Признание

Первым на втором заседании суд вызвал врача, оперировавшего Им Сон Дже после нападения. — У меня всё, — повернулась Кан Йе Рин к судье, задав доктору несколько вопросов, и прошла к своему столу. Хан Су Ган, возглавлявший судейскую коллегию, кивнул и обратился к адвокату Киму: — Защита, вы можете начать допрос свидетеля. Ким Су Хёк вышел из-за стола с планшетом в руке и подошёл к врачу: — Доктор Чу, можете снова сказать, какие раны получил репортёр Им во время нападения? — У него были две колотые раны, — охотно отозвался врач, — нанесённые, судя по характеру повреждений, длинным острым лезвием. — Можете уточнить, доктор? — Разрыв левой доли печени II степени и повреждение апекса левого желудочка, адвокат Ким, — ответил врач. Ким Су Хёк задумчиво кивнул. Затем заглянул в планшет и прокомментировал: — В абдоминальной и кардиоторакальной хирургии ранения печени и левого желудочка сердца считаются наиболее тяжелыми. Я прав, доктор Чу? — Всё верно, — кивнул хирург. — Когда Им Сон Дже лежал перед вами на операционном столе, доктор, — спокойно проговорил Су Хёк, — насколько высокими вы могли назвать его шансы перенести операцию? Доктор Чу вздохнул и откровенно признался: — Повреждения печени снижают успешность операции на семьдесят три процента, адвокат Ким. В таких случаях мы делаем всё, что в наших силах, но можем полагаться лишь на удачу. Ким Су Хёк убрал планшет на стол и, выждав небольшую паузу, обратился ко врачу: — Доктор Чу, вам приходилось оперировать людей после драк или уличных нападений? — Приходилось, — закивал врач. Адвокат иронично усмехнулся: — Скажите, часто к вам попадали пострадавшие со столь тяжёлыми ранами? — Не припомню такого, — покачал головой доктор. — Можно ли такие раны нанести случайно, доктор Чу? — Едва ли, — с сомнением протянул хирург. — Если бы у Им Сон Дже была одна из этих ран, возможно, — оговорился он, — но при наличии обеих фактор случайности нельзя не исключить. — Тогда будет ли справедливым утверждать, что тот, кто нанёс раны репортёру Иму, точно знал, какие будут для него смертельно-опасными? — шагнул Су Хёк к доктору. — Что его целью было не ранить, а убить Им Сон Дже? Присутствующие заволновались после его вопроса, но волна быстро стихла — так, что судье даже не пришлось призывать к порядку. Дождавшись, пока в зале станет совсем тихо, доктор Чу рассудительно ответил: — Я не могу сказать, о чём думал тот, кто ранил Им Сон Дже, но раны он и вправду нанёс ему смертельные. Мы считали чудом, что репортёр Им вышел из коматозного сна, — добавил он. — У меня больше нет вопросов, — повернулся адвокат Ким к судье. В глазах кивнувшего в ответ Хан Су Гана засветилось одобрение. Заметившая это прокурор Кан сдержала улыбку, листая бумаги и мысленно аплодируя своему оппоненту: ранее при допросе Мо Ван Ыля адвокат спросил, умеет ли тот обращаться с холодным оружием, и услышал в ответ, что его подопечному не приходилось держать в руке даже походный ножик. А сейчас всего несколькими вопросами он заставил суд сомневаться в том, что нападавшим действительно был Мо Ван Ыль. Мелькнуло в мыслях девушки и неожиданное воспоминание: после первого заседания она спросила у Ким Су Хёка: — Мы доказали, что Ван Ыль был на месте преступления, но ведь в записи видно, что он был не один. Вы уверены, что Чхве Кван Ён не запаникует? Может, он вовсе не придёт в суд? — Он не следит за процессом. Уверенный тон Су Хёка и успокоил Йе Рин и заставил её насторожиться. — Почему вы так убеждены в этом, адвокат Ким? — Я виделся с ним, — напомнил Су Хёк. — Его не волнует судьба Мо Ван Ыля, и не прийти на слушание он может больше из-за того, что ему всё равно, каким будет приговор. Тем временем судья велел Йе Рин вызвать следующего свидетеля. Девушка позвала друга Ван Ыля, который мог обеспечить ему алиби, если бы не отказался от своих слов. Йе Рин не понимала, зачем вообще допрашивать его в суде, если уже доказано, что Ван Ыль был на месте преступления, но уступила просьбе Ким Су Хёка, который знал, какие вопросы она собиралась задать свидетелю ещё в начале расследования. — Скажите, чем вы занимались 15 июня с десяти до одиннадцати вечера? — подошла прокурор к свидетелю. — Сидел в ресторане… Мы с Ван Ылем договорились встретиться, — говорил свидетель неуверенно и всё время косился на своего друга, но Ван Ыль лишь равнодушно смотрел на прокурора Кан. — Это действительно так, — подтвердила Йе Рин, обернувшись к судье. — Доказательство 27 — журнал звонков с телефона подозреваемого, в котором зафиксирован вызов, сделанный Мо Ван Ылем в 20 часов 58 минут. Подозреваемый пришёл на встречу? — вновь обратилась девушка к свидетелю. Тот покачал головой: — Я его так и не дождался. — У меня всё, — завершила допрос прокурор Кан. — Защита может допросить свидетеля, — посмотрел Хан Су Ган на адвоката, но Су Хёк покачал головой: — У меня к свидетелю нет вопросов. — Хорошо, — судья сделал пометку в своих записях. — Можете вызывать своего свидетеля, адвокат Ким. Су Хёк встал со своего стула, вернувшаяся на своё место Кан Йе Рин скрыла волнение, понимая, что именно сейчас начинается самая важная часть слушания. Правда, знали об этом только она и адвокат Ким. — В качестве свидетеля по делу о нападении на репортёра Им Сон Дже я вызываю Чхве Кван Ёна, — донеслись до неё уверенные слова адвоката Кима. Девушка подалась вперёд. Она не знала, как Су Хёк собирается добиться от свидетеля признания. Лишь заметила ещё в начале заседания, что в зал вместе с Чхве Кван Ёном вошла рыжая женщина в тёмно-синем плаще. После того, как Кван Ён представился и дал присягу, Ким Су Хёк вышел из-за стола и зашагал к месту свидетеля: — Председатель Чхве, скажите, сколько лет Мо Ван Ыль работает вашим юридическим консультантом? Чхве Кван Ён сидел на стуле, развалившись, при этом всё время ёрзал, будто не мог найти удобное положение. На Су Хёка после его вопроса он посмотрел так, словно тот отвлёк его от важного занятия, и, шмыгнув носом, пожал плечами: — Лет десять уже, кажется. — Он хороший работник? — Дело своё знает, — свидетель поправил платочек в кармане. — В качестве адвоката Чхве Кван Ёна, — Су Хёк прошёл к своему столу и взял со столешницы чёрную папку, — Мо Ван Ыль составил 117 успешных контрактов. Данные предоставил мой подзащитный, я хотел бы приложить их к материалам дела, — он подошёл к судейскому столу и протянул Хан Су Гану документы. Судья передал папку секретарю, Ким Су Хёк тем временем зашагал к свидетелю: — Свидетель, как часто Мо Ван Ыль представлял вас в суде? Чхве Кван Ён ответил не сразу, словно не хотел говорить. — Ну, бывало, — наконец проронил он. — Бывало? — холодно повторил Су Хёк. — Свидетель, отвечайте чётко, — велел Кван Ёну судья. Свидетель обжёг Хан Су Гана взглядом, прежде чем процедить: — Мо Ван Ыль нередко представлял мои интересы в суде. — Вы можете сказать, что всецело ему доверяете? — Могу. — Мо Ван Ыль назначал для вас важные встречи по вашей просьбе? — продолжал адвокат. — Да, назначал. Ким Су Хёк удовлетворённо кивнул. Затем, немного помолчав, поинтересовался: — Председатель Чхве, вечером 15 июня вы связывались по телефону с Мо Ван Ылем? Чхве Кван Ён нахмурился. Несколько человек в зале начали что-то тихо обсуждать. — Да, я попросил его подбросить меня до дома, — задумчиво протянул он. — Он как раз был поблизости. — Мо Ван Ыль повёз вас на загородную дачу? — прищурился Су Хёк. — Нет, в мою городскую квартиру, — Кван Ён взглянул на него, как на слабоумного. — Вы помните, во что вы были одеты в тот день? — Я обычно в костюме выхожу из дому, — свидетель зевнул. Допрос явно уже начал его раздражать. — Вроде нацепил ещё голубой плащ… — он осёкся, когда волнение среди людей за его спиной стало совсем уж громким. — Тишина в зале! — судья два раза ударил молотком. Как Йе Рин сдержала улыбку: на записи, которую она показала на прошлом слушании, было видно, что спутник Ван Ыля одет в голубой плащ. Достаточно было задать ещё один вопрос, и вина Чхве Кван Ёна была бы доказана. Но адвокат, к удивлению девушки, вдруг заговорил о другом: — Когда мы встречались в вашей загородной даче, я видел у вас много репродукций картин Марселя Ру. Вы их покупали на выставках или заказывали у одного художника? — Эти репродукции нарисовала художник Ын Хе Джин по моему заказу, — в голосе свидетеля послышалось напряжение. Прокурор Кан резко встала со своего стула и обратилась к судье: — Протестую! Вопросы о картинах, купленных свидетелем, не имеют отношения к разбирательству. — Имеют, — контраст спокойного ответа Су Хёка с её взволнованными словами был разителен. — Ын Хе Джин — жена покойного Им Сон Дже. Позже я вызову её для дачи показаний. — Протест отклонён, — заключил судья Хан. Кан Йе Рин опустилась на свой стул, недовольно глядя на адвоката. Она не понимала, к чему он ведёт допрос. — Председатель Чхве, — взглянул на свидетеля Су Хёк, — насколько хорошо вы знакомы с Ын Хе Джин? — Я иногда помогал ей с выставками, — неохотно признался Чхве Кван Ён. — У меня своя галерея, — добавил он. Следующий вопрос адвоката был совсем неожиданным: — Свидетель, ответьте: чучела, которые я видел у вас дома… Вы сами их сделали? Сверливший его недовольным взглядом Кван Ён буркнул: — Да, я. — Я знаю, вы охотитесь, — признался Ким Су Хёк. Его добродушный тон, в котором хорошо знавшие его выхватили бы тлеющее презрение, мог бы вывести из себя святого. — Вы, наверное, часто разделываете туши животных? — Приходилось, — Чхве Кван Ён откинулся на спинку стула и смерил адвоката взглядом. Прокурор Кан снова не выдержала: — Протестую! Увлечения свидетеля никак не связаны с нападением на репортёра Има. — Протест принят, — решил судья. — Адвокат Ким, воздержитесь от неуместных вопросов. — Хорошо, ваша честь, — не стал спорить Су Хёк, хотел было что-то сказать свидетелю, но тот его опередил. — Вы пригласили меня в суд, адвокат Ким, с пафосными обещаниями защитить моего консультанта и заверениями в том, как вам важно доказать его безупречную репутацию, — проговорил он с таким отвращением, что у Су Хёка заиграли желваки на скулах. — И что? У вас у самого куча бумажек, которым не требовалось моего подтверждения. Или вы позвали меня, что показать весь этот балаган? Звонки, шмотки, картины, чучела… Человек умер, а вы выстраиваете защиту на каких-то телефонных звонках? Ким Су Хёк опустил взгляд и сдержанно выдохнул. Во всём зале одна его жена могла точно сказать, в каком он бешенстве. Однако взгляд его был по-прежнему спокойным, когда он посмотрел на свидетеля с бесстрастным: — Ещё один вопрос, председатель Чхве, и я вас отпущу. Судя по журналу звонков с телефона Мо Ван Ыля, — невозмутимо начал он, игнорируя прыснувшего в кулак репортёра с первых рядов, — вы позвонили ему после того, как он договорился со своим другом о встрече. Ранее мы услышали, что на ту встречу мой подзащитный не пошёл, по вашим же словам, он лишь должен был подбросить вас до квартиры. Записи с камер возле дома Мо Ван Ыля зафиксировали, что вернулся он только в семь часов утра. Видеоматериалы с улицы, на которой проживаете вы, также свидетельствуют о том, что вы вернулись в квартиру только рано утром… Свидетель, — Ким Су Хёк помолчал, глядя на то, как бледнеет лицо сидящего перед ним мужчина. — Можете ответить, почему вы так долго добирались до дому? Тишина в зале после этого вопроса возникла такая, что воздух, казалось, начал тихонько звенеть. Чхве Кван Ён выглядел не испуганным, но растерянным, во взгляде его то пробивался неподдельный страх, то начинала гореть чёрная ненависть. Но затем, как-то криво усмехнувшись, свидетель бодро проговорил: — Ну, вы, право, будто сами не знаете, куда мы могли пойти… Что, теперь нельзя и в клуб сходить? Подобное заявление грозило его репутации добропорядочного бизнесмена, но Ким Су Хёк, ответивший презрительной усмешкой, оценил его смелость и цинично спросил: — Можете назвать заведение? Чтобы я мог предоставить суду записи с камер в зале? Чхве Кван Ён не ответил, и адвокат севшим от ярости голосом начал: — Не ходили вы ни в какой клуб, председатель Чхве. Вы попросили адвоката назначить встречу с Им Сон Дже. А когда полиция начала искать преступника, вы заставили Мо Ван Ыля взять вину на себя. Вы не раз просили Ын Хе Джин расторгнуть брак, вам мешал репортёр Им, — Ким Су Хёк заговорил громче, чтобы перекрыть выкрики, которым зал встретил его обвинения. — Только вы могли нанести ему две смертельные раны, и именно вашей репутации грозил репортаж о несанкционированных сбросах с ваших заводов, который Им Сон Дже так и не успел пустить в эфир! Гвалт и крики в зале с трудом перекрыл стук судейского молотка, и едва ли пробился сквозь шум голос судьи, который обратился к Чхве Кван Ёну: — Вы не обязаны отвечать, свидетель! Его веления не услышали ни адвокат ни Кван Ён, который обернулся на женщину в задних рядах и обжёг Ким Су Хёка полным ненависти взглядом. — Для этого ты вызвал меня в суд, ублюдок?.. Су Хёк шагнул к нему с настойчивым: — Вы напали на Им Сон Дже? — Ты это не док… — Вы напали?! — Да, напал, чёрт возьми! Адвокат Ким отступил на шаг и удовлетворённо выдохнул. Растерянно оглядев притихших людей, Кан Йе Рин спохватилась и подскочила со звонким: — Ваша честь! Обвинение отзывает иск, — они с Су Хёком переглянулись, адвокат едва заметно кивнул, и девушка продолжила: — Обвинение только что выяснило, что Мо Ван Ыль в данном преступлении был только соучастником. Я отказываюсь от обвинений против ответчика, ваша честь, — она пытливо посмотрела на судью. Хан Су Ган тяжело вздохнул, оглядел свидетеля, затем весь зал, и неторопливо промолвил: — Теперь, когда прокурор отозвал иск, я отклоняю обвинения против подсудимого. Судебное заседание объявляется закрытым, — подытожил он и ударил молотком.