Душ

Свой новый дом я изучила быстро: квартира у Су Хёка была небольшая, но уютная. Мне нравился лаконичный интерьер комнаты, в которой мужчина работал, спал и изредка читал книги, нравился наполнявший её приятный запах мужского парфюма. Прокурора я порой не видела по целым дням, он часто уходил рано утром и возвращался за полночь. Спала я обычно у него под боком, свернувшись калачиком прямо на его одеяле. Несмотря на занятость, Су Хёк никогда не забывал оставить в моей чашке достаточно корма, чтобы я днём не чувствовала голода. Да и, по большому счёту, он был очень внимательным к своей, мягко говоря, нахальной питомице, выходки которой переносил с поражавшим меня терпением. Он не сразу заметил, что я расцарапала уголок мягкого серого дивана, стоявшего почти посередине комнаты. Я была не виновата, что у меня чесались когти, и, когда следы моего преступления наконец обнаружили, сидела в углу, прижав ушки к голове и настороженно наблюдая за тем, как Су Хёк изучает взглядом безнадёжно испорченную ткань. Покачав головой, он встал, я проворно спряталась за шкаф и удивилась, услышав, как тихо хлопнула входная дверь. Вернулся прокурор вскоре с когтеточкой, а за хулиганство меня так и не наказали. В награду за его терпение я целых два утра не поднимала его спозаранку и мужественно терпела голод. Мужчина, наверное, понятия не имел, что за родео я устраиваю по его квартире в его отсутствие. Из меня потоком била неуёмная энергия, а поскольку о том, чтобы вывести меня на прогулку, занятой прокурор и не думал, приходилось мне наматывать круги вокруг дивана, прыгать со стола на стул или с тумбочки на тумбочку через всю кровать и устраивать охоту на воображаемых мышей. Вскоре играть с самой собой мне надоело, и я начала донимать Су Хёка по вечерам. Прокурор глупым не был, тотчас понял, что питомица не есть просит, а хочет поиграть. В первый мой приступ активности он невозмутимо отцепил меня от штанины и приподнял в воздух, внимательно слушая помощницу, с которой говорил тогда по телефону. Висеть мне вскоре наскучило, и я прервала его беседу оглушительным и требовательным «Мяу!». Су Хёк моргнул, на секунду потеряв нить разговора, затем переспросил: — Школьница? — Да, на ней была форма местной старшей школы Санчон, — донеслось из смартфона. Я начала отчаянно вырываться, так что прокурор меня чуть не выронил. Присев на диван, он рассеянно посадил меня рядом и зашипел от боли, когда я запрыгнула к нему на плечо, вцепившись когтями. «Ну, я играть хочу!» — мяукнула я. Су Хёк сдержанно выдохнул, подхватил меня снова и встал. От того, что он сделал следом, я рассвирепела: войдя в ванную комнату, он усадил меня на коврик и вышел, бесцеремонно закрыв за собой дверь. Метнувшаяся следом я не успела выскочить в проём и с размаху влепилась головой в дверное полотно. Перед глазами потемнело, я завалилась на бок и какое-то время просто приходила в себя. Затем обиженно мяукнула и уселась, накрыв лапки хвостиком. Пришлось принять поражение: я поняла, что, пока Су Хёк не договорит, его внимания мне не светит. Оглядевшись — сидеть на одном месте было скучно, — я начала изучать ванную. Здесь я раньше не была. Я деловито прошлась по комнате, заглянула внутрь стиральной машины, дверца которой была приоткрыта, запрыгнула на корзину с одеждой. Едва не опрокинула сушилку, повиснув на одной из сохнувших на ней рубашек. Долго изучала взглядом душевую кабину и наконец вспрыгнула на раковину. Моё внимание привлекла сенсорная мыльница, я с любопытством подставила лапку и пришла в восторг, когда механизм отреагировал жужжанием и вниз потекла порция жидкого мыла. Я повторила трюк и даже замурчала от удовольствия. Игра мне так понравилась, что я приводила сенсор в действие, пока на плитке не натекла целая лужа. Озадаченно оглядев учинённое мной безобразие, я соскочила на пол, потрогала мыло лапкой и села, размышляя над тем, как бы скрыть от прокурора следы. Ничего не придумала, заинтересованно подошла к стоявшему около кабины ведру и, потянувшись, попыталась заглянуть внутрь. Полупустое ведро под моим весом опрокинулось, и я с шипением отскочила от воды, что тут же растеклась по полу. Прыжок, которому позавидовал бы и легкоатлет, забросил меня внутрь кабины, и, рассерженно вылизывая мокрые лапки, я решила потерпеть до прихода прокурора. А через час поняла, что про меня он попросту забыл. Наверняка заработался: судя по обрывкам разговоров, что до меня доносились, расследование, которое он сейчас вёл, было очень сложным. Но это Су Хёка в моих глазах не оправдывало. Возмущенная открытием до глубины своей кошачьей души, я перепрыгнула мыльную лужу одним прыжком и начала царапаться в дверь. Не подействовало. Я начала мяукать, но меня не услышали. «Да что он там, заснул, что ли?!» — разозлилась я. Я оглядела ванную в поисках чего-то, что можно было бы опрокинуть, но ничего не нашла. Ронять сушилку было рискованным, ведро я и так перевернула, а с корзиной вряд ли бы справилась. Поразмыслив, я вновь перепрыгнула лужу и заскочила в кабину. «Интересно, как тут с акустикой?». Душевая кабина казалась мне очень большой, просто огромной. Усевшись прямо в центре, я громко замяукала. Мои расчёты оказались верны, от пронзительного: «Мяу!» я сама чуть не оглохла. И вскоре услышала торопливые шаги. Удовлетворённая поспешностью нерадивого хозяина, я отвернулась от двери, решив сыграть в обиженного питомца. Да так и подпрыгнула на месте, услышав грохот. Обернуться я не решалась долгих несколько секунд. Догадаться, что бедный прокурор навернулся на мыльной луже, ничего не стоило, мою догадку только подтвердил глухой стон. Но кошкой я была наглой, так что, отбросив недостойное сочувствие, я развернулась и села, сохраняя чисто кошачье достоинство. Су Хёк медленно встал, держась за лоб. Треснулся он, судя по всему, порядочно, аж пошатнулся, поднявшись на ноги. Я засопела, ощутив чувство вины, и съёжилась под полным неподдельного возмущения взглядом мужчины. Но от того, что за этим последовало, я сразу перестала чувствовать себя виноватой. Шагнув к кабине, прокурор включил воду. Сиганула я из-под её потоков с завидной скоростью, но спастись не успела и, мокрая, в две секунды пробежала через всю комнату, чтобы забиться под кровать. Долго с яростью вылизывала влажную шерсть, слушая, как Су Хёк возится в ванной, разбираясь с последствиями собственного, между прочим, промаха. И не двинулась с места, когда он, положив мне в чашку корма, стал звать меня поесть. Впрочем, звал он меня недолго, почти сразу вернулся к ноутбуку. Я же не вышла из укрытия, даже когда он лёг спать. Поздно ночью, так и не притронувшись к еде, я устроилась прямо на полу и заснула обиженным сном.