С замиранием сердца

      Чимин сидел у кровати Джина, когда всё началось. Ким выглядел уже лучше, чем было, но это не значило, что он мог драться, если потребуется. Несколько рёбер были сломаны, лицо практически полностью перебинтовано, Джин видел лишь одним глазом, говорить мог с трудом, его долго душили, что отразилось на связках. В общем, состояние было плачевным. И Чимин это прекрасно понимал. Он молча был рядом, ухаживал за другом, аккуратно кормил и поил, говорил о чëм-то отвлечённом, ни разу не заговорив про подземелье. Джин же принимал всю заботу молча, лишь иногда зависал, будто глубоко о чëм-то задумывался.       Чимин почувствовал, что что-то не так, когда солдаты снаружи начали странно суетиться. Пак сжал здоровую руку Кима, спокойно сказав: —Я быстро, только проверю, чего они там расшумелись, и вернусь.       Одарённый вышел из здания, прислоняясь к стене, чтобы послушать о чëм говорят солдаты. Но тут даже слушать не пришлось, Пак сам понял, что снаружи лагеря что-то происходит. Нельзя было не заметить несколько трещин в стене и не услышать вопли людей по ту сторону. Всё нутро одарённого вмиг похолодело, живот скрутило в тревожном спазме. —Что происходит? – Чимин попытался обратиться к солдату, но тот быстро затолкал его обратно в дом. —Никому не выходить! Кто выйдет, убьём на месте! – Одарённый оскалился, закрывая дверь прямо перед носом Пака.       Огненный одарённый сжал кулаки, в страхе понимая, что их не выпустят отсюда, даже когда стены начнут рушиться. Не медля ни секунды, Чимин поднялся на второй этаж, тут же встречаясь с женщиной, которая лечила Джина. Она была встревожена не меньше него. Пак схватил её за руку, прошептав: —Стену ломают снаружи, бери людей, которые готовы бежать, я знаю, как выбраться отсюда. Делай всё быстро и без паники, скоро тут её будет предостаточно. Выбраться с главного входа не дадут, поэтому идите с заднего. Встретимся у места отдыха солдат.       Одарённая лишь молча кивнула, быстро поднимаясь дальше по лестнице. Сам же Чимин вернулся в комнату к Джину, осматриваясь. Лицо Кима ничего не выражало, кроме дикой усталости. Но он сразу понял, что друг в панике, поэтому вопросительно уставился на Пака. —Так, нам, думаю, ничего и не нужно. Пойдём на легке, друг мой. – Чимин подошёл к Джину, сжимая его здоровую руку чуть ли не до боли. Всё нутро кричало об огромной опасности, но Пак прекрасно понимал, что волнением тут не помочь. Ему нужно было вытащить Джина отсюда живым, а на это потребуется много сил. – Мы уходим отсюда, моя огненная пташка. Слышишь? Уходим навсегда. Сейчас ты не станешь надрывать своё горло и просто доверишься мне без лишних вопросов. Я помогу тебе подняться, Джин, и мы пойдём в дальнюю комнату, чтобы выбраться через окно. Тебе будет больно, твоё тело и рука ещё не зажили, но иначе никак, дорогой мой. Кивни, если ты всё понял и готов.       Ким вдруг затряс головой, жалобно воззрившись на Чимина. Его глаза так и кричали: "Оставь меня! Оставь меня и беги сам". Джин открыл рот, чтобы попытаться что-то сказать, но Пак аккуратно взял его за лицо, прислонившись к чужому лбу. —Тебя ждёт семья, Джин. Тебя ждёт Намджун, который безмерно любит тебя. Тебя ждут Юнги с Чонгуком. Они все тебя ждут. – С улицы стали доноситься ужасно громкие грохоты и вопли пленных. Началось. Стены рушились. Если они не поторопятся, то их просто задавит здесь. – Молю, Джин, не противься. Я тебя тут не оставлю. Вырублю и против силы заберу. А я так не хочу. Так что спрошу ещё раз. Ты готов?       Джин уставился на друга одним глазом и искривив губы в лёгкой усмешке, наконец, кивнул. Чимин тут же помог одарённому свесить ноги с кровати. —Будет больно. Если что мычи, не кричи только, у тебя горло этого не выдержит.       Ким был сильным человеком. Он мог выдержать столько боли, сколько никто не мог. Поэтому положив на плечо Чимина свою здоровую руку, он позволил Паку обхватить его поперёк талии и поднять на ноги. Джин стиснул зубы, лишь изредка мыча от боли, что пробирала всё тело.       Вместе они быстро дошли до дальней комнаты, Чимин открыл окно и спрыгнул, как можно аккуратнее помогая и Джину покинуть чëртово общежитие. Земля под ногами буквально дрожала, вопли людей слышались сразу отовсюду, свет пробирался в их вечно тёмный лагерь, что говорило о прорыве стен. Ким поднял взгляд в небо, не веря глазам, что правда видит его голубизну. —Боги, – еле слышно прошептал одарённый. —О да, они самые, не иначе. Идём, у нас мало времени. – Они быстро зашагали в сторону нужного места, стараясь скрываться за деревьями и кустами, чтобы лишний раз не попадаться на глаза охране.       Внезапно прямо позади них послышался сильный грохот, в небо поднялся огромный клубок пыли. Чимин инстинктивно закрыл собой Джина, зажмурившись. Через пару мгновений он открыл глаза, ощущая, как к горлу подступает тошнота. Джин сжал его плечо сильнее, отворачиваясь от ужасающего зрелища.       Обломок стены разрушил всё здание, в котором они находились буквально пару минут назад. Оттуда не было слышно криков, все погибли моментально. Осознание, что помедли Пак ещё хотя бы две минуты, то их с Джином уже не было бы в живых, ударило по голове слишком сильно, оглушая. —Идём, Джин, мы не можем стоять, – прошептал Чимин. Больше не теряя ни секунды, он зашагал со своей драгоценной ношей в сторону здания, где должен был быть вход в подземелье. Солдаты, что суетились вокруг, кажется, их даже не замечали. Вокруг творился настоящий хаос. Одарённые пытались помочь друг другу выбраться из-под завалов, не знали куда бежать и что делать в этом замкнутом пространстве. Их буквально заперли в смертельной клетке. Чимин видел, как солдаты в страхе побежали к тому самому зданию. —"Значит, я был прав. Там точно есть выход", – Пак ещё имел силы при себе, хоть они и были нестабильными, но они были. Поэтому огненный одарённый поднял руку перед собой и медленно сжал её в кулак, расплавляя доспехи одарённых прямо на них. Мужчины и женщины полегли изуродованными трупами прямо у их ног, но Чимину было плевать. Он не даст солдатам помешать им уйти.        Одарённый облегчённо вздохнул, когда они оказались перед нужным зданием. —Всё, дорогой мой, осталось немного. – Чимин быстро открыл дверь в комнату, где находились кровати. Тут же было несколько одарённых учеников, что пытались отыскать выход. —Учитель Пак! Солдаты бежали сюда, но мы не можем ничего найти. – Чимин мысленно погладил всех молодых одарённых по головке за сообразительность, сажая Джина на кровать, чтобы тот передохнул. —Осмотрите пол под самой последней кроватью слева. Там должен быть вход в подземелье. – Чимин улыбнулся ребятам, устало вытирая лоб.       Неожиданно с улицы послышались до боли знакомые голоса, что звали их. Они звали их с Джином по имени. Огненный одарённый тут же подошёл к окну, заметив у стен Юнги с Намджуном, которые искали их. Чимин изо всех сил закричал: —Мы тут! Ребята!        Ворон первым заметил его и ярко улыбнулся, обнимая Юнги за плечи. Они их нашли. Они их заберут. Всё кончено. Чимину хотелось плакать. Но тут выражение лица Намджуна исказилось в ужасе и он громко закричал, на ходу перевоплощаясь в грифона: —Уходите оттуда!       Чимин даже не успел поднять своих глаз к небу, как почувствовал, что кто-то сзади схватил его поперёк талии. Ещё никогда он не двигался так быстро. Джин за мгновение оттащил одарённого от окна и бросил в дыру в полу, прыгая за ним. Не прошло и секунды, как здание обрушилось с оглушительным грохотом, а вход в подземелье завалило камнями. —Чимин! – Джин взялся за горло, слëзы непроизвольно потекли из его глаз. Тут под землёй было совершено темно, он на ощупь нашёл лежащего на земле друга, крепко его обнимая. Чимин зажёг огонёк двумя пальцами, всё ещё не понимая, что только что произошло. Он взглянул на Кима, который слабо ему улыбнулся. —На здание летел обломок стены, учитель. Мы чудом успели. – Ученики были тут же, в подземелье. —Вы в порядке? – Севшим голосом поинтересовался Чимин, приходя в себя. В голове всё ещё звенело. Все ученики тут же закивали, как болванчики. Тогда Пак перевëл взгляд на своего друга, болезненно хмурясь. Падение было жёстким. – Ты спас меня. Если бы не ты, думаю, от меня и мокрого места не осталось. Джин усмехнулся и поднялся на ноги, протягивая Паку здоровую руку. —Я твой друг, как иначе? – Шёпотом спросил Ким, помогая одарённому встать на ноги. —Юнги с Джуном были там. – Чимин заулыбался, беря Кима за шею. – Я видел их, они знают, что мы тут. Они найдут нас. Джин нахмурился, лишь кивая на эти слова. —Что нам делать дальше, учитель? Вход завалило. – Ученики смотрели на одарённых с надеждой и огромным страхом в глазах. Чимин осмотрел вход, поднося к камням огонёк, и обречённо изрёк: —Назад никак. Значит, идём вперёд. Мы с Джином пойдём первыми, не отставайте.

***

       Грифон разъярённо разметал камни на своём пути, пытаясь откопать под обломками здания своих друзей. Перед его глазами стоял лишь Чимин, что ярко им улыбался. Он не успел остановить часть стены, что летела прямо на это здание. Он не успел. И вот уже битые полчаса пытался добраться до пола. Но никого не было. Даже намёка на кровь или мёртвые тела. Юнги тяжело дышал, помогая другу изо всех сил. —Их тут нет. Значит, здесь был выход под землю. Они в подземелье. – Ледяной одарённый коснулся мордочки животного, заставляя Кима посмотреть на себя. – Мы их найдём. Слышишь? Не переживай.       Юнги зацепился взглядом за солдата, что бежал в противоположную сторону от стен. Мин припечатал его к земле, заморозив чужие ноги. —Отпусти меня! —Куда ведёт этот ход у вас под лагерем? – Юнги схватил парня за волосы, больно оттягивая их. Его свирепый холодный взгляд заставил задрожать солдата ещё сильнее. – Говори, блять! —К реке. – Одарённый сжался, чуть ли не плача. – В лес, к реке. На востоке. —Молодец. – Юнги улыбнулся и вонзил острую ледяную сосульку мужчине в шею, возвращаясь к Намджуну. – Нам надо на восток. В лес.       Но как только эти слова были произнесены, оба одарённых почувствовали мощную энергетическую волну со стороны главной улицы. Юнги резко повернул голову, глаза одарённого полезли на лоб от увиденного. —Намджун, взлетаем! Быстрее! – Только грифон взлетел, как мощный поток воды накрыл лагерь. Юнги в ужасе смотрел вниз, крепко держась за шею животного. Если в лагере и остался кто-то живой, их смыло этой бешеной волной. – Боги, Тэхён. Это Тэхён! Поворачивай, Намджун! Мы не можем оставить людей столицы. Он затопит тут всё!       Мин схватился за шею птицы сильнее, но грифон упрямо покачал головой, устремившись на восток. Тогда Юнги злобно фыркнул и надавил руками на голову животного, пуская болезненный иней по шерсти. —Поворачивай, блять! Их мы успеем спасти, сейчас дай мне спасти наш город! Тэхёна нельзя оставлять одного. Прошу, разворачивайся! – Юнги прижался всем телом к птице, когда та совершала крутой поворот. Все внутренности будто перевернулись. Мин понимал, что ворон больше всего на свете хотел увидеть Джина и спасти его, но им нельзя было оставлять Чонгука и Тэхёна совершенно одних. Им нельзя было оставлять беззащитных людей этого города. Солдаты Эриды давно в страхе сбежали отсюда. Пока столица очнётся и отправит ещё людей на помощь, от города ничего не останется.        Вода нескончаемым потоком лилась от Тэхёна, что сидел возле молниеносца, который потерял сознание. Юнги хотел докричаться до водяного, но неожиданно вокруг него образовался купол, не позволяющий достучаться до него извне. —Блядство, ладно. Давай, лети туда, куда течёт вода. Я попытаюсь заморозить её и остановить поток.       Юнги вытянул руку, пытаясь если не заморозить, то хотя бы приостановить бурлящую воду. Но как только он начинал замораживать верхний слой, вода с нижних прорывалась наверх и ломала его лёд, не давая ему остановить себя. Мин в испуге глянул на свои руки, пытаясь снова и снова. —Не получается. Она слишком быстро движется. Его вода очень сильная. – Грифон фыркнул и полетел быстрее, чтобы перегнать поток Тэхёна, пока он не дошёл до людей.       Вода – это движущаяся сила, а лёд лишь застывающая, она пытается вечно кого-то остановить, но воду остановить нельзя, только замедлить. Вода поглощает всё вокруг себя, и камни, и огонь. Она может проникнуть везде, где захочет. Она непобедима.       Юнги спрыгнул с грифона, становясь посреди улицы. Вода неслась, сметая всё на своём пути. Одарённый глубоко вздохнул и коснулся земли ладонями, перед ним тут же стремительно начала расти ледяная стена. —Остановить не могу, тогда перенаправлю. Вернём тебя твоему хозяину. – Прошептал Мин, отдавая своей стене всю силу, что была в нём. Он делал её выше и толще, чтобы справиться со стихией Тэхёна. —Ты уверен, что выйдет? Вода не проломит эту стену? – Намджун неуверенно коснулся льда, глядя наверх. —Хуй ей. Мы выдержим. – Юнги коснулся стены, хмурясь. Он пытался сделать лёд ещё более толстым, чтобы вода просто ударилась об него, а не разрушила. Ворон в панике отошёл за спину одарённого, сжимая кулаки от жгучего волнения. Когда же волна, наконец, достигла льда, Юнги закричал, держа свою стену изо всех сил. Он питал её льдом, надеясь, что она выдержит огромный напор извне. Глаза ворона расширились, а ноги предательски задрожали, когда стена покрылась мелкими трещинами. Волна стукнулась об стену и взметнулась вверх, но не разрушила её, а лишь отошла назад, словно ударилась о скалы. Намджун радостно завопил: —Получилось! У тебя вышло! Но что дальше?       Юнги убрал руки ото льда и удовлетворëнно хмыкнул, отходя от стены на пару шагов. Потом одарённый развёл руки в разные стороны и со всей силы хлопнул ими, пуская мощную ударную волну, которая заставила воду вернуться в обратном направлении. —Вот что дальше. Думаю, водяной поглотит её обратно в себя. Ему, по крайней мере, она не страшна. – Юнги устало сел на пол, щелкнув пальцем. Весь лёд с треском рассыпался у его ног. – Пиздец, этот парень затопил несколько улиц и всю нашу школу. Я восхищён. Но он сумасшедший. Мин рассмеялся, вставая. Ворон закачал головой, прошептав: —Как и его брат. —Полетели, нам надо их забрать отсюда и доставить в наш замок. Чем быстрее мы сделаем это, тем быстрее мы увидим Джина с Чимином. – Юнги взобрался на грифона и тот тут же взлетел. Вода, как и сказал Мин, мощным потоком вернулась в сторону Тэхёна. А водяной поглотил её обратно в себя, уже держа Чонгука на руках. Молниеносец выглядел хорошо, по крайней мере, так казалось. Юнги подбежал к ним, беря лицо Тэхёна в свои руки. —Ты как? Что это, блять, было? Как Чонгук? Он ведь жив? – Мин с замиранием сердца взглянул на своего любимого молниеносца, касаясь тёплой щеки Гука. – Вырос так, драгоценный мой. —Я спас его. Он будет жить. – Хриплым голосом прошептал Тэхён, крепче прижимая молниеносца к себе. – Нам нужно срочно увозить его отсюда. Я больше никому не дам притронуться к нему.       Юнги взглянул в чужие глаза, видя в них только зверскую решимость и чистую ярость. Его не волновало сколько людей пострадало и пострадали ли они вообще от цунами, что он создал. Казалось, что Тэхён готов был и на Юнги напасть в эту минуту, если тот как-то не так тронет молниеносца. Таким был его взгляд. Мин усмехнулся, понимая, что несколько месяцев назад, когда решил рассказать Тэхёну правду о Чонгуке, он сделал самый верный выбор в своей жизни. —Тогда летим отсюда. Да поскорее.

***

      Уже почти полчаса Чимин вёл учеников и Джина за собой по тёмным ходам подземелья. Огонёк в его руках указывал им путь наружу. На развилках именно дуновение ветерка с поверхности помогало определить, куда им нужно было идти. —Блять, эти развилки когда-нибудь закончатся? – Пак устало вздохнул, указывая налево. Джин повис на друге, чувствуя, как после манёвра в доме его жизненные силы значительно уменьшились. Ему потребовалось много энергии, чтобы быстро затащить Чимина в подземелье. —Долго Эрида делала их? – Шёпотом поинтересовался он. Пак пожал плечами, отвечая: —Если б я знал. Я думал, что ходы есть только под замком. А они, оказывается, под всем городом. Невероятно. —И очень страшно. – Джин нахмурился, резко останавливаясь. Он повернулся, посмотрев на учеников, что шли прямо за ними. Чимин оглянулся на друга, не понимая почему тот застопорился. —Джин? —Тише. Ты слышишь это? Ребята, встаньте за нами. – Джин сделал два шага вперёд, всё ещё к чему-то прислушиваясь. Пак сжал губы в тонкую линию, пытаясь уловить лишние звуки. Ученики даже, кажется, перестали дышать. Глаза Кима в испуге вцепились в Чимина и он толкнул его и остальных вперёд, еле прокричав: —Бегите! Это лай! Собаки! Пак крепко схватил Джина за руку, не собираясь её отпускать. —Бегите, ребята! Бегите так, как никогда прежде! – Закричал Чимин, подгоняя молодых одарённых, что бежали впереди них. Лай становился всё ближе, теперь все они могли слышать клацающие звуки зубов. Были ли это правда собаки или что похуже, Пак не знал. Он просто молился всем Богам, чтобы они быстрее выбрались отсюда.       Джин споткнулся и грохнулся на землю, ногу тут же пронзило острой болью. Чимин быстро поднял его, посылая залп огня позади себя, чтобы увидеть, что же бежало за ними. Увиденное отняло его способность говорить и вообще здраво мыслить. Пак лишь поднял друга на спину и побежал ещё быстрее прежнего. Собаки, что гнались за ними, мало напоминали милых домашних питомцев. По две головы у каждой, они наваливались друг на друга, рычали и могли даже загрызть собаку, что бежала по-соседству с ними. Настолько они были голодны. —"Сколько же их не кормили?", – Чимин с облегчением увидел, как впереди молодые одарённые открыли люк с выходом наружу. Свет прорвался в подземелье, давая надежду на скорое спасение. Но как свойственно многим людям, под конец, прямо у финиша, ты замедляешься, хотя, казалось бы, надо бежать ещё усерднее.       Вот и Чимин почувствовал, как проигрывает прямо у финиша, когда собака, что оказалась быстрее остальных, вцепилась ему в ногу. Пак завопил от боли, тут же обжигая тварь одним касанием руки. Он передал Джина ученикам, чтобы они вытащили его наружу, а сам же развернулся, делая пару незатейливых движений ладонью. Всё пространство вокруг него воспламенилось. Нога горела от боли и жутко кровоточила. Чимин надеялся, что огонь остановит этих мерзких существ, поэтому быстро выбрался из подземелья, вдыхая свежий лесной воздух. —Чимин! – Джин указал на что-то позади него и подорвался к другу, несмотря на адскую боль в ноге. Пак не успел развернуться, как одна из собак прыгнула на него, грозясь вцепиться зубами в шею.       Но собака не сделала даже движения головой, как огромный медведь разорвал животное на куски. Свирепый зверь будто взялся из ниоткуда. Чимин в испуге отполз к Джину, который весь трясся от страха и усталости. Собаки одна за другой стали нападать на чëрного медведя, откусывая куски мяса от крупного животного. Их будто ничто не заботило, страх совершенно отсутствовал. —Намджун, отойди! – Тэхён направил на тварей мощный поток воды и собак просто напросто смыло. Те что остались в подземелье, выбраться больше не могли, встретив препятствие в виде ледяной стены. Юнги тяжело вздохнул, поспев как раз вовремя. —Хули вы так долго бежали?! – Намджун злобно смотрел на свою ногу, что была разодрана чуть ли не до кости. – Ждали пока они меня, нахуй, не съедят?! Тэхён улыбнулся, пожимая плечами. —Я вообще дед уже, бег не для меня. Мне простительно. – Юнги отмахнулся, тут же переводя взгляд на одарённых, ради которых они сюда и прилетели. —Ребята? – Чимин не смог сдержать слëз, оглядываясь на Джина, который смотрел лишь на Намджуна, истекающего кровью. Пак усмехнулся, помогая ему встать и подойти к ворону. Огненный одарённый не мог произнести ни слова, а Намджун сквозь боль улыбался ему, пока Сокджин не подбежал к нему, садясь возле ворона. Ким крепко обнял Намджуна, наплевав на адскую боль в рёбрах. —Ну что ты, огонёк, не плачь. – Ворон слышал чужие тихие всхлипы. Но его сердце разрывалось совсем не от этого, а от того, как выглядел Джин. Намджуну хотелось плакать, видя своё сокровище в таком состоянии. – Мы рядом. Я рядом. Всё закончилось. Я тебя больше никогда не отпущу.       Чимин любовался картиной их воссоединения, когда Тэхён с Юнги сами налетели на него сзади. —Учитель Пак! – Водяной утирал слëзы, пока Чимин трепал его по волосам. —Без меня совсем распоясался, да? Волосы красить кто разрешил, беспредельщик? – Чимин неожиданно сильно обнял Тэхёна, прошептав: —Ты большой молодец, Тэ. Я так счастлив видеть тебя. Иди к брату. Ты ему очень нужен. Ким отпрянул от учителя, уже и не пытаясь вытереть щёки от влаги. Тэхён позволял себе плакать, позволял своему сердцу расслабиться и забиться с новой силой. Он взглянул в яркие глаза Чимина и снова улыбнулся. А ведь его школьная жизнь началась именно с их встречи. Тэхён вряд ли когда-нибудь сможет забыть парня, что нечаянно столкнулся с ним, а потом ещё и забрал его завтрак. Ким отдал бы сотню тысяч булочек, чтобы вернуться в то время, когда всё было хорошо и они могли веселиться, не боясь быть пойманными или убитыми. Но, кажется, сейчас всё тоже было хорошо. Наконец-то. Они были вместе. Они нашли друг друга, каждый пробираясь сквозь боль и жуткие страдания.        Как только Тэхён отошёл от огненного одарённого, тот почувствовал крепкую хватку у себя на талии. Чимин повернул голову, встречаясь с тёмными глазами, что любовно разглядывали его. Эти руки держали его так крепко, Пак наконец-то чувствовал себя в безопасности. —У тебя получилось, любовь моя. Ты справился. Я безумно горжусь тобой.       Эти слова он жаждал услышать всю свою жизнь. Именно от этого человека. И сейчас он точно знал, что сделал всё правильно. Пак развернулся в чужих объятиях, позабыв о боли в ноге и усталости. —Один человек сказал мне, что свобода сначала в голове и только потом в том, что окружает нас. Я обрёл эту свободу. Спасибо, что помог мне. Спасибо, что ты жив. Спасибо, что ты рядом. Я так скучал. – Чимин мягко притянул Юнги к себе, касаясь его губ своими. Они не углубляли поцелуй, лишь пробовали друг друга на вкус, словно впервые. Словно этот поцелуй был началом чего-то большего. Чего-то, что им вместе предстоит открыть. Вместе было не страшно. Вместе было даже весело. И теперь, когда они все вместе, они могут вершить вещи, которые многим даже не снились.       Тэхён медленно подошёл к Намджуну, садясь у его ноги и аккуратно касаясь её. Джин отпрянул от ворона, удивлённо воззрившись на младшего брата. —Будет больно, Намджун. Кусок оторвали знатный. Останется шрам. – Ким гордо поднял взгляд на Джина. – Я многому научился, пока мы были в разлуке. Это было тяжело. Вечно прятаться, постоянно тренироваться и надеяться, что сегодняшний день не последний. – Сокджин внимательно слушал водяного, пока ворон сжимал его здоровую руку в своей. Слëзы нескончаемым потоком лились по его щекам.   Его братик так вырос, так изменился. – Но я ни дня не сомневался, что мы встретимся. Мама не верила, сëстры были в растерянности, но я знал. Я точно знал. А всё потому, что мой старший брат не обнял меня при последней встрече, сказав что мы не прощаемся. И лишь эти слова давали мне сил ждать тот день, когда я снова смогу обнять своего старшего брата.       Тэхён улыбнулся сквозь слезы, убирая ладонь от ноги Намджуна, что была уже, как новенькая, но шрам останется на ней навсегда. —Видишь, я умею даже такое. И... Джин не дал ему договорить, буквально загребая в свои объятия. Тэхён цеплялся за его рубаху, как за спасательный круг, сжимая её в своих кулаках. Всё его тело дрожало, но любимое и родное тепло согревало. —Мой золотой, – прошептал огненный одарённый, – прости меня, прости, прости, я так люблю тебя. Твой старший брат не отпустит тебя больше никогда и будет бороться за нашу семью до последнего. Спасибо, что верил в нас. —А как же иначе? – Тэхён громко всхлипнул, заглядывая в лицо Джина. – Как же иначе? Мы же семья. —Да, родной, да. – Ким снова прижал Тэхёна к сердцу, чувствуя, как гора, что давила на его плечи все эти месяцы разлуки, рассыпалась в мгновение ока, словно пепел. Ради этого момента он готов был пережить весь тот ужас снова и снова. Он бы позволял избивать и пытать себя, если бы, в конце концов, обнял своего брата живого и невредимого. —"Ты ошибался, Чимин. Не они нуждались во мне. Это я нуждался в них. В вас. В тебе, в Юнги, в Намджуне, в своей семье. Сейчас всё правильно. Сейчас всё так, как должно быть", – Джин невесомо поцеловал Тэхёна в лоб, вытирая родные щеки от слëз, как делал тысячу раз до этого. —Ребята. – Юнги подошёл к ним, помогая хромающему Чимину, и счастливо проговорил: —Нам пора домой.

***

      Эрида стояла в подземелье у железных дверей, за которыми раздавался оглушительный лай. Десница короля хмуро глядел на женщину, держа в руках факел. —Моя госпожа... —Бомбы делать мы больше не можем. – Перебила его одарённая, разворачиваясь на каблуках и покидая место разведения её адских псов. – Но мы сделали много запасов, тут, под землёй. Я права? —Да, моя госпожа. Запасов бомб из терролия хватит надолго. – Мужчина нервно улыбался, всё же сказав: —Столица, Ваше Величество, она... —Я знаю, Боги, или ты думаешь, я совсем тупая? – Королева резко развернулась, подходя ближе к подчинённому. – Я прекрасно вижу, что произошло. Но ни разрушение лагеря, ни столица меня не волнуют. Обычные люди ничто по сравнению с нами, одарёнными. То, что их стало меньше, даже хорошо. Меньше ртов придётся кормить. Идём. – Одарённая взмахнула плащом, разворачиваясь и направляясь к выходу из подземелье. Десница молча следовал за ней, боясь задать волнующий его вопрос. —И что нам делать дальше? —Ждать. Пока что просто ждать. Она нападёт, я это знаю. Она хочет мой замок. Она думает, что ослабила нас. Пусть приходит. Я обрушу на неё весь свой гнев. Мои милые питомцы ещё сослужат нам хорошую службу. – Эрида заулыбалась и поднялась по каменным ступеням, выходя из подземелья. Она тут же сняла плащ и поправила платье. – Я собираюсь кое-что сделать. Кое-что действительно грандиозное.       Одарённая задумчиво поджала губы. Десница внимательно посмотрел на женщину, готовясь выполнить любой её приказ. —Необходимо наведаться в тюрьму одарённых, мой дорогой десница. Мужчина непонимающе уставился на женщину, спрашивая: —Но зачем? Там ведь сидят, в основном, изменники и предатели монархии. Они все ненавидят нас. —Знаю. – Королева довольно хмыкнула, поднимаясь по лестнице и кидая напоследок: —Но ведь не все.       Десница скривился, прекрасно понимая о ком шла речь. И эта новость ему совершенно не нравилась. Но Эрида не терпела возражений. Сейчас она использовала самые ужасные и жестокие способы ведения войны. Узнав, что лагерь был подвергнут нападению, королева приказала выпустить своих псов на свободу, впервые за столь долгое время. Знала ли она, что в подземелье чужаки или просто чувствовала что-то неладное, оставалось лишь догадываться. Несмотря на то, что все члены Совета были против этих тварей и просили Эриду уничтожить зверей, королева просто сделала вид, что истребила их, соорудив под землёй несколько сотен клеток для любимцев. И её дальновидность ещё не раз пригодится ей в этой войне. —"Я отправлюсь в тюрьму и освобожу близняшек. Ты же хотел, сын мой, чтобы я играла грязно. Я буду", – Эрида глубоко вдохнула свежий утренний воздух, стоя на балконе.       Зима неумолимо уходила, всё вокруг таяло, в столице уже не было места снегу. Весна совсем скоро возьмёт бразды правления в свои руки. Это было хорошо. Королеве это нравилось. Ибо победа её на цветущих полях будет выглядеть ещё более красочной.       Цветы в саду совсем скоро распустятся и уже каждый будет бороться за своё место под солнцем. И как бы там ни было, кого бы природа не лелеяла, выиграет сильнейший. —И это буду я. – Эрида гордо подняла свой подбородок, глядя на столицу, что почти полностью была разрушена. С высоты её дворца это были лишь ничтожные мелочи. Монархия могла выдержать и не такой удар. На то она и монархия.

***

       Джин очнулся, резко вскакивая на кровати. Всё случившееся недавно казалось каким-то страшным сном. Всё будто происходило не с ним. Это было так странно. Обстановка вокруг была совершенно незнакомой. Это его испугало, но одарённый попытался сосредоточиться, чтобы вспомнить, что случилось. В голову сразу же полезли ужасные картинки из лагеря, Ким коснулся своего лица, в ужасе застывая. Оба глаза видели, рука хорошо двигалась и дышать было легко.       Он тут же подорвался с кровати, чуть не падая, и подошёл к огромному зеркалу, что стояло прямо у входа в эту странную комнату. За окном красиво щебетали птички, сердце одарённого болезненно сжалось. Он так давно не слышал пения птиц. В его комнату так давно не проникал дневной свет. —Не может быть. – Джин смотрел на себя в зеркало, дивясь тому, что он видел перед собой. Это точно был он? Лицо было в порядке, на шее больше не было синяков от чужих пальцев, Ким поднял ночную рубаху, что на него одели, и радостно посмотрел на своё тело, не найдя ни одного синяка. Но было одно но. Шрам. Огненный одарённый коснулся щеки, белая полоса была хорошо заметна на его порозовевшей коже. Шрам переходил на нижнюю челюсть, Джин вёл по нему пальцем, фантомно ощущая, как небольшой кинжал рассекает тонкую кожу лица. —Что мы говорили?! А? Сученыш! Я тебе самолично сказал, что от твоего милого личика ничего не останется. Думал, я вру? Сейчас мы это и проверим!        Джин зажмурился, приседая на корточки. В голове шумели чужие крики, чужие глаза, в которых плескалось отвращение и желание обладать его телом. Желание его сломать и уничтожить. Ким хотел бы избавиться от этих воспоминаний навсегда. Но крики были слишком громкими. —"Жаль, что Тэхёну не под силу излечить чужую душу. Я не уверен, что смогу стать прежним. Я вообще ни в чëм не уверен", – Джин снова взглянул на своё отражение, накрывая шрам тремя пальцами, чтобы взглянуть на своё прежнее лицо. Но даже так, без этой белой отвратительной полоски, его глаза никогда не станут прежними. Это пугало. Как за несколько месяцев человека могут вывернуть наизнанку. Внезапно Джин задумался о Чонгуке. —"Он проживал такое каждый месяц своей жизни, пока не сбежал из приюта. Как он всё ещё не сошёл с ума?", – одарённый вздрогнул от того, что дверь в его комнату открылась. Чимин стоял с подносом, удивлённо пялясь на парня. —Ты уже встал? – Пак радостно положил поднос на тумбочку, подходя к одарённому и обнимая его. Джин не знал, как описать свои чувства к этому человеку. Столько благодарности он никогда не чувствовал. В ней можно было потопить несколько городов, если не больше. Если бы не он. Эта фраза прочно засела у него в голове. Если бы не этот человек, Джина бы тут не было. Он бы просто зачах в том месте, пока не хватило бы смелости перерезать себе горло. —Спасибо, – шёпотом прошептал Ким, будто всё ещё боясь, что его связки пострадают. —Как чувствуешь себя? Есть, наверное, хочешь. —Всё хорошо, чувствую себя отлично. Спасибо Тэхёну. Голоден жутко. Как долго я спал? – Джин отошёл к своей кровати, садясь на неё. Чимин взял с подноса кружку с водой и отдал другу, задумываясь. —Как только мы прилетели, ты упал в обморок от пережитого стресса и усталости. Намджун перенёс тебя сюда, а Тэхён вылечил. Прошёл уже день. Все будут рады видеть тебя, мы как раз собрались обедать. – Чимин улыбнулся другу, но Джин лишь отстранённо глядел перед собой. Как тогда, в лагере. Напряжение, что витало вокруг Кима, нельзя было не почувствовать. Пак поëжился, с грустью догадываясь о мыслях одарённого. —Чонгук. Как он? Он ведь тут? Он жив? – Джин попытался перевести тему, но Чимина не покидало ощущение, что что-то явно не так. Но он ответил на вопрос: —Он тут, да. Но он пока не очнулся. Тэхён сидит с ним чуть ли не всё время. Пойдём к остальным? —Нет, Чимин. Я чувствую, что не могу. – Джин тут же закачал головой, с болью во взгляде смотря на одарённого. Пак сел рядом с ним, тяжело вздыхая. Он догадывался, что именно так и будет. Он видел, что происходило с Джином в лагере. Конечно, просто так это не уйдёт. —Это из-за Намджуна? Ты не хочешь видеться с ним? Или говорить? Рано или поздно встретиться всё равно придётся. Мы живём в одном замке. – Чимин попытался улыбнуться, но глаза Кима, что буквально метались по комнате в страхе, не дали ему этого сделать. —Я знаю. Я могу встретиться с ним, но не говорить. Мне страшно. – Ким взглянул на свои руки. – Да, я был счастлив видеть его. Конечно, я был счастлив, ведь я люблю его. И я так скучал. Но я уже не тот, что прежде. Я чувствую, что внутри меня что-то сломалось. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Не сейчас. Не сейчас, когда мне так страшно. Не сейчас, когда в моей голове жуткая каша. Мои мысли всё ещё там и я не уверен, что в скором времени это изменится. Поэтому попрошу тебя не оставлять меня наедине с ним. – Джин перевёл взгляд своих печальных глаз на друга, надеясь, что он поймёт его. И Чимин понимал. Потому что был там, в лагере. Не так долго, как Джин, конечно, но за эти недели он успел увидеть много ужасных вещей. Хватило и того, что сделали с его другом на его глазах.       Но Чимин также был уверен в Намджуне, как ни в ком другом. Ворон не желал ничего в этой жизни, кроме Ким Сокджина. Это была простая истина. —Ты должен поговорить с ним. – Настоял Пак, беря друга за руку. – Он любит тебя уже столько лет, Джин. —В этом и дело. – Одарённый грустно улыбнулся, покачав головой. – Он любит того меня. Но сейчас я.....мне кажется, что я схожу с ума. Что я совсем другой человек. И что я буду делать, если он посмотрит на меня иначе? Я не смогу винить его, ведь я правда поменялся. Я сам себя не узнаю. Чимин, моя стихия... —Она вернётся. – Твёрдо проговорил Пак, успокаивающе погладив Джина по спине. —Ты этого не знаешь. – Отчаянно прошептал Ким, отворачиваясь от одарённого. —Всё, хватит нюни распускать. Тебе надо поесть. Идём. – Чимин потянул друга на себя, но тот требовательно взглянул в чужие глаза, словно ожидая каких-то слов. Пак закатил глаза и шикнул: —Хорошо, я тебя с ним не оставлю, пока тебе не станет лучше. Поднимайся.       Глаза огненного одарённого загорелись искренней благодарностью. Чимин фыркнул и взглядом указал на большой шкаф в углу. —Подберём тебе одежду из того, что есть. Замок старый, многое не пригодно для ношения, но что-то да откопали. – Чимин указал на себя, Ким только заметил, что одарённый был одет так, словно вышел из другой эпохи. Плотные приталенные брюки, что идеально подчеркивали его бёдра, лёгкая рубашка и странный бордовый камзол, будто Пак какой-то придворный вельможа. Джин хихикнул, позволяя другу выбрать для него подходящую одежду.

***

      Намджун громко спорил с Юнги, когда в зал вошли Джин с Чимином. Мин ещё продолжал что-то доказывать, когда всё внимание ворона было приковано к огненному одарённому. —Смотрите, кто проснулся. —Джин! – Юнги похлопал по креслу возле себя. – Тебе срочно надо поесть. Намджун столько всего вкусного из ближайших деревень принёс. —Ох, я уверен в этом. – Ким улыбался, стараясь не сильно заострять внимание на вороне. Но это было практически невозможно, когда Намджун буквально пожирал его своим взглядом. Ворон сидел в конце стола, словно глава семьи или хозяин дома. Чимин быстро занял своё место напротив Юнги, улыбаясь одним уголком губ. —Как ты себя чувствуешь? – Вопрос Намджуна прозвучал, как гром средь бела дня. Юнги, что считай сидел между ними двумя, сразу почувствовал витающее в воздухе напряжение. Он лишь метнул взгляд в сторону Джина, не поворачивая головы. Огненный одарённый застыл с вилкой в руках, смотря себе в тарелку. —Хорошо. Мне намного лучше. – Ким не стал смотреть на ворона, он лишь окинул стол взглядом, будто выбирал, что ему съесть. На деле же, сейчас вряд ли хотя бы кусок хлеба полезет ему в горло. Он не мог не чувствовать чужого поглощающего взгляда. Странная тревога в животе разрасталась с каждой секундой всё сильнее. —Давай я положу тебе этих булочек, они жутко вкусные. – Чимин заулыбался и встал, протягивая другу поднос. Все тут же уткнулись в свои тарелки, больше ни о чëм не переговариваясь. Джин был благодарен Паку за такую возможность, иначе он бы в истерике лёг прямо на холодный пол.        Намджун же не переставал бросать взглядов исподлобья на своего возлюбленного, что выглядел крайне странно. Бледность была понятна, ведь он совсем не ел и ослаб после тяжёлого побега. Но ни одного, даже мимолётного взгляда. Ворон, сам того не замечая, начинал злиться. Но всё продолжал ласкать взглядом чужую белую кожу, эти мягкие каштановые пряди волос, пухлые губы и шрам на щеке. Как всегда прекрасен. Намджун никогда не мог понять, как человек мог быть столь изящным и сильным одновременно. Наверное, это больше всего и восхищало его в Джине.       Ворон доел, убирая приборы, и только собирался что-то спросить, как Ким встал из-за стола, торопливо интересуясь: —Где Тэхён? Хочу увидеть его и поговорить. —А, Тэ? Думаю, он всё ещё у Гука. Это на втором этаже, самая дальняя комната. – Чимин нервно улыбнулся, оглядываясь на Намджуна, который был готов прожечь в Джине дыру. Как только Ким покинул зал, ворон севшим голосом спросил: —И что это, блять, было? – Намджун облокотился на спинку стула, по очереди одаривая друзей недобрым взглядом.        Юнги поднял взгляд на Чимина, молча спрашивая, что случилось. Пак лишь пожал плечами. —Возможно, он просто устал. Это нормально. – Мин попытался отмахнуться, но Намджун усмехнулся, обращаясь к Чимину: —Он ведь тебе что-то сказал, я прав? —Ему тяжело. Пойми это. – Чимин отложил от себя тарелку, заглядывая в чужие серые глаза, что буквально готовы были метать и рвать. Конечно, Намджун был в недоумении. Ведь ещё вчера при их встрече всё было хорошо. – Тебя там не было. Меня тоже. Два месяца он был там совершенно один и только одним Богам известно, что они там делали с ним. Я знаю лишь малую часть, но и та ужасна. Он потерял стихию из-за чёртовых бомб. Он думает, что потерял её навсегда. —Это чушь. – Усмехнулся ворон, размахивая руками в воздухе. – Стихия вернётся к нему рано или поздно, просто придётся много тренироваться. —Мы не знаем. – Осторожно вклинился Юнги, сразу же жалея, что вообще открыл рот. Ибо ворон одарил его таким взглядом, будто готов был выкинуть из окна замка в эту же минуту. Намджун тут же встал, тяжело дыша, и направился к выходу. —Эй, просто дай ему время. – Чимин проводил друга печальным взглядом. Двери громко хлопнули и он вздрогнул, тяжело вздыхая. – Ну вот зачем ты сказал об этом? —Но это правда. – Спокойно проговорил Юнги, пожимая плечами. – Мы не можем точно знать, вернётся ли огонь к нему, так как никогда раньше не сталкивались с таким. Просто вы все считаете, что стихия – это самое важное и что без неё вы никто. Но это чушь собачья. – Юнги рассмеялся, глядя в чужие большие глаза. – Мы люди, прежде всего. Стихия наше дополнение, а не начало. Не нужно держаться за неё так, будто без неё ты лишь тряпичная кукла. Чонгук, попрошу заметить, всю свою жизнь платит огромную цену за то, что родился ебучим молниеносцем. Стихия должна быть помощницей, а не смыслом жизни. – Юнги фыркнул, со злостью отбрасывая салфетку от себя. Чимин улыбнулся и подошёл к одарённому, положив руки на чужие плечи и слегка сжав их. —Я рад, что ты так думаешь. Просто не все это понимают. Трудно мыслить так, когда всю нашу жизнь нас учили, что кроме использования стихии в бою, мы ни на что не пригодны. – Чимин наклонился к одарённому и оставил на прохладной щеке мимолетный поцелуй. Юнги сладко промычал, потянув Пака на себя и сажая его на свои колени. Пак заглянул в любимые глаза, не убирая рук с чужих плеч. Чимин смущённо улыбнулся, его кожа покрылась мурашками, когда холодные большие ладони Юнги оказались на его тонкой талии. И даже горячая кожа огненного одарённого не могла помочь и хоть как-то уменьшить холод, что исходил от Мина. Такой лютый холод был только тогда, когда одарённый был зол или возбужден. Сейчас, кажется, было всё вместе. —Я уже сказал однажды, скажу ещё раз. Ни зимы, ни стихии, ничего мне не нужно, лишь бы я мог видеть твоё лицо каждый день, что дышу. – Юнги придвинул Чимина ближе к себе, почти соприкасаясь с его грудью своей. Пак же закрыл свою лицо руками, утыкаясь в плечо одарённого. —Боги, когда ты говоришь такие вещи, мне хочется сгореть заживо.        Юнги низко рассмеялся, целуя любимого за ухом. Чимин вздрогнул, ощущая, как от близости всё в животе скрутило тугим узлом. Дальше поцелуев они пока не заходили, поэтому любые касания выбивали почву из-под ног Пака. —Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что чувствуешь, – горячо зашептал Мин, – что с тобой было все эти годы, что мы не виделись. Хочу знать занимал ли я твои мысли. Хочу знать всю правду о твоих чувствах. Я знаю, что принёс тебе много боли. Я знаю, что не заслуживаю тебя, но я так хочу любить тебя. Позволишь, моя нежность?       Чимин поднял глаза, заполненные слезами, не на шутку напугав Юнги. —Сладость, ты чего? Ты почему плачешь? – Мин тут же стал вытирать чужие слëзы, что выглядели точно, как жемчужины. Одарённый коснулся одной капли слезы и заморозил её, превращая в настоящий кристаллик. —Зачем ты, блять, говоришь такие вещи? Ты же знаешь, что я ëбанная сентиментальная задница. – Чимин поджал губы, разглядывая любимое личико. Юнги довольно лыбился, нежно целуя огненного одарённого в уголок губ. —Так ты расскажешь? —Ты знаешь, что я ненавидел тебя. – Чимин не хотел больше никогда вспоминать те годы, когда он утопал в ненависти к этому человеку. Конечно, ненависть эта родилась из-за огромной и наивной любви, которой он был охвачен все годы своего обучения в интернате. – Так сильно, что не переставал думать о тебе. Хотел бы, но не мог. Ещё и Эрида вечно говорила о тебе. Какой ты прекрасный, умный и сильный. Что ты один на миллион. – Чимин стал копировать голос королевы, пока Юнги осторожно покрывал его шею поцелуями-бабочками, чтобы успокоить разволновавшегося Пака. Только поцелуи никак не успокаивали, а больше путали бедного одарённого, не давая здраво мыслить. – Я пытался забыть тебя, но не получалось. Я так злился, ведь ты забыл нас так просто, как мне казалось. Поэтому, чтобы ты покинул моё сердце, я стал топить себя в других людях.       Поцелуи резко прекратились и Юнги поднял озадаченный взгляд на Чимина. —А с этого места поподробнее. Топить? —Хах, а ты думал, что твоя сладость – монашка из храма? – Пак ехидно захихикал, сжимая мягкие волосы парня у корней. Юнги блаженно прикрыл глаза, прошептав: —Конечно, я понимаю это. Я лишь надеюсь, что с тобой не происходило ничего плохого. Что эти люди не делали тебе больно. —Можешь не переживать. Обычным прохожим меня никогда не задеть. Это был просто секс, ничего серьёзного. – Чимин ловил настоящий будоражащий кайф от того, как Мин подставлялся под его прикосновения. Словно лоснящийся кот. И даже несмотря на то, что говорил Чимин, Юнги продолжал расслабляться под его руками. – Но разные половые партнёры не помогали мне забыть тебя. Как бы я не старался. Примечательно, что каждый раз доходя до пика, у меня перед глазами стояло твоё чëртово лицо. Блять, я думал о тебе, даже когда разделял кровать с совершенно чужими людьми. Сумасшествие, правда?       Чимин ожидал услышать ответ от одарённого, но тот неожиданно затих. Пак взял лицо парня в свои руки, немного пугаясь. Кажется, он сказал лишнее. —Юнги, я... —Блять, ты даже не представляешь, как я сейчас хочу тебя. – Одарённый открыл свои глаза, заставляя Чимина просто задохнуться. Острый иней прошёлся по его позвоночнику от холодных рук, что также лежали на талии. Пака нехило встряхнуло чужой энергией. – Ты можешь даже почувствовать это. – Юнги притянул Пака ближе, сажая на свой пах. О да, Чимин явно мог почувствовать выпуклость чужих брюк, что упиралась ему прямо в ягодицы. —Хах, что, возбудился от одних моих занимательных рассказов? – Прошептал Пак в чужие губы, наконец целуя одарённого. Юнги протяжно застонал в поцелуй, чувствуя жутко горячий и мокрый язык Чимина у себя во рту. Пак в самом деле обжигал его язык своим, заставляя мычать от боли, смешанной с диким удовольствием. Мин опустил свои руки на крупные мягкие ягодицы, жадно сжимая их. Как же давно он ждал этого. Ледяной одарённый позволял делать с собой всё, что вздумается. И Чимин не отказывал себе ни в чëм, посасывая чужой язык и яростно кусая влажные губы. Привкус железа дал обоим понять, что, кажется, кто-то из них поранился, но сейчас это было совершенно не важно. Сейчас они дышали одним воздухом на двоих, ощущая, как их сердца бьются в унисон. Чимин не переставал грубо тереться своим возбуждением о чужое, создавая хотя бы ощущение толчков. Казалось, что он может кончить так, без единственного прикосновения, просто мокро вылизывая чужой рот. —Можно я отсосу тебе? – Юнги оторвался от зацелованных губ, заглядывая в глаза Чимина, что были расфокусированы из-за нахлынувшего возбуждения. Боги, как же прекрасно он сейчас выглядел. —Ты ещё спрашиваешь? Я хочу получить не только твои губы, но и всего тебя. – Юнги хищно усмехнулся, поднимая одарённого и аккуратно, как самое драгоценное сокровище, ложа его на стол. —Получишь, но не сразу. Это тебе за твои шалости. Прекрасно знал же, что у меня крышу сорвёт от такой неожиданной и приятной информации. – Мин торопливо снял так мешающие сейчас брюки вместе с нижним бельём, застывая в восхищении. Чимина знатно потряхивало от того, каким взглядом Юнги рассматривал его полностью вставший член. Словно это самая красивая вещь в мире. —Боги, когда ты так смотришь, я хочу треснуть тебя. – Чимин попытался прикрыться, но Юнги перехватил его руки, мучительно медленно целуя каждый его палец. Пак сгорал в собственном огне, не имея возможности охладиться. И даже холодные руки Мина не помогали. Его стихия словно сошла с ума, наконец-то получив желаемое. Сколько ночей он грезил именно об этих прикосновениях, о чужом запахе, наполняющем лёгкие, и об этом взгляде. Боги, Юнги был самым настоящим бесстыдником, потому что никто не смотрит так. Так жадно, так, будто дорвался до самой желанной сладости в мире.        Мин провёл своим жгуче холодным языком по члену Чимина от самого основания до чувствительной головки, заставляя яйца болезненно сжаться. Этот умопомрачительный контраст температур не давал Паку покоя, заставляя прикусить ребро ладони, лишь бы не застонать в голос. Ледяной одарённый облизывал поджавшиеся яйца, не касаясь члена. Игрался. Хотел заставить Чимина извиваться в его руках и буквально молить о более серьёзных действиях. Зуд и огромное желание заставляли Пака скулить от дурманящего возбуждения. —Ты прекрасен, сладость. – Юнги улыбнулся, дуя на головку горячего и мокрого от естественной смазки члена. Огненный одарённый крупно задрожал, закатывая глаза от невероятных ощущений. Но хуже всего стало, когда Мин вобрал горячий член в свой рот, удовлетворённо урча. Чимин не сдержал тихого всхлипа, когда Юнги стал дразнить его, посасывая лишь розовую головку, словно вкусную конфету. Выпустив член из ледяного плена, Мин усмехнулся, спрашивая: —Ну и как? Получать удовольствие в действительности лучше, чем постоянно представлять меня? —Напрашиваешься на комплименты, ледышка? Член в рот возьми и прекрати болтать. – Раздражëнно шикнул Чимин. —Слово сладости – закон. – Облизнув с губ чужой предэякулят, что казался солоноватым на вкус, Юнги всосал головку сильнее и снова стал вылизывать её. Пак, не сдержавшись, толкнулся бедрами в чужое горло, заставляя Мина вобрать его член чуть ли не полностью. На глазах выступили слëзы, но Юнги теперь вообще не могло что-либо остановить. Одарённый вцепился в мягкие бёдра крепкой хваткой, начиная грубо насаживаться ртом на горячую плоть. Он расслабил горло по-максимуму, чтобы не доставить дискомфорта ни себе, ни Чимину. —Боги, Юнги, сильнее, – Пак сжал чужие волосы у корней, не позволяя одарённому оторваться от себя. Будто он хотел этого.       Чимин не мог прекратить рвано толкаться в любимый рот, что принимал его просто идеально. Он будто был создан, чтобы так жадно и страстно обсасывать его член. Пак выгнулся в спине, приглушённо застонав, когда Юнги сжал щеки у головки члена. Не успев предупредить, он кончил в чужой рот, чувствуя, как в судороге свело конечности и пальцы на ногах поджались. Перед глазами плескались разноцветные фейерверки, Чимин зажмурился, пытаясь осознать, что только что произошло. Как только он открыл глаза, Юнги притянул его за шею и медленно поцеловал, заставляя Пака попробовать своё семя на вкус. Чимин замычал, притягивая Мина ещё ближе, что тот просто лёг на него сверху, аккуратно придерживая голову огненного одарённого, чтобы тот не ударился об стол. —Блять, прости, я кончил тебе в рот. – Чимин отстранился от одарённого, их губы соединяла лишь тонкая нить слюны. —Боги, Чимин, это было ахуенно, тебе не за что извиняться. Я готов всегда принимать тебя, ты очень вкусный. – Юнги слез со стола, потянув Пака на себя. Тот смущённо нахмурился, стукая парня в плечо. —Не говори такие смущающие вещи, ледышка, иначе тебе придётся отсасывать мне по второму кругу. – Чимин насмешливо толкнул язык за щеку, быстро одеваясь. Юнги лишь закатил глаза на язвительный тон, сказав: —Мне надо переодеться. Пак непонимающе посмотрел на парня, бросая взгляд на его брюки. Глаза Чимина расширились в удивлении. —Ты кончил без какой-либо стимуляции? Просто отсасывая мне? Блять, ледышка, ты мне льстишь. – Огненный одарённый притянул парня к себе, чмокая того в сморщенный нос. —У меня не было секса больше трёх лет, сладость. – Юнги пожал плечами, но от Пака не скрылись его вмиг порозовевшие уши. Святые Боги, смущающийся Юнги – лучшее зрелище на свете. —Трёх? – Пак потянул одарённого за собой, чтобы они дошли до их комнаты. – Ты точно не монах из ближайшего монастыря? – Чимин откровенно ржал, Юнги лишь недовольно глядел на него. Сейчас одарённый выглядел жутко мило. Лёгкий румянец на щеках, растрëпанные волосы, опухшие губы от покусываний. Чистое искусство. —О да, да, можешь дальше насмехаться, Пак.       Чимин неожиданно резко притянул ледяного одарённого к себе, заставляя Юнги растерянно взглянуть на него. Пак приблизился к его шее, горячо шепча: —Мне нравится, каким чувствительным ты можешь быть. Для всех холодный, но такой нежный кот для меня. Хочу заставить кончить тебя лишь от игры с твоими сосками или от долгих прелюдий. Мне интересно знать, что ещё твоё тело расскажет мне о тебе.       Чимин прикусил мочку уха Юнги, тут же отпрянув. Мин ошарашенно глядел на него, потеряв связь с реальностью. Пак хихикнул, щëлкнув его по носу: —Не забывай дышать, зая.      

***

      Джин постучал в дверь, слегка приоткрывая её. Тэхён сидел у кровати, в глаза Кима сразу бросился спящий на ней молниеносец. Даже во сне он выглядел таким потерянным и одиноким, что Джину захотелось крепко обнять его. —Брат? Ты очнулся. – Тэхён устало, но тепло улыбнулся и поднялся со стула, обнимая одарённого. Джину это было нужно. Ему нужен был брат, как никогда раньше. – Как ты? – Шёпотом, чтобы не потревожить чужой сон, спросил Ким. —Дай взглянуть на тебя. – Сокджин взял лицо одарённого в свои руки, внимательно рассматривая его. – Чёрный цвет тебе к лицу. – Потрепав по волосам, проговорил одарённый, садясь на пол у кровати Чонгука.        Тэхён сел возле брата, иногда поглядывая на молниеносца. Это было так странно, но ему хотелось смотреть в это лицо каждую секунду своей жизни. Ему хотелось знать, что этот человек в порядке, что он в безопасности. Ему просто хотелось счастья для молниеносца. —Мне уже намного лучше. Спасибо тебе за всё, Тэ. Ты знаешь, что ты большой молодец. Я безумно горжусь своим младшим братом. А вот я сплоховал. – Сокджин тяжело уронил голову на свои согнутые колени. Тэхён сидел рядом, ничего не говоря. Он аккуратно сжал руку на плече брата, прошептав: —Без тебя и нашей семьи я никогда бы не дожил до сегодняшнего дня. Ты всю свою жизнь поддерживал нас, нёс семью на своих плечах. Но тебе не обязательно и дальше делать это. Ты можешь быть слабым, потому что у тебя есть я. Позволь теперь мне позаботиться о тебе.        Джин поднял голову, бросая взгляд на окно, за которым виднелись могучие кроны высоких деревьев, что скрывали их замок от лишних глаз. Зима уходила, оставляя после себя лишь противное послевкусие. Огненный одарённый надеялся, что с приходом тепла, и в их жизнях появится солнце, которое поможет им в этой бесконечной борьбе за свободу. Бесконечной и невероятно выматывающей. —Мне казалось, что я могу выдержать всё. – Джин тихо рассмеялся, обводя комнату взглядом. По углам стояли две небольшие кровати, между ними красовался дорогой на вид шкаф. Из приоткрытого окна доносилось приятное щебетание птиц. Пока Сокджин рассматривал комнату, Тэхён внимательно вглядывался в его лицо, с отвратительной печалью понимая, что его брат потерял тот огненный запал, что был в нём всегда. И всё это, чтобы спасти их, чтобы защитить свою семью от кровавого ужаса. Снова и снова он делал всё в одиночку. Снова бросался в самое пекло, не боясь, что броня его может обуглиться и сгореть. Джин никогда не боялся. Но, кажется, в этот раз броня дала трещину. И никакие силы не могли её заклеить. – Но я чуть не отказался от вас. Если бы не Чимин, думаю, меня бы тут не было. —Знаю. Но ты всё же тут. Ты жив и здоров. Посмотри на меня, пожалуйста. – Тэхён взял брата за руку, надеясь снова взглянуть в родные глаза. Сокджин прикусил щеки до боли, медленно переводя свой взгляд на брата. Водяной одарённый коснулся его шрама, сказав: —Ты всего лишь человек, Джин. Не Бог и не святой. Наличие стихии не делает нас всесильными. Ты можешь бороться один, но всегда найдётся противник сильнее. И тогда в одиночку не выстоять. На это и нужна семья. Она поддерживает и даёт сил бороться дальше.       Ким усмехнулся, оглядываясь на Чонгука, который мирно спал, глубоко дыша. Это были совсем обычные слова. Никто из них не был Богом. Никто не был прародителем стихий. Они были обычными цветками в огромном саду. Да, каждый из них выглядел по-разному, пах иначе и имел свои полезные свойства. Но если наступить на цветок, каким бы сильным он ни был, он погибнет. Однако же борьба с одним цветком и целым садом имеет явные различия. Нужно намного больше времени. А за это время цветы могут приобрести новую, неведомую никому ранее, форму. Форму, которая, в конце концов, станет высшей и не позволит никому растоптать тебя. —Я раньше не понимал этого. – Водяной одарённый хмыкнул. – Я так злился на тебя, когда узнал, что все эти годы ты лгал мне. Накричал на тебя. Но, когда оказался с матерью и сëстрами в совершенно незнакомых и действительно пугающих условиях, понял тебя. Мне хотелось укрыть их от всего, хотелось, чтобы они знали, как можно меньше, чтобы хотя бы они могли спокойно спать. Даже в такое время. Прости, что накричал тогда. Ты был совершенно один так долго. Мне очень жаль.       Джин задумчиво опустил глаза на свои ноги, не зная, что нужно сказать. Как вообще можно было выразить те тонны благодарности, что хранились в его сердце. Что он должен был делать сейчас, чтобы быть полезным им всем? —Не нужно извинений. Между нами не должно быть никаких "прости" или "спасибо". Ты мой брат, а, значит, мы всегда поймëм друг друга. Что бы ни было. – Джин протянул кулачок Тэхёну, водяной удивлённо воззрился на руку, потом на брата. И ярко улыбнувшись, ударил об его кулак своим. Сокджин притянул одарённого к себе, крепко обнимая. —Ради тебя и остальных, я изо всех сил постараюсь восстановиться. Буду тренироваться и обязательно верну свою стихию. – Джин знал, что никогда не сможет выразить словами свою благодарность людям, что сейчас окружали его. Но он мог стать ещё сильнее, чем прежде, чтобы защитить их, когда понадобится. —А я помогу тебе. Я тебя одного не оставлю. Но сначала тебе надо отдохнуть и восстановиться. Подумать о себе. – Тэхён встал с пола, протягивая руку брату. В этом простом жесте Джин видел столько всего. Он мог отдохнуть. Он мог опереться на брата и взять заслуженный отдых. Мог разобраться в себе и глубоко вздохнуть, без страха, что за ним кто-то гонится, готовясь вцепиться клыками в его шею. Он мог побыть просто человеком.       Огненный одарённый встал, принимая родную руку. —Только пообещай мне кое-что. – Тэхён отошёл к столу, наливая брату воды из графина. Джин вопросительно взглянул на водяного. Ким протянул стакан с водой, твёрдо говоря: —Когда в следующий раз ты бросишься в огонь, а ты бросишься, я тебя знаю, ты не станешь оставлять меня позади. Мы прыгнем вместе. Джин взглянул на стакан, потом поднял взгляд на брата, ухмыляясь. —Обещаю. Ты, главное, не обоссысь от страха, мелкий. – И принял стакан из рук водяного. Тэхён лишь закатил глаза, снова мимолётно оглядываясь на Чонгука. Джин проследил за его взглядом, шёпотом спрашивая: —И что ты собираешься делать, когда он очнётся? Что ты чувствуешь к нему? —Безграничную любовь, если такая есть. – Тэхён сел на кровать, аккуратно беря Чонгука за руку. Шрам на ладони от нового ранения образовался поверх старого. Но в этом не было ничего страшного. Тэхён сделал всё, чтобы он выжил, готов был утопить весь город и готов сделать это снова, если потребуется. Наконец-то он чувствовал чего хочет и что ему нужно. И его стихия в этом его полностью поддерживала. – Я буду оберегать его и никогда не дам усомниться в себе. Я просто хочу быть рядом. Хочу снять с него груз этой глупой ответственности. Если он молниеносец, ещё не значит, что он должен кого-то спасать или делать что-то геройское. Он никому ничего не должен. Я хочу, чтобы он знал это. – Тэхён развернулся к брату, который глупо улыбался, глядя на него. – Эй, чего лыбишься? —Ничего, просто удивляюсь тому, как ты вырос. И чувствую, что за этого человека ты порвешь глотку даже мне, если я посмотрю на него не тем взглядом. Потому что он уже часть твоей собственной семьи. – Джин потрепал водяного по чёрным спутанным волосам, чувствуя странное тепло, что разливалось по телу. Тэхён же смущённо отвернулся, глядя на ладонь, что была зажата в его собственной.       Сокджин не знал, как назвать это чувство, но это будто был эффект молниеносца. Волшебный эффект именно этого человека. Чон Чонгука. Почему-то чего бы он ни касался, с кем бы ни говорил и что бы не делал, все они чувствовали себя спокойно. Будто так и должно быть. Будто только он знал истину, которая была скрыта от остальных сердец. И Джин был готов слепо доверять этому парню. Не только потому что его друзья верили ему и не потому что Тэхён определëнно глубоко любил его. А просто потому что это был он. Со своими большими оленьими глазами, с детской впечатлительностью, но отнюдь не с детским прошлым. И несмотря на всё пережитое, он вонзил кинжал себе в живот, чтобы спасти совершенно незнакомых людей от своей стихии. Он готов был умереть, чтобы спасти их. Джина с Чимином. Хотя он почти не говорил с ними и почти не знал их. Но уже считал их чем-то большим, чем просто знакомыми одарёнными. Хотя и Ким, и Пак имели неосторожность поначалу отнестись к нему так, как он совсем не заслуживал. Эффект молниеносца. Словно эффект безграничной любви и ошеломительной силы. Любви, что была способна поглотить весь мир и сделать это таким, каким его видел Чонгук. И силы, что хранилась в этом хрупком теле, но могла свернуть горы. Джин верил, что у молниеносца получится сделать всё, чего он захочет. А они всегда будут рядом. Просто не смогут иначе.

***

           В течение нескольких дней Джин старался избегать общения не только с Намджуном, но и с остальными. Только с младшим братом он виделся постоянно, заходя проведать Чонгука. Молниеносец проснулся лишь раз, среди глубокой ночи, пробредил несколько часов и снова уснул беспокойным сном. В ту ночь Джин не отходил от брата, помогая всем, чем только можно. Иногда он заставлял его пойти поспать и сам сидел у постели молниеносца, читая книги, что нашёл в заброшенной библиотеке замка. А уже Юнги с Чимином гнали самого одарённого на боковую и сами следили за Гуком. Все ждали его пробуждения, чтобы понять, что им делать дальше. Ворон иногда летал в столицу, чтобы разведать обстановку, но пока там было подозрительно тихо. Город восстанавливался от недавней разрухи. Поэтому каждый из одарённых надеялся, что в скором времени что-то да прояснится.       В последний день зимы Юнги решил устроить что-то вроде попойки в главном зале у камина, чтобы немного отвлечься. Это нужно было всем. Тэхён был рад такой возможности посидеть со старшими и послушать разные жутко смешные истории из их прошлого. Это было тепло и уютно. Это была ночь, когда он позволил себе расслабиться.       Чего нельзя сказать о Сокджине, который опоздал на целый час, сидя в своей комнате и думая над тем стоит ли вообще ему идти к остальным. Он знал, что алкоголь и друзья помогут ему расслабиться, но он всё так же жутко боялся встретиться с чужими серебристыми глазами, что наверняка будут прожигать в нём дыру весь вечер. —Ребят? Можно присоединиться? – Огненный одарённый стоял в проёме дверей, глядя на своих друзей и брата, что расположились на мягких подушках возле пылающего камина. —Спрашиваешь? Мы тебя и ждали! Садись. – Чимин подпрыгнул, подбегая к другу и усаживая его рядом. Джин украдкой глянул на ворона, что сидел напротив него. Благо, Намджун взгляда тёмных печальных глаз не заметил. Или сделал вид. —Как Гук? – Тихо поинтересовался Тэхён, отпивая из своей чашки какое-то странное пойло. Джин с подозрением глянул в свою чашку, где было такое же. —Юнги, признайся, ты решил нас всех отравить? – Ким вопросительно глянул на ледяного одарённого, тот в своей манере закатил глаза. —Я ему то же самое сказал. – Намджун хмыкнул, во всю смотря на Джина. И это случилось. Глаза в глаза, взгляд во взгляд. Дыхание огненного одарённого спëрло, он поспешно уткнулся в свою чашку, будто разглядывал там что-то. Потом же быстро повернулся к брату, хрипло проговорив: —Гук выглядит лучше, чем все прошлые дни. Думаю, он скоро очнётся.       Тэхён улыбнулся на эти слова. Кажется, его сердце горело похлеще любого камина, когда он думал о молниеносце. —Джин, вот скажи. До твоего прихода мы обсуждали популярность Юнги в школе. – Чимин отпил из чаши, указывая взглядом на изрядно потрёпанного Мина. Кажется, до прихода одарённого над ним успели знатно поиздеваться. – Ты не дашь соврать. Скажи, он же был жутко популярен у девочек во времена нашей учёбы. —Да это чушь! – Вспылил Мин, разводя руками. – Я никогда этого не замечал! Со стороны учеников и учениц я всегда получал только уважительные взгляды. —Если не замечал, не значит, что этого не было. – Намджун усмехнулся, подмигивая Чимину. Тот победно завопил, давая ворону пять. Джин же всерьёз задумался над чужим вопросом, прежде чем сказать: —На самом деле, ты правда нравился всем. Что девочкам, что мальчикам. В тебе была холодная харизма, которая привлекала каждого. Но ты не замечал этого, потому что твои глаза были вечно прикованы к Чимину.        Джин пожал плечами, наконец, пробуя алкоголь в своей чашке. Напиток приятно обжёг стенки горла, заставляя одарённого блаженно прикрыть глаза. Мин же подавился своим напитком от такого заявления. —Ни к чему мои глаза не были прикованы! Это вдвойне чушь! —А тут уже я могу поспорить. – Возразил Тэхён, сузив глазки. – Учитель Мин на уроках довольно часто зависал на учителе Паке. Мы с другими учениками даже обсуждали это пару раз. Напряжение между вами трудно было не заметить. —Эй! Предатель! – Юнги легонько толкнул Тэхёна ногой, смешно морщась. Чимин не мог сдержать польщённой улыбки. – Ты мой ученик! Должен был быть на моей стороне! —Ну простите! Чимин тоже мой учитель. – Ким пожал плечами, в отместку также толкнув Юнги в бок. —Оу, Минни, это так мило. – Пак отправил ледяному одарённому воздушный поцелуйчик, тихо посмеиваясь. Тэхён считал, что пьяный Чимин – жутко милая вещь. Юнги же, в очередной раз за вечер, закатил глаза. —Джун, налей ещё, пожалуйста. —Да, всем подлей.       Намджун встал, быстро беря кувшин с непонятной настойкой, которую Юнги откопал где-то в замке. А Чимин в это время убежал на кухню непонятно зачем. Ворон долил всем, и когда дошла очередь до Джина, тот протянул руку с чашей. Намджун нежно обхватил дрожащую руку своими тёплыми пальцами, чтобы аккуратно налить напиток и не пролить. Ким вздрогнул от, казалось бы, обычного прикосновения. Ох, как же он скучал по этим рукам. Изводил и себя, и другого, боясь попросту заговорить. А Намджун ждал, ничего не спрашивал и никак не давил. И Джин был правда искренне благодарен за это. Эти дни одиночества дали ему многое переосмыслить. Кажется, он почти был готов остаться с вороном наедине. —Сейчас сыграем в игру! – Чимин прервал все размышления Джина, заставляя его поднять глаза и встретиться с хищным взглядом, что внимательно изучал его. Эти глаза, они были словно острые клинки, больно впивались в сознании и больше не могли его покинуть. Это было похоже на сумасшествие. Но оно жутко нравилось Джину. Оно будоражило каждую клеточку его тела, заставляя беззвучно кричать и рвать всё внутри себя. —Игру? – Тэхён удивлённо глянул на вилку в руках одарённого. —Только не в глаз. Молю. – Намджун с Юнги рассмеялись с недовольного лица Чимина. —Придурки. Мне не нравится, что вы спелись. Лучше было, когда срались по поводу и без. – Пак фыркнул, положив вилку на пол в самую середину. —Почувствуй себя в моей шкуре, детка. – Юнги подмигнул огненному одарённому, но тот быстро показал ему средний палец и начал вещать о правилах игры: —Игра "Три правды". По очереди крутим и тому кто вам выпал говорите три правды, что вы не решались ему сказать. Правда может быть обидной или обескураживающей, не важно. Никто не обижается и не злится. У нас вечер откровений, дорогие мои. Я начну.       Чимин хлопнул в ладоши и покрутил вилку, с замиранием сердца ожидая на кого покажет прибор. Когда выпал Намджун, Пак злобно оскалился. Ворон отложил чашку с алкоголем на пол, внимательно заглядывая в глаза друга. —Блять, не думал, что когда-нибудь я правда скажу тебе об этом. Но я тебя завидовал. Всё время, что мы учились. Да и вообще, потом тоже. Но это скорее была хорошая зависть. Я был восхищëн тобой.       Надо было видеть глаза ворона, что грозились выпасть из орбит. Тэхён взглянул украдкой на брата, пока тот беззастенчиво рассматривал Намджуна, который сейчас не видел этого. —Завидовал?! Ты ржëшь? Чему? – Ким нахмурился, по-настоящему не понимая, чему Пак Чимин мог завидовать. Этот во всём лучший, красивый и умный одарённый. Это скорее ему завидовал каждый, кто просто проходил мимо. По крайней мере, Намджун всегда думал так.       В школьные времена Чимину было легче всех завести разговор с незнакомцем или выступить на публику. Его излишняя дружелюбность пугала и одновременно очень восхищала. Потому что Намджун так не мог. Он был чересчур замкнутым человеком, даже с сидящими рядом людьми. —Ну, ты был всегда самым сильным из нас в плане морального стержня. Это факт. Вещи, что могли с лёгкостью сломать нас, не ломали тебя. —Бред. Я буквально был самым слабым. – Намджун отмахнулся, считая это настоящим бредом. – На итоговом экзамене я показал самые худшие результаты. Я был безда... —Ты не был бездарностью. – Неожиданно резко перебил Джин, заставив всех растерянно оглянуться на него. Юнги поддержал одарённого, прошептав: —Это я был ужасным учителем. У тебя была редкая способность и я не знал, что с тобой делать. А когда спустя год у нас ничего так и не вышло, я начал выливать всё дерьмо, которое на деле было адресовано мне, на тебя, обычного ученика. И то, чего ты добился за эти три года, доказывает это.       Тэхён удивлённо стал оглядываться на каждого из присутствующих. Все одарённые молчали, каждый думая о чëм-то своём. Ким вздохнул, взяв вилку в свои руки. —Давайте я продолжу. Чимин достаточно разоткровенничался. – Тэхён покрутил вилку и усмехнулся, когда снова попался Намджун. —Мы сегодня собрались в клубе "Обсудим ворона" или как? – Ким фыркнул, взглянув на Тэхёна в ожидание его слов. —Возможно. – Хихикнул Чимин, переглядываясь с Юнги, который нежно ему улыбался. —Поначалу я тебя ненавидел. Вот правда. Готов был придушить. —Не новость. Твоя пощёчина всё ещё отдаёт фантомной болью иногда. – Ворон усмехнулся, ожидая такого вердикта. —Но несмотря на это, – Тэхён нахмурился, раздумывая над своими словами, – я благодарен, что ты был с Чонгуком все эти месяцы. И больше чем за это, я благодарен, что ты ушёл от Морганы, увидев как она поступает с Гуком. Ты не остался, не стал прикрывать её. Даже твоя удушающая преданность ей не смогла затмить твою человечность. Я благодарен тебе за это. Я думаю, тебе было очень сложно. Я думаю, что... —Я понял, хватит. Дайте эту чëртову вилку мне. – Намджун прервал такой жутко личный монолог водяного, потому что просто был не в состоянии слушать такие откровения в свой адрес. Ему всё ещё тяжело было свыкнуться с мыслью, что человек, которого он любил, которому он доверял, за которого он готов был лечь под бомбы, так поступил. Моргана ничего не делала лично ему, нет. Но происходящее с Чонгуком. Намджун искренне верил, что тёмная королева поможет ему, как помогла самому ворону когда-то. Ведь вся сила, что была у него сейчас, была благодаря её тренировкам и советам. – И насчёт Чонгука, – вдруг прошептал ворон, заинтересовано рассматривая вилку в своих руках, – мне жаль, что я не заметил этого раньше и не спас его, когда мог. Я закрывал глаза на многое и оправдывал Моргану. Возможно, будь я сильнее, я бы вытащил его из того ада до того, как она превратила его в...       Намджун поднял взгляд на Юнги, который внимательно глядел на него. Ворон чувствовал, что должен был извиниться именно перед ним. Но в чужих глазах не было ни злобы, ни ненависти. Мин полностью понимал его. Более того, он давно простил его. Юнги улыбнулся, похлопав ворона по спине. —Я знаю, Джун. Я всё понимаю. И главное, что Чонгук понимает. Всё в прошлом. Крути эту чëртову вилку, иначе Чимин сейчас заревëт.       Намджун резко поднял взгляд на Пака, глаза у которого уже были на мокром месте. —Вы все такие милые, что я не смог сдержаться. Я вас так люблю! – Чимин притянул одарённых к себе, обнимаясь. Намджун скривился, тут же шикнув: —Опять ваши телячьи нежности. —Не делай такое лицо, бука. Тебе нравится, я знаю. – Чимин заулыбался, вытирая щеки от выступивших слез.        Тэхён выпятил нижнюю губу, жутко умиляясь с Пака. Он пододвинулся к брату, шёпотом спрашивая: —Он всегда такой чувствительный, когда выпьет?   Джин хихикнул, нежно погладив Чимина по голове. Пьяного Пака хотелось затискать до смерти. —Это скорее он настоящий. Ранимая сентиментальная милашка. Однажды, он расплакался просто потому, что Юнги посмотрел на него слишком строго во время урока. —Не было такого! – Возмутился огненный одарённый, хмурясь. Юнги встал со своего места, пересаживаясь позади Чимина и заключая его в тёплые объятия. Пак заулыбался, целуя одарённого в щеку.       Тэхён не мог скрыть глупой улыбки. Почему сейчас так хотелось подняться к Чонгуку и заобнимать его до потери пульса? Тэхён так скучал. Ему не хватало именно его тепла, его мягких рук и выразительных глазок. Ему не хватало тока, что проходился по позвоночнику, стоило коснуться молниеносца. Ему жутко не хватало его голоса, такого высокого и сладкого, словно мёд. —Так, я кручу. – Намджун внимательно следил за вилкой и, кажется, не сдержал напряжённого вздоха, когда она остановилась на Джине.       Юнги с Чимином переглянулись, напрягаясь. Тэхён зевнул, всем своим видом показывая, что пора идти спать. Ворон сидел пару минут молча, пока наконец-то не произнёс: —Ты знаешь обо мне всё. Правда, за все годы, что мы провели бок о бок, я рассказал тебе всё, что когда-либо чувствовал. Кроме одной вещи. Её, кстати, никто из вас не знает. Кроме Юнги. Намджун перевёл взгляд на Мина, тот коротко кивнул ему. —Что это мы не знаем? Ледышка, о чëм он? – Чимин поднял голову, заглядывая в любимые глаза. Сидеть у этого горячего камина уже не хотелось. Потому что Пак ощущал, как его кожа нагревается, стоит Юнги коснуться его. —Юнги был моим опекуном почти год. – Ворон пожал плечами, будто они говорили о погоде. Глаза Джина расширились, он метнул свой взгляд в сторону Мина, но тот лишь поднял руки в сдающемся жесте. —Опекуном? Правда? – Пак нахмурился, пытаясь сосредоточить свой пьяный мозг на новой серьёзной информации. —Как вы знаете, моя бабушка умерла до того, как мне исполнился двадцать один год. Если бы не Юнги, меня бы сдали в детдом или отдали бы какой-нибудь семье, как бы смешно это не звучало. С учёбой могли возникнуть серьёзные проблемы, так как денег у меня было совсем мало. Вот Юнги и оформил опекунство надо мной. И присматривал за мной до окончания школы. Это единственное, чего ты не знаешь. – Намджун мягко улыбнулся Сокджину, который всё ещё пребывал в немом шоке. —Это что, считай, ты Гуку братец старший? – Чимин выпучил свои и без того большие глаза, прикрыв рот ладошкой. —Получается. – Намджун усмехнулся, допивая остатки алкоголя в своей чашке. —Чонгук обрадуется этой новости. – Тэхён встал с пола, оттряхивая брюки тëмно-синего цвета от пыли. – Я пойду к себе. Спать охота. До завтра.       Джин улыбнулся брату, Чимин ему помахал, вставая с пола с помощью Юнги. —Моего пьяного муженька я тоже увожу. Можете не убираться. Спокойной всем ночи. Мин прижал Пака к себе за талию, счастливо разглядывая румяные щеки одарённого. —Ты меня муженьком назвал? А где кольцо? Без кольца предложения не приму. – Огненный одарённый протестующе закачал головой. Юнги лишь закатил глаза, выводя свою пьяную ношу из зала.       Джин также быстро встал, не желая оставаться с вороном наедине. Но Намджун успел схватить его за руку, останавливая парня от побега. —Долго бегать от меня будешь, огонёк? Я так скучаю. – Ворон невесомо коснулся пальцами чужой шеи, выводя на ней понятные лишь ему узоры. Джин зажмурился, позволяя приятным мурашкам охватить его тело. —Намджун, я должен идти. —Куда же? Куда мой любимый хочет сбежать от меня? – Шёпотом спросил ворон, опаляя и без того горячую кожу своим дыханием. Джин стоял к нему спиной и не видел его лица, но это было и не нужно. Хватало того, с каким явным желанием Намджун говорил с ним. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда здесь. Всегда буду ждать тебя. И мне всегда будет мало.       Огненный одарённый сжал руку ворона в своей, поворачиваясь к нему. Ему хотелось столько всего сказать, что он не знал, с чего начать. Ураган разных мыслей и непонятно за какую ухватиться. —Спасибо тебе. Просто, я пока не готов. Я...мне страшно. Страшно, что я не заслуживаю тебя. Что я слишком слаб. Сейчас особенно. —Эй, эй, огонёк, – ворон взял любимое личико в руки, аккуратно целуя Джина в лоб, – ты идеален в моих глазах. И таковым останешься навсегда. Я от тебя никуда. Ты ведь сам сказал. Мы одно целое. – Глаза Сокджина заблестели от слёз. Это были его слова. И это была правда. Он более не видел своей жизни без ворона. Не мог представить, что дышит без него. И это казалось таким простым и правильным. – Так что я готов ждать, сколько нужно, если ты хочешь разобраться в себе, но никогда не забывай, что я рядом, всегда помогу и выслушаю. Я готов сделать ради тебя всё, что угодно. Ты мой душа, Джин. Мой огонёк.       Ким потянул Намджуна на себя, крепко обнимая одарённого. Он не мог их подвести. Он так их всех любил. Он так любил ворона, что готов был заново пройти все круги ада в том проклятом лагере, лишь бы ощущать его поцелуи на своей коже. Лишь бы смотреть в эти умопомрачительные глаза и чувствовать себя любимым. По-настоящему, любимым. —Моя стихия, она... —Не важно. Мы вернём её. А если нет, то плевать. Мне нужен ты, а не твоя стихия. – Ворон прижал драгоценного сердцу человека к себе, укрывая его от всех бед в этом мире. Он мог быть одарённым за них двоих, если надо. Его любви хватит, чтобы они оба воспарили к небесам, словно свободные птицы.       Им всем больше не нужно бороться в одиночку, убегать или прятаться. Больше не нужно бояться. Эти цветы смогли вырасти даже в самых ужасных условиях и обзавестись такими шипами, что никто больше не посмеет коснуться их, не посмеет сделать им больно. Да, броня могла дать трещину, но никогда не поздно её заменить.