panic on the brain, world has gone insane

— ну так и чего ты жалуешься мне? — минхо снова что-то жуёт, залипая в телефоне, — вон, обратись к чану, он явно в коммуникативных навыках разбирается. — чан роняет свою книжку по психологии от испуга, ворчит под нос, поднимает, смотрит на безобразие в виде хан джисона и отвечает, — хани, дорогой, подыши свежим воздухом, потрогай траву, прекрати надумывать себе всякое, — переводит взгляд на минхо, — и я, вообще-то, на рекламе и связях с общественностью, а это, — указывает на книжку, — мой реферат, который я должен как-то связать с постмодерном. надо чаще проверять чаты, может, выбрал бы себе нормальную тему. чанбин рядом смеётся в голос. — как же я ненавижу собираться в этой маленькой каморке физрука…– джисон принюхивается, — чанбин, ты тут убил кого-то или просто носки свои забросил? ай! — мгновенное получение по шапке от старшего. чанбин долго смотрит на причитания подростков, смиряет каждого хмурым взглядом и говорит, что им всем нужно вкусно поесть. ставит чайник, достает из шкафа лапшу, три большие кружки и клеит на дверь тетрадный листочек в клетку с надписью «обед! не беспокоить» от руки. вода вскипает, лапша в кружках заваривается, все откладывают дела, берясь за еду. после начинаются вдумчивые разговоры на сытый, но не особо здоровый желудок. — вот у всех людей, ну, то есть преподавателей, лежат там, печеньки всякие, чай в пакетиках, а у тебя, чанбин, лапша, вот поэтому я тебя как человека и уважаю, — джисон начал издалека, — а вот хенджина я не уважаю! — старая шарманка вновь заиграла. — почему? — чан пытается достать блокнот для записей — джисон отличное существо для изучения психики в постмодерне, такой же неопределенный, но так же хорошо противопоставляется его основной идее. — расскажи поподробнее. — достает ручку и начинает записывать, словно беря интервью. минхо рядом уже подумывает подарить ему диктофон. джисон какое-то время перед ответом жует губу, шумно выдыхает, — ну ты сам посмотри, он же явно не моего поля ягода! — минхо фыркает, — цыц! так вот, я вчера хотел в заметках накидать все моменты, в которые он меня жутко бесит, но за два часа и сорок две минуты ко мне в голову пришло только его постоянное драматизированное спотыкание об порог входа в столовку и само его существование. — минхо фыркает громче. чан начинает записывать что-то, обводя в кружок слова "деконструкция", "субъективность познания" и "относительность". — тебе же тест позавчера сказал, что у тебя избегающий тип привязанности, не щелкает в голове ничего? — минхо умеет давить на больное. — хенджин это который хван? — чанбин всё-таки отвлекается от лапши, — так он же умничка! ещё бы на соревнования соглашался все, так вообще цены б ему не было. чанбин продолжил жевать, что-то усердно вспоминая, но джисон сразу скривился, возражая, — любимчиком физрука же был я, — чанбин подавился, — нет, ну как можно преуспевать везде? его даже преподка по рисунку за щёчки тянет! — джисон надулся, — и мне не завидно! просто он везде нарасхват, и я не могу понять, что в нем такого? он не отличник, но у него получается столько всего… — хани, солнце, а ты уверен, что не-завидуешь именно хенджину? – чан пытается разобраться, не искаженное ли это восприятие у хана.– ну, знаешь… — чани-хен имеет в виду, — минхо как всегда перебивает, — что ты, идиота кусок, сам хочешь внимания от такой занятой персоны, а когда тебя зовут гулять — убегаешь, как трусливая белка, потому что не понимаешь своих чувств и боишься сильнее влюбиться, поэтому выбираешь убеждать себя в обратном. джисон оскорбился. — я не закончил, — минхо отложил телефон, — это разве не ты начинаешь орать громче обычного каждый раз, когда мимо проходит эта самая персона? разве не тебя четыре раза оттаскивали от пролития карамельного латте из автомата на кое-чью мятую рубашку? это не ты ли…– минхо практически морально уничтожил джисона, когда чан успел остановить его, сказав, что тот сейчас расплачется. минхо обиделся. джисон не плакал, хотелось бы, конечно, но нет, он действительно не замечал, а скорее не придавал значения тому, что делал уже практически полгода. ну и жуть. — так это что, наш дорогой друг втюрился в местного принца? и правильно, я считаю, — чанбин поднимает указательный палец вверх, — может, джисон тогда всё-таки пойдет и сдаст гто, хороший пример появился. — а если ему волосы осветлить, то будет на хаула похож, действительно принц. — разве у джисона не было краша на хаула? — был, смотри, помнишь я картинку кидал, — минхо показывает чану свою склейку в пиксарте, — я всегда говорил, что ему такие нравятся. — я помню, как нашел у него в рюкзаке набор маленькой принцессы…– чанбин чешет подбородок. — зачем ты лазил по моему рюкзаку? — изоленту искал, кажется. — откуда у меня изолента? — откуда я знаю? самоопределяющие разговоры закончились, как и лапша в кружках. — на тебе, мужик, изоленту, — чан кинул синий моток в чанбина, надевая рюкзак, — а я пошел, буду проблемы самоопределения джисона интерпретировать в отсутствие истинности. не пишите мне позже пяти вечера. минхо встал следом и пошел за ним, оставляя пачку леденцов на стуле. джисон постоял, залип на чанбина, резко вздрогнул, напугав его, собрал вещи и убежал куда-то. чанбин вздохнул и понял, что все мытьё кружек оставили на него. хенджин действительно ловил хана пару раз в коридоре, снова бесконечно благодарил и предлагал погулять с кками, а джисону совсем было непривычно получать какое-либо внимание, и он тревожился, очень тревожился. он совсем не понимал, с чего хван так пытался сблизиться, зачем это ему? хан ожидал какого-то подвоха. на следующей неделе, после пары оскорблений от людей, которых он считал друзьями, он решился хотя бы поддержать их следующий разговор, а не убегать. загвоздка в том, подойдёт ли сам хван ещё хоть разок…джисон и сам мог бы, правда, но он быстрее задохнётся, это тоже правда, лучше не проверять, просто поверить. джисон уже думает использовать проверенный локтевой метод, как к нему в столовой опять подходят сзади и пугают неловким: — у меня крекеры есть. — а сердца, кажется, нет! — джисон в ужасе разворачивается и смотрит на сырные крекеры, — лучше бери с томатами и базиликом, и вообще, не пугай, зачем ты со спины подходишь? — от испуга он сказал хвану больше слов, чем за всю эту неделю. — может, ты просто пугливый? я не виноват, что ты меня не замечаешь, — как-то обиженно, — и сырные вкуснее… джисон оскорбился в который раз за этот месяц. — ты ещё скажи, что попкорн соленый ешь. — ну, да…– хенджину как-то совсем обидно. — отвратительно, вот шоколадный я понимаю, а остальное не понимаю. — но потом в кино от сладкого пальцы липкие, так неприятно, оттираешь постоянно, пока смотришь, — хмурится. — так зачем есть его в кино? ешь дома, — джисон хмурится сильнее. — в чем тогда смысл попкорна? — зачем ему смысл? дискуссия зашла в тупик, как и неприязнь джисона, а хенджин задумался. для хенджина попкорн теряет весь свой шарм без кино, он не понимает, это как есть лунные пряники не на праздник середины осени, о чем и сообщает, на что джисон предлагает пойти и сделать лунные пряники прямо сейчас, пугая какой-то злобной уверенностью, – только готовить я не умею, – немного успокоился. – я вообще не знаю, что там у них внутри, могу только рядом посидеть красиво, – хенджин угасил последнюю решимость. они выходят из университета вместе, все ещё дискутируя, но уже на другую тему, у джисона язык без костей, а хван на все имеет свое мнение, которое он обязательно должен озвучить, если оно не совпадает с чужим. два сапога пара сказал бы минхо, но его, слава богу, здесь нет. зато есть чан, пробегающий мимо с заливистым смехом и широкой улыбкой. джисон кричит ему вслед напоминание про реферат, желая стереть эти счастливые ямочки с лица, на что в ответ получает громкое «сдал!». джисон сначала рад за чана, ведь тот наконец-то будет спать сегодня, но потом его улыбка меркнет, когда он вспоминает, что чан писал с него, он обязательно попросит скинуть док на почту. — если ты когда-нибудь увидишь чани-хена с блокнотом рядом с собой — попроси указать кре́диты в готовой работе. — хан с серьезным лицом говорил это хенджину. а потом засмеялся, заставив хенджина так же засмеяться в ответ, — мне пора, очень важные дела, нужно кое-что разрушить, а потом заново поставить, пока. хенджин не успел отреагировать, только смотрел на убегающую фигуру с потрепанным рюкзаком и сухими волосами, тихонько помахивая рукой вслед. джисон же правда разрушал, а после делал по новой — менял струны на довольно много пережившей акустике, когда добежал до родной однушки. ему нравилась музыка, как нравились те булочки с заварным кремом из пекарни рядом с универом, у тетушки ан, конечно, были самые лучшие, но все равно. улыбка не сползала с лица. хан резко остановился. он осознал, что ему было комфортно спорить с хенджином. ему было к-о-м-ф-о-р-т-н-о. с хенджином. он бросил бедную акустику, сразу же извинился и поставил аккуратнее, написал в чат, отправил кричащее голосовое и упал на диван. — как легко на душе, — выдохнул, — аж голова кружится, — осознание, — блин, так я же не ел сегодня, — резко встаёт, — ай, блин, все-все, бегу в магазин. джисон бы обязательно научился готовить и тратить меньше денег, но сырочки сами себя не скушают, да и кто его ещё порадует, если не он сам себя. он берет сразу пять штук и все разные, зачем ему пять одинаковых сырков, это же глупо. он закидывает в корзинку чай и содовую, прикидывая в голове пропорции для смешивания, когда слышит знакомое ворчание: — да тут же точно было альтернативное молоко, да черт возьми, куда они его дели…– что-то большое, похожее на черный мешок, недовольно пыталось высмотреть на высоких стеллажах несчастные тетрапаки, которые ещё два дня назад раскупили на скидках. — чани-хён, его уже как пару дней нет. чан вздрогнул, — господи, не пугай так, — с рукой на сердце повернулся к джисону, — какой ужас…сегодня без пуэра с овсяным молоком, получается…– чан огорченно вздохнул, открыл оставшийся список продуктов в заметках в телефоне, снова вздохнул, — помоги мне найти черри, но такие, которые ну совсем маленькие и ещё зелёные. — какой-то странный у тебя список, где ты овес в круглосуточном возьмёшь? — джисон, полностью нарушая чужие личные границы, смотрит в список на экране, — а кофе ты вроде не пьешь, и, боже, зачем тебе столько пачек лапши? — куда ты там смотришь! меня эти два дармоеда вынудили сходить в магазин, а потом ещё и в зоомагазин, я проиграл в дженгу, кто эту игру вообще придумал…– чан скорчил такое обиженное лицо, джисону даже стало его жалко, — а я так не люблю ходить один, хорошо, что ты нашелся, пойдем со мной, я тебе орешков со сгущенкой захвачу, — он развернулся и стал подгонять джисона, — пошли! — и направился в хлебный отдел. джисон любил орешки со сгущенкой, и чана он тоже любил, поэтому пошел со своей скромной корзинкой за ним, на ходу закидывая туда какие-то батончики — его завтрашний и послезавтрашний обед, а возможно и ужин. где-то на периферии мелькала мысль попросить чани-хена поделиться с ним его домашней едой, но хану нечего было бы дать взамен. деньги, хоть их и немного, тот не возьмёт, конспекты от курса младше ему не сдались, а все свои песни он и так играет им в голосовые в чате. желудок недоволен его мыслительным процессам, но джисон уверенно игнорирует это. джисону кажется, что он в принципе ничего людям вокруг дать не может, что материального, что духовного — ну и слово, он же не священник, в конце-то концов — ничего у него нет за душой, кроме карманов, полных маленьких резиновых мячиков из автоматов и леденцов, подкинутых минхо вместе с обёртками. он смотрит на чана, такого хорошего и ответственного, на которого люди могут опереться и доверять ему, а потом опускает голову, оглядывая свои дырявые кеды, на левой даже начала отходить подошва. — чани-хён! давай ещё ушек сахарных прихватим чанбину, — джисон кричит через весь отдел, забивая на отягощающие мысли. нечего выискивать в себе проблемы — быстрее от этого они не исчезнут.