Редкий цветок

В кабинете прокурора Кима медленно сгущались сумерки. Ответив на поздний звонок, Су Хёк откинулся на спинку кресла и прижал телефон к уху. — Чан Хе Ми согласилась на сделку, как ты и предполагал, — послышалось тотчас. — Между любовником и дочерью она, разумеется, выбрала дочь, — Ким Су Хёк холодно усмехнулся: другого он не ожидал. — Ты получил снимки? — Я скоро их привезу, — ответил собеседник. — Но у меня для тебя неприятные новости… Она передала главе клана «Кеннеди» данные о сфабрикованных тобой уликах, — не дождавшись от прокурора ответа, сообщил он. Су Хёк рассеянно взял со стола один из отчётов судмедэкспертизы: — Так это они навели порядок в моей квартире? — без тени удивления проронил он. — Это просто страховка, — заключил он, — она пытается обезопасить себя от угрозы в будущем. На другом конце хмыкнули: — В любом случае, жди звонка. А, кстати, — встрепенулся собеседник, — я передал снимки Агнесс. Она искренне убеждена, что тебе нужна помощь. — Не нужно её переубеждать, Хан. Пока, — добавил Су Хёк. — Сам ей расскажешь? — догадался Хан. — Учти, прокурор, недоверия она не прощает. А вот испугать её сложно. Прокурор Ким не сдержал улыбки, вспомнив недавнее покушение: — Это я уже понял… Ты поговорил со своими? — Ребята готовы, ждут твоего сигнала, — заверил его Хан. — И всё-таки, должен признать… — помолчав, начал он. — Быстро же ты вышел на этих ублюдков. — Не без твоей помощи, Хан, — бесстрастно заметил Су Хёк и завершил вызов. Закрыв все окна на мониторе, он подхватил со спинки кресла пиджак и зашагал к выходу, набирая знакомый номер. На его звонок ответили сразу. — Прокурор Ким? — послышался нежный голос Агнесс. «И когда уже ты начнёшь называть меня по имени?» — рассеянно подумал Су Хёк. — Где вы? — спросил он. — Я заеду за вами. — На открытии нового бутика «Miu Miu», — ответила Агнесс. — Я пришлю вам адрес. — Вы не заняты? — хмуро протянул прокурор. — Основная часть мероприятия уже закончилась. Они встретились спустя полчаса. При виде девушки в элегантном кремовом костюме и плаще цвета кофейной пенки Су Хёк ощутил неизменно-острое желание обнять её, прижать к себе и держать так очень долго. Уняв эмоции, он вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу, и с теплом проследил за тем, как грациозно она движется в его сторону. В том, как она держала сумочку, как склоняла голову, бессознательно отводя от лица упавшие на глаза пряди, как поправляла шарф на шее, было что-то бесконечно женственное. Он никак не мог привыкнуть к наслаждению, которое дарил один её облик: она была так красива, что было больно смотреть. — Я думала, вы заняты расследованием, — заметила Агнесс, приблизившись. — У вас появилось свободное время, прокурор Ким? — Нет, — слукавил Су Хёк, открыв дверцу: говорить девушке, что ему осталось только передать улики в суд, он пока не собирался. — Я просто хотел с вами встретиться, редактор Ли. Агнесс замерла, вскинула взгляд, чтобы тотчас его спрятать. Прокурор давно уже мечтал о времени, когда она не будет отводить глаза… как в его снах. — Не хотелось бы вас отвлекать, прокурор Ким, — неловко призналась она. — У вас сейчас столько забот… — Не будем о них, — отмахнулся Су Хёк, жестом приглашая девушку сесть. — Я хотел отвезти вас кое-куда, — признался он, заняв водительское место. Пристегнувшись, Агнесс посмотрела на него с неподдельным предвкушением: — А куда? — Скоро увидите, — ушёл от ответа прокурор Ким и завёл двигатель. — Дендрарий? — взглянула на него девушка, когда он припарковался перед входом в Сеульский Ботанический Сад. Су Хёк открыл дверцу и, окинув футуристическую конструкцию здания взглядом, заметил: — С недавних пор этот парк открыт для посетителей и в ночные часы. Пойдёмте, — пригласил он Агнесс и выбрался из салона. Пестревший яркими цветами парк, утопавший в зелени тропических растений и ярко подсвеченный фонарями и светильниками, был настоящей усладой для глаз. Редкие посетители, пришедшие в дендрарий поздно ночью, неторопливо прогуливались и то и дело восторженно ахали. Следовавшая за прокурором девушка умело скрывала восхищение: руки её были скрещены на груди, а губы — слегка поджаты в явной попытке спрятать улыбку. Но её выдавали глаза, в которых сияло удовольствие. — Это растение завезли сюда с Филлипинских островов совсем недавно, — поделился прокурор перед самым входом в крытый павильон. — Говорят, оно особенно красиво в ночное время. Внимательно слушавшая его девушка с интересом оглядела резные ворота, покрытые белой краской. Вскинула быстрый взгляд, когда Су Хёк взял её за руку, и спрятала переживания взмахом ресниц. Прокурор открыл створку и увлёк её внутрь. В сени тропической лозы, свисавшей с опор крупными гроздьями, Агнесс не сдержала восхищённого вздоха. — Это же стронгилодон крупнокистевой! — ахнула она, оглядывая причудливые цветы, светившиеся в ночи бирюзой и лазурью. — Д-да, нефритовая лоза, — криво улыбнулся прокурор Ким. Предполагать, что девушка не знакома с этим, пусть и очень редким, цветком, с его стороны было глупо. — Боже, какие красивые! — Агнесс подошла ближе к огромной грозди и ласково коснулась необычной формы цветков. — Не думала, что когда-нибудь увижу их своими глазами. Су Хёк улыбнулся: искренний восторг девушки был настоящим подарком. Про то, что в Сеульский Ботанической Парк завезли нефритовую лозу, он случайно узнал от профессора Ю из службы судмедэкспертизы, а мысль привезти в дендрарий Агнесс и показать ей эти цветы пришла ему в голову только вчера утром. — Спасибо, прокурор Ким, — отвлекшись от созерцания, взглянула на него Агнесс. — Я никогда в своей жизни не видела столь красивых цветов… — Нефритовая лоза напоминает мне вас, — Ким Су Хёк оглядел нефритовые гроздья. — Такая же редкая, такая же капризная… такая же красивая, — тихо закончил он. Агнесс посмотрела на него почти испуганно. Не ждала такой откровенности. Снова, как и всегда, спряталась, стоило ему приблизиться. Ждать более прокурор не хотел. С момента их знакомства прошло чуть больше месяца, но его не оставляло отчётливое ощущение, что он знает её гораздо дольше. Может, всё дело было в его желании узнать её лучше — в том, что он чувствовал почти с первой их встречи. Может, в том, как они стали близки после откровенного разговора, который он хорошо помнил. После ночи, когда даже сквозь сон он чувствовал, что она сидит рядом и держит его за руку. После покушения, когда он не смог не обнять, а она, вопреки всему, не оттолкнула. Вы уверены, что вами движет любовь, а не долг? Простые слова долго не давали ему покоя. Он задавался этим вопросом день и ночь, пока не решил дождаться конца расследования. Вчера, узнав, что Гон Ин У арестовали из-за покушения на Чон Са Бин, он без раздумий ушёл с работы, чтобы встретиться с девушкой и убедиться в том, что с ней всё в порядке. Но завидя её, не ощутил почти ничего, только разумное облегчение оттого, что она жива. В его кармане лежали кольца, которые он купил в надежде сделать Са Бин предложение после того, как закончит расследование. Однако, услышав неловкое: «Я в порядке, прокурор Ким», ставшее ответом на его беспокойство, он увидел вымученную улыбку девушки… и ушёл, попросив её быть осторожнее. Три месяца молчания, неизменные попытки Са Бин защитить того, другого, даже от неозвученных обвинений, и обернувшаяся чувством вины любовь сделали своё дело, отдалив их друг от друга. И Су Хёк решил отпустить. Кольца вернулись в магазин. И сейчас, когда от правосудия преступника отделяло только второе заседание, Ким Су Хёк понимал, что сделал для защиты Чон Са Бин всё, что мог. К тому же вот уже больше двух недель его мучила тревога о другой девушке — и он не хотел обманывать себя в том, что является причиной его желания защитить её. Его тянуло к ней мощным магнитом. Он чувствовал тепло, стоило в водовороте его мыслей хоть ненадолго вспыхнуть воспоминанию о ней. Её имя вызывало настойчивое желание — почти потребность — её увидеть. Сердце беспокойно металось в груди, когда её не было рядом, и унималось, когда они вновь встречались. И его накрывало горячее желание сжать её в объятиях… Она смотрела так, что он понимал: она обнимет в ответ. И оттого притяжение с каждым днём становилось всё острее и глубже… — Я не знаю, почему мне так спокойно рядом с вами, редактор Ли, — начал он. Агнесс ответила быстрым взглядом, вернулась к созерцанию цветков. Её реакция, которую она всегда пыталась скрыть, была открыта ему, как на ладони. Прокурор каждый раз чувствовал, что она рада его видеть. И не так давно понял, что сам всегда радовался всякой их встрече. — Я понимаю, что тороплю события, — продолжил он, — что, может, сейчас не самый подходящий момент… Возможно, вам нужно время, чтобы узнать меня лучше… Тихий смешок его удивил. Ласкавшая цветы прикосновениями девушка вдруг посмотрела на него с лукавой усмешкой. — Отчего же? — донеслось до него мягкое. — Я и так хорошо вас знаю, прокурор Ким. — Редактор Ли? — нахмурился он. Она шагнула к нему. Сделала второй шаг. Сиявшая в её глазах нежность, искрившаяся тоской, обезоружила его. — Вы часто работаете дома до поздней ночи, изучая улики или беседуя с помощниками по телефону, — начала девушка. — Порой, когда вы свободны, вы сидите за барной стойкой с банкой светлого пива. Вы нередко ложитесь спать без ужина… — она остановилась в шаге от него, не подозревая, как шокирует его каждым словом, и не догадываясь, как мучительно он напрягает память и мысль, пытаясь понять, откуда ей всё это известно. — Вы ни разу не забыли положить еды в кошачью чашку, прежде чем уйти на работу. Вы выходили со своей кошкой на прогулку, даже когда возвращались с работы сильно уставшим. Однажды вы вместе с ней спасли мальчика от нападения собаки. И вы не знали, что время от времени она прячется в салоне вашей машины, потому что ей было слишком тоскливо проводить весь день в квартире… без вас. Ким Су Хёк покачал головой, не веря догадке. Глаза Агнесс наполнились слезами. — В ту ночь, когда она умерла, она жалела о том, что вмешалась, о том, что вас ранили по её вине, — с трудом проговорила девушка. Сморгнув слёзы, она чуть слышно добавила: — Я думала, моё сердце разорвётся от радости, когда я увидела вас в тот день возле университета и поняла, что вы выжили. Осторожно положив руки ей на плечи, прокурор Ким оглядел её с ног до головы. — Снежка… — сорвалось с его губ.