед ним стоял Тэхён. Тень скрывала его глаза, но яркие волосы были всё такими же волнистыми и милыми. Ким улыбался, Чонгук чувствовал это. Одарённый быстро протянул руку, чтобы коснуться Тэхёна, но тот испарился, словно сон. —Его зовут Ким Тэхён, я права? – В голосе Морганы слышалась явная издёвка. Михаэль вообще не понимал, что происходит. Он не видел парня, которого королева показала Чонгуку. Увидел лишь яркие голубые волосы. Но эффект был на лицо, молниеносец тут же подошёл к решётке. Только вот таким Михаэль видел его впервые. Да, он бывал раньше злым, бывал чем-то недоволен, вечно огрызался на самого Эля, но сейчас в его глазах было нечто другое. Такая сильная ярость, что, кажется, Михаэль слышал, как скрипели чужие зубы. Он взглянул на королеву, которая явно была собой довольна. Всё было ясно, как день. Это был даже не намёк, Моргана угрожала Чонгуку жизнью Тэхёна, прекрасно зная о чужой привязанности. Только она не учла того факта, что там была далеко не привязанность. Молниеносец был готов прямо сейчас проломить эту решётку и задушить королеву собственными руками. Снова это чувство. Снова у него хотели отнять то, что он любит всем сердцем. —Надеюсь, ты всё понял, золотой? Как выйдешь отсюда, будешь сражаться со всеми, как мой верный подданный. – Моргана улыбнулась и, кивнув Михаэлю, ушла.       Чонгук всё смотрел в одну точку, руки покалывало от злости. Способность использовать он не мог, наручники не давали. Но на самом деле, ему казалось, что он бы проломил и их, если бы Тэхён был в опасности. —Так, значит, у тебя есть любимый человек. Иначе, почему ты так зол? – Михаэль хищно улыбнулся, потирая ладони друг об друга. – Как его, Тэхён? Милое имя. Если мне не изменяет зрение, у него голубые волосы. Что за лапочка. – Эль блаженно прикрыл глаза. —Я выйду и вырву тебе язык, если произнесëшь его имя ещё раз. —Ты глупышка. – Михаэль подошёл ближе к решётке, лукаво улыбаясь. Но неожиданно он серьёзно нахмурился, прошептав: —Ты должен вести себя более обдуманно, если хочешь пойти против королевы. Когда выйдешь отсюда, пойдёшь к ней и извинишься, а потом преклонишь колено. Будешь сражаться за неё, как верная псина. Надо быть умнее, Чонгук. Ты пока слишком слаб, чтобы противостоять двум женщинам сразу. И Моргана, и Эрида имеют за плечами огромные войска и преданных союзников. Но если ты правда так силëн, как я вижу, то ты потрудишься быть и умным в той же степени. —Почему ты говоришь мне всё это? – Чонгук приподнял бровь, ничего не понимая. – Зачем помогаешь? —Просто, на первом месте у меня стоят мои погибшие товарищи и их ценности. Свобода. – Михаэль пожал плечами. – И я не уверен, что наша королева может её нам дать. Поэтому и приходится надеяться на мелкого пацана, который возомнил себя Боги знают кем. —Ты мне всё ещё не нравишься, но спасибо. – Молниеносец недоверчиво оглядел красивого одарённого. Волосы Эля были собраны в высокий хвост, он ему очень шёл, подчёркивая его лисьи глазки. —Я и не должен тебе нравиться. Я тебе не друг. Я всё ещё служу королеве и буду служить ей верой и правдой. К тому же, с недавних пор я желаю убить твоего ветреного дружка, так что я скорее твой враг. Но это не значит, что я не могу раздавать советы. – Михаэль подмигнул Чонгуку и зашагал в сторону выхода. —"Ветреного дружка? Он говорил про Хосока? Последнее, что помню, как он схватил Хо и начал душить. Как они с Давон? Надеюсь, в порядке", – одарённый сел на кровать, обнимая свои колени. Он хотел не думать о Тэхёна, но не получалось. Увидеть его, пусть даже и иллюзию, спустя почти три месяца с их последней встречи, было чем-то невообразимым. В голову сразу же полезли воспоминания о той ночи в деревне, когда Ким заставил почувствовать Чонгука самое настоящее желание. Заставил ощутить себя красивым и любимым. Ничто не могло сравниться с той удивительной ночью.       Гук откинул голову на стену, стараясь охладить свой пыл. Но он ничего не мог поделать со своим телом. Внизу живота тепло тянуло, молниеносец зажмурился. Он не мог поверить, что один лишь взгляд на Кима привëл к такому. Одарённый резко встал с кровати и подошёл к стене, прислоняясь к ней лбом. Он чувствовал, как стихия хотела вырваться из него, но наручники не давали. За эти месяцы он успел так сильно привыкнуть к молниям, что вечно окружали его. Он так их полюбил, что сейчас без них было совсем тяжело. Но ещё тяжелее было без Тэхёна рядом.  —Тэ, я так скучаю. – Чонгук захныкал, качая головой из стороны в сторону. —"Михаэль прав, я должен быть умнее. Должен показать ей свою преданность. Должен быть верным пëсиком, если она захочет. Возможно, так я смогу обмануть её и обойтись без жертв. Но я не смогу слишком долго это терпеть. Я должен найти Тэхёна, удостовериться, что он и его семья в безопасности. Я должен сделать всё для него. Не позволю забрать у меня дорогих сердцу людей. Я должен бороться. Впервые в жизни я хочу бороться. Впервые у меня есть за что сражаться", – Гук тяжело вздохнул, как услышал радостные вопли. —Чонгук! —Гуки!! Ты проснулся? – К решётке подбежали Хосок с Давон, что выглядили вполне здоровыми. Чонгук быстро подошёл к ним, беря обоих за руки. – Как ты? —Тебе тут не страшно? Мы пытались поговорить с королевой, но она стоит на своём. – Хосок сжал локоть молниеносца через решётку, печально разглядывая одарённого. —Я так рад, что с вами всё хорошо. – На лице Чонгука расцвела улыбка. Он правда мог спокойно вздохнуть. И боль в руке, кажется, прошла. —Боги, Хо, посмотри на этого ребёнка, ну что за лапочка. – Давон потрепала Гука за щеки, улыбаясь. —Всё, хватит, не доставай его. Всё точно хорошо? – Хосок оттащил сестру подальше от решётки, пока она не затискала молниеносца до смерти. —Да, сейчас да. У вас там тоже всё спокойно?   Хосок переглянулся с сестрой, Гук сразу понял, что что-то не так. —Мы нашли Намджуна в образе кошки перед дверями замка. Он был сильно ранен в борьбе с тем орлом, которого ты испепелил. А потом он улетел, неизвестно где он был и что делал. – Хосок пожал плечами. Увидев обеспокоенное лицо молниеносца, Давон тут же сказала: —Но ты не волнуйся! Моргана уже вылечила его рану своим волшебным эликсиром, так что думаю он скоро очнётся и всё нам расскажет. —И он точно не даст тебе тут сидеть целую неделю. Так что потерпи, мы тебя скоро вытащим. – Хосок улыбнулся сестре, та ему кивнула. Чонгук молчаливо поджал губы. —Спасибо вам. Вы очень дороги мне. Мне очень жаль, что Михаэль услышал наш разговор и что он сделал вам больно. Я не дам ему больше так с вами поступать. – Лицо Хосока побледнело, стоило молниеносцу упомянуть Михаэля. Он грозился ему местью, жестокой и ужасной. Чон прекрасно знал его и знал, что своих слов одарённый на ветер не бросал. Но тут же откашлялся и непринуждённо проговорил: —Не стоит волноваться. Всё нормально. Он сумасшедший, ты же знаешь. —Ладно, мы пойдём. Как Намджун встанет, сразу расскажем о тебе. Придём после обеда ещё, принесëм вкусной еды. – Давон взъерошила чужие волосы через решётку и, взяв брата под руку, ушла вместе с ним, бросив напоследок: —Не скучай! —Постараюсь. – Прошептал Гук в тишину.

***

      Тэхён больше не вспоминал про слова господина Чхве и сомнительное применение своей стихии. На его счастье, одарённый уехал на день в другой город, позволив Киму собраться с собственными мыслями. Он тщательно продумал план своих действий, надеясь, что через неделю уже сможет отправиться в столицу. Для начала, конечно, необходимо было спасти Джина. А всё остальное уже потом. Тэхён не собирался церемониться с солдатами королевы. Он смоет их с лица земли, если понадобится. И чем больше их будет, тем лучше. Разом прикончит всех крыс. —"Скоро нам придётся покинуть этот дом, мы тут уже довольно долго. Матери я всё объясню, а сëстрам лучше не знать куда я ухожу. Наши пути должны разойтись. Я уверен, что без меня они будут в ещё большей безопасности. Господин Чхве найдёт для них тихое место. Если понадобится, они опять будут перебегать с места на место. Нам не привыкать. В конце концов, остался один месяц зимы, а потом наступит весна и жить станет легче. Тем более, лëд начнёт таять и вода снова появится. С ней и у меня появится больше сил", – Тэхён улыбнулся своим мыслям, ужасно соскучившись по виду бурлящей воды в реке.       Внезапно дверь в дом резко открылась, впуская взрослого водного одарённого. Господин Чхве выглядел бледно и как-то напугано. —Вы рановато. Я думал, что вы вернётесь только завтра утром. – Тэхён вежливо улыбнулся, но улыбка тут же спала, стоило мужчине тяжело сесть на стул напротив него. Он сверлил Кима взглядом, который выражал слишком много эмоций сразу. Отчаяние и шок читались в них очень чётко.  —Ты сказал, что твой друг молниеносец умер. Ты видел, как это случилось? Тэхён нахмурился, язвительно отвечая: —Я не хочу говорить о нём, я же... —Ответь! – Взревел мужчина, заставляя Кима вздрогнуть. —Нет, я не видел. Но карета увезла его прямо на моих глазах. Нам сказали, что король сжёг его приют. – Последнее предложение Тэхён еле произнёс, переходя на шёпот. Он совсем не понимал, что происходит. На крик пришли мать с сëстрами. Ким вцепился в стол со всей силы, спрашивая: —Почему вы вдруг спросили об этом? —Что, если я скажу, что вас обманули? Молниеносец жив.       Сердце Тэхёна пропустило болезненный удар и, кажется, остановилось. Одарённый задержал дыхание, долгие минуты смотря в пустоту перед собой. Потом же его взгляд потемнел, а челюсти опасно сжались. —Хах, вы решили посмеяться надо мной? – Ким резко встал, приблизившись к мужчине. Если раньше его вид всегда казался людям вокруг милым, взгляд был мягким, а волосы волнистыми и яркими, то сейчас один голос этого одарённого был способен выбить землю из-под ног. – За такие шутки я готов воспользоваться вашим предложением. Как насчёт вас в качестве подопытного кролика? Посмотрим, как долго ваша кровь продержится.       Господин Чхве шумно сглотнул, тут же выставив руки перед собой. —Эй! Тэхён, тише, успокойся. Если мои слова шутка, то как же ты объяснишь то, что позавчера нападение на дворец Морганы сорвалось из-за загадочного парня, который испепелил сотню бойцов своими молниями?       Ким тут же отпрянул от мужчины, взгляд его метался по комнате, пока он, наконец, не взглянул на мать и не проговорил приказным тоном: —Уведи сестёр, пожалуйста.       Миссис Ким молча кивнула и, взяв девочек за руки, покинула кухню. Господин Чхве нахмурился, переводя взгляд на Тэхёна, который сверлил его взглядом. —Я передаю тебе слова солдат, что услышал. Они вряд ли стали бы лгать в разговоре друг с другом.       Ким всё ещё молча стоял, переваривая новую информацию. —Хорошо. Мы будем с тобой тренировать мою стихию на крови. Только не на животных. На людях. На солдатах, убийцах, насильниках, тут можешь выбрать сам. И сделай всё так, чтобы никто не смог вычислить меня. Надеюсь, с этим ты справишься. – Больше Тэхён ничего не сказал, выходя из дома. Морозный ветер сразу же окутал его, заставляя одарённого затаить дыхание. Ким бездумно зашагал вглубь леса, пока в голове проносился ворох разных мыслей. Одарённый потерял равновесие от бессилия и облокотился на дерево, тяжело дыша. —Искорка. Неужели...неужели правда? – Тэхён снял пальто, чувствуя, как задыхается. Воздуха совсем не хватало или ему казалось, что его катастрофически мало. Ким грузно осел на снег, пытаясь унять бешеное сердцебиение. В висках звенело, тишина морозной ночи давила на него. Чонгук мог быть жив. Эта мысль не давала ему нормально дышать. Вмиг всё окружающее стало неважно и посредственно. Важен был лишь он. —"Если он правда жив, я сделаю всё, чтобы найти его. Найти и забрать, скрыть от всех опасностей. Мой Чонгук, моя искорка. Боги, это же не даст мне больше ни секунды покоя. Знать, что он где-то там, в логове Морганы, что, возможно, им снова пользуются. Не могу, не могу даже думать об этом. Я должен быть таким сильным, чтобы никто не смог встать у меня на пути, если я хочу найти его. И даже использовать свою силу на крови людей уже не кажется мне таким отвратительным делом. Если я делаю это ради Чонгука, то плевать как ужасно это может выглядеть. Я выбираю его, а ради этого выбора надо очень постараться", – Тэхён набрал снега в руки и вымыл им лицо, жмурясь от холода. Одарённый сам не понял, как жгучие слëзы покатились по его щекам. Они буквально жгли его холодную кожу, делая больно, но он продолжал плакать, наконец, чувствуя, как может дышать. Все эти месяцы Тэхён делал всё машинально, потому что надо. Потому что хотел отомстить, жаждал крови. Сейчас же он мог ярко улыбнуться. Не потому что надо, а потому что хочется. Хочется танцевать, беситься, веселиться и громко кричать. Ему ничего более не нужно для счастья. Лишь бы увидеть молниеносца и убедиться, что он жив. —"Я отдам тебе всю любовь, что теплится в моём сердце, как только увижу. Прошу, только дождись меня", – одарённый прикрыл лицо локтем, откинув голову назад. Улыбка не спадала с его лица ещё очень долго.       

***

      Хосок сидел возле Намджуна, когда он очнулся. После эликсира Морганы ворон чувствовал себя отлично, поэтому ветреный одарённый не стал ждать и сразу рассказал о том, что случилось с Чонгуком. Ворон молча слушал его пылкий рассказ, параллельно вставая с кровати и надевая ботинки. —Как долго он сидит в темнице? – Перебил тираду одарённого Намджун. —Ну, если считать сегодняшний день, то уже три дня. Но сейчас только утро. – Ким не дослушал его слов и вышел из комнаты, направляясь вниз. Хосок пулей выбежал вслед за ним. Одним Богам было известно, что ворон собирался делать. Пойдёт к королеве? Или сразу в темницу? Будет кричать? Использует ли силу? Столько вопросов, но ответов на них пока не было. Хосоку оставалось лишь идти за одарённым, который буквально летел вниз по лестнице. Не обращая внимания на людей вокруг, что здоровались с вороном, Намджун спустился в темницу. —Простите, вам сюда нельзя. – Какой-то одарённый преградил путь ворону. Ким хотел обойти его, но тот снова встал перед ним. – Королева сказала вас не пускать. —Сам напросился. – Намджун не стал терять и секунды, перевоплощаясь в огромного медведя прямо посреди коридора. Одарённый завопил, что есть мочи, падая на землю от страха. Ким же обратно принял истинное обличие, забирая у испуганного парня связку ключей. – В следующий раз подумаешь дважды, прежде чем преградить мне дорогу.       Намджун подмигнул Хосоку и они пошли дальше по коридору. Чонгук уже стоял у решётки, услышав крик и чьи-то голоса. —Намджун?! – Молниеносец облегчённо улыбнулся, отходя от дверей. —Привет, малой. Прости, что так долго сидел тут, я просто был в отключке. И, видимо, без меня все тут тронулись умом. – Намджун открыл дверцу камеры, выпуская одарённого. Хосок тут же схватил Гука за локоть, поскорее уводя его из этого тёмного и сырого места.       Но как только все трое поднялись на первыйэтаж, перед ними уже стояли королева с Михаэлем. Тут же были и другие одарённые. —Кто разрешил тебе его освободить? – Эль фыркнул, подходя ближе к Хосоку. Ветреный одарённый отступил на шаг, но перед ним вырос Намджун, закрывая их собой. Ворон грозно скалился, глядя на Михаэля своими серебряными, словно меч, глазами. – О, так ты уже проснулся. Как было хорошо без тебя эти дни. —Намджун, как это понимать? – Моргана нахмурилась, оглядывая закованного Чонгука с ног до головы. —Это я должен спросить у вас. Но не здесь. Пройдёмте в тронный зал? – Намджун мягко улыбнулся, но Чонгук знал, что от улыбки там было только слово. Даже не видя лица ворона, он уже чувствовал, как зол Ким.       Моргана лишь безразлично вздохнула, указывая рукой в сторону зала. Намджун повернулся к Хосоку и молниеносцу, кивая им. Одарённые прошли в зал следом за королевой. Как только двери закрылись, Намджун начал: —Я получил сильное ранение, еле долетел до замка, очнулся утром и что я узнаю? Ваше Величество, это низко даже для вас. – Моргана выгнула бровь, оглядываясь на Михаэля, который тихо прожигал ворона взглядом. – Чонгук спас всех нас. Я обязан ему жизнью. Стольким людям, лежащим без сил на поле битвы, он помог. Они бы все погибли, если бы не он. И вместо того, чтобы восхвалять его за, очевидно, огромный вклад в битву за трон и этот замок, вы заковали его в кандалы. И хуже того, посадили в темницу. —Он оскорбил меня и пытался навредить. – Монотонно произнесла королева, подойдя ближе к Намджуну. —Вы прекрасно знаете, что Чонгук никогда бы этого не сделал. Он верен вам. И если вам так будет легче, то я беру ответственность за него на себя. Прослежу, чтобы больше никаких недоразумений не возникло. Моргана презрительно хмыкнула, проговорив: —Все, кроме Намджуна, выйдите.       Хосок с Гуком быстро поклонились и вышли из зала. Михаэль же усмехнулся, не завидуя положению ворона. Он также покинул зал, на выходе встречаясь с Чонгуком и Хо. —Что, нажаловался курице-наседке? – Эль подошёл к молниеносцу и игриво прошептал: —Только вот именно он рассказал королеве и о Тэхёне, и о многих других вещах, касающихся тебя. Ты, наверное, не в курсе даже, что твой дорогой Юнги сбежал из подземелья Эриды? Об этом кричат уже все. И, я думаю, Намджун сыграл тут не последнюю роль. – Глаза Чона расширились, он закачал головой, не веря чужим словам. —Ты лжёшь, он бы сказал мне. —Правда? – Михаэль по-детски удивился. – Разве не он изначально вербовал тебя и оставил метку на руке? – Одарённый надул губы, будто ему было так жаль молниеносца, что хотелось плакать. – Бедный, бедный Чонгуки. Кругом один обман. —Эй! Прекрати. – Хосок закрыл молниеносца собой, который уже и не слушал их. – Хватит говорить с ним. —Крысам слова не давали. – Михаэль плюнул в чужие ноги, поморщившись от отвращения. Хосок сжал губы в тонкую линию, провожая удаляющегося одарённого тяжёлым взглядом. —Пошли, Чонгук. Вернёмся в твою комнату. Давон будет очень рада, что тебя освободили. – Чон потянул молниеносца за собой, а тот поддался, словно бездумная кукла. —"И правда ведь. Он прав. Намджун с самого начала пугал и доставал меня, выполняя её приказы. И именно он сделал так, чтобы я оказался в этом замке. Но я думал, что мы друзья теперь. Или он всегда был против меня? А Юнги? Он скрыл и это? Не может быть. Не верю. Я узнаю всё у него. Намджун точно опровергнет все его слова. Я уверен", – Чонгук кивнул своим мыслям, изо всех сил стараясь не думать о плохом.       Намджун стоял перед королевой, пока та ходила взад-вперёд по залу. —Я обещал ему, что вы поможете. Сказал, что он волен уйти, когда захочет. Получается, солгал. – Ворон опустил голову, полностью понимая, что всё, что происходит с Чонгуком, происходит по его вине. – Вам не сдержать его силы, даже если вы заточите его в темнице. Он не пленник, не ваш раб. Он молниеносец. Он на голову выше нас и вы всегда знали это. Разве не именно поэтому вы так хотели, чтобы он сражался в вашем войске? —Хотела. Но также я хочу покорности от моих подданных. Его наказание не отменяется. Пусть сидит в комнате, наручники я не сниму. Он виноват и должен понимать это. Какой пример он подаёт другим? Значит, каждый прохожий может накричать на меня? На вашу королеву? Так ты видишь моё правление, Намджун? – Моргана подошла к ворону, угрюмо разглядывая его. Ким пожал плечами, сказав: —Я всего лишь хочу, чтобы вы прислушивались к вашим подданым. Они верны вам, они вас любят и видят в вас своё будущее. —А ты? – Моргана склонила голову к плечу, пронзительно сканируя ворона. Намджун не стал подавать виду, что этот взгляд его напугал. Она будто видела его насквозь. От её глаз мало что могло скрыться. – Ты верен мне? —Меня бы здесь не было, если бы я сомневался в вас или не доверял. К тому же, именно я освободил вас из заточения.       Намджун поклонился королеве и покинул тронный зал. Он тут же направился к Чонгуку. Им нужно многое обсудить, а потом ворону надо будет лететь в столицу, чтобы разузнать всё о Юнги. Смог ли он сбежать, не поймали ли его? Что случилось с Чимином? Не собираются ли его казнить? Не сделали ли этого уже? Эти мысли пугали, но Ким не мог не думать о таком. Шла война и он должен быть готов потерять кого-то. Цена свободы всегда высока. Но это совсем не значило, что ему хотелось кого-то терять. Будь его воля, Намджун собрал бы всех друзей и Джина и увёз бы далеко отсюда, чтобы никто из них не смог пострадать. Но всё было в разы сложнее. Сейчас его друзья и возлюбленный были в опасности. Ворон не сможет спокойно спать, пока не найдёт способ спасти их и перевести в безопасное место. —Чонгук. – Ворон вошёл в комнату молниеносца. Хосок с Давон о чëм-то бурно рассказывали одарённому, который сидел на мягкой постели, улыбаясь им. Но как только Намджун вошёл, все затихли. – Ребята, могли бы ненадолго оставить нас? —Ох, конечно. – Давон потянула брата за собой, ветреный только и успел, что выкрикнуть: —Спасибо за помощь, Намджуни!       Ворон улыбнулся, закрывая за ребятами дверь. Брат с сестрой ему нравились, с ними было весело и непринуждённо. Они словно ветер и солнечная погода, такие лёгкие и тёплые. То, как они дополняли друг друга, было просто чудесно. —Спасибо, что достал меня из того жуткого места. – Чонгук улыбнулся, всё ещё сидя на кровати и разглядывая свои руки в наручниках. —Не стоит, это моя... —Это ты рассказал королеве о Тэхёне? О том, что он дорог мне. Намджун заткнулся, проходя вглубь комнаты. —Она говорила о нём? Угрожала ему или... —Ты сказал ей, что он дорог мне? – Чонгук встал с кровати, наконец, поднимая взгляд на ворона. Намджуну захотелось тотчас выпрыгнуть в окно и улететь отсюда далеко и желательно навсегда, чтобы больше никогда не видеть этого взгляда. Такого искреннего. С какой надеждой этот мальчик смотрел на него. Ким сжал кулаки, он прекрасно знал, что когда-нибудь этот разговор между ними состоялся бы. Но раньше он не мог и предположить, что так привяжется к молниеносцу. Что один взгляд этого человека заставит его ненавидеть себя. —Да, я. Но, Чонгук, я... —А Юнги? Чимин узнал, как спасти его, да? Ты скрыл это от меня. Неужели Чимин отправился спасать его в одиночку? Скажи мне, что ещё ты утаил. Что ещё ты ей рассказал?! – Молниеносец закричал, схватив Намджуна за воротник его рубашки. Наручники сковывали движения и делали больно, но одарённый не чувствовал боли. Единственное, что он чувствовал, касалось его души, но никак не тела. Глаза молниеносца наполнялись слезами, которые потом полились по его щекам. И всё это по вине ворона. Чонгук не хотел кричать, не хотел срываться, но сердце так жгло от боли, что он просто не контролировал себя. – Это ты! Всё ты! С самого начала! Ты вбил мне в голову, что у меня нет выхода, кроме как прийти сюда! Ты сказал, что она поможет! Ты обещал! Ты мне обещал! – Чонгук толкнул Кима в грудь. Намджун безмолвно слушал его обвинения и позволял бить себя. —"Пусть бьёт, пусть сделает мне как можно больнее. Я заслужил. Весь этот ад ты проходишь из-за меня. Потому что я доверился не тому человеку, ты страдаешь. Всё по моей вине. Юнги бы прибил меня за это, а я не стал бы ему мешать", – Намджун взял кулаки Гука в свои руки, обнимая его. Молниеносец не переставал колотить его, рыдая навзрыд. Ворон долгое время был единственным человеком в этом замке, которому Чонгук доверял. Поэтому осознавать, что, возможно, только молниеносец так высоко ценил их отношения, было мерзко до сумасшествия. Словно ребёнок, повёлся на красивые речи. —Я был слеп! Я доверился тебе! А ты! Почему?! Что я сделал тебе?! – Чонгук ослаб, полностью обмякая в чужих объятиях. – Что со мной не так? —Ничего. Ты ни в чëм не виноват. Я доверился ей, я правда считал, что она поможет тебе, как когда-то помогла мне. Я верил, что её помыслы чисты. А оказалось, что она такая же, как и все остальные. – Чонгук оттолкнул ворона, отходя от него подальше. —Оказывается, я тебя совсем не знаю. Ты тоже хочешь использовать меня, как оружие для убийств? Ты тоже боишься меня? Или ненавидишь?! – Чонгук закачал головой, во взгляде читалось отчаяние. Он боялся этого больше всего. Что его любимые люди будут смотреть на него со страхом. Кем тогда он был? Каким чудовищем его считали люди, что одно его присутствие вводило их в ужас? – Ты говорил, что никто вокруг не заслуживает моего доверия. Помнишь?! Ты говорил, что только тебе я могу верить. Что ты мой друг. И где же твоя дружба?! Где, чёрт возьми?! Ты мне противен!       Чонгук резко закрыл свой рот рукой, его глаза округлились от шока. Это совсем не те слова, которые он хотел сказать. Даже чувствуя себя преданным, он ни в коем случае не хотел говорить таких слов.       Намджун помнил свои слова. Помнил, как приходил к Чонгуку, ещё лучше помнил, как одарённому было страшно. А лучше бы забыл навечно. В то время его единственной задачей было сломить мальчика, заставить сомневаться в своём окружении, которое обманывает его, и переманить на свою сторону. Ким думал, что делает правильные вещи. Верил, что каждое слово и действие верно. Ведь он делал это ради Джина. Ради его семьи. Чтобы они были свободны. Он видел в Чонгуке оружие. Как и все остальные. —Ты прав, я отвратителен. Сам себе ненавистен. Я, как и Моргана, считал, что ты станешь нашим оружием и обеспечишь нас свободой. Я вербовал тебя с мыслями о своём любимом человеке и думал, что делаю правильные вещи. Но я совсем не думал о тебе. Поэтому рассказывал Моргане всё о тебе. Она хотела знать всё. – Намджун сел на стул, закрывая своё лицо от молниеносца. Ким не мог позволить ему видеть свои слëзы. Он не мог плакать. Не мог быть ещё более жалким. – Я думал, что спасаю Джина и его семью. Не задумываясь о том, что Тэхён дорог тебе так сильно, я рассказал ей о нём. Всего несколько слов, но я не думал, что она запомнит и, ещё хуже, обратит это против тебя. Ведь я верил ей. Верил, что она тот человек, который способен дать нам лучшее будущее. Жажда свободы затмила мой разум. Я слишком поздно осознал, что Джин возненавидит меня, когда узнает, что я сдал его брата. Отдал его в руки этой женщины. Теперь Тэхён в опасности из-за меня. Чимин ушёл спасать Джина, а Юнги...я не знаю где он и что с ним. Я виноват. Я сделал выбор. И он оказался неправильным.       Чонгук тяжело дышал, падая на колени. Рук своих он видеть больше не мог, слëзы застилали всю видимость. Он слышал, как голос ворона дрожал, подсознательно молниеносец знал, что он плачет. Голос всегда дрожит и ломается, когда ты не можешь сдержать этот отвратительный ком в горле. Ты пытаешься держаться, кусать себя, делать больно, сделать хоть что-то, чтобы не заплакать, но в итоге сидишь и рыдаешь на полу. Чонгуку хорошо было знакомо это чувство.

Я сделал выбор и он оказался неправильным.

Молниеносец не тот человек, который будет упрекать человека в его выборе. Все совершают ошибки. Но главным здесь было не это. Важно было научиться эти ошибки исправлять. —И чего же ревёшь теперь? – Чонгук сидел на полу в метре от ворона. – Плохо стало? Жалко меня? Или тебе жалко себя? А?! – Молниеносец фыркнул, вставая с пола на дрожащих ногах. Всё болело, забинтованная рана снова начала ныть, напоминая о себе. А в голове была пустота. Лишь Намджун, что отнял руки от лица и смотрел ему в глаза. Видеть его заплаканным было так странно. —Я не стану просить прощения, я знаю, что не заслуживаю его. Но я готов помочь тебе во всём, что ты решишь делать. Я...       Ким замолчал, опуская голову, словно нашкодивший щенок. Чонгук делал так каждый раз, когда в приюте его ругали. Это отвратительное чувство. —Не надо опускать своей головы. Я не Бог и точно не святой. Я не всесилен, как вы думаете. Я обычный одарённый, который хочет защитить своих близких. Всю свою жизнь я был один. И как только я открывал своё сердце для кого-то, этих людей тут же уничтожали. У меня всё забрали. Даже воспоминания о Тэхёне. О бабочках. – Чонгук сжал кулак, дрожа всем телом. Но он стоял, стоял на своих ногах и больше не собирался отступать. – Сейчас люди вокруг меня хотят сделать то же самое. Но я не позволю. Когда ты говорил, что меня обманывают, ты был прав. Люди вокруг правда знали, кто я такой, но утаили. И ты утаил от меня многое, сделал мне больно. Но если я буду всю жизнь думать лишь о плохих вещах, я никогда не выберусь из того подвала, в котором провёл всю свою жизнь. Моргана снова захотела посадить меня туда. И у неё почти получилось. Я думал, что мой разум снова окутывает тёмная мгла. Но пришёл ты. Пришёл и наперекор ей достал меня оттуда. – Чонгук зажмурился, подходя ближе к ворону. Намджун застыл, смотря на молниеносца снизу вверх. Несмотря на его слова, что никаким святым он не был, он сиял ярче любого другого человека. Каждый, кто был способен заглянуть в его душу, удивился бы, как чист может быть человек. Да, они все были детьми природы, цветами одного сада. Но этот одарённый был нечто иным. И не потому что обладал другой силой, а именно потому что он не собирался пользоваться этой силой, чтобы губить остальные цветы. Он лишь защищался. Всю свою жизнь провёл в борьбе за свою жизнь. Ему пришлось доказывать, что он достоин дышать с остальными одарёнными одним воздухом. Моргана, Эрида, предки короля, никто из них не обладал той мощью, которая скрывалась в этом хрупком тельце, но сколько боли они принесли их стране, их континенту. А Чонгук. Этот одарённый имел полное право обратить весь свой гнев против каждого человека в этой стране, ведь все они так или иначе были виноваты в жестоком истреблении его народа. Но он сидел и рыдал над обломками приюта, в котором над ним издевались всю жизнь. Он старался видеть хорошее даже в самом тëмном месте этого мира. Именно поэтому он был непревзойдённым. И только он мог принести им мир и свободу во всём её понимании. По крайней мере, Намджун искренне верил в это. Вот о чём говорил Юнги. Он всегда знал это, понял силу Чонгука ещё давно. Война не для молниеносца, она просто уничтожит этот дивный цветок. Разрушит лепесток за лепестком, пока не дойдёт до корня.       Гук нахмурился, положив руку на чужое плечо. —Прости, если сделал больно. Я не могу простить тебя так сразу, но я постараюсь. На Юнги я тоже злился. Что там, я и на Тэхëна сильно злился. – Молниеносец улыбнулся, вытирая своё лицо от слез. – Но эти люди научили меня любви. Юнги сказал мне, что он моя семья. В семье многие могут совершать ошибки, но мы ведь любим друг друга. Члены семьи должны быть друг с другом даже в самые тяжёлые времена. Ты тоже моя семья и я не могу винить тебя. В твоём выборе нет ничего ужасного. Ты не виноват, что Моргана такой человек. Как и моей вины никогда не было в том, что делали со мной другие люди.       Намджун впервые чувствовал такое. Он даже не мог дать названия этому чувству. Одарённый, что стоял перед ним, удивлял его всё сильнее с каждым разом. —Но...ты не обязан. Я ужасно поступил. Я сделал тебе больно, я... —Тебе тоже делали больно. – Чонгук пожал плечами. – Но ты верен своим словам, ты подбодрил меня, когда мне было грустно, в этом замке ты единственный был рядом с самого начала, защищал от нападок Михаэля. И именно ты сказал мне, что я больше, чем просто страх или ненависть. Ты сказал, что я могу использовать любовь, как свою силу. Ты рвался в зал, наполненный молниями, чтобы спасти меня. Ты верил в свою королеву, потому что тебе некому больше было верить. Но, – Гук замялся, надеясь, что его дальнейшие слова не прозвучат слишком вольно или нагло, – сейчас у тебя есть другой вариант. Ты можешь верить мне. Пожалуйста, верь мне. Верь в меня. Мне хватит сил, чтобы защитить вас. Тебя, Хосока с Давон, Чимина, твоего Джина, Тэхёна и, конечно, Юнги. Пока моё сердце бьётся, позволь мне попытаться дать вам то, что вы заслуживаете. Но ты должен верить мне. Расскажи мне всё без утайки. Что там с нашими друзьями. И что именно ты рассказал Моргане обо мне. Я должен знать всё, чтобы быть готовым. – Чонгук никогда не был так серьёзен, как сейчас. Чтобы защитить самых дорогих людей, нужно быть выше остальных не только в силе, но и в уме и в хитрости. Нужно стать непревзойдённым во всех смыслах.       Намджун встал со стула и подошёл к Чонгуку, крепко его обнимая. Молниеносец удивлённо раскрыл глаза, потом же мягко улыбнулся. Несколько месяцев назад он бы отпрыгнул от этого человека, словно от прокажённого. Но сейчас одарённый был правда счастлив. Он чувствовал, как быстро билось чужое сердце. Чон даже не подозревал, как себя ощущал сейчас Намджун. В голове ворона стояла картинка Юнги. —"Я подвёл тебя, учитель. Снова. Но я всё исправлю", – Ким взял молниеносца за плечи, оглядывая его с ног до головы. Чонгук изогнул бровь в немом вопросе. —Я доверяю тебе. Всё, что ни сделаешь, всё приму. Всё, что прикажешь, сделаю. —Приказывать никогда не стану. Но спасибо. – Молниеносец улыбнулся, тут же спрашивая: —Я же не сделал тебе больно? Я сильно тебя колотил. —Это ты называешь сильно? Да что ты, больше похоже на укусы комаров. – Намджун рассмеялся, завидев обиженное лицо Гука. Потрепав парня по волосам, ворон лишь прошептал: —Всё нормально. Я заслужил. —"У меня никогда не было людей, на которых я мог бы положиться. Никогда не было друзей или любимых. Никогда не было семьи. Поэтому сейчас я обязан постараться изо всех сил, чтобы сохранить то, что имею", – Чонгук плотно сжал губы, обдумывая, что ему делать. И, кажется, он собирался воспользоваться советом Михаэля. Возможно, ему удастся одурить Моргану, если ворон ему немного подыграет.

***

      Чимин получил свой обед и медленно зашагал к свободному столу. В здании, где раньше было общежитие одарённых, теперь держали пленных. Здесь они могли есть, спать и отдыхать, когда им позволялось. Пак был здесь уже три дня, если не больше. Время за стенами длилось будто иначе. Здесь было темно большую часть времени, солнца практически не видно, поэтому и не понятно какое время суток.       Джин сел напротив него, не одарив друга и взглядом. Чимин фыркнул, спросив: —Всё ещё дуешься? Может, поговорим о плане дальнейших действий? Или ты так и будешь злиться на меня? – Чимин не думал, что их разговор несколько дней назад окажется таким тяжёлым. Противный осадок всё ещё сидел в его сердце, он прокручивал в голове каждое своё слово и слово Сокджина в тот вечер.

Три дня назад

      Чимина подлатали учителя школы, кто был хоть как-то знаком с медициной. Благо, на удивление самого Пака, сломан был только нос. По крайней мере, так ему сказали. Выглядел он по-прежнему отвратительно, но после душа и смены одежды(одарённые брали одежду из комнат учеников, что раньше жили в общежитии) стало легче дышать. Смыв всю кровь со своего лица, Чимин, наконец, мог нормально посмотреть на себя в зеркало. —"За нос, конечно, обидно, но это самое меньшее чем я мог отделаться", – голова огненного одарённого всё ещё жутко гудела. Это мешало мыслить и вообще что-либо делать. Хотелось завалиться спать, но его ждал Джин. Им нужно было поговорить и многое обсудить.       Кандалы с рук и ног сразу сняли, сила была здесь бесполезна. Чимин не понимал почему остальные одарённые выглядели так ужасно, что они делали здесь, за стенами, и что вообще происходит. Он надеялся, что Джин ему всё расскажет, а потом и он поведает ему историю первых месяцев войны. Пак шёл в комнату к Джину, тот спал(когда разрешалось) в комнате Чонгука и Хосока. Чимин, видимо, теперь тоже будет жить там.       Он думал, что они спокойно поговорят и обсудят дальнейшие действия, если бы не слова Сокджина. —Как? Что ты такое говоришь? – Чимину вмиг стало трудно дышать и он опустился на кровать Хосока, с силой сжимая футболку в районе сердца. Голова разболелась сильнее. —Что слышал. Бунта никогда не было. Всех детей и учителей просто заперли тут. —Но это невозможно! Мне сказали... —Кто? Кто, Чимин? Кто сказал тебе, что ученики подняли бунт? – И только сейчас Чимин всё понял. Его глаза расширились от ужаса всей ситуации. Джин усмехнулся, продолжив: —Солдаты королевы или даже она сама. Так сказали всем за стенами. Всем родителям, всем родственникам, всем сказали, что пленные наказаны за бунт. И, конечно, вы все поверили. Но ничего из этого не было. – Ким фыркнул, подходя к окну. Он видел солдат в доспехах, что сновали туда-сюда. Как же он их ненавидел. —Но зачем? – Прошептал Пак. Джин перевёл тяжёлый взгляд на него. —Бомбы, Чимин. Из терролия. Слышал что-нибудь о таком? —Даже больше, я видел их в действии. – Чимин не понимал к чему клонил одарённый, он встал и подошёл к нему ближе, хмурясь. – Но какое бомбы имеют отношение... —А ты думаешь, кто их делает? – Сокджин улыбнулся, сделав Паку физически больно одной своей улыбкой. Это было похоже на шутку. Почему с каждым словом всё становилось всё хуже и хуже? —Стой, стой. Вы делаете эти бомбы?! – Чимин захотел дотронуться до плеча друга, но Джин отошёл от него, отворачиваясь. Пак мог лишь стоять и смотреть на свою руку, страх заковал его в свои цепи похуже любых наручников. —Да, Чимин. – Шёпот Кима разрезал гробовую тишину и с каждым последующим словом Пак дрожал всё сильнее. – Они оборудовали школу для этого за считаные недели. А потом загнали нас всех туда. Нам приходится расплавлять терролий и делать из него бомбы для смерти наших братьев и сестёр на поле боя. И были те, кто отказывался. – Голос Джина осел, Чимин видел, как плечи его дрожали. Но он не мог подойти, чтобы обнять или хотя бы дотронуться. Он ничего не мог. – Они убивали учеников пачками, Чимин. Я пытался их остановить, использовал силу, но их было так много. А взорвать всё вокруг, как я сделал с нашим домом, я не мог. Пострадало бы ещё больше людей. И так, неделя за неделей, мы окунались в этот ад всё сильнее. Больше никто не сопротивлялся. А потом... —Прекрати, Боги, хватит. – Чимин еле сел на стул, закрывая лицо руками. Вдруг он услышал чужой смех и резко поднял голову. —Что? Не нравится мой замечательный рассказ?! – Сокджин кричал, грозясь разбудить всех вокруг, но это мало его волновало. – Может, тогда ты расскажешь мне, почему ты тут? Может, твоя история будет лучше моей, а, Чимин? Расскажи же, как эти бомбы уничтожают одарённых. Скажи же, скольких мы уже убили. Скольких людей я собственными руками загубил?! – Джин подошёл к Паку и схватил его за воротник, резко поднимая. – Знай, что ты говоришь с трусом. Я должен был убить себя, как только понял, что буду делать. Но я струсил. Я хотел жить. Я подумал, что, возможно, придёт кто-то и спасёт нас. Я думал о тебе, о Юнги, о Намджуне, о всех днях, что мы провели тут. Я любил это место всем сердцем, но сейчас я не могу нормально спать, есть, я ненавижу эту школу и этих людей. Я вижу, как они сходят с ума, каждый по своему, но это отвратительно, потому что я тоже схожу с ума. Я хотел своей смерти, хотел убить себя, когда осознал, что этот ад никогда не закончится. Но оказалось слишком поздно. – Джин оттолкнул Чимина, зажмурившись и взявшись за виски. Его голову будто окунали в раскалённое железо. В голове проносились крики учеников, что звали его. Они просили о помощи, просили, чтобы их оставили в покое. А Джин стоял и смотрел, утопая в собственном бессилии. —Что ты имеешь в виду? Почему поздно? – Чимин задыхался, но не мог не спросить. На секунду, ему показалось, что он знает ответ, но он сразу же отбросил его. Но Киму не нужно было даже говорить что-то. Он лишь взял Пака за руку. Молчание длилось, кажется, целую вечность. —Джини...это же...как? – Чимин не чувствовал ничего. Никаких магических сил, никакой энергии. Ничего. Сокджин выхватил свою руку, снова улыбаясь ему. Эта отвратительная улыбка. Паку хотелось ударить его, чтобы никогда больше не видеть её. Смесь боли и смирения. Кажется, Джину совсем не нужно было никакое спасение. Ему нужна была спокойная смерть. Об этом просила его улыбка. —Мы все лишены сил, Чимин. Мы больше месяца делаем бомбы, дышим парами терролия, он въелся в нашу кожу. Так что да, я теперь такой. —Всё можно исправить. – Пак нахмурился. Его голос больше не дрожал, хотя сердце всё ещё билось жутко быстро. – Я тут, чтобы спасти тебя. И я сделаю это. —О чëм ты? Разве ты попал сюда... —Я сам всё подстроил. Сдался людям Эриды, надеясь, что попаду сюда. Ну, я не был уверен, что получится, но удача была на моей стороне. Так что....       Договорить Чимину не дал сильный удар по лицу. В груди спëрло, Пак оказался на полу, щека жутко горела, из глаз брызнули слëзы. Он ошарашенно поднял взгляд на Кима, который сжимал кулаки. —Джин... —Ты! Да как ты посмел?! Ты хоть понимаешь, что сделал?! – Ким рассмеялся, всё ещё не веря своим ушам. – Ты самолично подписал себе смертный приговор. Засунул себя в это место по своей воле. Ты долбоëб, Пак Чимин? – Джин поднял парня на ноги, процедив: —Какое, нахуй, спасение? Ты, блять, возомнил себя героем или Богом? Как посмел ты решать за меня? Ты хоть понимаешь какого мне?! Осознавать, что тебе пришлось пережить, лишь бы попасть сюда. И ради чего?! Теперь, когда ты тут, я должен наблюдать, как за месяц мой друг теряет силы, а потом и рассудок. Какое, блять, спасение ты выдумал там себе?! – Джин толкнул Чимина в грудь, завопив: —Взгляни на меня! Я покойник! Без сил я никому не нужен. Я кукла в руках этих солдат и они будут делать, что захотят. А ты один. И как ты собрался противостоять им? —Ты – это не твои силы. Мы любим тебя не за это. Намджун любит тебя не за твою стихию. —Замолчи! – Джин пригрозил ему пальцем, подходя ближе. – Иначе я снова ударю тебя. Ты нихрена не знаешь, Пак Чимин. Ты этого не чувствовал. Как день за днём тебе становится всё хуже, ты ощущаешь себя паршиво, просишь солдат дать тебе передышку хотя бы на час, за что в ответ они избивают тебя до полусмерти. А потом ты даже огонёк в пальцах не можешь зажечь. За стенами идёт война и никому я не сдался такой. – Джин указал на себя, смеясь. —С чего ты взял, что силы нельзя будет вернуть? – Чимин пытался не терять самообладание, хотя ему было очень страшно. Вид Джина страшил, будоражил все фибры его души. —Да хуй его знает. Одно понятно точно, никогда прежними они не станут. Я надышался этой дряни на сто лет вперёд. – Джин сел на кровать, тяжело дыша. Пак сел рядом, ему хотелось сказать что-то или сделать, но мир ещё не придумал таких слов, которыми Чимин мог бы выразить своё сожаление. Он просто не знал, что и думать. —Я... —Намджун знает, что ты тут? Он знает, что ты самовольно отправился на смерть? – Джин зажмурился. Он столько думал о вороне, все его мысли были окутаны им и тем фактом, что они никогда более не встретятся. Он больше не сможет провести рукой по его жёстким коротким волосам, больше никогда не заглянет в серебряные глаза, что всегда смотрели на него с теплотой. Он больше никогда не увидит его улыбки. —Догадывается. Но прямо я не говорил. – Чимин встал с кровати, отходя к окну. Джин не знал, о чëм он думал, но он был так зол его поступком, что едва ли мог здраво мыслить. —Если хочешь спасти меня, убей. Это будет самый большой подарок от тебя. – Ким усмехнулся, как Чимин чëтко проговорил: —Хрена с два. Я спасу тебя. Вытащу отсюда, даже если придётся нести тебя на себе. Я обещал Намджуну. —Мне похуй, что ты там обещал. – Джин фыркнул, Чимин яростно посмотрел на него, конечно, ему не нравилось то, что говорил Ким, но он понимал, что одарённый был сломлен. Джин встал и пролепетал: —Ты чëртов эгоист, Пак Чимин. Делаешь это, чтобы вину свою загладить? Чтобы потешить своё самолюбие, мол, какой я ахуенный друг. Только вот мне это нахрен не сдалось. Здесь, в этом месте, тебя перетопчут, а через месяц ты станешь похожим на нас. Ходячим зомби. —Значит, я за месяц разработаю план и освобожу нас. – Решительно проговорил Чимин. Джин закатил глаза. —Ты вообще слышишь, что... —Нет, блять, это ты послушай! – Пак подошёл к другу, сжимая челюсти до скрипа зубов. – Я потерял своих родителей, принял самое ужасное, но единственно верное решение в своей жизни и я не позволю тебе всё разрушить. И я достану тебя отсюда чего бы мне это не стоило. Можешь считать меня эгоистом или кем угодно, но я тебя не брошу. Так что намотай сопли на кулак и помоги мне. – Джин развернулся, зашагав к дверям. – Ты меня вообще слышишь?! А твой брат?! О нём ты подумал? О своих сёстрах? – Джин взялся за ручку, сжимая её. Кажется, ещё немного и он бы её оторвал. – Они живы и наверняка Тэхён будет искать тебя. И что же мне ему сказать? Твой брат трусишка, прости, Тэ. Вы же сами орали мне о свободе, о том, что её цена огромна. Так какого хрена ты сейчас.... —Да потому что мне страшно! – Вскричал Джин, поворачиваясь. – Посмотри! Посмотри на меня, чëрт возьми! На мои руки! Я ничем не могу тебе помочь, пойми ты. Я схожу с ума, Чимин. – Прошептал он, сведя брови к переносице. Отчаяние, что охватывало его, было физически ощутимо. Пак прикусил губу до крови, щека всё ещё горела от удара. – Я не могу спать, я вечно слышу голоса этих солдат, их мерзкие морды стоят у меня перед глазами. Ученики, бедные дети, их испуганные лица не дают мне спокойно жить, Чимин. Кем я буду, даже если выйду отсюда? Бездумной куклой? Намджуну я такой не нужен. Никому такой человек не нужен. Поэтому, прошу, Чимин, или оставь меня в покое или убей. Пока я сам не нашёл способ, как сделать это. – Джин развернулся, сглатывая мерзкий ком в горле. – И не надо слов о моей семье. Я мëртв для них. А свобода – это лишь иллюзия.       Одарённый вышел из комнаты, оставляя Чимина в одиночестве. —"Лучше бы Эрида меня прикончила", – Пак усмехнулся своим мыслям, ложась на кровать. Он сжал в руках подушку, наконец, давая слезам пролиться. Никогда бы он не подумал, что увидит кого-то из своих друзей в таком состоянии. Это нельзя было описать. Это надо было видеть. Глаза Джина больше не горели тем огнём, это было ожидаемо, но его сердце тоже перестало гореть. И Пак не знал, что делать. —Ох, Юнги, как мне быть? – Чимин накрылся одеялом, молчаливо давясь слезами.

Наше время

Джин всё так же молча ковырялся в своей еде, будто не замечая Пака. —Хорошо, можешь молчать, но я всё равно скажу. – Чимин перешёл на шёпот. – Ты не прав, если думаешь, что бесполезен. Сотни тысяч людей живут без сил, но даже они пытаются сражаться и жить счастливо. Отсутствие сил – не приговор. И я не верю, что Джин, которого я знаю, станет так принижать себя. Я тут, чтобы вытащить тебя. Мне тоже чертовски страшно, поверь. Но я уже помог сбежать Юнги из замка, а, значит, и тебя могу спасти. Я не стану заставлять тебя, но попрошу ответить на некоторые мои вопросы. Позволь мне хотя бы попытаться. Хорошо?       Ким поднял на него свой взгляд, задумчиво сканируя лицо друга. —Валяй. Расскажу то, что знаю. Но у тебя месяц, не больше. – Чимин расплылся в победной улыбке. Он взял Джина за руку, проговорив: —Ты больше не один. Вместе мы справимся.       Ким хотел верить в это. Хотел, чтобы у Пака всё получилось, но особо не надеялся. Он уже устал грезить о мире за стенами, о любви, и, тем более, о свободе. Но Джин доверится этому огненному одарённому, в надежде снова зажечь своё собственное пламя.