Маска любви

Вид молчаливых мужчин в чёрных костюмах немало пугал Чон Са Бин, но она храбро подошла к охранявшим V.I.P.-палату секьюрити. Сказать ничего не успела: ей открыли. Озадаченная, девушка вошла в просторную комнату. Ей было невдомёк, что её лицо и имя хорошо запомнили. Светлое дерево панелей на стенах и высокие побеги гибискуса радовали глаз; палата была большой и уютной. Напротив койки располагалась зона отдыха с мягкими диванами и огромным телевизором, стояли вдоль стен узкие полотняные шкафы, между которыми висело зеркало. Чон Са Бин прежде не доводилось бывать в таких палатах, но интереса убранство у неё не вызвало. Она нашла Ким Су Хёка возле окна; непривычно-домашний в чёрном джемпере и тёмно-серых брюках, он обернулся, услышав её шаги. Слабо улыбнулся: — Привет, Ха Ын. Девушка ответила кривой улыбкой, чувствуя, как затрепетало сердце в ответ на знакомое: «Ха Ын». Вряд ли Су Хёк задумывался о том, как оно до сих пор реагирует на звук его голоса. Са Бин и стыдилась чувств, от которых давно должна была избавиться, и лелеяла их; к тому же она остро переживала о Су Хёке, который выжил после нападения только чудом. — Мне сказали, ты вызвала скорую, — мужчина отошёл от окна. — Спасибо, что спасла мне жизнь, Ха Ын. Позволить ему оставаться в неведении Са Бин не могла. — Это не я, — тихо сказала она, положив пакет с фруктами на тумбочку возле кровати. Су Хёк нахмурился — не понял, — и девушка пояснила: — Скорую вызвала твоя жена. И, не приведи она меня в чувство в тот вечер, не уверена, что смогла бы оказать тебе первую помощь. — Ха Ын, всё в порядке? — шагнул к ней мужчина: его неприятно кольнуло от горечи в её словах. Са Бин требовалось немало смелости, чтобы посмотреть ему в глаза и с упрёком проговорить: — Я не знала, что ты женат. Лицо Су Хёка потемнело, он отвёл взгляд, и девушка остро осознала, что он ничего не скажет. — Я тебя не обидела тогда, в больнице? — тихо спросила Са Бин, шагнув ближе. — Почему ты ничего не сказал? Мужчина спрятал руки в карманы с шумным вздохом, затем посмотрел на неё — внимательно, будто открыв душу и при этом не позволяя спрятаться ей. Негромко заговорил — сухо и откровенно: — Нет, Ха Ын, не обидела. Я принял решение жениться на Агнесс до нашего объяснения. — Поэтому ты… так легко принял мой выбор? — дрогнувшим голосом проронила девушка. Она помнила. Помнила свои острожные слова: «Чон Чон Бом… Из-за него болит моё сердце, и мне становится грустно». Помнила, как Су Хёк с ободряющей улыбкой поддержал её решение: «Если хочешь жить по велению сердца, ты должна быть здоровой». Как потом ушёл, удостоверившись в том, что её скоро отправят на операцию по пересадке сердца. Она думала, что ему стоило мужества отказаться от неё. А ныне понимала, что тогда в его жизни появилась женщина, которую выбрал он. Са Бин вспоминала. Яркую красавицу, которая не дрогнула, завидя своего мужа на каталке перед операцией. Которая не испугалась, когда ей сказали, что он сильно ранен. Которая всю ночь просидела рядом с ним в реанимации и — Са Бин в это верила — была тем чудом, благодаря которому он выжил. Короткое: «Я его жена» снова и снова всплывало в памяти. Для Чон Са Бин слово «жена» значило много. Это говорило о выборе, который сделали на всю жизнь, это означало, что человек стал ближе всех — тем, кому доверяют по-настоящему. Вспыхнула в мыслях и ревность, которую девушка испытала в те дни, когда обрушила на Ким Су Хёка признание, а в ответ услышала, что у него есть невеста. Сейчас, узнав, что у него есть жена, она испытала — пусть ненадолго — куда более острую ревность. Но только на следующий день после операции вспомнила покушение на памятной выставке, где впервые увидела девушку, которую Ким Су Хёк, к её немалому удивлению, крепко обнял, невзирая на свидетелей… Са Бин самой казалось странным, почему она не вспомнила об этом раньше, почему ничего не поняла даже тогда, когда Ким Су Хёк первым предложил расстаться. Девушка вспоминала и спрашивала себя, любила ли она когда-нибудь Су Хёка по-настоящему. Любить Чон Бома было легко — он нуждался в тепле и заботе, никогда не отказывался от её помощи и тянулся к ней, как цветок к солнцу. Прислушивался и старался во всём следовать её советам. Быть любимой такого, как Ким Су Хёк, и любить его было намного сложнее. Он ни в ком не нуждался, со всем справлялся в одиночку. Привык сражаться один и решения принимал так же самостоятельно. Дарил тепло и защиту, оберегал, но зачастую этим и подавлял. Редко прислушивался к тому, что ему говорят, имея своё мнение, поступал только так, как сам считал правильным. С ним нельзя было просто быть заботливой — он тем более не принял бы жалости, как принимал её Чон Бом. Он был тем, кто возьмётся за протянутую руку в очень редком случае. И этим редким случаем была его жена. Са Бин ощутила, как неприятно тянет в сердце. Только сейчас она задумалась о том, что связывало её с Су Хёком. Что в этой жизни, что в прошлой, человеком, который нуждался в помощи, была она. Он защищал её и заботился, как умел, но ни разу не попросил её помощи, не поделился проблемами. Девушка помнила, сколько у него было врагов, она и сама не раз оказывалась в опасности, пытаясь защитить — всякий раз неуклюже, больше мешая Су Хёку, чем помогая своим вмешательством. При мысли о том, сколько раз она его оттолкнула, осуждая за взгляды, причину которых хорошо знала, ей и вовсе стало плохо. Захотелось выйти из палаты — чтобы больше не смотреть в глаза тому, перед кем чувствовала себя такой виноватой. — Чон Са Бин, — вырвал её из тяжёлых размышлений голос Су Хёка. Са Бин вскинула взгляд. Всё это время, пока её мучили сожаления, он молча ждал её слов, снова уходя от ответа. И одним «Чон Са Бин» дал понять: больше их действительно ничего не связывает. — Прости меня, — неловко пробормотала девушка. — Конечно, это твоё решение — говорить мне или нет… Мужчина склонил голову к плечу с какой-то бесконечно снисходительной усмешкой, и Са Бин окончательно смешалась. — Чон Са Бин, — снова начал Су Хёк. — Я ничего не сказал, потому что не хотел тебя ранить. Ты сказала, что твоё сердце бешено колотилось каждый раз, когда ты видела меня, что оттого ты приняла свои чувства за любовь. Внимательно слушая его, девушка закивала. Она выглядела беспомощной, как заблудившийся щенок. — Я думал так же, — продолжил мужчина — спокойно, совершенно бесстрастным голосом. — В прошлом я не смог тебя защитить, не сдержал обещание. Поэтому в этой жизни я так отчаянно хотел уберечь тебя от опасности, что тоже принял свои чувства за любовь. Сейчас всё прояснилось, — он повторил её слова точь-в-точь. — Вернее, ещё тогда. И я решил тебя отпустить… Оставаться с тобой значило обманывать тебя, Са Бин, — подытожил он. Девушка прищурилась. Не сдержала немного обиженного: — Быстро же ты всё понял… Су Хёк только усмехнулся — так добродушно, что Са Бин не сдержала улыбки, — и вновь отвернулся к окну. Он тоже вспоминал. Правда, совсем другую историю. Совсем другой разговор, который опасно приблизил его к краю. «…отпускать тебя каждый раз, когда ты нужен ей, а после ждать, не зная, вернёшься ты или нет, я не смогу». В попытках принять его чувства к Чон Са Бин и отпустить его Джи На выглядела такой раненой, что его сердце после её слов отозвалось острой болью. Она не могла скрыть ревности, но храбрилась, не желая удерживать силой и в то же время отказываясь звать. Су Хёк понял, что второго шанса у него не будет. Но уже тогда он знал, что и первого не упустит. У Ли Джи На не было ни одного шанса отказать ему или выбрать другого. Он готов был сражаться — даже с ней, если потребуется, так, как никогда не хотел сражаться за Чон Са Бин. — Тогда… — протянула наконец девушка, не дождавшись от него больше слов. — Выздоравливай, Ким Су Хёк, — тепло пожелала она. — И больше не смей меня так пугать. — Постараюсь, — слабо улыбнулся в ответ мужчина. Чон Са Бин вышла из палаты и медленно закрыла за собой дверь. Она чувствовала облегчение. За этой дверью вместе с Ким Су Хёком остались все её чувства к нему.