Либо вместе, либо никак

      Тот вечер был особенно холодным, несмотря на то, что наступил уже последний месяц зимы. Одарённая сильнее укуталась в свою меховую шубу, постоянно поглядывая на часы. Тянущее чувство в животе не давало ей покоя. Конечно, Эрида не хотела признавать, что ей страшно, но мальчишка молниеносец пугал каждого из присутствующих. Она взглянула на сына, что сидел рядом. Корона очень шла Сону, с профиля он выглядел совсем, как его отец. Одарённая невольно улыбнулась. Даже если человеком она была ужасным, как мать она сделала всё, чтобы её дети ни в чëм не нуждались.       Эрида подняла взгляд, осматривая навес, под которым они расположились. Именно тут должна была состояться их встреча с Морганой. Все солдаты Сону стояли снаружи. Эрида всё ещё не одобряла решения сына о мирных переговорах, прекрасно зная, что тёмная принцесса не согласится. Она пыталась мягко донести это до сына, но Сону был непреклонен. —Когда приедем, надо будет зайти к Лии. – Вдруг проговорил молодой король. – Из-за постоянной занятости я почти неделю не говорил с ней. —Я тоже. – Эрида потупила взгляд, чувствуя некую вину за то, что совсем не заходила к дочери в последнее время. —И я принял решение скрыть её от чужих глаз. Перевезëм сестру в укромное тихое место, о котором противники не догадаются. А ещё лучше не сидеть на одном месте, а иногда его менять. – Сону, наконец, перевёл взгляд на мать. Эрида не смогла скрыть своего удивления. —Зачем это, дорогой? В замке... —Нет, мама. – Отрезал король. – Там безопасно, но мы не знаем какие есть одарённые у Морганы. Мы не знаем до конца сил противника. И если сегодня мы не придём к какому-то решению, то сестру надо спрятать. Лия моё сокровище. Никто не должен коснуться её. – Сону снова посмотрел перед собой, нервно жуя губы. К ним вошёл солдат и, поклонившись, доложил: —Моргана и её люди уже виднеются. Будут тут через минут пять. —Сколько их? – Эрида тут же села ровно, с явной злостью смотря на солдата. Хотя причиной её злости был совсем не он. —Человек десять, не более. Она идёт с двумя одарёнными по обе руки, остальные позади. —Молниеносец с ней? – Сону встал, поправляя свой тёплый пиджак, расшитый голубыми софитами. Внезапно одарённый вспомнил о Чимине, который и создал эскиз для его пиджака. Губ короля тронула грустная улыбка, но он быстро собрался и вышел из-под навеса. —С ней, Ваше Величество. Эрида встала за сыном, уже видя, как Моргана идёт к ним.       Королева шла по полю, придерживая своё платье. Чонгук и Михаэль шли рядом с ней, молниеносец иногда посматривал на одарённого. —"Он очнулся совсем недавно, а Моргана уже взяла его на такое важное дело. Он же бледен, как поганка. Ей совсем плевать?", – Гук нахмурился, они уже совсем подошли к лагерю молодого короля. Молниеносец сразу же стал всматриваться в лица Сону и его матери, чтобы запомнить их хорошенько. —"Эти люди уничтожили приют. Из-за них началась война. Они держали Юнги взаперти так долго. Их вместе с Морганой я должен уничтожить. Иначе никак", – Чонгук встал рядом с Михаэлем, пока Моргана вышла вперёд. Атмосфера была крайне напряжëнной. —Ну здравствуй, дорогой племяшка.– Одарённая сделала шуточный реверанс, тем самым насмехаясь над Сону. Тот и не повёл бровью, проговорив: —Здравствуйте, тëтушка. Никогда бы не подумал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. —А я наоборот. Ждала этого дня очень долго. – Тёмная королева подмигнула парню, переводя взгляд на Эриду. – Ох, дорогая невестка. Ты тоже здесь. Как поживает мой дорогой младший брат? —Здравствуйте, принцесса Моргана. – Эрида не стала язвить, а лишь указала на место одарённой. —Я королева Моргана теперь. – Грозно отчеканила женщина, фыркая. – Ты, наверное, с таким упоением смотрела на кончину моего брата. Как звали того паренька, что прикончил его? – Моргана оглянулась на Чонгука, ярко улыбаясь. —Хватит. – Сону нахмурился, подходя ближе к тёте. – Я позвал вас не для этого, а для мирного решения конфликта. Вы первыми напали на столицу, начав войну. А также убили моего отца. Прошу вас сдаться прямо сейчас и я пощажу всех одарённых, пока вы не наделали вещей похуже.       Моргана рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. Она оглянулась на своих подопечных, пролепетав: —Мальчики, вы слышали это? Они хотят мира. Михаэль вышел вперёд, от него исходила убийственная аура, Сону поморщился. —Моя госпожа, я полагаю, они просто пока не знают, что все их солдаты с южных стен были убиты накануне.        Эрида сжала свои кулаки, со всей ненавистью глядя на Моргану. Она догадывалась, что раз солдат всё ещё не было в столице, то они столкнулись с чем-то серьёзным. Но то, что погибли абсолютно все, наводило на мысли, что всё это было дело рук молниеносца. Даже Николас всё ещё не вернулся. —Зачем вы делаете это? Это всё одарённые нашей страны. Вы, как самопровозглашённая королева, должны защищать подданных, а не топить их в реках крови. – Сону хотел достучаться до здравого смысла в чужой голове. Если был хотя бы мизерный шанс прекратить войну, он хотел им воспользоваться. —Я не собираюсь прикрывать спины предателей! – Вскричала Моргана. – Каждый, кто пойдёт против меня, будет гореть в огне моей ярости. —Дорогая тётушка, мой отец не назначал вас своей наследницей, он давно вычеркнул вас из семьи, так с чего вы взяли, что... —Нет, это ты с чего взял? – Моргана подошла непозволительно близко, выставив указательный палец. Солдаты Сону тут же подбежали, но король поднял руку, чтобы утихомирить их. – Считаешь, что если я женщина, то не могу править и быть наследницей? Тебя твой отец тоже не выбрал. Тебя на престол посадила пресловутая мамаша. Уверена, что брат ни разу не говорил с тобой о троне. – Моргана рассмеялась, заметив огоньки обиды в чужих молодых глазках. – А всё потому, что ты слишком мягкотелый. Лия и та имеет больше стали в своих руках.       Глаза женщина странно заблестели при упоминании девушки. Солнце уже почти село за горизонт, солдаты зажгли фонари. Королева отошла от парня, снова становясь рядом с Гуком и Михаилем. Чонгук не понял и половины, о чëм говорили эти двое, но почему-то молодой король не показался ему таким противным и плохим, как его описывали. Внезапно Эрида вышла вперёд, громко спросив: —А что же подле тебя, принцесса Моргана, делает этот мальчишка?        Чонгук понял, что женщина указывает на него. Руки покалывало от напряжения, если не успокоиться, молнии могли вырваться. Волнение всегда плохо сказывалось на Чонгуке и его стихие. —Ох, я вижу, вам очень интересно узнать, как этот мальчик остался жив? – Моргана подошла к молниеносцу, обнимая его за плечи. Чонгук нахмурился, понимая, что вырваться сейчас никак не сможет. Почему-то прикосновения этой женщины были особенно неприятными. —Нет, нет, что ты, это нам стоит рассказать мальчику занимательную историю. – Сону непонимающе взглянул на мать, которая подошла ближе к Чонгуку. Он не знал, что она хотела поведать ему. Моргана же попыталась увести молниеносца за локоть, но тот стоял на месте, не двигаясь и смотря прямо в глаза Эриды. Что она хотела ему сказать? Будет ли это очередная провокация или правда, которую от него скрыли? – И не только мальчику, пусть все слушают! Эрида оглянулась на присутствующих, ярко улыбаясь. —О чём вы хотите сказать? —Ох, наконец-то заговорил, а то я думала без приказа хозяйки ты и рта не разинешь. – Чонгук сбросил руки Морганы, в глазах его плясало странное волнение. Королева ехидно заулыбалась, начиная свой умопомрачительный рассказ: —Когда я узнала, что мой муж приказал уничтожить приют, в который ты должен был приехать, я сразу не поверила в эту чушь. Он и до болезни редко что делал без моего ведома, а тут взять и отдать такой приказ. Немыслимо!       Эрида улыбнулась Чонгуку, слегка наклонив голову к плечу. Она видела, что с каждым словом мальчик догадывался о ком пойдёт речь. И с каждым словом глаза его горели всё сильнее. Энергию, что исходила от него чувствовал каждый присутствующий и это было воистину страшно. Сколько же силы скрывалось в этом хрупком теле? —Тогда я решила тайно созвать наш отряд по отлову таких, как ты. Сделать это было непросто, так как этих солдат очень много и они разбросаны по стране. Но мне важно было услышать каждого из них. И знаешь, что я узнала? —Прекрати. – Внезапно отрезала Моргана, снова беря Чона за локоть. – Мы уходим. У нас больше нет времени слушать вашу болтовню. Никакого мира не будет. Чонгука потянули назад, но он не мог не услышать крика Эриды: —Никакого приказа никогда не было! Это всё твоя любимая королева! Всё эта сумасшедшая тварь! Молниеносец резко остановился. Михаэль нахмурился, непонимающе взглянув на Моргану. —Что она говорит? – Чонгук вырвал свою руку из чужого захвата, заставив королеву, наконец, остановиться. – Как понять её слова? Это были вы? —Ох, Боги, только не делай из себя жертву! – Моргана устало вздохнула, глядя на Чонгука, как на пятилетнего ребёнка. – Конечно, это была я. Как ещё бы я заставила тебя возненавидеть корону? Как ещё я бы заставила тебя прийти ко мне в замок? И как бы началась война, если бы не твой этот Юнги, который лишь услышав о твоей кончине, побежал к королю? Конечно же, это всё я. – Моргана улыбнулась, увидев растерянность на чужом лице. – Я знаю всё и вижу всё. Я прекрасно видела связь снежного одарённого с тобой и знала, что он слишком вспыльчив, чтобы сначала подумать, прежде чем делать. Также я знала, что и ваш Чимин довольно глуп. Выставила перед ним иллюзию одного из солдат и передала новость о твоей смерти. А огненная птичка сразу побежала в школу, чтобы растрепать всё твоему любимому Юнги. И всё, дорогой мой. Вы всё сделали сами, мне лишь нужно было правильно просчитать ходы и переставить фигуры на доске. Это задача истинного правителя. Знать всё наперёд. А теперь подотри сопли, мы уходим.       Моргана быстро зашагала вперёд, как услышала тихие слова, еле уловимые за сильным дуновением ветра. —Это всё были вы. Эрида закричала своим солдатам, тут же прикрывая сына собой: —Защищайте короля!       Раздался оглушительный рокот, Моргану снесла бы молния, что резкими движениями ползла к ней по земле, если бы не Михаэль, отбивший её. Вокруг Чонгука создалось мощное поле, не позволяющее никому подойти близко. Молнии обвивали его руки и ноги, они будто были живыми, мягкими и эластичными. Они будто чувствовали боль своего хозяина. Молнии заполняли всё пространство вокруг Гука и били в разные точки, хаотично, без особой цели, но каждый раз попадали либо в солдат Сону, либо в людей Морганы. Михаэль быстро поднял королеву, стараясь отгородить её от Чонгука. А Эрида с сыном, тем временем, зашли к ним с другой стороны, не собираясь отпускать их. —Ты умрёшь сегодня, тварь! – Эрида взмахнула рукой и в сторону принцессы полетела тысяча острых камней, но Михаэль успел выставить защиту из плющей. Камни разорвали растения, делая одарённому неимоверно больно.       Моргана оставила Эля и вышла к Эриде, ярко улыбаясь. Их освещал фиолетовый свет, что шёл от Чонгука и его молний. Вокруг поднялся сильный ветер. Молниеносец уже не знал, что происходит и что он делает. Остановить этот мощный поток энергии он не мог, наоборот, он всё разрастался и разрастался. —Вам сейчас нужно беспокоиться не о нас! – Моргана рассмеялась, поднимая руки к небу. – Как поживает Лия?       Лицо Эриды потемнело, она выставила руку перед собой, но Сону остановил её, судорожно прошептав: —Нам надо возвращаться. Молниеносца не остановить, он всё тут взорвёт. —Послушайся сынишку. – Моргана расслабленно улыбалась, несмотря на то, что все её люди были убиты, а Михаэль лежал на земле, кашляя кровью. Сону посмотрел на женщину взглядом, полным ненависти, и повёл мать за собой. —Если ты что-то сделала с моей дочерью! Боги видят, я уничтожу тебя! – Завопила королева, пока Сону вёл её к их шатрам. – Я отомщу тебе!       Они тут же сели на лошадей и скрылись в лесу. Моргана стояла перед Чонгуком, смеясь. Молниеносец упал на колени, такой мощный выброс энергии отобрал у него все силы. —Отомстишь? Хах, месть?! Я покажу тебе, что такое настоящая месть! – Завопила женщина.       Чонгук мало что видел, находясь в куполе своих молний. Перед глазами всё плыло, он слышал крики Эриды и Моргана словно через толщу воды. Одарённый попытался встать с колен, но тут же упал обратно на землю. —"Это была она. Всё это время. Мой приют. Дети. Ни в чëм неповинные дети погибли из-за неё. Юнги терпел столько боли из-за неё. Всё из-за неё. Знал ли Намджун об этом?", – Чонгук прикрыл свои глаза, проваливаясь в глубокий сон.

***

                Тэхён шёл по лесу, завязывая тёплый шарф на шее. Намджун дал ему задание найти Юнги, а потом так же быстро улетел, как и прилетел. Ворона за эти несколько дней практически не было в замке, Ким вечно был один. И до деревень близ столицы добираться ему пришлось самому. Но Тэхён решил, что чем раньше он начнёт поиски, тем быстрее найдёт Мина.       Подсознательно он знал, что ворон был занят предстоящими переговорами. Тэхён был прекрасно осведомлён о ходе войны и каждом, даже мелком сражении. Господин Чхве всегда узнавал все подробности, подслушивая разговоры подвыпивших солдат. Но сейчас Тэхён был совершенно один, а новость о переговорах была последней. О них ему рассказал одарённый ещё неделю назад. —"Больше я ничего не знаю и могу лишь предполагать, чем всё закончилось на переговорах. Было бы славно, если бы этот тупой ворон говорил со мной хоть иногда, но он лишь прилетал, быстро отдавал мне провизию и снова сваливал. Если бы я не заикнулся о Юнги, мне кажется, он попросту забыл бы о том, что Мин как бы нуждается в нашей помощи. Насколько же он занят и что происходит в замке Морганы? Нашёл ли он Чонгука? Как он после битвы на реке? Я помню, что почти всё его лицо было в крови", – Тэхён оказался в очередной маленькой деревушке, коих было сотни возле столицы. Юнги был слаб, чтобы уйти далеко, но и тут придётся искать довольно долго.        Больше всего Тэхён опирался на свои внутренние ощущения и на магическую энергию. Энергия, исходившая от учителя Мина во время учёбы, была невероятно сильной. —"Ворон рассказал мне, как они с Чимином вызволили учителя. Я до сих пор удивлён истории господина Пака и тому, на какие жертвы ему пришлось пойти. Но я безумно рад, что он на нашей стороне. И то, что он рядом с братом. От осознания, что они вдвоём в том ужасном месте, мне немного спокойнее. Одному такое пережить слишком тяжело", – деревня была совершенно пустой, люди сидели в своих избушках, не высовываясь. И Тэхён их понимал, холод был ужасным, к тому же сейчас было раннее утро. Ему самому надо поскорее зайти в какую-нибудь таверну и выпить чего-нибудь горячего, иначе он отморозит себе пальцы и нос. Февраль, конечно, радовал приятной погодкой.       Тэхён резко остановился у колодца посреди небольшой площади. Одарённый развернулся, ощущая всем телом, что стало ещё холоднее, чем было до этого. Или ему уже мерещиться? —Какого хрена? – Ким стал осматриваться вокруг себя, пытаясь почувствовать чужую энергию, но с каждой секундой его одолевал такой холод, что становилось тяжело дышать и стоять. Тэхён упал на колени, смотря на свои руки, что покрывались инеем. Его взгляд зацепился за попрошаек, что сидели у какого-то дома в небольших коробках. Рядом с ними сидел какой-то человек, полностью укутавшийся в одеяло. Ким поскорее сбросил с себя капюшон, закричав: —Учитель!       Секунда. Две. Они длились для Тэхёна, как два года. Иней стал постепенно сходить, а одарённому стало теплее. Ким устало посмотрел свои руки, поднимаясь с земли. Он отряхнул снег со своего плаща, поднимая глаза. Юнги стоял перед ним в нескольких метрах. Чужие глаза слезились то ли от ветра, то ли от ещё чего-то. Точно не от чувства облегчения и безграничной радости, что вы. Тэхён не мог сдержать улыбки и сорвался с места, чуть ли не налетая на Мина. Объятия согрели вечно холодного одарённого. —Тэхён? – Хрипло спросил Юнги, позволяя ученику крепко обнимать себя. – Это правда ты? —Да, учитель! Юнги, это я! – Тэхён взял одарённого за плечи, заглядывая в чужое осунувшееся лицо. Выглядел он правда ужасно, но учитывая какой сильной была его стихия пару минут назад, внутреннее состояние его было хорошим. Ким вытер непрошеные слёзы, чувствуя, как огромный груз падает с плеч. – Я тут, чтобы забрать вас.       Юнги не верил своим глазам. Увидев одарённого на площади, он его не узнал. Не смог распознать чужую энергию и напал, используя вербальную магию. Таким способом Мин убил уже нескольких недоброжелателей, привыкнув скрываться за личиной попрошайки. На них никто никогда не обращает внимания и это было очень удобно. —Не верю, что правда вижу тебя. – Мин дотронулся до чужой щеки, отметив про себя, как повзрослел парень. – Твои волосы. —Да, я немного сменил стиль. – Ким тепло заулыбался, заставляя сердце Юнги таять. Он укрылся в этой деревни, закрыв своё сердце от всех вокруг. Мин кропотливо выстраивал ледяную стену вокруг себя, чтобы никакой одарённый не смог почувствовать его присутствия в этой деревне. Но Тэхён, лишь оказавшись на этой небольшой площади, сразу почувствовал что-то очень знакомое его сердцу. Иногда Юнги сидел в одном положении несколько дней подряд, пытаясь направить всю свою энергию на заживление руки. Сейчас с ней уже всё было хорошо, благодаря большим стараниям одарённого. —Тебе очень идёт. – Мин не мог скрыть счастливой улыбки. Тэхён тут же спохватился и взял учителя под локоть, поведя за собой. —Я жутко рад, что нашёл вас, но нам надо уходить. Всё расскажу по дороге. – Ким оглянулся на площадь в последний раз и повёл учителя в сторону леса.

***

      Сону стоял возле матери, слушая её безутешные рыдания, за окном уже светало, а на кровати лежало холодное тело его сестры, которое осматривали лекари. Король безжизненным взглядом оглядывал статуэтку в своих руках, кровь на ней высохла, оставив некрасивые пятна. Весь живот сестры был изуродован, на её прекрасном лице была кровь. Глаза девушки закрыли, лишь бы король не видел застывшего в них ужаса. —Ваше Величество, вы можете проститься с принцессой, а потом мы займёмся обрядом захоронения. —Мы должны похоронить её по всем правилам. – Прошептала Эрида, поднимая заплаканные глаза на советников. – Ей будет отдано отдельное место в священном храме наших предков. И мы с сыном придём в святыню проститься с нашей Лией.       Советники взглянули на короля, чтобы получить от него личное подтверждение, но Сону не мог отвести глаз от балерины в своих руках. Он помнил последний день рождения Лии, будто он был вчера, как та была счастлива и сколько жизни всегда играло в её радостных больших глазах. —Ваше... —Король солидарен с моим решением, можете не сомневаться. Выполняйте. – Эрида строго нахмурилась. Советники кивнули и дали работникам указания унести тело принцессы из комнаты и подготовить к погребению. Потом же мать с сыном оставили наедине друг с другом.       Одарённая с нежностью во взгляде рассматривала комнату дочери. Семнадцать лет Лия жила здесь, здесь она встала на ноги, впервые примерила вечернее платье и надела диадему принцессы. Её присутствие всегда привносило в их жизни много веселья и приятного шума. —Ты обещала. – Внезапно прошептал Сону, привлекая внимание матери. Она взглянула на орудие убийства в чужих руках и подошла к сыну, но тот отпрянул от неё, словно от огня. —Золотой мой, я... —Ты обещала! – Вскричал король. По щекам одарённого лились слëзы, но голос его был твердым. – Ты сказала, что если взойду на престол, то моя семья больше никогда не пострадает. Но что же я вижу?! Моя сестра мертва!       Сону отбросил статуэтку на кровать и подошёл к матери, схватив её за шею. —Отец никогда не хотел видеть меня на троне. Ты хотела. Ты навредила Моргане в прошлом, за что пришлось расплатиться моей сестре. Ты виновата! – Сону толкнул мать со всей силы, что та упала на пол, держась за шею. Эрида дрожала от страха и слëз, смотря на своего сына снизу верх. В его глазах уже не было ни прежней нежности, ни мягкости, ни миролюбия. Во взгляде плескалась лишь жгучая боль. – Где все твои обещания, мама?! – Сону вытер слëзы со своих щëк. Мать свою он даже уже и не видел из-за влаги, что застилала глаза. Он присел перед ней, вкрадчиво прошептав: —Но ты всё исправишь, верно, мамочка? Плевать, как ты это сделаешь. Используй любые грязные способы, хоть своих адских псов выпусти из подземелья. Мне насрать! Но приведи ко мне эту женщину. А дальше я сам с ней весело поиграюсь. Ты меня поняла?! – Сону закричал в чужое лицо, Эрида опустила глаза, крупно дрожа. – Ты всё это заварила, ты это и исправишь. —Хорошо, Сону. Я всё сделаю. Я её достану. —Конечно, достанешь. – Король встал, нервно смеясь. – Иначе отправишься к отцу в ад. Два больных ублюдка. Может, надо было оставить тебя там на поле и разрешить этому молниеносцу испепелить тебя?       Кажется, ещё секунда и король был готов самолично прикончить свою мать. Но сдержав весь гнев в себе, Сону вышел из комнаты сестры. Эрида села на полу, прижимаясь к постели дочери. Одарённая зарыдала пуще прежнего, не отводя взгляда со своего подарка, что стал орудием убийства её единственной дочери. Эрида прекрасно знала, что виновата сама. Её подарок стал погибелью. Моргана будто насмехалась над ней таким способом. А слова Сону лишь всё подтвердили. Жадность и власть ослепили её, отобрав то, ради чего она изначально и боролась за эту самую власть. Больше всего в мире ей хотелось, чтобы её дети ни в чëм не нуждались. Чтобы они были счастливы, чтобы любые дороги были им открыты. Она хотела, чтобы всё то, чего у неё никогда не было, было у них с рождения. —"Я обязательно найду эту тварь. Из-под земли её достану. И уничтожу", – Эрида еле встала с пола, тяжело дыша из-за беспрерывно льющихся слëз.

***

      Намджун чуть ли не бежал по коридору, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит всё сильнее и сильнее. Достигнув лестницы, одарённый решил не церемониться и перевоплотился вороном, в несколько секунд достигая нужного этажа. За окнами уже светало. Как только Ким оказался в замке, ему сообщили, что Чонгук лежит у себя без сознания. Не слушая больше никого, он сорвался к нему. Видя лица Морганы и Михаэля, он осознавал, что случилось что-то ужасное. Но Намджун не собирался тратить своё время на расспросы, сейчас ему просто хотелось удостовериться, что Гук невредим. Ворон быстрым шагом вошёл в комнату, где лежал молниеносец. —Как он? Хосок с Давон тут же подорвались к нему, на лицах их был запечатлён ужас. —Намджун, они заковали его, они снова это сделали. – Девушка взяла ворона за локоть, подводя к кровати. Руки и ноги молниеносца были закованы в цепи, сам он безмятежно спал. Лицо одарённого было бледным, а руки то и дело сжимались в кулаки, будто ему снился кошмар. —Вы знаете, что случилось? – Джун сел на кровать, касаясь кожи Чонгука. Она вся горела. —Лишь то, что он не смог сдержать свою силу, убил всех наших, что пошли с королевой, кроме неё самой и Михаэля. А потом он потерял сознание. И даже в бессознательном состоянии молнии всё равно окружали всё его тело. Без наручников из терролия он бы не успокоился. – Хосок пожал плечами, смотря на Давон, которая была явно недовольна его словами. —Чушь всё это. – Девушка с вызовом взглянула на Намджуна. – Он прекрасно умеет держать себя. Если случилось что-то такое, значит, для этого была причина. Просто так он никогда бы не вышел из себя. Ваша проблема и проблема всех остальных в том, что вы видите в нём монстра, не способного себя сдерживать. Но ничего не происходит просто так. Разве нет? – Давон пытливо глядела на ворона, надеясь найти в его глазах ответ на свой вопрос. Но Намджун смотрел только на Чонгука, чувствуя, как даже сейчас всё его тело горит в попытках высвободить стихию. —Кандалы не помогут. – Вдруг сказал ворон. Давон с Хосоком переглянулись и снова посмотрели на Намджуна. – В конце концов, стихия разорвёт его изнутри, если не дать ей выйти добровольно. Кажется, – ворон замолчал, не зная, как озвучить свои мысли. Атмосфера в комнате становилась всё напряжëнней. – Возможно, его молнии проломят кандалы.       Намджун поднял руку Чонгука, указывая на небольшую трещину в наручниках. Процесс уже пошёл, стихия прорывалась наружу. —Это невозможно. – Хосок усмехнулся, закачав головой. Он надеялся, что ворон подтвердит его слова, но тот упорно молчал. – Эй! Это ведь невозможно?! Кандалы нельзя разрушить. —Мы не знаем. – Ким покачал головой, касаясь лба Чонгука. Молниеносец нахмурился сквозь сон. —Значит, необходимо срочно снять их. Или стихия навредит самому Гуку. – Давон растерянно посмотрела на брата, который был в ещё большем шоке, чем она.       Намджун резко встал, думая о чëм-то. Брат с сестрой с надеждой посмотрели на него. —Я пойду к королеве и попрошу ключ от этих чёртовых наручников. Объясню ей всё. —А если не даст? – Осторожно спросила Давон. Намджун усмехнулся и бросил: —Я сделаю этот ключ из говна и палок, если потребуется.       Неожиданно в дверь постучались и вошёл один из приближённых слуг королевы. —Госпожа зовёт вас в тронный зал. Намджун оглянулся на двоих одарённых и указал взглядом на Чонгука, как бы говоря, чтобы они защищали его, пока ворона тут не будет. А сам пошёл за слугой.       Одарённый не знал зачем ей звать его, но был рад, что королева сделала это сама. Сейчас он должен будет рассказать ей всё о Чонгуке. Если не снять цепи с его ног и рук, то его молнии попросту разорвут их. И молниеносца вместе с ними. Да, такого никогда не происходило. Никому не удавалось противостоять терролию. Но Намджун не горел желанием проверять получится ли у Гука разрушить кандалы. —"Моргана должна всё понять. Она ведь не хочет его смерти? Не хочет ведь?", – Джун вошёл в тронный зал. Кроме советников, что как всегда сидели за круглым столом, у дверей стояло ещё несколько одарённых. Ворон предпочёл не обращать на это внимания и подошёл к столу, кланяясь королеве. —Моя госпожа, я должен... —Прежде чем ты скажешь своё слово, я должна сказать, что решила каким будет наш следующий шаг. Все в Совете его поддержали, осталось услышать твоё слово. – Моргана встала из-за стола, мягко улыбаясь. —Госпожа, Чонгук, он... —О молниеносце мы поговорим чуть позже. – Королева покачала головой, подходя ближе к ворону.       Намджун поймал на себе странный взгляд Михаэля, который тоже встал. Ворон нахмурился, пытаясь понять, что Эль хочет ему сказать. Тогда одарённый указал своим взглядом на людей позади Намджуна и задумчиво открыл одно из окон, якобы чтобы проветрить комнату. Ворон оглянулся на довольно рослых одарённых, что стояли у дверей. Раньше на Совет никогда не допускались посторонние. Это было странно. Ворон метнул взгляд в сторону окна, которое открыл Эль. Потом снова взглянул на Михаэля, которой кивнул ему. Намджун нахмурился, понимая, что сейчас должно произойти и на что намекал одарённый. —"Понял наконец. Я уж думал придётся вслух сказать, что его позвали сюда на смерть. Глупая пташка", – Эль нахмурился, садясь обратно за стол. Он быстро исподлобья глянул на Странницу. Перед его глазами всё ещё стояло её радостное лицо, когда она доложила королеве об убийстве принцессы. Михаэля бросило в дрожь. —"Я спросил у неё, знала ли она о том, что это наша королева сожгла приют. Хах, никогда не видел такого гордого взгляда. Конечно, в убийстве десятка детей ведь столько крутого скрывается. Что бы сказали мои товарищи, увидев кому я служу? Позор да и только", – Эль отбросил тревожные мысли, снова поднимая глаза на Намджуна. Королева подошла к нему, улыбаясь. Но ворон не собирался играть в её игры. —Хорошо, о Чонгуке позже, а Лия? Что же с ней? Как вы могли приказать убить её? Она была ребёнком! – Ворон не выдержал, переходя на крик. – Она не виновата в том, что делала её мать. Разве нет? —Лия – это моя месть. – Спокойно проговорила королева, улыбка быстро скрылась с её лица, оставляя лишь раздражение. – Эрида отняла моего ребёнка, а я отняла её. Всё честно. Можешь считать, что этого даже не было. Мы продолжим уничтожать её солдат, пока она не сдастся. —Мы или Чонгук? – Фыркнул ворон, сложив руки на груди. – Что с ним случилось? Почему он снова закован? —Это меры предосторожности. – Женщина пожала плечами. – Михаэль может подтвердить, стихия мальчика вышла из-под контроля. Это было единственное верное решение. Но сейчас не об этом. Мы тут собрались не для того, чтобы обсуждать всякую ерунду. —"Значит, жизни людей совсем тебя не интересуют. Куда делась моя королева? Как я упустил тот момент, когда вы так изменились? Женщина, которую я спас из оков, никогда бы не назвала жизнь девочки ерундой", – Намджун нахмурился, кивнув королеве и та продолжила: —Мы находимся в хорошем положении сейчас и нам необходимо его укрепить. Поэтому я хочу послать Чонгука разрушить стены лагеря, который находится в столице. А с ними и весь лагерь. Понимаю, столица тоже пострадает, но это не так важно. Необходимо уничтожить школу и стены.       Ворон похолодел, его взгляд стал метаться по чужому лицу. Он пытался найти хотя бы намёк на то, что все слова королевы – несмешная шутка. —Этого нельзя делать, моя госпожа. Там...там мой Джин. – Теперь Намджун понимал, что было огромной ошибкой рассказывать ей о своих сильных чувствах к другому человеку, но он никогда бы не подумал, что всё обернётся именно так. Ещё никогда он не чувствовал себя таким преданным. —Вот это мне всегда в тебе и не нравилось. – Моргана закачала головой, поджимая губы. – Выше твоей королевы никто не может стоять, Намджун. Поэтому прямо сейчас ты должен преклонить колено, признав меня единственной правительницей твоей души и веры. Так же, как и каждый в этом замке.       Михаэль ошарашенно посмотрел на свою королеву. Он ожидал любых слов от неё, но не этих. Все в замке уже давно привыкли, что ворон не встаёт перед госпожой на одно колено. Все считали это чем-то обыденным. Михаэль не знал подробностей, но слышал, что королева сама разрешила Намджуну не делать этого. Получается, что сейчас её обещания уже не имели веса. —"В кого превращается эта женщина? Такими темпами она либо поработит всех, либо проиграет с оглушительным треском. Конечно, первый вариант звучит заманчиво, но я всё больше склоняюсь ко второму", – Эль снова взглянул на ворона, который молчал, будучи удивлённым ещё больше самого Михаэля. Также одарённый не мог не заметить, как мужчины позади ворона стали медленно приближаться к нему. Конечно, Моргана знала, что ворон будет ошарашен этой новостью и потеряет бдительность. —"Вы хороши госпожа, но не сегодня", – Михаэль незаметно под столом взмахнул двумя пальцами, заставляя из пола позади одарённых, что собирались напасть на Намджуна, прорасти маленькому цветку. Этот на вид безобидный цветок мог спокойно своим ароматом заставить мужчин позади ворона остановиться. Михаэль улыбнулся в свой кулак. —Госпожа, вы знаете, что я не могу преклонить колено. – Намджун подошёл к женщине вплотную. – Не могу и не хочу. Моргана приподняла одну бровь, с насмешкой разглядывая своего подчинённого. —Хах, и всё из-за этой букашки? Как его там, Джин? Ничтожный человечишка, который не стоит даже...       Но договорить ей не дал сильный удар по щеке. Глаза королевы расширились, все с ужасом застыли. Михаэль даже не сразу понял, что случилось. От глупого смешка, кажется, его сдержали сами Боги. —Ещё хоть слово вылетит из вашего рта о нём и я вырву ваш язык, принцесса Моргана. – Намджун улыбнулся и с неимоверной скоростью перевоплотился в ворона, уворачиваясь от кинжала, что в него бросила Странница. Оружие лишь слегка задело перья, но одарённый этого даже не почувствовал, вылетая в открытое Михаэлем окно и освобождаясь от чужих оков. Конечно, замок королевы защищал купол, что сотворили её тёмные призраки, но ворона они признавали, как своего второго хозяина, поэтому покинуть замок не составило труда. Позади себя он слышал крики и вопли Морганы, которая бранилась то ли на своих подчинённых, то ли на призраков, что его отпустили. Эти крики стали усладой для его ушей. Единственное, что очень беспокоило ворона, так это Чонгук, Хосок и Давон, что остались в замке. Не сбеги он сейчас, его бы поймали и посадили в темницу без возможности освободиться. Или убили бы на месте. Оставалось надеяться на брата с сестрой да на самого Чонгука, который должен был скоро очнуться.

***

            Намджун влетел в окно замка-призрака, всё ещё чувствуя присутствие Морганы где-то рядом. Несмотря на то, что он был так далеко от неё и её дворца, ему всё ещё казалось, что эта женщина где-то рядом, что она готовится напасть. Перед глазами всё ещё стояла её расслабленная улыбка. Перевоплотившись, он взялся за руку, которая слегка кровоточила, и вошёл в главный зал, уж точно не ожидая увидеть тут Тэхëна и Юнги. Ворон замер, забыв и о боли в руке и о Моргане. Мин выглядел ужасно, но его тёплая улыбка дала Намджуну понять, что всё было хорошо. —Юнги, – ворон медленно зашагал к столу, ледяной одарённый быстро встал из-за стола и обнял раненного друга. —Что с твоей рукой? – Тэхён нахмурился, подходя к ним. —Я очень рад видеть тебя живым. Я так долго искал тебя, но никак не получилось почувствовать твою энергию. Ты потерял стихию? – Ворон пропустил вопрос Кима мимо ушей, разглядывая лицо Юнги. Мин хмыкнул, сказав: —Стихия при мне. Я специально скрыл свою энергию, чтобы не нарваться на неприятности. И убил бы Тэхëна, если бы он не закричал моё имя. Честное слово, с его новыми волосами его не узнать.       Намджун рассмеялся, взглянув на водяного, который лишь закатил глаза. Ворон внезапно почувствовал к этому одарённому такой прилив нежности и любви. Он был очень благодарен, что тот пошёл искать Юнги и нашёл. Теперь их было трое. Это не могло не радовать. Ким потрепал его по жёстким волосам, пролепетав: —Ты большой молодец, Тэ. Отлично справился. Чонгук определенно благодарен тебе за своего любимого Юнги. Тэхён с грустью улыбнулся, благодарно кивая. Мин же слегка напрягся, говоря: —Он мне всё рассказал. Я тут, нам осталось спасти Чимина с Джином из того отвратительного места. Чонгук что-нибудь говорил? Я так хочу увидеть его.       Ворон прикусил щеки изнутри, отходя от одарённых. Его молчание заставило Юнги с Тэхёном переглянуться. Намджун не хотел, чтобы они волновались, но и не хотел врать. Одарённый сел за стол, увлечённо рассматривая неглубокую рану на руке от кинжала Странницы. —Что за хуйня, Намджун? – Юнги встал позади него, в его голосе не осталось и тени нежности, что была в нём пару мгновений назад. – С Гуком что-то случилось? Откуда рана на твоей руке? —Я сбежал из дворца и больше не смогу вернуться. – На одном дыхании проговорил одарённый. Юнги сел рядом с ним, переспрашивая: —Ты что? Но почему? Чонгук ведь теперь один там. —Меня хотели убить, мне надо было что-то делать. Не думаю, что мёртвым я вам пригожусь. – Резко ответил ворон, поворачиваясь всем корпусом к Мину. – Чонгук не ребёнок больше, Юнги. И он там с Хосоком и Давон, которые тоже с нами. Не нужно думать, что ты единственный в мире беспокоишься о Чонгуке. —Хах, – Мин резко встал, начиная ходить взад-вперёд по залу, – а я говорил! —Что ты, блять, говорил? – Ворон тяжело вздохнул, вставая из-за стола. Тэхён не трогал их, отойдя подальше. Он знал, что это должно было произойти. Им обоим нужно было вдоволь накричаться друг на друга, прежде чем начать работать вместе. —Что ты погубишь его! Не говорил?! Эта война его уничтожит, возможно, уже разрушает его. – Юнги подошёл вплотную к ворону, толкая его в грудь. – А ты что сказал?! А?! Смотри мне в глаза! Чёртов слабак! И расскажи мне, что эта тварь делала с ним все эти месяцы? Твоя любимая королева. – Мин яростно выплюнул последние слова, осуждающе разглядывая ворона. —Юнги, я был не прав. – Намджун поднял взгляд, поджав губы. Глаза Юнги были такими же, как глаза Чонгука, когда тот кричал ему в лицо, когда бился о его грудь. Глаза полные печали и отчаяния. – Мы поговорили с Гуком об этом. Я знаю, что виноват. Я не предполагал, что всё может так измениться. Я не знал, что Моргана сотворит с Гуком такое. Я верил ей. Но сейчас я тут и хочу помочь. Хочу искупить вину перед тобой и всеми остальными. —Намджун, знаешь что? – Юнги рассмеялся, разводя руками. – Иди к чëрту! Твоё признание и твои слова не вернут Чонгука обратно. В каком он состоянии? Что с ним сейчас?! – После криков Мин слегка успокоился, поругаться с вороном он всегда успеет, сейчас важнее было услышать в каком состоянии Чонгук.       Тэхён только сейчас подошёл к одарённым, тоже всем сердцем желая узнать, как молниеносец. —Всё плохо. На переговорах меня не было, но он не смог сдержать стихию и молнии чуть не разрушили всё вокруг. Сейчас он без сознания и закован в кандалы. Его состояние оставляет желать лучшего. Стихия хочет спокойно вырваться наружу, а ей не дают. Её слишком долго сдерживали. —Если не снять наручники, что будет? – Тэхён  посмотрел на Намджуна, требуя ответа, но тот лишь потупил свой взгляд. Тогда Ким повернулся к Юнги и тот безрадостно ответил: —Думаю, его разорвёт изнутри, если такое вообще возможно. —Но как? – Тэхён не слышал собственного голоса, в голове гудели слова ледяного одарённого. Ким взялся за горло, смотря перед собой. —Мы ничего не знаем о молниеносцах и их силе. К тому же, он рос в других условиях. Чонгук имеет силы, о которых мы можем лишь догадываться. – Намджун пожал плечами. – Но у нас есть другая проблема. —Что ещё? – Недовольно поинтересовался Мин. Тэхён больше их не слушал, садясь на скамью. Когда он видел Чонгука, он казался ему вполне обычным. Что же могло с ним случиться за эти месяцы? Ворон отвёл Юнги в сторону и прошептал: —Моргана хочет взорвать стены лагеря. И вместе с ними уничтожить весь лагерь. Как я понял, она считает, что там хранится что-то важное. —Только этого нам не хватало. – Мин оглянулся на водяного, что находился в прострации. – Хосок может связаться с нами и сказать, когда они планируют напасть на столицу? —Пока зима – нет. Но погода скоро переменится, снег начнёт таять, весна будет ранняя, я это чувствую. —Птичье чутьë? – Юнги усмехнулся, обдумывая сказанное вороном. —Что-то вроде того. Но меня больше интересует, как она сломает эти стены. Их ведь невозможно разрушить. Они столь огромны, что задавят половину столицы. Кто сможет взорвать такие стены? – Ворон вопросительно глянул на Юнги, но когда глаза одарённого блеснули странным огоньком, до Намджуна дошло. – Стой, не хочешь же ты сказать... —Именно. – Перебил ворона Юнги. – Она использует Чонгука.

***

      Чимин ходил около стен, глядя наверх. Неба видно совсем не было. Они уже столько времени не видели ни солнца, ни луны. Поначалу это очень угнетало Пака, но сейчас было уже лучше. К этому привыкаешь. К вечной темноте.       Джин так и не согласился помочь, поэтому Пак отбросил все мысли о том, чтобы пробраться на первый этаж здания, где ночуют солдаты. Он не винил его, но всё же решил, что стоит попытаться ещё раз уговорить. Чимин был уверен, что там что-то есть. Он был уверен, что выход отсюда они найдут под землёй. Другого ответа быть не могло.       Время близилось к вечернему обходу, солдаты покидали пост, чтобы проверить всех пленных. Чимин торопливо зашагал в сторону общежития, как увидел Джина, что чуть ли не бежал к нему навстречу. Ким одним строгим взглядом указал Паку отойти в тень. Чимин ничего не понял, но опять отошёл к стене, где его не было видно. Не прошло и пары минут, как Джин напал на одного из солдат, что не был одет в доспехи. Ким не мог использовать стихию, так как её почти не осталось в его теле из-за больших доз терролия, но он мог использовать руки и ноги, что и сделал, напав на одарённого.       Чимин раскрыл рот от удивления, медленно продвигаясь к дому солдат. Двое одарённых, что охраняли вход, побежали на помощь своему товарищу. Этой секунды хватило, чтобы Пак вышел из-за угла дома и вошёл внутрь. Его встретила небольшая прихожая, одарённый сразу ощупал пол и стены и, не найдя ничего интересного, вошёл в другую комнату. Это место оказалось очень большим, тут были кровати солдат. —Блять, тут вряд ли будет выход, нужна другая комната. – Огненный одарённый, несмотря на маленькую вероятность, всё равно тщательно проверил и пол, и стены. Только Чимин хотел выйти из этой комнаты, как что-то его остановило. Одарённый снова огляделся и начал подходить к каждой кровати и поднимать её. В полу должна была быть расщелина или небольшое отверстие, за которое можно будет ухватиться, чтобы открыть проход в подземелье.       Время поджимало, Чимин знал, что его будут искать, когда увидят, что на месте его нет. Но он не мог оставить эту комнату, пока точно не убедиться, что здесь ничего нет. Он должен быть абсолютно уверен, что не пропустил ни одного сантиметра. От этого зависела их жизнь. С коридора послышались чьи-то голоса и Чимин замер. Кажется, внутрь пока никто не планировал входить, поэтому одарённый подошёл к дальней кровати, аккуратно отодвигая её.       Сердце бешено стучало, волнение сковало всё его существо. В момент, когда ручка двери повернулась Паку показалось, что он что-то увидел в полу. Что-то, что его очень привлекло. Ему повезло, что солдата снаружи кто-то позвал и он ушёл, оставив дверь открытой. Времени не было, поэтому Чимин быстро задвинул кровать обратно, запоминая её положение. Сердце подсказывало, что это оно. Там что-то было. Чимин верил, что не ошибся. Быстро осмотревшись, он выпрыгнул через окно, за пару минут добегая до общежития. —Где был?! – Солдаты недовольно уставились на него, беря под локти. —Заблудился, ребят, звиняйте. – Чимин беззаботно улыбнулся одарённым, но те его веселья не разделяли. —Пошёл! – Мужчины поволокли его на нужный этаж. У их с Джином комнаты был какой-то переполох. Тут было слишком много солдат, это настораживало. Пак нахмурился, тут же спрашивая: —Что происходит? Солдаты, что держали его, грубо толкнули одарённого в комнату, что тот упал на пол. —А ты сам посмотри, крыса королевская. Твой дружок нарвался. Говорили же, полезет ещё раз, просто так не отделается. Чимин открыл глаза и не смог больше моргнуть, его лицо вытянулось от ужаса увиденной картины. Солдаты зверски избивали лежащего на полу Джина ногами, хотя тот молчал уже давно. На лице Кима не было живого места, всё было в крови. Что там на лице, на всём теле не было и отголоска жизни. —Что вы делаете?! Отойдите от него! Оставьте его! – Чимин вскочил на ноги, отталкивая одарённых. – Проваливайте! Твари! Сдохните! – Пак закричал изо всех сил, падая на колени перед другом. Доспехи на солдатах начали плавиться. Одарённые тут же в испуге выбежали из комнаты. И осталась лишь тишина. Чимин не знал, что делать. Слëзы лились по его щекам, не спросив его разрешения. – О нет, нет, Боги, нет! Что же это?       Пак не знал, как прикоснуться и нужны ли его касания вообще. Помогут ли они чем-то? Тёмные волосы Кима были окрашены в кровавый цвет. Чимин склонился над телом, отрицая всё то, что видит перед собой. Он кричал так громко, что горло через некоторое время уже сильно болело. В панике Пак не понимал, почему на лице друга так много крови. Одарённый коснулся груди Джина, отдавая ему всё своё тепло. —Я тут, Джин, ты чувствуешь? Я...Чимин тут. Я здесь! Прости меня! Нет, нет, – Пак положил голову друга на свои колени, убирая волосы с его лица.        Именно этого Джин боялся больше всего. Что ему придётся видеть, как Чимина убивают изнутри, как его ломают. А получилось, что всё это видел сам Пак. Видел, как его друг изменился. Как стал черствее, как перестал улыбаться, как блеск в чужих глазах потух. И сейчас он видел это. —Давай, мой золотой, я так это не оставлю. Мы выберемся. Мы подлечим тебя и выберемся. Скажи же! Скажи, что мы выберемся! – Чимин, как можно аккуратнее поднял Джина на руки и понёс к пленным, что могли хоть как-то помочь его другу. – Не смей умирать! Ты слышишь?! Мать твою, не смей! —"Я отдал ему достаточно своих сил, чтобы он выжил. Боги, помогите ему. Что я должен сделать, чтобы он остался жив? Эти твари, они смеялись и избивали его. Именно поэтому Джин не хотел помогать мне, потому что знал, что конец будет таким. Но он всё равно помог, надеясь на меня. Полностью положился на меня", – Чимин принёс его на первый этаж, к своим знакомым учителям, что пару недель назад лечили его самого. —Помогите. Дам всё, что хотите, но помогите ему. Он должен жить. Прошу вас. Помогите. – Чимин положил Джина на кровать и одарённые сразу занялись им, отталкивая Пака. Джин не дышал. Так ему казалось. Ему казалось, что он сам не дышит все эти долгие минуты.       Чимин сел на пол, положив голову на свои согнутые колени. Жизнь проносилась перед глазами. Не его жизнь, жизнь его друзей. Их улыбки ему, их касания, их поддержка и помощь. И Джин. Этот человек был таким лучиком света в беспросветной мгле его страданий. Он был его лучшим другом. Он был человеком, что связывал всех четверых, словно мост. В школе он всегда помогал Паку, всегда был серьёзен и строг, но никогда не отказывался от шалостей, всегда поддерживал, прикрывал перед Юнги, который мог ругать их за проделки. —Только не ты. – Прошептал Чимин в темноту, на периферии была слышна возня одарённых, что делали что-то с Джином. Пак хотел бы подойти и помочь, но не мог сдвинуться с места. Да и вряд ли он своим тусклым видом помог бы им. Чимин поднял голову и взглянул на свои руки, что были в чужой крови.          —У меня есть братишка, – Джин шёл задом наперёд по коридору школы, улыбаясь Чимину, – вы бы точно сдружились. Мне кажется, вы в чëм-то похожи. Оба действуете мне на нервы. —Его ты тоже дубасишь, как меня и сжигаешь любимые вещи? – Пак поправил рубашку, оглядываясь на Намджуна, который шёл впереди и вёл Джина за собой, чтобы тот не грохнулся нечаянно. Такой очевидный. —Нет, ещё сильнее, чем тебя. – Джин показал Паку язык, разворачиваясь. Чимин хихикнул и догнал друга, спрашивая: —Сколько ему лет? Не познакомишь нас? —Ему тринадцать сейчас, ещё рано знакомить его с такими страшными дядьками. – Джин прыснул со смеху. —Эй, Джун, ты слышал, как он назвал нас?! Ужас, – Чимин закачал головой, – ну и оставь своё сокровище при себе. Всё равно рано или поздно познакомимся. Из нас всех только у тебя есть брат. И скоро родится ещё братик. —Или сестрёнка. – Подхватил Намджун.        Джин кивнул, погружаясь в свои мысли. Конечно, он собирался познакомить их с братом и был уверен, что Тэхён будет счастлив таким взрослым и крутым друзьям. Они станут для него старшими братьями, совсем как Джин. Об этом он мечтал.        Чимин улыбнулся, сжимая руки в кулаки. Сердце сжалось вместе с ними. Он был так бессилен. Увидев тело, что лежало перед ним, он ничего не смог сделать. Он испугался. Испугался, что одно неверное действие и он потеряет друга навсегда. —"Мне жаль, что из-за меня все твои планы пошли под откос. Мы не стали братьями для Тэхëна, как ты наверняка того желал. Но мы стали ему учителями, которые даже за две месяца научили его многому. Ты обязан жить, чтобы увидеть свою семью снова. Ты обязан познакомить меня со своими сёстрами. Я никогда не забуду тот день, когда ты прибежал к нам с радостными новостями. Я был так счастлив. Я хочу быть счастлив так снова. Я снова хочу почувствовать себя живым. Но без вас троих это невозможно. Просто невозможно", – Чимин с трудом повернул голову, глядя на одарённых, что хлопотали над Кимом.         Джин бежал по коридору, залетая в кабинет со скоростью света. Чимин с Юнги удивлённо воззрились на него. Намджун рисовал какой-то плакат для будущих соревнований в школе. —У меня родились сëстры! Не одна, а сразу две, представляете?! Сëстры! Двойняшки!       Секунда и Чимин с Юнги закричали, как маленькие девочки, подбегая к Джину, который кричал не меньше. Намджун отложил плакат, наблюдая за тремя сумасшедшими. Он был жутко счастлив такой новости, но такое бурное проявление эмоций было не в его стиле. А троица, тем временем, уже водила хоровод. —Намджун, иди сюда! – Пак подбежал и схватил Кима за руку, подтягивая его к ним. —О нет, – несмотря на недовольное лицо, Намджун обнял всех троих, счастливо глядя на Джина. Когда огненный одарённый улыбался, Намджун забывал обо всех проблемах, что могли его преследовать. Удивительно, как чужая улыбка может на вас действовать. Удивительно и волшебно. —Как вы их назвали? – Чимин всё ещё бился в конвульсиях нездоровой радости. —Мими и Нана, знаю, банально, но им очень подходит. —Боги, это невероятно, двойня. – Мечтательно прошептал Юнги. —Я безумно счастлив за твою семью, Джин. – Намджун улыбнулся, убирая волосы Кима за ухо. – И надеюсь, ты познакомишь нас с девочками. —Обязательно! Главное, чтобы Чимин не расплакался, они жутко милые. – Джин смущённо отвëл от Намджуна свой взгляд. —Ничего не обещаю!       Чимин прикусил щеку изнутри, когда женщина проговорила: —Закончили. Много ушибов, всё тело в синяках, сломан нос и пару рёбер, лицо в ужасном состоянии. Думаю, солдаты долго избивали его, а также душили, на шее есть следы от рук. Говорить первое время будет сложно. Но всё это не смертельно, органы в порядке. Жить будет. Сейчас ему нужен покой. Пришлось зашить один особо глубокий порез, из-за которого натекло так много крови. А также... —Что? – Хриплым от крика голосом спросил Чимин. Он снова мог дышать. Жить будет. Кроме этих слов ему больше ничего не нужно было. —Они порезали ему лицо, поэтому крови было достаточное количество. —Я не видел, я ничего не видел. Я не мог здраво соображать, когда увидел его, крови было так много. Мне казалось, он умирает. Его лицо будет в порядке? – Чимин подполз к кровати, аккуратно касаясь чужой руки. Он сжал ладонь в своей руке, отдавая всю свою энергию без остатка. Тёплая ладошка Джина внушала ему спокойствие. Но Пак не мог взглянуть в чужое лицо, ему было страшно. —Мы остановили кровотечение и зашили рану. Но шрам на щеке останется на всю жизнь. Мне очень жаль. – Чимин отмахнулся, прошептав: —Он жив. Это главное. Просите, что хотите. —Не смеши. – Женщина встала и подошла к дверям. – Мы все тут одинаковые, ты не можешь дать мне желанной свободы. Здесь тебе ничего не принадлежит, кроме твоей жизни. А она мне не нужна. Мы пока займём вашу комнату, а ты будь тут. Попозже придём проверить его.       Чимин кивнул, устало прислонясь лбом к чужой тёплой руке, свисающей с кровати. Одарённый поднял голову, всё же вглядываясь в лицо друга, что было почти всё в бинтах и пластырях. Боги, Джин выглядел сейчас таким крошечным, сердце Пака болезненно сжалось. Он усмехнулся, ещё и ещё раз, пока не начал тихо смеяться. По правде говоря, ему казалось, что выхода уже нет. В момент, когда он, лежа на полу, увидел лицо Джина в метре от своего собственного, Чимин на секунду подумал, что правда сошёл с ума. Уж лучше бы так оно и было.        Так он и уснул, сидя у кровати друга, который поборол свой страх ради него и помог, прекрасно зная, что его ожидает за это. Не зря Пак считал Джина самым смелым человеком, которого он когда-либо знал. Это было беззрасудно, но Ким сделал это ради него. Даже не так, он сделал это ради них. Потому что наверняка помнил слова Чимина. Либо вместе, либо никак. Пак никогда не уйдёт отсюда один. Они оба были созданы из огня, значит и гореть должны вместе.

***

      Моргана вошла к Чонгуку, тот лежал на кровати, чувствуя ужасный жар и тошноту. Хосок с Давон пытались помочь ему хоть чем-то, но молниеносец прогнал их сразу, как узнал о том, что Намджун сбежал. Брата с сестрой могли жестоко наказать, если королева прознает о их связи с вороном и самим Чонгуком. Сейчас она была особенно опасна. Сначала Хо с Давон противились, надеясь остаться с Гуком подольше и помочь ему, но потом поняли, что если их посадят под стражу, делу они так совсем не помогут.        Даже не видя кто зашёл в комнату, Чонгук уже знал, что это была она. Её тяжёлая и властная аура шла впереди неё самой. Молниеносец непроизвольно сжался, нехотя поднимая глаза на женщину. —"Клянусь, эту улыбку я когда-нибудь сотру с её лица", – Чонгук испепелял её взглядом. Если бы не кандалы, возможно, от Морганы бы уже не осталось и мокрого места. —С пробуждением, дорогой. —Вы мне отвратительны. Я не хочу ни слышать вас, ни видеть. Как только мне станет лучше, я встану и уйду, хоть в кандалах. Вы меня больше не оставите тут. – Голос его был твёрдым и строгим, Чонгук не боялся её, он её ненавидел всем сердцем. —А где же вся твоя напускная преданность? – Моргана удивлённо уставилась на парня. —Это всё был фарс и вы это знали. Я никогда не стану служить такой твари, как вы. – Выплюнул Чонгук, поднимая свои руки, что были закованы. Моргана цыкнула, тяжело вздыхая. —Эх, Гуки, Гуки, ты всё ещё не понял? – Одарённая наклонилась к нему, улыбаясь так, будто знала всё наперёд. – Ты мой подчинённый и будешь делать то, что прикажут. —Многого хотите. Я... —Тебя ждёт новое задание. – Королева хмыкнула. – Разрушить стены лагеря в столице. Чонгук нахмурился, тут же отрицательно закачав головой. —Не собираюсь. Не заставите. – Его глаза опасно блеснули. Он не хотел показывать этой женщины, как ему было плохо. Он прекрасно знал о том, что Джин с Чимином были там, за стенами. Чонгук никогда не станет рушить стены, пока они там. Молниеносец не навредит им, иначе не сможет больше смотреть в лица Юнги и Тэхëна. – Я не стану убивать стольких людей. Если сами так хотите, идите и рушьте стену. Или что, силёнок не хватает?       Чонгук усмехнулся, отводя взгляд от женщины. Моргана вздохнула, ей надоело возиться с этим ребёнком. —Отпирайся сколько хочешь, но факт остаётся фактом. Из цепей тебе не выбраться. Ты мой инструмент и я воспользуюсь тобой, как захочу. Ты себе более не принадлежишь.       Чонгук не выдержал и кинулся на королеву, но тут же оказался в какой-то странной тьме. Гук посмотрел на свои руки и они были уже без наручников. Одарённый оглянулся вокруг себя, кроме тьмы его ничто не окружало. Он побежал вперёд, надеясь увидеть хоть что-то, кроме удушающей темноты. —Где я?! Моргана! – Чонгук резко остановился, услышав плач ребёнка. Всё внутри похолодело. Он обернулся, резко оказавшись в приюте. Дети сновали туда-сюда, кто-то бежал на улицу, некоторые играли прямо тут, молниеносца они не видели, но и Чонгук их не слышал, он отчётливо слышал лишь чей-то плач. Отдалённо знакомый. Молниеносец ватными ногами зашагал к чулану под лестницей, приоткрывая его и проливая дневной свет на того, кто сидел внутри.       Чонгук закрыл свой рот рукой, его жутко затошнило от увиденного, но он переборол себя и сел напротив рыдающего ребёнка. Это был он. Боги, это был он. Ему здесь лет двенадцать, может, меньше. На руках свежие бинты, значит, только недавно с наказания. Молниеносец вспомнил, что правда бегал в тёмный чулан, чтобы плакать, пока никто не видел. Тут, в темноте, его никто не мог тронуть. Здесь он никому не был нужен. Гук сидел напротив ребёнка, прижимая колени к груди. —Почему всё так? – Захныкал маленький мальчик. – Почему они все так ненавидят меня? Почему нельзя меня просто убить? —Нельзя. – Вдруг проговорил молниеносец. – Ты должен дожить до взрослого возраста, должен сбежать из этого ужасного места, должен познать любовь и счастье. Должен почувствовать себя человеком, а не игрушкой для чужих удовольствий.        Плачущий мальчик неожиданно поднял на него свой взгляд, будто правда видел его. —О каком счастье ты там говоришь? Тебя все бросили и ты снова один. Никому не нужный глупый ребёнок! – Голос Морганы прорвался из горла маленького ребёнка и Чонгука снова окутала тьма. Он будто падал на дно какой-то ямы. Пока не провалился в холодный пруд. Молниеносец тяжело дышал, держась за грудь. Его сердце больно ударялось о грудную клетку, не давая вздохнуть. Он задыхался, не в силах выплыть из воды. Потом же его голову вытащили из ведра с водой, воспитательница часто проводила с ним такие игры. Как долго он продержится без воздуха. Как долго будет брыкаться и бороться за свою жизнь и будет ли вообще? —Что же, Гуки, где вся твоя сила? Где твои любимые друзья? – Женщина говорила голосом Морганы. Чонгук зажмурился, закачав головой. Это всё была неправда. Всё её видения. Иллюзии. Нельзя поддаваться. —"Не слушай её, она снова окунает тебя во мрак. Нельзя слушать её. Даже будучи одиноким, я могу справиться. Я справлялся всю свою жизнь. Я не могу сдаться сейчас, даже если не вижу никакого выхода", – воспоминания из его жизни стали сменять себя, но Чонгук бежал дальше, не обращая внимания на них. В конце концов, он понял, что это были не воспоминания, а лишь представление Морганы о его прошлой жизни. —Хах, думаешь знаешь меня?! – Закричал молниеносец в темноту. – Моя жизнь была намного хуже, чем ты мне тут показываешь! Тебе такое даже не снилось!       Чонгук засмеялся, впервые радуясь тому, какие изощрённые вещи с ним иногда творили в приюте. Это его закалило. Вещи, что показывала ему Моргана, его уже не страшили. В конце концов, ты привыкаешь даже к самым худшим кошмарам.       Но вдруг Чонгук оказался в квартире, в которой они прожили больше года вместе с Юнги. Интерьер, кажется, был слегка иным, но общая атмосфера была абсолютно идентичной. Гук стоял посередине своей комнаты, глядя на то, как сам он сидит на кровати и смотрит куда-то в стену, а Юнги ходит по всей комнате, не обращая на него никакого внимания. Молниеносец подошёл к себе, пытаясь растормошить себя самого за плечи. Но этот Чонгук молча сидел и блеклым взглядом смотрел в стену, пока Мин крутился по комнате. —Эй, Юнги, посмотри на меня! – Чонгук подошёл к Мину и указал на себя, что сидел на кровати. – Что-то не так. Юнги, что со мной?        Чонгук на кровати начал беззвучно плакать, слезы просто лились из его открытых глаз, он даже не моргал. Молниеносца это не на шутку напугало, он взял себя за плечи и стал трясти из стороны в сторону. —Эй! Взгляни на меня! Не плачь, молю, всё хорошо! Юнги ведь рядом, попроси у него помощи, если тебе плохо. Он всегда поможет. – Чонгук нахмурился, не понимая, почему Юнги позволяет ему так плакать и ничего не делает. Но в какой-то момент слëзы превратились в кровь. Чонгука всего затрясло от страха, он снова подбежал к Мину, который не видел его. – Юнги, что-то не так! Посмотри на меня! Молю! Почему я плачу? – Чонгук указал на себя, сидящего на кровати. – Слезы, Юнги, я плачу! Помоги ему! Юнги! Что-то не так! Прошу, посмотри на него! Я не должен плакать!       Чонгук невольно коснулся своих щёк и увидел, что собственные руки окрасились в кровь. Он плакал. —Нет, нет, нет! – Молниеносец побежал в ванную, заглядывая в зеркало. Но оттуда на него смотрел маленький мальчик, что также безудержно плакал. И он просил Чонгука о том же. Он просил Чонгука о помощи. —Посмотри, Гуки! Это не слëзы! Это кровь! Что-то не так! Помоги мне! Я не должен так плакать! Почему ты оставляешь меня в таком состоянии? – Чонгук нахмурился, со всей силы ударив по зеркалу. Он надеялся пробраться к маленькому себе, чтобы помочь. Он должен был помочь, иначе ничего не выйдет. Иначе Чонгук так и останется в том чулане под лестницей. Иначе он никогда снова не познает любви. Иначе он просто захлебнëтся в своей крови. Никто, ни Юнги, ни Намджун, ни Тэхён, он сам должен помочь себе. Ему казалось, что если он не может помочь себе сам, то никто не сможет. Он был бесконечно одиноким в этой тьме.       Зеркало он разбил, но пробраться к ребёнку так и не смог, снова оказавшись в удушающей мгле. —Вы не понимаете! – Завопил молниеносец. – Я должен бороться! Должен вытереть его слëзы! Иначе...       Чонгук замолчал, не зная, что сказать. Слëзы больше не лились. В голове звенела пустота, что жутко давила. Что ему делать? Один он не может, а просит помощи и никто не отзывается. —Иначе что? – Вдруг спросил какой-то голос. Но Гук не видел, кто говорил с ним. – Иначе ты останешься маленьким мальчиком, не способным даже противостоять своим страхам? —Я могу им противостоять! – Закричал Чонгук. Неожиданно он оказался на каком-то мосту. В самом конце его ждали Юнги, Тэхён и все остальные. Чимин радостно махал ему рукой, Джин с Намджуном стояли в обнимку, улыбаясь.       Молниеносец, не задумываясь, побежал к ним. Они ему помогут, они обнимут и будут рядом. Но на него тут же налетели какие-то летающие насекомые. Чонгук на секунду замедлился, но закрыв глаза и выставив руки перед собой, продолжил бежать. Осы, шмели, стрекозы, жуки, все они кусали его, путались в его волосах, стукались об его руки, но Чонгук всё ещё бежал вперёд. И когда все насекомые остались позади, молниеносец открыл глаза, счастливо улыбаясь. До друзей было рукой подать. Тэхён протянул свою ладонь и Чон тут же ухватился за неё. Но внезапно лицо Кима исказилось, начиная приобретать форму бабочки, пока все вокруг не попадали, а их тела не рассыпались на сотни тысяч бабочек.        Чонгук тут же отпрянул, не смея подойти ближе. Мерзкий трупный запах сразу же наполнил его лёгкие. Запах сырости и подвала. Запах смерти. —Только не бабочки. – Молниеносец развернулся, чтобы убежать, но оказался на вершине горы трупов. Одарённый в страхе начал всматриваться в лица мёртвых людей, с ужасом видя здесь и Тэхёна, и Юнги, и Хосока с сестрой. И бабочки. Они летали повсюду, словно вестники смерти. Чонгук закачал головой, прошептав: —Не может быть этого. Не верю. Убери это из моей головы! Моргана, вытащи меня отсюда!! Это всё неправда!       Чонгук присел на корточки, закрывая уши руками. Но такое положение больше не позволяло ему почувствовать себя в безопасности. Молниеносец зажмурился, молясь, чтобы это прекратилось. Внезапно он открыл глаза, оказавшись в своей комнате. Кандалы всё ещё были на нём, сам он прижимался к углу комнаты.       Моргана подошла к нему, стирая слëзы с его лица. —Это твоё будущее, если не будешь слушаться меня. А теперь ложись спать. Как видишь, твои кандалы, кажется, скоро не выдержат напора твоей стихии. Тебе надо успокоиться, если не хочешь взорвать всё вокруг себя. И самого себя тоже. – Королева мило улыбнулась, указывая на трещину на наручниках, что стала длиннее и глубже. – Отдыхай, золотой. Я зайду попозже.       Чонгук опал на пол, сильно дрожа всем телом. —Что мне делать? Юнги, почему ты не можешь помочь мне? Ты обещал мне. Ты обещал. Я не смогу справиться один. Я так слаб. – В бреду зашептал Чонгук, погружаясь в беспокойный сон.

***

      Целую неделю Хосок с Давон не приходили к молниеносцу, чтобы не вызвать лишних подозрений. Но обоих беспокоило и пугало то, что Моргана регулярно посещала его. А также выставила охрану у его дверей, видимо, пытаясь отгородить одарённых от Чонгука.       Хосок с Давон прекрасно понимали, что молниеносца снова мучают, а их не пускают, потому что они хорошо влияли на него и могли помочь. Королева снова хотела ослабить Гука. Хотела сломать его, чтобы он слушался только её. Хотела сделать из него личного раба. И даже несмотря на то, что Хосок говорил королеве об опасности, связанной с молниями Чонгука, Моргана его не послушала, лишь отмахиваясь.        Поэтому брат с сестрой решили более не ждать благоразумности их королевы и пробраться ночью к молниеносцу. —Поднимемся сейчас на его этаж и вырубим охрану. – Чон вышел вперёд сестры, аккуратно ступая по лестнице. —Только делаем всё быстро, чтобы они среагировать не успели. – Прошептала девушка.       Хосок посмотрел за угол и удивлённо хмыкнул. Один из охранявших комнату одарённых спал на стуле возле дверей, второй же точил кинжал, сидя к ним спиной. Ветреный одарённый вышел из укрытия и мощным потоком ветра ударил мужчину о стену, сразу вырубив его. От шума другой одарённый в испуге открыл глаза, но Давон быстро дала ему кулаком в челюсть. —Продолжай спать, дорогой. —Всё, стой на стрëме, я быстро поговорю с ним, доложу о последних новостях и вернусь. – Хосок кивнул сестре и вошёл в комнату. Здесь было темно, плотные шторы укрывали окна, не давая лунному свету проникнуть внутрь, одинокая свеча горела на тумбочке у кровати. Одарённый подошёл к ней, надеясь, что Чонгук не спит, но на его удивление, молниеносца вообще не было в кровати. Хосок взял поднос со свечей в руки и начал осматривать комнату. —Чонгук? – Одарённый замер, увидев молниеносца, сжавшегося в углу комнаты. Тот обнимал свои колени и даже не смотрел на него. Хосок быстро присел на пол перед ним, оставляя свечу неподалёку. Свет от неё позволил увидеть лицо молниеносца, что выглядело безумно уставшим. – Гуки? Ты слышишь меня?       Чонгук наконец поднял туманный взгляд на Хосока, неожиданно язвительно улыбаясь. —Что, пришёл поучать меня так же, как и все остальные? Намджун приходил, Юнги тоже, все смотрели с осуждением. Ты тут зачем? За что ты меня осудишь? Давай, говори то же, что и остальные. Какой я слабый, какой беспомощный. Вы все говорите одно и то же. – Молниеносец устало разглядывал чужое лицо, молнии давно не горели в его взгляде.  —Чонгук, ты чего? Я здесь не для этого. Совсем. Почему ты так думаешь? И какие нахрен Юнги с Намджуном? Их тут нет, Гуки. – Хосок коснулся плеча молниеносца, догадываясь, что Моргана замучала его видениями. Чонгук принял его за очередную иллюзию. Гук удивлённо воззрился на ветреного одарённого, тут же протягивая руку, чтобы коснуться носа парня. —Живой? Ты не видение? Ты прямо здесь? – Брови поползли вверх, лицо молниеносца выражало вселенскую грусть. —Нет, я не иллюзия. Я правда тут. И я тут, чтобы сказать тебе, что завтра Моргана хочет забрать тебя в столицу. Она не будет нападать на столицу, она проберётся в неё тайно. Она хочет, чтобы ты разрушил лагерь. Но мы с сестрой придумаем, как отправить послание Намджуну, слышишь? – Хосок взял Чона за плечи и встряхнул его. – Мы тебя не оставим. Мы обязательно поможем. Ты ведь наш Гуки. И нам не за что тебя осуждать.       Глаза молниеносца снова загорелись, но он тут же опустил голову. Хосок не знал, что ещё сказать, лишь бы приободрить парня. Он не знал, какие ужасные вещи показывала ему Моргана каждый день. Не удивительно, что огонь в чужих глазах погас. —Совсем скоро, я уверен, ты отсюда уйдешь. Юнги заберёт тебя отсюда и ты... —Она посылала мне много видений. – Шёпотом перебил его Чонгук. – Всё время, с тех самых пор, как я оказался в этой комнате. Она путала мой рассудок, что я не мог понять где нахожусь. Сколько дней прошло с тех пор, как Намджун сбежал? —Неделя. – Безрадостно прошептал Хо. Чонгук хмыкнул, глядя на свои кандалы. Перед глазами стоял Тэхён. Водяной одарённый вообще отказывался покидать его мысли. Сначала в видениях Морганы, потом в его собственных снах. Только если в первом случае Тэхён вёл себя очень странно, смотрел осуждающе и с отвращением, то во снах Ким был всегда мягок и нежен, как дуновение ветерка. Чонгук знал, что его снова хотят запутать. Снова хотят выдать ненастоящее за правду. Будто его близкие его ненавидят и презирают. Будто он остался совершенно один. Также было и с бабочками когда-то. Теперь он знал это. Чонгука заставили поверить в то, что они губят всё живое. Что они равны смерти. Заставили поверить в то, что он монстр, не заслуживающий любви. И сейчас Чонгук чуть снова не поверил в это. Но было большое отличие. Он не один. Больше нет. Пришёл Хосок, чтобы напомнить ему где иллюзия, а где явь.        Почему все вокруг пытаются исказить правду для него? От того ли, что его мозг совсем ещё слаб и может перевернуть для него всё, что он видит, в негативное воспоминание? А может и вообще сделать так, что он забудет всё хорошее, что когда-либо происходило с ним. Почему нужно вечно давить на его слабости? Почему так необходимо уничтожить его? Почему он должен был забыть бабочек и любимого Тэхёна? Почему нельзя бороться честно? Почему? —"Потому что они знают, что в честном бою обязательно проиграют", – подсказал откуда-то внутренний голос. Мог ли молниеносец ему доверять? Мог ли верить в себя, когда даже его стихия его не слушалась? Мог ли пойти против всех, как хотел, если всего один человек снова заставил его окунуться в пучину отчаяния и боли? Что он вообще мог? Почему все вокруг не могли оставить его в покое? Неужели в одиночку он правда ни на что не годен? А, может, он просто обычный ребёнок, который должен был расти в счастье и любви, а не бороться за свою жизнь с четырёх лет? —Я устал от боли, что ощущаю каждый день. – Прошептал молниеносец, заставляя Хосока посмотреть на себя. – От жестокости, что окружает меня. От этого гнетущего одиночества, которое будто разъедает меня изнутри. Я устал от людей, что пользуются мной. Они врезают мне тысячу мечей в спину. И никто не смотрит мне в глаза, когда убивает меня раз за разом. Все боятся меня, но смеют каждый раз делать мне больно. Иронично, правда? – Чонгук горько усмехнулся, проводя рукой над горящей свечей. Руку слегка жгло, но это было даже приятно. – И я не могу терпеть это, Хосок. Не могу. Мне казалось, я могу выдержать тысячу и тысячу осколков, что будут врезаться в меня, но я не могу. Я думал, я всесилен. Я думал, я уже познал всю боль, которую только можно было познать. Но, оказывается, боль намного более обширна, чем я думал. И она не собирается оставлять меня. А я не могу противостоять ей. Не могу остановить её или как-то замедлить. Поэтому я скажу тебе. Будь, что будет. Я устал бороться. В конце концов, я всего лишь глупый ребёнок. – Чонгук склонил голову к плечу, мягко улыбаясь. Хосока пробрало дрожью от этой улыбки. В ней не было чего-то плохого или грустного, наоборот, в ней было столько очаровательного тепла. Будто молниеносец правда не собирался ничего делать. Будто он полностью смирился с тем, что его ждёт. —Чонгук, но ты не можешь. Ты... —Хосок, – шикнула Давон, открывая дверь, – нам пора. Здравствуй, дорогой Гуки.       Чонгук помахал ей, также тепло улыбаясь и ей. Хосок обречённо посмотрел на молниеносца и неожиданно крепко обнял холодное тело одарённого. —Мы не оставим тебя. Мы поможем. Ты не будешь бороться один. Тебе больше не нужно делать всё в одиночку. Оставайся ребёнком, а мы позаботимся о тебе. Так будет правильно. Чонгук нахмурился, но прошептал: —Спасибо. Благодаря вам я теперь знаю где реальность, а где видения Морганы. Так я хотя бы доживу до завтра и не сойду с ума.       Ветреный одарённый хотел что-то возразить, но Давон снова окликнула его, поэтому Хосоку пришлось встать и выйти из комнаты, напоследок помахав Гуку.       А Чонгук так и остался сидеть у свечи, размышляя над тем, что могло ждать его дальше. Он не один. Так сказал Чон Хосок. И молниеносцу больше всего в жизни хотелось верить в эти слова. Верить, что он не должен бороться в одиночку. Что он может попросить помощи и получить её. Что его боль заметят и помогут. —Прошу, заберите меня отсюда. – Молниеносец лёг на холодный пол, касаясь пальцами своих мокрых щёк. Он знал, что ответ где-то рядом, приятный бархатный голос в голове звал его куда-то, но Чонгук был слишком слаб, чтобы подняться и пойти за этим голосом, так похожим на голос водяного. Так он и уснул на полу у догоревшей свечи.

***

      Давон с Хосоком бежали через весь замок сломя голову. Девушка уже еле передвигала ноги, крепко держась за руку брата, что бежал впереди. —У нас совсем нет времени. Надо успеть, пока Михаэль не покинул замок. —Ты...уверен, что...он...нам поможет? – Давон запыхалась, тяжело дыша. —Он – наш последний шанс.       Всё утро и день Хосок пытался доставить послание Намджуну с помощью высохших листьев, что они с сестрой нашли в замке. Но всё было безуспешно. Шёпот листьев не работал на почти мёртвых лепестках. Тогда Хосоку пришёл в голову один назойливый и языкастый одарённый, способный наколдовать любое растение. Конечно, процент того, что Михаэль поможет им, был очень маленьким. Но не попробовать нельзя. Это последний шанс помочь Чонгуку. —Михаэль! —Подождите! – Давон с Хосоком остановились прямо перед одарённым, еле дыша. Эль оглядел двоих с явным презрением. —Чего надо? Мы уже выдвигаемся, у меня мало времени. – Михаэль глянул через открытые двери на королеву, которая стояла во дворе. Карета, в которой спал Чонгук, тоже стояла у ворот, дожидаясь их. Элю пришлось его усыпить, иначе молниеносца никакими способами в столицу не довезти. —Дай мне немного листьев. Любых, каких хочешь. Пожалуйста. – Отдышавшись, попросил Хосок. —Пфф, зачем тебе горстка листьев? – Михаэль вопросительно глянул на одарённого, но тут Давон быстро проговорила: —Мы хотим потренироваться. А ты ведь знаешь, что его способность включает много тренировок с ветрами. На листьях такое легче проверять.       Эль скучающе оглядел двоих одарённых и зашагал к выходу из дворца. Хосок чуть не застонал от безнадёги, как Михаэль взмахнул рукой, наколдовав целую кучу листьев у ног Чона. Двери за одарённым захлопнулись и Давон завизжала от счастья, пока Хосок не заткнул её, пригрозив пальцем. —Листья есть, можем передать сообщение. —Долго оно будет доходить до Намджуна? – Давон взяла горсть листьев и они быстро зашагали в комнату к ветреному одарённому, где никто не увидит, чем они занимаются. —Надеюсь, что быстрее, чем Моргана успеет довезти Гука до столицы. – С мольбой в голосе прошептал Хо.

***

      Тэхён ходил по залу, нервно кусая ноготь на большом пальце. С самого утра он чувствовал себя странно тревожно. Вот уже целую неделю они по очереди караулили столицу, надеясь застать тот момент, когда Моргана нападёт на лагерь, чтобы остановить её и забрать Чонгука. Сегодня была очередь Юнги, он выглядел уже намного лучше, Ким как следует его откормил, но водяной всё равно немного беспокоился. —Тэ! – Намджун вбежал в зал, его глаза судорожно метались по комнате. Ким сразу подошёл к нему ближе, ненавидя себя за своё тупое чутьë. Ведь знал же, что что-то случится сегодня. —Что случилось? Юнги? С ним что-то не так? —Хосок! – Ворон всё ещё не верил в то, что правда услышал послание из самого замка Морганы. – Он передал послание на своём этом языке листьев или как там это называется. —И что? Что он сказал? – Кровь в жилах застыла, Тэхён ждал ответа ворона будто целую вечность, боясь услышать что-то ужасное. —Моргана с Гуком сегодня будут в столице. Если уже не там, я не знаю за какое время послание дошло до нас. —Значит, быстро направляемся туда. – Тэхён потянул Намджуна за собой. Сегодня всё решится. Они освободят его брата, Чимина и заберут Чонгука с собой. Иначе Тэхён больше не сможет жить в этом вечном невыносимом ожидании. —Но, Тэ, – ворон резко затормозил, заставляя водяного взглянуть на себя, – Хосок сказал, что Чонгук совершенно отчаялся. Я полагаю, Моргана сделала всё, чтобы он почувствовал себя одиноким. —Мы как раз и летим туда сейчас, чтобы доказать обратное. Быстрее, чëрт побери! – Намджун кивнул и обернулся грифоном, ложась на живот, чтобы Ким мог залезть на него.       Джун высадил Тэхёна в лесу у столицы, а сам, перевоплотившись в ворона, улетел узнать обстановку и найти Юнги. Но водяному одарённому не нужно было быть птицей, чтобы понять, что что-то точно не так. Люди бежали из столицы сломя голову, Тэхён – единственный, кто шёл в центр, в сторону школы. Женщины держали на руках детей, мужчины защищали их, все в суматохе пытались убежать как можно дальше. Ким не понимал, что происходит, но вряд ли что-то хорошее. Он быстро остановил какого-то мужчину преклонных лет, громко спрашивая: —Что случилось? Куда все бегут? —Скоро стены упадут на нас и даже солдаты королевы нам не помогут! Беги, глупец! – И быстро побежал дальше. Ким застыл, в панике понимая, что они уже опоздали. Тэхён с силой стал проталкиваться сквозь толпу. —"Мы договорились встретиться у школы, но где сейчас Юнги? По словам этого мужчины там сейчас и солдаты Эриды. Но как у них вышло взорвать стены? Неужели Моргана правда заставила Чонгука сделать это?", – Тэхён глубоко вдохнул и побежал ещё быстрее, надеясь не упасть под таким напором бегущего народа. Потому что если тут упасть, никто из людей даже не обернëтся, а ещё и затопчут сверху. Отвратителен он был – страх, ведущий толпу.        Тэхён за полчаса добрался до школы, хаос здесь был ещё хуже, чем на периферии города. Многие дома были задавлены обломками стены, люди истошно вопили от боли, все вокруг были в крови. Люди помогали другим, стараясь достать их из-под обломков. Кима на землю толкнул солдат в доспехах, прокричав: —Бегите!       Тэхён успел лишь подняться на локти, как прямо перед ним рухнула стена, задавив нескольких людей и одарённых. Кровь окрасила лицо и одежду водяного, Ким вздрогнул, не смея пошевелиться. С трудом встав, он наконец увидел от чего все бегут. Мощное поле фиолетовых молний подняло жуткий ветер. —Искорка, – прошептал Тэхён, вытирая кровь с лица.

Час назад

      Чонгук очнулся от глубокого сна посреди улицы, заполненной людьми. Его вытолкали из кареты и Михаэль взял его под руку. Молниеносец скрывался под длинным тёмным плащем, поэтому внимания людей вокруг он никак не привлёк. Моргана также скрывалась, хищно улыбаясь и смотря куда-то вверх. Обессиленный Гук проследил за её взглядом и вмиг похолодел. Они стояли прямо перед стенами лагеря. Люди уже свыклись и с этой громадиной, прекрасно продолжая торговать на главной улице. Если раньше, после первого нападения на столицу, все горожане попрятались по домам на краю города, то сейчас многим уже было плевать. Всем хотелось есть, а если не работать, то не на что покупать эту самую еду. Тем более, еды сейчас было мало, вся провизия уходила в замок на одарённых солдат.       Чонгук попытался выпутаться из хватки Михаэля и убежать, что у него почти получилось, но Эль грубо схватил его шиворот, прижимая к себе. —Куда собрался? Ты быстро сделаешь свою работу и мы уйдём. Не нужно злить королеву. —Нет, нет, ни за что, – молниеносец упал на землю, закачав головой. Копошение у стены уже стало привлекать внимание людей. Моргана цыкнула, давая Михаэлю зелёный свет движением руки. —"Я не могу дать им сделать это. Нет, нет, все эти люди, я не могу, они все погибнут. А Джин? Чимин? Они ведь умрут. Я не могу. Как тогда мне жить? Я не убийца. Я ведь совсем не такой", – Чонгук толкнул со всей силы Эля в грудь и попятился от него, завопив что есть мочи: —Убегайте! Вы все! Зовите солдат! Стены хотят обрушить! Чонгук встал, снимая капюшон со своей головы, но Михаэль снова повалил его на землю, поднося ключ к его наручникам. Люди в страхе стали собирать свои вещи, кто-то побежал звать патрульных солдат. Молниеносец со всей силы ударил одарённого своей головой в лоб, но к его ужасу, Михаэль успел освободить одну из его рук. Да, конечно, Чонгука радовало, что теперь он вряд ли взорвётся сам. Но происходящее дальше заставило его сомневаться в том, что взорваться заживо было плохой идеей.       Из его левой руки тут же рванули молнии, и первое с чем они столкнулись были стены, окутывающие лагерь. Все на улице замерли в ужасающей тишине. И когда в стене прошла вверх глубокая трещина, со всех сторон Чонгука оглушили чужие крики и вопли страха. Он тут же закрыл уши, а молнии всё продолжали разрастаться. —Ох, это даже лучше, чем я себе представляла. – Моргана весело глядела на стену, что медленно, но верно разрушалась. —Госпожа, но нам нельзя оставаться тут долго. – Михаэль в страхе отошёл от молний, что окружали Чонгука. Они беспощадно ударяли во всё, что видели вокруг одарённого, иногда попадая по стене. Но даже эти редкие попадания давали серьёзные трещины в ней.       Моргана подошла к молниеносцу, который весь сжался, сжимая руки на голове, надеясь, что так его никто не тронет. Королева с жалостью взглянула на него, сказав: —Ты мне больше не нужен. Это была твоя последняя задача. Полагаю, тут ты и умрёшь. Мне жаль, Чонгук, но в этом мире тебе нет места.       Глаза молниеносца расширились, как бы ему не хотелось, но он слышал каждое её слово. И уже через пару мгновений Михаэль с королевой скрылись с его глаз. Осталась лишь улица, крики солдат и стена, что совсем скоро разрушится. В глубине души Чонгук желал, чтобы его тут и задавило. Это бы облегчило все его страдания. Но от мысли, что он больше не увидит той яркой квадратной улыбки водяного одарённого, его сердце ухнуло вниз, переворачивая все внутренности.       Солдаты Эриды первые полчаса пытались использовать свои стихии, чтобы хоть как-то остановить Чонгука и молнии, что с каждой минутой разрастались вокруг него всё сильнее, но ничего не помогало. Многих из них молнии уже испепелили, поэтому одарённые также убежали вслед за людьми, спасаясь от разрушительной силы, против которой просто ничего не могли сделать. Так Чонгук и остался абсолютно один. Молниеносец взглянул на свои руки, даже неполной силы хватило, чтобы стены начали рушиться. А они начали, Гук уже видел, как верхушки её отламываются и падают. Какие-то из частей стены падали прямо внутрь, наверняка разрушая школу полностью. Какие-то падали сюда, в город, уничтожая сотни людей и буквально превращая их в ничто. Так одарённый думал, представляя лужи крови. Чонгук встал, не в силах остановить то, что происходит вокруг него. —Я убил их. – Прошептал одарённый, качая головой. – Джина и Чимина. Их нет из-за меня. Я убийца. Остановись! Прекрати делать это, чёрт возьми!       Чонгук взревел, сжимая свою ладонь, из которой не прекращал литься поток огромной энергии. Тогда одарённый осмотрелся и, увидев кинжал, который обронил один из солдат, поднял его. —"Когда мне было тринадцать, я также не смог сдержать свою силу. Воспитательница вонзила гвозди в мои руки и только тогда стихия отступила", – Чонгук снова взглянул на стену, которая уже довольно сильно разрушилась. Многие обломки падали прямо на него, но молнии не давали им достичь своего хозяина, защищая его от любых опасностей. Гук усмехнулся, прошептав: —Если я могу остановить вас только так, то я это сделаю.       Стиснув зубы, Чонгук вонзил кинжал в свою ладонь, ровно в то же место, где красовался шрам. Молниеносец не издал ни единого звука, улыбаясь. Это должно было помочь. Он ещё мог спасти хоть кого-то, кого не тронули его молнии. Но что-то было не так. —Почему вы не прекращаетесь?! – Завопил Гук, поднимая окровавленную руку вверх. – Я же сделал это! Чего ещё вы хотите от меня?! Прекратите! Прошу! Оставьте меня! Мне не нужна ваша защита! Эти люди мне ничего не сделали! Прошу!       По щекам молниеносца полились жгучие слезы, одарённый чувствовал, как кожа горит под ними. Он обессиленно взглянул на окровавленный кинжал в своих руках. —"И что же это получается? Моргана была права? Все были правы? Горы трупов полягут по моей вине? Почему среди всех этих людей должны быть Чимин с Джином? Как я посмотрю в глаза остальных? В глаза Тэхёна? Не легче ли мне тогда вообще выколоть себе глаза? Ибо я не смогу справиться с его взглядом, полным боли. Мне не нужен был этот народ, который итак никогда меня не примет, мне нужны были лишь они, но я самолично уничтожил всё. Кто я теперь? Почему даже моя стихия так ненавидит меня? Боги, Тэхён, я так хочу увидеть тебя. Мне хватит лишь твоей улыбки и я сделаю это", – Чонгук долго смотрел на холодное оружие в своих руках, как раздался крик откуда-то слева: —Искорка!       Тэхён бежал по обломкам стены, тяжело дыша. Его улыбка сделала Чонгуку невыносимо больно. Но он был счастлив видеть её перед своим концом. Молниеносец видел лишь один выход из этого повторяющегося безумия. —Прости меня, Тэ. – Гук замахнулся и воткнул кинжал ровно себе в живот.        Ким видел всё, словно в замедленной съёмке. Вот, молниеносец взглянул на него тяжёлым взглядом, прошептав что-то. А уже в следующую секунду ранил себя кинжалом, что держал в руках. Водяной перестал дышать, молнии тут же прекратились, возвращаясь к своему хозяину. Поле вокруг Чонгука постепенно уменьшалось, пока не вошло внутрь него. Собрав все силы в кулак, Тэхён подлетел к молниеносцу, что лежал на земле, давясь собственной кровью. Что делать он не представлял. Его стихия могла помочь при особо тяжёлых ранениях, но не воскрешать. Ким лишь надеялся, что ещё не было поздно. —Прости меня. – Чонгук улыбался ему, чувствуя, как всё тело леденеет. —Хрена с два, дорогой мой. Я тебя спасу, слышишь? А потом нахуй закопаю обратно. Решил, что бросить меня можешь? Нихуя подобного. Я тебя не оставлю. Я тебя ещё не научил плавать, ты забыл? – Тэхён аккуратно поднял голову Чонгука и положил себе на колени, ощущая, как слёзы льются бесконтрольным потоком по его щекам. Ким поцеловал молниеносца в лоб, ложа обе руки на его живот. – Не смей отключаться, искорка. Я, блять, затоплю весь город к чертям собачьим, но не позволю тебе умереть. Либо вместе, либо никак. Понял?       Молниеносец уже не слышал, что парень говорил ему. Но он чувствовал такое приятное умиротворение. Лежать и смотреть на это прекрасное лицо в живую было настоящим благословением Богов. Даже если он видит его в последний раз.