Преданность

Джи На отошла от стойки у стены, держа в руках две белые чашечки: — Я приготовила зелёный, как ты любишь. Давай я включу тот фильм… Стоявший у окна Су Хёк рассеянно кивнул, ответив на звонок и поднеся телефон к уху. — Судья разрешил отложить слушание, — сообщила Кан Йе Рин. — Спасибо, прокурор Кан, — поблагодарил Су Хёк, наблюдая на тем, как жена ставит чашки на журнальный столик и включает телевизор. В последние дни, с тех пор, как боль в заживающих ранах перестала слишком сильно его тревожить, адвокату даже начало нравиться в больнице: в удобстве просторной палаты и уюте, которая дарило присутствие жены, не раз отмахнувшейся от его вопросов о её работе резонным: — У меня прекрасный заместитель, справится. — Как скоро вас выпишут, адвокат Ким? — спросила Йе Рин. — Врачи обещали, что через неделю. — Выздоравливайте, адвокат Ким, — тепло, пусть и сдержанно, пожелала прокурор и отсоединилась. Её лаконичность нравилась Су Хёку всё больше и больше; убрав телефон на тумбочку у койки, он прошёл к зоне отдыха и устроился на диване, подложив под спину подушку. — «Двое в городе»? — прочёл он название фильма. — Классика, — повела плечом жена, присев на диван с противоположной стороны, и взяла чашечку. — Криминал, процедурал и философия в одном флаконе, тебе должно понравиться, — лукаво закончила она, не донеся кружечки до губ. Су Хёк усмехнулся: — Ты смеёшься? — Сначала посмотри, — посоветовала Джи На. В нежном бледно-коралловом платье, с собранными одной кандзаси волосами, она ласкала взор своим видом, вызывая у Су Хёка привычный покой и желание прижать её к груди. Так, что, допив чай, он протянул руку, приглашая её пересесть поближе к нему. Жена покачала головой — он знал, что из чистого упрямства: — Твои раны ещё не зажили. — Джи На, — терпеливо позвал он. Джи На сдалась и устроилась рядом. Недолго думая, Су Хёк откинулся на подушку и привлёк жену к груди, практически уронив её на себя. — Су Хёк! — заволновалась она. — Джи На, они уже не болят, — спокойно напомнил он. Услышав недовольное сопение, Су Хёк усмехнулся; Джи На вскоре расслабилась, удобнее положив голову ему на плечо. На экране Жан Габен и Ален Делон говорили о мести. — Но этот раненый случайно оказался вашим врагом. Тогда как? — Смотря, почему он мне враг. — Скажем, этот тот тип, который увёл вашу жену. — Невозможно. — Что «невозможно»? — Увести мою жену… Последние слова вызвали у Су Хёка тёплую улыбку, жену он прижал к себе крепче почти машинально. Речь будто шла о ней. Он знал, что часто будет потом вспоминать, как они вдвоём, никуда не спеша и наслаждаясь близостью друг к другу, смотрели фильмы по вечерам, порой подолгу обсуждая, порой просто размышляя, как говорили обо всём на свете. Он нередко думал о том, что не подозревал, каким счастливым может сделать простое присутствие родного человека. Он прежде об этом даже не задумывался, слишком занятый, слишком увлечённый своим делом, начатым во имя покойного отца, погибшего по вине убийцы. А теперь, когда жизнь негаданно подарила ему тихую гавань, он всё чаще не хотел её покидать. — Ты плачешь? — чутко спросил Су Хёк, когда фильм закончился. Джи На глубже вздохнула и ответила сиплым: — Нет… Тяжёлая история, — заключила она. — Как часто люди становятся жертвами системы и предубеждений, — вздохнула она. Су Хёк вспомнил памятный разговор на складе. — Джи На… — Да? — Ты веришь в раскаяние таких преступников, как Джино? Жена без раздумий ответила: — Он жертва, Су Хёк. И он защищался… — Но он убийца, — резонно заметил Су Хёк. — Ты бы судил его как убийцу? — Джи На села, недоверчиво глядя на него. — Если бы выступал прокурором в его деле? Протянув руку, Су Хёк рассеянно отвёл назад её упавшие на грудь волосы: — Пустил бы по статье за непредумышленное. Жена сузила глаза: — А если бы представлял его интересы? — Требовал бы оправдать, — усмехнулся Су Хёк. — Почему? — Джи На даже опешила. — Потому что он нравится моей жене. Он с трудом сдержал улыбку, сохранив маску невозмутимости до самого конца. Но впавшая, казалось, в ступор жена раскусила его почти сразу. — Ты можешь быть серьёзным?! — возмутилась она. — Джи На, — Су Хёк взял её за руку и крепко сжал ладонь. — Это всего лишь фильм. — А, точно, — стушевалась Джи На. Он потянул её на себя, и она снова устроилась у него на плече. — А если серьёзно? — помолчав, спросила она. Су Хёк вздохнул: — Какая же ты упрямая… Если серьёзно, добился бы в суде, чтобы Джино не получил большой срок. Казни он не заслуживал. — И я так думаю, — в голосе Джи На слышалась улыбка. — А может, тебе просто нравится Ален Делон? Жена не ответила. Су Хёк нахмурился: — Джи На? — Что? — тон у Джи На был самый невинный. — Тебе нравится Ален Делон? Су Хёк не услышал, скорее, почувствовал тихий смех жены. Успокоилась она быстро и, потянувшись, ненадолго приникла губами к его щеке. — Мне нравишься ты, Су Хёк. Она ахнула, когда он перевернулся, прижав её к подушке. Они встретились глазами, долго смотрели друг на друга — будто впервые. Затем жена протянула руку и прижала к его щеке с мягким: — Ты бы не тревожил свои раны. — Забудь про них, — обронил он и прильнул к её губам. Про раны они не вспоминали до самого утра. Десять дней спустя Ким Су Хёк вошёл в кабинет прокурора Кан Йе Рин и положил на её стол небольшой скоросшиватель, коротко ответив на приветствие. Стоял поздний вечер, в кабинете следователя и помощницы уже не было. Визиту Су Хёка прокурор явно была рада, встала, чтобы пожать ему руку, и искренне призналась: — Не думала, что вы так быстро вернётесь к работе. — Не люблю незавершённые дела, — адвокат Ким устроился на стуле напротив и кивнул на папку: — Снимки с места происшествия, как я и обещал. Йе Рин открыла скоросшиватель и вгляделась в распечатку скринов. — Как вы нашли эту запись, адвокат Ким? — Мо Ван Ыль проговорился про грузовик службы доставки, — Су Хёк откинулся назад, закинув ногу на ногу, и положил на колено сцепленные в замок руки. — Я попросил его вспомнить название фирмы. После этого нужно было только достать запись с видеорегистратора. Прокурор Кан усмехнулась: она подозревала, что скрывается за бесстрастным «попросил». Выудив из файла чёрную флешку, она подключила её к компьютеру и несколько минут изучала запись, скрины которой просмотрела только что. Затем покачала головой: — Расстояние довольно большое, адвокат Ким, — заключила девушка. — Если Чхве Кван Ён заявит, что на записи не он, у суда будут основания отклонить улику. — Я знаю, — Су Хёк склонил голову к плечу. — Я добьюсь от него признания. Прокурор Кан внимательно взглянула на него. Вновь просмотрела скрины. И со вздохом начала: — По вашей просьбе я встречалась со свидетелем, который обеспечил Мо Ван Ылю алиби. Вы были правы: Ван Ыль действительно не ужинал с ним в том ресторане… Тень одобрения в чёрных глазах адвоката подсказала ей: он понял, что она добилась от свидетеля признания. Девушка скрыла вызванное молчаливой оценкой смущение и продолжила: — Из записи, однако, нельзя сделать вывод, что Ван Ыль присутствовал при нападении. — Он привёз Чхве Кан Ёна. Прокурор Кан осеклась. — Он так сказал? Су Хёк кивнул на экран: — Взгляните на запись. Чёрный внедорожник, Kia Sorento. Это машина Мо Ван Ыля. — Он привёз своего клиента на место преступления, а потом взял вину за нападение на себя? — подытожила девушка. — Но зачем? И почему Чхве Кван Ён просто не поручил ему самому напасть на Им Сон Дже? — задумчиво протянула она. — У него какой-то личный мотив? — предположила она. Адвокат Ким сухо проговорил: — Вполне возможно. Я работаю над этим. Во взгляде Йе Рин засветились сомнения; наконец, подавшись вперёд, она осторожно начала: — Меня не покидает ощущение, что вы не договариваете, адвокат Ким. Тому есть причина? — предположила она. Су Хёк усмехнулся: — Вы проницательны, прокурор Кан. Я просто не хочу вас компрометировать. Некоторые улики в этом деле могут вынудить вас изменить статью — а это вызовет подозрения. — Он встал. — Я напишу, если найду ещё что-нибудь, прокурор Кан, — пообещал он и направился к выходу. — Спокойной ночи. Девушка проводила его взглядом. Её не оставляла мысль, что адвокат просто не хочет подвергать её риску.