Отчаяние

— Госпожа, к вам адвокат Ким… — моя ассистентка осеклась, когда Су Хёк решительно прошёл мимо неё, не дав ей закончить, и закрыл за собой дверь. Я встала с кресла и ровным голосом заметила: — Запираться без толку, здесь даже двери прозрачные, и нас всё равно… Я тоже не договорила: преодолев разделявшее нас расстояние в каких-то два шага, муж прижал меня к себе, обняв ладонью мою голову. — До тебя дошли последние новости? — догадалась я, обняв его за пояс. Су Хёк отстранился, окинул меня взглядом: — Ты в порядке? — Нет, — покачала я головой. Кажется, откровенности от меня не ждали. Муж провёл ладонями по моим плечам, сжал ладони и сдержанно спросил: — Может, я отвезу тебя в больницу? — Я имела ввиду душевное состояние, — мягко уточнила я. Меня снова обняли. Я бесконечно любила скорость, с которой соображал Ким Су Хёк. — Джи На, расскажи, что произошло, — отстранился муж. — До меня дошли сотни версий, одна невероятнее другой. Я вздохнула, провела ладонью по краю борта на его кобальтовом пиджаке. Коротко рассказала о том, что случилось на подземной парковке. Лицо Су Хёка мрачнело с каждым словом: я понимала, к каким выводам он уже успел прийти. — Последствий не будет, — горьковато закончила я, — у отца в прокуратуре свои люди, ты знаешь. Муж помолчал, с болью разглядывая моё лицо. Что он собирается сказать, я поняла до того, как он заговорил: — Прости, Джи На, я не должен был… Он смолк, посмотрев на меня в удивлении, когда я покачала головой, бесцеремонно прижав палец к его губам. — Нет, любимый, давай признаем, что я сама во всём виновата, — с долей самоиронии попросила я. — Ты просил меня переночевать у себя — я поехала в нашу квартиру. Я отпустила водителя и на парковке была одна. Я нарушила все мыслимые правила предосторожности, мне и отвечать за свою беспечность… — я подалась ближе и, заглядывая вглубь глаз, потемневших от потрясения и лёгкой злости, искренне добавила: — Но я обещаю, что этого больше не повторится, Су Хёк. Правда. Муж ответил не сразу, внимательно оглядывая моё лицо. Затем кивнул. В тот же день он подарил мне смарт-часы, с помощью которых можно было вызвать полицию в случае опасности. Правда, привязаны они были к номеру Су Хёка. Неприятный случай сказался на нас не лучшим образом. Я пыталась не обращать внимания на то, что стала чуть более нервной, чем обычно. Су Хёк же теперь старался проводить как можно больше времени рядом со мной; получалось у его это не всегда, к тому же дело о нападении на репортёра, которым он сейчас занимался, отнимало у него слишком много сил и нервов. В один вечер он заснул прямо за ноутбуком, и тогда я, стараясь не обращать внимания на сжимавшееся от боли сердце, осторожно разбудила его и увлекла — несопротивлявшегося и пьяного от усталости — на кровать. Отключился он тотчас, а я почти до рассвета просидела рядом, держа его за руку и время от времени проводя ладонью по его чёрным волосам. Словно насмешкой судьбы, у меня на работе тоже выдалась полоса напряжённых дней. Утомлённая сумасшедшей неделей, забитой фотосессиями, примерками и мини-показами летних коллекций, я в субботний вечер набрала полную ванну. Тёплая вода и приятные ароматы гардении и имбиря едва меня не усыпили; чувствуя приятную негу во всём теле, я откинула голову назад и сонно разлепила глаза, услышав голос Су Хёка: — Трудный день? — Не труднее, чем обычно, — я заморгала, прогоняя сон, и коротко посмотрела на папку, которую муж держал в руках. — Кажется, у тебя работа в самом разгаре, — заметила я. — Я почти закончил, — сухо ответили мне. Су Хёк убрал скоросшиватель в сторону и наклонился, оперевшись о край ванны. Разгадав его намерения, я приподнялась, взявшись за бортики, и ответила на лёгкий поцелуй. — Может, возьмёшь перерыв? — прошептала я. Муж окинул взглядом густую пену, укрывавшую меня, словно одеялом. — Тут места и для длинноногого адвоката хватит, — ласково улыбнулась я. Он тепло улыбнулся в ответ и закрыл за собой дверь в ванную. *** Трасса, тянувшаяся сквозь лес, была пуста; не отводивший взгляда от дороги Ким Су Хёк долго слушал гудки, прежде чем ему ответили меланхоличным: — Вы кто? — Адвокат вашего юридического консультанта, Ким Су Хёк, — ответил адвокат. — Я сейчас еду в сторону вашего загородного дома. — И за каким чёртом? — раздражённо спросили на том конце. Су Хёк сдержанно выдохнул, ровным голосом проговорил: — У меня к вам несколько вопросов. Надеюсь, вы уделите мне время, — сухо добавил он и отключился, не дожидаясь ответа. Огромная белая дача Чхве Кван Ёна встретила его тишиной и зноем летнего вечера, журчанием фонтанов на просторной лужайке перед крыльцом и молчаливой услужливостью дворецкого, который проводил его в библиотеку на втором этаже. Ким Су Хёк почти не смотрел по сторонам, но взгляд его и без того выхватывал роскошь убранства, тёмно-серые гравюры на стенах, стоявшие на подставках чучела косулей и лисиц, причудливые светильники, единственно украшавшие лаконичный интерьер и едва ли распространявшие золотисто-огненный свет, громадные картины, которые даже для неискушенного глаза выглядели творением гения. Равнодушный к окружавшему его богатству, адвокат кивком поблагодарил дворецкого, предложившего коктейль, заложил руки за спину и окинул взглядом погружённый в полумрак просторный кабинет, разделённый аркой на две части. Полки высоких шкафов были уставлены книгами в богатых переплётах, притягивали взор изящные статуэтки из чёрного мрамора и глобус возле стены, кожаные диваны звали присесть, и примостились на стекле журнального столика два высоких стакана — один с водой, кубиками льда и листочками мяты, второй с коктейлем. Поразмыслив, Су Хёк прошёл к висевшей на стене картине, пригляделся к очертаниям женщины в простом белом платье, которая, бессильно запрокинув голову, прижимала ладони к лицу. Полная отчаяния поза и ярко-рыжие волосы её, падавшие волнами на спину, у иного человека могли вызвать много вопросов. Но адвокат лишь отметил явный талант художника, передавшего на холсте даже игру света, который словно пронизывал фигуру женщины. — Марсель Ру, «Отчаяние», — послышался сзади сиплый со сна голос. — Как вам репродукция? — Я не разбираюсь в искусстве, — без лукавства признался Су Хёк, обернувшись. — Ру осуждал социальное неравенство, — посмеиваясь, проговорил хозяин дома и поднял со столика стакан с водой. — Всегда считал забавным, что в моём доме так много его полотен. Адвокат оглядел мужчину — заспанного, с растрёпанными волосами, распахнутым халатом, не скрывавшим хилую поросль на груди, в мятых пижамных штанах — и отвёл взгляд. Подождал, пока Чхве Кван Ён закончит грызть куски льда, чудом не раздробившие ему зубы, и без предисловий начал: — Ваш консультант обвиняется в нападении на репортёра, вы знаете об этом? — Разумеется, — хозяин дачи развалился в кресле и подтянул ногу к груди. — Хотите узнать, расстроен ли я этим? Юристов на рынке пруд пруди, в крайнем случае, найду ему замену. Су Хёк криво усмехнулся. У тех, кто хорошо его знал, эта усмешка вызывала желание исчезнуть с его глаз. — Насколько мне известно, — адвокат прошёлся по библиотеке, скользя взглядом по книгам, — ваши дела пошли в гору с тех пор, как Мо Ван Ыль стал вашим юридическим консультантом. Я смотрел копии контрактов, которые вы заключали с партнёрами, — Су Хёк перевёл взгляд на лицо Кван Ёна, слушавшего его без особого интереса. — Полагаю, вы вряд ли хотели бы терять такого работника. Хозяин дачи фыркнул, затем, оглядев адвоката с жалостью в глазах, цинично предположил: — Вы что, хотите, чтобы я вам доплатил, господин… как вас там? Ким Су Хёк вместо ответа положил на край столик свою визитку и выпрямился со снисходительным: — Чтобы убедить суд в невиновности Мо Ван Ыля, мне нужно доказать, что он хороший человек с безупречной репутацией. Ваше свидетельство на заседании могло бы помочь ему избежать обвинительного приговора, — пояснил он. Кван Ён отвёл взгляд — доволен предложением он явно не был. Поразмыслил. Затем вновь глотнул из стакана, с минуту погрыз оставшийся лёд. И пожал плечами. — Ладно, приду. А вы уж верните мне преданного работника, адвокат… — он скосил глаза и медленно прочитал: — Ким Су Хёк. — Спасибо, — кивнул в ответ Су Хёк и зашагал к дверям, бросив бесцветное: — До встречи. Обратная дорога отняла у него много времени, так что домой он приехал за полночь. Бесшумно вошёл в спальню, стараясь не разбудить жену, которая видела, наверное, десятый сон. Джи На спала, обняв руками его подушку. Заметивший это адвокат слабо улыбнулся. Приняв душ после долгой дороги, он осторожно прилёг на кровать. Привлёк жену ближе и чуть прижался щекой к её мягким волосам. Разговор с Чхве Кван Ёном остался в душе неприятным осадком, который просто исчез, стоило Су Хёку прижать к груди любимую женщину. Тихо вздохнув, Джи На сонно развернулась и удобнее устроилась у него под боком. Он вспомнил, как она вот так же засыпала рядом с ним, будучи кошкой, и, обняв её обеими руками, почти тотчас соскользнул в глубокий сон. Ему было невдомёк, что утром его ждёт их первая ссора. Утром Су Хёка разбудила странная пустота в груди. Открыв глаза, он понял, что Джи На нет рядом. Нахмурившись, он рывком сел в постели и вспомнил, что сейчас утро понедельника. Дом хранил молчание, и адвокат было решил, что жена уехала на работу раньше него. Но, уже переодевшийся в костюм и шагавший к выходу, он заметил её силуэт возле фонтанчика в палисаднике. Без раздумий вышел на веранду. В длинном платье из чёрного шифона, с полупрозрачными рукавами, уложенной на затылке косой и падающими на лоб прядками, тонкими цепочками на шее, агатовыми подвесками серег и бордовой помадой на губах, Джи На выглядела такой же восхитительно-прекрасной, как и окружавшие её бархатные розы. Су Хёк спустился по ступеням и прищурился. Лицо жены было задумчивым и печальным. — Будешь? — спросила она, наливая содовой в высокий стакан. Су Хёк качнул головой. Джи На всегда пила содовую, когда злилась. — Ты вчера поздно вернулся, — начала она. — Уже не первую ночь… — Я встречался со свидетелем, — напряжённо ответил Су Хёк. Джи На покачала головой, будто отметая его слова. — Я виделась с папой, — назвала она настоящую причину, поднесла стакан к губам и обронила, прежде чем глотнуть: — Он просил передать тебе, чтобы ты был осторожнее. — Ему что-то известно? — спокойно спросил Су Хёк. Волнения от неожиданной правды он не ощутил. Жена снова мотнула головой, с тихим звоном опустила стакан на мрамор. — Может, и известно, но он ничего не сказал. Су Хёк, — она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Они встретились глазами, и она дрогнувшим голосом спросила: — Во что ты ввязался, что даже папа начал переживать?