Standing cowardly. I can feel your breath, I can feel my death.

майские вечера пахнут так, будто хотят задушить тебя, но джисон сейчас только рад задохнуться. он сидит на лавочке перед своим домом и ждёт, когда минхо притащит свой зад и дорогущую вишневую газировку, к которой прикипелся паяльником. на ногах тапки, на голове капюшон, в руках ключи. внутри так тяжело, будто этот душный, цветочно-древесный воздух проник в самые лёгкие, осел тугим медом, до мерзости сладким. а ведь в июне хуже — в июне начинает цвести сирень. из этого очередного состояния, когда он смотрит в одну точку и не откликается на любые внешние раздражители, его выводит звук открытия жестяной банки прямо под ухом. ключи выпадают из рук, от звона с деревьев слетают воробьи, незамеченные прежде. — опять в себя ушел? — минхо громко сербает и садится рядом, — ты в последнее время делаешь это чаще. — да воздух все этот, летний, вонючий, голова от него тяжелеет, будто в ней камни сплошные, а не мысли. — кряхтя поднимает ключи. — мне все нравится, — пожимает плечами, — но да, ты же плохо переносишь перемены, а май уже рубит с ног, хотя только середина. джисон молчит в ответ, только ногами машет слегка в воздухе. минхо внимательно смотрит, отпивает газировку и прищуривает взгляд. — давай позвоним чани и скажем ему, что он просрочил срок сдачи курсовой, ведь его перенесли на прошлой неделе, а он не смотрит, что пишут в чате группы, — минхо с каменным лицом сказал это, и джисон не понимает, он придумал или это действительно так. он никогда не угадывал, да и уже давно перестал, поэтому соглашается, особо не раздумывая. у них практика на носу, нужно все сдать, на что они забивали болт весь семестр, только чан ответственно сидит и все-все делает, даже то, что прощается за участие в студенческой активности. минхо, к слову, на самом деле давно все сделал, непонятно когда, правда, ощущение от него такое, будто он все время сидит задумчиво и придумывает всякую ерунду раз в пару часов. обманчивое, короче. джисон же просто в одну нервную бессонную ночь напишет каждую не сданную работу и даже те, что нужно сдать позже, но все равно не сдаст конспекты — все тетради у него изрисованы каракулями и исписаны словами, которые он потом перекладывает на гитару, если вспоминает о них, конечно. поэтому он и будет сидеть с гитарой в актовом зале и делать вид, что студенческая пора — лучшая в жизни. когда чан отвечает на звонок, минхо говорит с ним самым загробным голосом, которым только умеет, а в ответ из динамика доносится страшный вой раненого зверя. минхо кладет трубку. недолгое молчание, словно в память о ментальном здоровье хёна. — дату действительно перенесли, — минхо усмехается, — но на неделю вперёд, — заливисто и совсем немного злобно смеётся. газировка проливается туда, где несколько минут назад были ключи. химозный запах вишни отрезвляет. джисон улыбается. чану действительно нужна встряска в такие дни, не тревожно-нервная, правда, как это обычно делает минхо, но вот эмоциональная точно. он достает телефон, открывает фронталку и придвигается к минхо, чтобы сделать всратую чмокающую фотку, которую он потом кидает в личку хёну, чтобы первым делом после небольшой сердечной боли пришел хриплый смех. — кстати, смотри, что у меня есть, — джисон роется в карманах толстовки и достает немного помятые блестящие стикеры с котами, — специально тебе взял, — гордо протягивает. — о, — у минхо от таких штучек глаза загораются сразу же, он берет и быстро клеит на чехол пару штук, а маленькую мордочку лепит джисону прямо на щеку. они обсуждают новые булочки в пекарне, причитая, что раньше были лучше, смеются с жалоб на чанбина, мол, запах из его кабинета мешает заниматься, а потом молча думают о своем, сидя плечо к плечу. когда стало совсем холодно, ну, точнее джисону стало холодно, ведь минхо в своих полупальто не замёрзнет никогда, они начали прощаться. — хани, — джисон, уже разворачиваясь и доставая ключи из кармана, откликается. — м? — все будет хорошо. и джисон снова не знает, верить или нет. чан в ответ отправил фотку себя и открытого вордовского файла, но джисон увидит это только в четыре утра. минхо знает. ему не хочется лезть в человека без его спроса, он таким не занимается, не считает это правильным. наблюдать и быть рядом, когда позовут — вот его забота и вид поддержки. как кот уличный. поэтому джисона он не трогает, хотя видит, что всё идёт не так. он просто открывает старый чат, отправляет туда кое-какие слова и посмеивается с очередной сегодняшней шалости. когда делаешь ради забавы — это не считается. хенджин пугается уведомления о сообщении с иконкой трёх кошачьих мордочек.