Враг

Район мне понравился: красивый, ухоженный, с аккуратными беседками, изящными фонарями и аллеями. Заблудиться мне не грозило, я хорошо запомнила дорогу по запаху. Долго носилась в парке, прячась от людей и собак в кустах. На деревья старалась не лезть, несмотря на сильное искушение: снять меня потом было некому. Вскоре в парке мне наскучило. День был в самом разгаре, времени до ночи было много, так что я решила отправиться на поиски приключений. Вроде внезапных встреч с местными собаками или оглушительных воплей, как тот, что издала незнакомая аджума, едва завидя меня: — О-о-ой, какая красивая кошечка! Ты откуда пришла? Какая ты миленькая! «Миленькая» стремглав умчалась прочь и, пытаясь отдышаться кварталах в трёх от дома, твердо решила держаться подальше от всяких теток. Соседний район я изучала ещё полдня, увлечённая впечатлениями — всё-таки я была маленькой кошкой, — не заметила, как стемнело. Очередное столкновение с каким-то страшным волкодавом заставило меня броситься в сторону дома, и я бы, наверное, оказалась под дверью в квартиру Су Хёка за каких-то пятнадцать минут, но даже бешеная скорость не помешала мне выцепить из воздуха знакомый запах. Я замедлила бег и, развернувшись, вновь втянула в себя городские ароматы. Затем, поразмыслив, направилась туда, откуда доносился запах моего хозяина. При виде прокурора и Са Бин, которые неторопливо шагали в сторону какой-то многоэтажки, я даже мяукнула. Видимо, расследование не такое уж и сложное, раз у Су Хёка есть время на свидания. Не знаю, радовалась я тогда за него или снова ревновала, но эйфорию от неожиданной встречи с ним ощущала точно и поняла, к своему стыду, что соскучилась слишком сильно для кошки. «Пора активировать режим эгоистки», — решила я и подбежала ближе к хозяину. — Вам всегда нравилось стрелять? — услышала я вопрос Са Бин. — Никогда не видела вас таким увлечённым. Су Хёк потащил свою девушку на стрельбище? Меня взяла досада, что я всё-таки не могу расхохотаться, — насмешила меня догадка до слёз. — Когда я выпускаю десять пуль, всегда оставляю последние две, — признался в ответ прокурор. — Первая напоминает мне о последнем взгляде отца, а вторая… о том, что я не смог его защитить, — поколебавшись, добавил он. Я притаилась за телефонной будкой, так что меня было не видно. Слышала я этих двоих прекрасно, но мне было жаль, что я не вижу лица Су Хёка. От его последних слов у меня сжалось сердце. — Ваш отец умер? — спросила Са Бин. «А непонятно?» — язвительно подумала я, возмущенная её бестактностью. Впрочем, Су Хёк отличался известной толстокожестью, не зря же работал прокурором. Поэтому проговорил с неожиданным теплом: — Он был очень похож на вас. У него было такое же доверчивое выражение лица. Поэтому, глядя на вас, я одновременно переживаю и злюсь, — у Су Хёка даже голос дрогнул от чувств. «А я думала, у тебя эмоциональный диапазон, как у зубочистки,» — мысленно хмыкнула я и яростно зачесала задней лапкой за ухом. Кажется, самоволка обернулась для меня парочкой блох. То-то прокурор разозлится, если узнает. — И поэтому я обязан защитить вас, несмотря ни на что, — убеждённо закончил Су Хёк. — Я не стану очередным шрамом на вашем сердце… как ваш отец, — пообещала в ответ Чон Са Бин. Слова её прозвучали нежно, она явно растрогалась до глубины души. А я с вновь удивившей меня уверенностью поняла, что слышу ещё одно обещание, которое не сдержат. Су Хёк от необъяснимого предчувствия не страдал, сразу повёлся и ласково погладил девушку по голове. Меня же вдруг пронзило внезапное ощущение опасности. В сердце кольнуло, я огляделась, затем принюхалась. В чём причина, так и не поняла, потом решила, что с меня лирики достаточно и затрусила домой. Дорогу я помнила. На лестничной площадке, ожидая хозяина и чувствуя бешеный голод, я основательно счистила с себя всю пыль и даже успела подремать. Вернулся Су Хёк так поздно, что, будь я его мамой, отчитала бы, как маленького; кошки, пушистой молнией сиганувшей в щель открывшейся двери, он не заметил — говорил по телефону — и наверняка решил, что я оказалась возле дивана, как раз встречая его с работы. Хмуро посмотрев на мою чашку, он сменил мне полузасохшую массу на свежую порцию, затем, бросив телефон на журнальный столик, снял пиджак и устало сел на диван. С чавканьем уминая ужин, я его внимательного взгляда не заметила. Удивленно муркнула, когда меня взяли на руки после того, как я поела, и виновато предложили: — Наверное, стоит вывести тебя на прогулку. «Не надо! — возмутилась я, начав вырываться. — Нагулялась я уже и вообще, я спать хочу!». Су Хёк на мое сопротивление не обратил внимания, без труда удержал, но замер, когда я, извернувшись, чуть не выскользнула из его рук. — Снежка, в чём дело? — недовольно спросил он, приподняв меня и задумчиво разглядывая мою сердитую мордочку. Я ответила пронзительным: «Мяу!», надеясь, что после этого меня отпустят, но ничего не добилась. Поэтому только вздохнула, решив мужественно перетерпеть временное слабоумие хозяина, у которого вдруг потеплел взгляд. Несколько секунд он смотрел на меня, как отец на любимого ребёнка, затем тихо проговорил: — Я когда-нибудь перестану удивляться тому, насколько ты красивая?.. Я в ответ просто онемела. Мне даже в прошлом не делали таких комплиментов. И, словно решив окончательно меня растопить, Су Хёк мягко поцеловал меня в лоб. «Всё, я растаяла», — обмякла я в его руках. Прижав меня к груди, упрямый хозяин вынес меня на улицу. Раз мой сон откладывался, изображать из себя усталую было глупо. Соскочив с рук прокурора уже в парке, я сиганула на ближайшее дерево. Звеня колокольчиком, пробежала по толстой ветке и муркнула, когда Су Хёк с беспокойством меня позвал. Но тотчас спустилась и позволила снять себя с дерева — заставлять его нервничать после утомительного дня мне совсем не хотелось. Соскользнув на траву, я с любопытством огляделась, помчалась к ближайшей скамье и вскочила на сиденье. Потом опять спрыгнула на землю и дала три круга вокруг росшей рядом вишни. Прокурор просто наблюдал — устал он прилично, — и, набегавшись, я подбежала к нему, чтобы потереться о его ноги. Су Хёк присел на корточки и погладил меня по спинке со слабой усмешкой: — Что-то ты не рада прогулке. Я только замурчала в ответ, и он бы, наверное, уже отнёс меня домой, но тут неподалёку раздался громкий крик. Мы оба похолодели, потому что кричал явно ребёнок. Недолго думая, прокурор подхватил меня на руки и побежал туда, откуда донёсся пугающий звук. Вскоре мы увидели малыша лет пяти, который лежал в траве и с криками отмахивался от приближавшегося к нему ротвейлера. Су Хёк огляделся в поисках чего-то, чем можно было бы отпугнуть пса, и не удержал спрыгнувшую с его рук питомицу, в которой вдруг проснулась многовековая ненависть к первым врагам всех кошачьих. — Снежка! — крикнул прокурор и помчался вслед. Конечно, я оказалась около ротвейлера намного раньше него. Бедный пёс аж присел, когда я с ходу, не замедляясь, треснула его лапкой по морде. Тотчас рассвирепев, ротвейлер зарычал так, что мог бы напугать кого угодно, но не меня: я себя от злости не помнила. Выгнулась дугой, чувствуя, что шерсть дыбом поднялась даже на хвосте, и пронзительно зарычала в ответ. В следующую секунду пса вдруг оттащило назад. Оказывается, моё выступление а-ля пушистый Брюс Ли дало Су Хёку несколько драгоценных секунд. Вспомнив про мою шлейку, он ловко обмотал ею ротвейлеру морду, схлопнув его челюсти, и оттянул назад, обхватив руками. Пёс вырывался какое-то время, но тут на выручку прокурору подоспели ещё несколько мужчин, и ротвейлера надёжно обездвижили до приезда вызванных кем-то работников службы защиты животных. Перепуганного мальчика увезла машина скорой. Вокруг, несмотря на позднюю ночь, собралась внушительная толпа, так что я проворно заскочила на дерево поблизости и сидела там, пока не услышала, как меня зовёт Су Хёк. Пронзительно мяукнула, привлекая его внимание, и послушно скользнула на его руки, когда он подошёл. — Это ваша кошка? Какая храбрая! А вы прокурор? — начали подходить к нам люди. Я в ответ забилась Су Хёку под пиджак, прячась от внимания и пугавших меня громких голосов. Не знаю, что ответил на вопросы прокурор и как он вырвался из толпы любопытных: я всё прослушала, зачем-то пытаясь забраться под ткань ещё сильнее. Я дрожала от пережитого шока и никак не могла успокоиться. Пришла в себя, только когда шум толпы стал стихать, но из-под пиджака не вылазила до тех пор, пока не поняла, что Су Хёк вернулся в свою квартиру. Он сел на диван, не выпуская меня из рук. Долго сидел, прижав к груди и поглаживая по спинке, что-то говорил в попытке успокоить и почесывал за ушами. Потом поднял, оглядел меня с головы до хвоста и усмехнулся: — А ты храбрая, Снежка… Завтра поедем в ветклинику, — решил он. Перспектива скорой встречи с доктором меня не радовала, но сил возмущаться у меня не было. Немногим позднее я только свернулась калачиком под боком у своего хозяина, вымотанного прогулкой не меньше меня. Сонно замурчала, когда он притянул меня поближе, и отключилась, окутанная его запахом, который незаметно стал родным.