Многоугольники и другие геометрические фигуры

Довёз Ким Су Хёк свою попутчицу очень быстро. Я почти задремала под унылое завывание певицы, вспоминавшей осеннюю встречу с возлюбленным, но стоило Су Хёку остановить машину, как я ощутила исходившие от него волны ярости и тотчас проснулась. Услышала, что Са Бин вышла из салона; прокурор выбрался наружу вслед за ней, и я, набравшись смелости, выглянула из-за его сидения. «О-о-о-о-о, да тут ещё один Ромео!». Меня разбирал нервный смех, но, к сожалению, засмеяться я не могла. Почти повиснув на кожаной спинке кресла (ой, и влетит мне, если Су Хёк обнаружит!), я прислушалась к голосам — слышала я разговор очень хорошо. — Мы слишком часто сталкиваемся, — с мягким упрёком заметила Са Бин второму поклоннику (в том, что это тоже её поклонник, сомневаться не приходилось). Прокурор менторским тоном проговорил, сдерживая бешенство: — Не думаете, что он похож на сталкера? В тот момент я даже слегка позавидовала девушке: судя по голосу, Су Хёк был готов едва ли не разорвать того, второго. Это как же его задевает мужское внимание, которое оказывают его любимой, что он еле сдерживается? «Су Хёк, ты определенно нравишься мне всё сильнее», — довольно замурчала я. Мужчин с волчьим характером мне редко доводилось встречать. Тем более, таких красивых. — Думаю, лучше быть сталкером, чем встречаться сразу с двумя, — не остался в долгу второй. Голос его был насмешлив, но, кроме лёгкой издёвки, в его словах больше ничего не чувствовалось. Либо он слишком уверен в Са Бин, либо у него атрофированы эмоции. А ещё инстинкт самосохранения: на его месте злить прокурора я бы не решилась. Ким Су Хёк ничего не ответил, сдержал ярость, которую я отчётливо ощущала, без слов позволил второму увести Са Бин в супермаркет. Может, признавал справедливость обвинений, может, уважал решение девушки, которая сама согласилась на предложение перекусить. Я не знала, и мне было всё равно. Са Бин нравилась мне не больше, чем грозная невеста моего прокурора, да и вообще я была бы не против, если бы обе испарились из его жизни. Из-за них он слишком грустил. Вернувшись в свою квартиру, он переоделся и без ужина завалился на кровать прямо в одежде. Битый час пялился на какой-то полароидный снимок, так что под конец я не выдержала и с мяуканьем запрыгнула на его живот. Су Хёк аж охнул — во мне было килограмм пять веса, не меньше, кормили-то меня щедро, а на улицу не пускали. — Ты играть хочешь? — вздохнул мужчина, отложив снимок на тумбочку. «Нет, лопух, я за твой сон переживаю. Уже час ночи, а ты ещё не спишь». Громко мурча, я вытянулась у него на груди, положив лапки ему на плечо. Он улыбнулся, и у меня сразу отлегло на душе. Ласково погладив меня по спинке, Су Хёк вдруг нахмурился. Недовольно посмотрел на свою ладонь. — Ты чего такая пыльная? — удивился он. Затем пригляделся. Что он заметил отсутствие ошейника, я поняла по взгляду. Кажется, меня ждёт выволочка. — Ну, что за хулиганка… — проворчал прокурор, подхватив меня одной рукой и поднимаясь с кровати. Я вся съёжилась, а он закинул меня на плечо и отнёс в ванную. Там долго мыл, несмотря на мой протест и истошные вопли. Решительно завернул в полотенце, уложил на край кровати и, к моему неудовольствию, принялся искать ошейник. Я отчаянно надеялась, что его поиски не увенчаются успехом, но я же имела дело с прокурором. Так что потрёпанный ошейник скоро вернулся на своё место. После меня долго сушили, почти силком накормили и уложили спать. Устав сражаться с невероятно-упрямым хозяином, я отрубилась почти мгновенно, едва Су Хёк устроился на кровати, бесцеремонно прижав меня к груди. И откуда он знал, что я не буду против? Через несколько дней я снова сняла ошейник — наловчилась это делать. Более того, порвала растерзанный ремешок. Прокурор взял в зоомагазине несколько новых. Завидя покупку, я его почти возненавидела. Но Су Хёк купил меня, предложив кошачьи лакомства. Устоять я не смогла и долго потом, забравшись к нему на плечи, с мурчанием массировала его свитер, то выпуская, то втягивая коготки. Увлечённый какими-то документами, прокурор лишь время от времени почёсывал у меня за ушком. С тех пор я часто устраивалась на его плечах, и он порой так и ходил со мной по квартире, занимаясь своими делами. Заснувшую на его плечах меня однажды разбудил внезапный телефонный разговор. Хотя, думаю, на самом деле из сна меня выдернула тревога, которую я расслышала в вопросе Су Хёка: — Что это было? Вы выпили? — Кто оставил ту записку? — послышался в ответ пьяный лепет. Я узнала голос Са Бин. — Кто пытается убить меня, моего отца и даже вас? От последних слов я напряглась, мягко соскользнула с плеч прокурора на его колени. Мои манёвры он вряд ли заметил, внимательно слушая собеседницу. — Кто в мире способен вас убить, прокурор Ким? Ким Су Хёк проверил время, и я посмотрела на часы вслед за ним. Меня взяла злость. Са Бин не нашла более подходящего времени, чтобы обрушивать на прокурора пьяные вопросы, чем в десять минут первого? — Сколько вы выпили? — с едва заметным раздражением спросил Су Хёк. — Передайте трубку вашему собутыльнику… Или вы там одна? — Вы смотрите на меня свысока, — с обидой продолжала девушка, — потому что я не занималась дзюдо, тхэквондо и айкидо… — Надо же, как её задели его слова! — Сражения выигрываются не с помощью техники, а с помощью сердца. Словно в ответ, у меня вдруг что-то разболелось в груди. Я дернулась, но не издала ни звука. Только напугалась, ощущая, что боль почему-то становится всё сильнее и сильнее. — Меня не напугаешь ножом или другим оружием, — призналась Са Бин, пока прокурор слушал, не перебивая. — Я вижу только человека, которого должна защитить… Я спрыгнула на пол; сердце в груди — а болело именно оно — разошлось не на шутку. Если бы могла, я бы уже стонала в голос. А так у меня получилось только жалко мяукнуть. Встревоженный Су Хёк моего состояния, конечно, не заметил, спросил у собеседницы со сдержанным беспокойством: — Где вы сейчас? Прочитайте указатели, которые есть рядом с вами. Чон Са Бин в ответ просто положила трубку. Попытка ей перезвонить не увенчалась успехом; вскочив с кресла и на ходу набирая номер Гу Хёль Ги (детектива, который по просьбе прокурора уже несколько дней следил за девушкой), Су Хёк подхватил брошенный на спинку дивана пиджак и поспешил ко входной двери. Я хотела было побежать за ним, но боль меня парализовала. Ощущая пронзительную тревогу, я с отчаянием проводила хозяина взглядом. Я могла точно сказать, что он сейчас в опасности. Оттого я до дрожи мечтала встать и побежать за ним вслед. Но, не в состоянии пошевелиться, с глухим полустоном потеряла сознание.