Рок

Как часто в нашей жизни происходят вещи, которым мы не можем дать логического объяснения? Я иногда задумывалась над тем, случайно ли оказалась в теле маленькой кошки, не была ли моя встреча с Ким Су Хёком предопределена. В том, что между нами существует незримая, но сильная связь, я убедилась, и не раз. Но в последние дни, чтобы хоть как-то отвлечь себя от острой тревоги за прокурора, которого почти не видела, я ломала голову, пытаясь понять, что именно нас связывает. В тот день я забылась беспокойным сном, свернувшись в кресле Су Хёка, — так я по-своему пыталась облегчить муки тоски. Скучала я безумно, но сделать ничего не могла. Только ждать, пока всё закончится. Я понятия не имела, каким страшным будет конец. Разбудило меня предчувствие, тотчас поселившееся в груди пугающими подозрениями. У меня было ощущение, будто меня взял в кокон чёрный туман. Душа билась в агонии страха, в воздухе витал запах смерти, и, не зная, куда себя деть, я заметалась по квартире. А поздно ночью в квартиру буквально влетел Ким Су Хёк. Моего короткого «Мяу?» он, разумеется, не услышал. Острая тревога, сдерживаемый страх, тлеющая ненависть и мёртвая отрешённость, владевшие им, добили меня окончательно. Запрыгнув на кровать, я проследила за тем, как прокурор вытаскивает из тайника револьвер. Страха больше не ощущала — он кончился. Со спокойной, даже бесстрастной решимостью я последовала за Су Хёком, когда он направился обратно ко входной двери, спрятав оружие за пояс. Привычно спрятавшись в салоне за его сиденьем, я вздрогнула, когда в стекло кто-то постучал. — Что вы собираетесь делать в одиночку? — донёсся до меня голос Гу Хёль Ги. Появлению детектива я искренне обрадовалась. В том, что Су Хёк не на свидание собрался, не было никаких сомнений, и я очень надеялась, что Хёль Ги сможет его отговорить. Только, видимо, у прокурора Кима не осталось другого выхода. — Он всё равно от нас сбежит, — рассудительно проговорил он. — И в таком случае кто-то может умереть. Хочешь просто сидеть сложа руки? Гу Хёль не возразил, видимо, и сам понимал, что Су Хёк прав. — Жди, пока я позвоню, — жёстко приказал прокурор, не дождавшись ответа. — Никому не слова. Он завёл двигатель. Я почувствовала отчаяние. Хёль Ги, кажется, тоже. — Вы всегда один против всего мира, прокурор Ким, — заметил он. — Кто вы такой, чтобы хранить секреты? Давайте поедем вместе! Предложение было дельным, но я слишком хорошо знала своего хозяина. Не удивилась, когда, не сказав ни слова, он выехал со стоянки. Ехали мы быстро, прокурор гнал машину на предельной допустимой скорости. Я порадовалась тому, что на мне нет ошейника (который я в очередной раз сорвала с шеи и запрятала подальше), и выскользнула из салона вслед за Су Хёком, едва он припарковался невдалеке от какой-то старой школы. Свет нигде не горел, но видела я в темноте прекрасно, прокурор же так уверенно шёл вперёд, словно точно знал, куда идёт. На втором этаже его шаг замедлился, стал осторожнее. Я почувствовала сильный запах крови, хотя её пятна на пыльном полу были и не такими большими, затем ощутила присутствие двоих людей в кабинете, к которому сейчас крался мой хозяин. Более того, я узнала их запахи. Это были Са Бин и Чон Бом. Времени испугаться, сделать какие-то выводы у меня не было. Недолго думая, прокурор Ким стремительно вошёл в комнату и прицелился. Я забежала следом и застыла на пороге. Оглядела всех троих. Чон Бом стоял между прокурором и Са Бин, которая сидела, связанная, на стуле и не шевелилась. Кажется, она была без сознания. При виде ножа в руке Чон Бома мне стало плохо. Неужели Су Хёк был прав на его счёт и он действительно решил убить девушку, которую преследовал много недель? — Я предупреждал тебя, — голос прокурора Кима дрожал от ярости и неподдельной ненависти. — Я говорил тебе не трогать мою девушку. Чон Бом ничего не ответил, но я чувствовала, что они с прокурором сейчас оба на грани. Воздух уплотнился, звенел и потрескивал от напряжения. Казалось, достаточно маленькой искры, чтобы произошёл взрыв. И этой искрой стал стон Са Бин. Я не смогу объяснить, как поняла, что миг настал. С чего решила, что Су Хёк выстрелит. Но с пронзительным «Мяу!» кинулась к нему за секунду до того, как он нажал на курок. Не зря я столько лазила по деревьям, как альпинист по горам: я взлетела по ногам и животу хозяина, как молния, и повисла на его руке, вцепившись когтями в ткань рукава. Револьвер выстрелил, но Су Хёк промахнулся. В следующую секунду я почти пожалела, что вмешалась. Потому что, даже не опомнившись от потрясения, на прокурора с ножом кинулся Чон Бом. Меня отбросило в сторону: завидя бегущего к нему Чон Бома, мой хозяин тотчас стряхнул меня с руки и едва успел блокировать локтем удар ножа, направленный в шею. Слабо позвала Чон Бома пришедшая в себя Са Бин, но сцепившиеся в схватке мужчины её не слышали. У меня от волнения вся шерсть встала дыбом, и я вздрогнула всем телом, когда внезапно грохнул второй выстрел. Чон Бом отступил от прокурора — сразу. Его трясло. Я похолодела, прекрасно разглядев даже в ночном полумраке, как по груди Ким Су Хёка стремительно расползается багровое пятно. Пошатнувшись, прокурор рухнул на бетон. Я онемела от шока и пронзившей меня с головы до хвоста боли — такой острой, что я не могла дышать. Не знаю, как сбросила оцепенение, откуда взялись силы, которых не было. Просто метнулась к хозяину и, забравшись к нему на живот, прижала лапки к зиявшей у него на груди ране. Какой-то частью сознания я понимала, что мои слабые попытки абсолютно бесполезны. Едва ли расслышала, как Са Бин громко, срывающимся от ужаса голосом просит Чон Бома её развязать. Хриплый стон, вырвавшийся у Су Хёка, отвлёк меня от попыток остановить кровь, которая лилась и лилась; неуклюже вскарабкавшись по его груди ближе к лицу, я ткнулась в его шею и испуганно замурчала. Плакать не могла, хотя горло царапало не меньше, чем сердце. От того, насколько холодной была рука, медленно накрывшая мою спинку, мне стало ещё хуже. Су Хёк чуть сжал пальцами мою шерсть. — Снежка… — донеслось до меня еле слышное. — Скорая сейчас будет… Помоги мне, Чон Бом, надо остановить кровотечение, — в дрожащем голосе Са Бин слышались слёзы. Я громко зарычала, почувствовав, что меня хотят снять с хозяина. Резко развернувшись, с шипением расцарапала коснувшиеся меня руки. Свернулась клубком на груди, в которой почти не билось сердце, с ненавистью глядя на двоих, напуганных не меньше меня, и без слов запрещая им даже касаться моего прокурора. Они не знали, а я знала, что всё напрасно. Они не могли чувствовать так, как я, чёрное присутствие смерти, которая пришла за самым дорогим мне человеком. Что они могли? Что могла я против неизбежности? Лишь прижаться щекой к ране, плача без слёз и ощущая, как медленно холодеют конечности. Говорят, кошки могут порой отвести даже смерть. Я не смогла. В ту страшную ночь смерть не ушла без того, за кем пришла.