Первая атака

Ким Су Хёк прошёл в свой кабинет, положил кейс на стул и направился к стоявшей в углу кофемашине, расслабляя галстук. После допроса Чхве Кван Ёна его не покидало стойкое ощущение, что его обдало водой из лужи. — Это было впечатляюще, адвокат Ким, — донеслись до него полные сдержанного восторга слова Кан Йе Рин, которую он пригласил к себе после заседания. Молодая, для Су Хёка и вовсе юная, прокурор давно уже внимала своему оппоненту с неподдельным уважением. — Вы будете кофе? — рассеянно спросил адвокат. — Да, спасибо. Су Хёк подставил стаканчик и нажал на кнопку. Вспоминал короткую беседу с Ын Хе Джин перед вторым слушанием. — Он вас преследовал? — спросил он тогда, заметив, как потемнело лицо женщины. — Если это так можно назвать… Может, дело и вправду было в Сон Дже, — в глухих словах слышались бессильные сожаления. — Мой муж в последние недели стал совсем нервным, — с кривой усмешкой призналась она, не глядя на Су Хёка. — Да вы, наверное, и сами прекрасно знаете, как можно себя чувствовать, храня такое… такие улики… Сон Дже ведь именно вам передал флешку, — она не спрашивала. Ким Сух Хёк помолчал, прежде чем уверенно сказать: — Госпожа Ын, мы сможем обеспечить вашу безопасность… Хотя бы до конца расследования. — Ценю вашу помощь, — искренне призналась женщина, — но я всё равно собиралась в Штаты. Полагаю, скоро вам не нужно будет беспокоиться обо мне. — Я только сегодня поняла, насколько мне не хватает опыта, адвокат Ким, — отвлёк Су Хёка от воспоминаний голос Кан Йе Рин. — Может быть, вы всё же вернётесь в прокуратуру? — мягко предложила она. — Чтобы поделиться с вами опытом? — адвокат протянул девушке кофе. Прокурор Кан смутилась и опустила голову. Затем, погрев ладони о бумажный стаканчик, тихо проронила: — Я говорила с мамой… Она помнит вашего отца, адвокат Ким. Мама работала у него секретарём, — пояснила она. Су Хёк не выглядел удивлённым. Говорить: «Я знаю» ему не требовалось. — Что мы предпримем теперь? — бодро спросила прокурор, отпив из стаканчика. — Подключим репортёров, — в тон ей откликнулся адвокат Ким. — Вы наверняка заметили, сколько их было в зале… Это коллеги и друзья Им Сон Дже, — подтвердил он, завидя догадку в глазах девушки. — Он оставил мне контакты перед смертью, я их уже проверил. — Вы полагаете, что репортажи и интерес зрителей ускорят процесс? — Эффект бабочки, — лаконично пояснил Су Хёк. — Небольшого колебания достаточно, чтобы поднять волну, — так всегда работают СМИ. После прокуратуре останется провести детальное расследование, а улики мы предоставим, — заключил он. Они устроились за его письменным столом и до вечера решали, какие именно файлы из данных, предоставленных репортёром, отправят его коллегам. Девушка и сейчас была знакома лишь с частью информации, но, уже привыкнув доверять Су Хёку, не торопила его и не просила сказать ей больше. К тому же сегодня в суде она убедилась в том, что он умеет просчитывать шаги людей и может предсказать их дальнейшие действия. Отправленные в телевидение улики действительно вызвали тот эффект, о котором говорил Ким Су Хёк. Полученные репортёрами фотографии теперь часто виднелись в новостных выпусках, в телевидении звучали имена Чхве Кван Ёна и связанных с ним бизнесменов и банкиров — тех, кто, по словам журналистов, состоял в организации под названием «Пятёрка»; в ток-шоу выдвигались предположения, люди требовали правосудия. Адвокат Ким смотрел репортажи с горечью в глазах. Незаконные сливы и сбросы отходов, теневой бизнес, коррупция и уклонение от уплаты налогов — всё, что могло испортить репутацию любому политику и предпринимателю одним эхом, было только верхушкой айсберга. Простые обыватели возмущались из-за нечистых на руку бизнесменов, не догадываясь, сколь действительно страшными были преступления «Пятёрки». А Ким Су Хёк слушал репортёров и думал о том, нужно ли людям знать эту правду. Он сам нёс её с трудом. Две недели спустя Су Хёк спустился на подземную парковку и не дошёл до своего синего кроссовера, остановленный несколькими чёрными седанами, которые на скорости въехали на стоянку и тотчас окружили его. Хмуро оглядев машины, он ответил настороженностью на взгляд мужчины в чёрном костюме, который выбрался из салона и, приблизившись, протянул ему смартфон: — Босс хочет сказать тебе пару слов. Су Хёк смерил приехавшего глазами и без лишних слов поднёс смартфон к уху: — Слушаю. — Нам нужно поговорить, Ким Су Хёк, — послышались отрывистые слова Ли Чон Джэ. — Мои парни отвезут тебя к месту встречи. Ответить Су Хёк не счёл нужным, вернул телефон владельцу и молча скользнул на пассажирское сиденье. Подчинённые Ли Чон Джэ привезли его к роскошной вилле в пригороде Сеула. Парк, окружавший дом, был таким огромным, что казалось, будто виллу построили в сердце леса. Полянки, охраняемые вишнями и соснами, переходили в аллеи, тут и там виднелись фонтанчики и сбегавшие по альпийским горкам ручьи, белели камни на садовых дорожках и пестрели цветами клумбы. На раскинувшейся перед виллой лужайке резвились щенки золотистого ретривера. Вслед за молчаливыми мужчинами Ким Су Хёк прошёл в кабинет хозяина дома. В комнате, богатое убранство которого радовало глаз горьким шоколадом мебели и тёмно-серым гранитом стен, в глубоком кожаном кресле перед камином сидел Ли Чон Джэ. От сигары, что он держал в зубах, тонкой струйкой поднимался светлый дым. — Присаживайся, — обронил глава «Банды Семи Звёзд», когда секьюрити вышли, закрыв за собой двери. Су Хёк подошёл к камину. Садиться он не стал. — Слышал, ты вернулся в прокуратуру, — начал Ли Чон Джэ, ничуть не смущённый его молчанием. — Решил довести дело до конца?.. Хан передал мне файлы, спасибо, — сухо поблагодарил он. Окинув тестя взглядом, Ким Су Хёк прислонился плечом к каминной полке. Он попросил Хана передать Ли Чон Джэ копию флешки, понимая, что в противном случае тот найдёт способ получить её сам. А ставить телохранителя в неловкое положение Су Хёк не хотел: он был многим обязан Хану, и тот продолжал ему помогать. — Вы беспокоитесь о Джи На? — спокойно спросил прокурор. — Люди, которых ты хочешь предать правосудию… — медленно выговорил Ли Чон Джэ и затянулся, затем, выпустив струю дыма, закончил: — Ты не справишься с ними. В чёрных глазах Ким Су Хёка на миг блеснуло презрение, но он заморгал, чтобы скрыть эмоции, и отвёл взгляд. Переспросил: — Не справлюсь? — Ты не накажешь их всех по закону, идеалист, — уточнил тесть, в голосе его послышалось лёгкое раздражение. К его удивлению, ответил прокурор Ким усмешкой. Ли Чон Джэ вскинул бровь: — Что тебя рассмешило? Ответ Су Хёка вызвал у него самого улыбку. — Джи На тоже говорит «идеалист», когда хочет сказать «идиот», — в словах слышалось тепло. Тесть отложил сигару, обернулся к открывшейся двери и кивнул на вопросительный взгляд слуги, что появился в дверном проёме. Молчаливый, как и секьюрити, мужчина неслышно оставил две чашки чёрного чая на столике подле кресел и незаметно вышел. Су Хёк, который задумчиво разглядывал корешки книг в шкафу напротив, коротко взглянул на Ли Чон Джэ, услышав отрывистое: — Ты уже выстроил стратегию? Не отказывайся, — кивнул тесть на вторую чашку, глотнув чая. — Судя по всему, паутина запутанная, дернешь за один конец, сам попадёшь в ловушку, — заметил он. Прокурор поднял чашечку и озвучил догадку: — Вы предлагаете помощь? — Я уже сказал: сам ты не справишься. И ты рискуешь жизнью Джи На, — Ли Чон Джэ даже голос повысил. Не расслышать в его словах искреннего беспокойства Ким Су Хёк не мог. Потупившись, он перевёл дух. Правда была в том, что он не знал, сможет ли победить в битве, которую начал не по своей воле. «Пожалуйста, Ким Су Хёк, — вспомнились слова, сказанные Им Сон Дже перед смертью. — Накажите этих негодяев… как тех, кого наказали раньше». Он не знал, сможет ли сдержать обещание, которое дал умирающему. Но у него не было выбора. План, предложенный Ли Чон Джэ, вызвал у него ужас. Который сменило презрение. — Вы правда полагаете, что я пойду на это? — выдохнув, сдержанно спросил прокурор. — Это единственный выход, — в словах тестя не было эмоций, одна бесстрастная логика. — Пешек в этой партии предашь закону после, но для начала тебе нужно расправиться с ферзем — а их на доске несколько, хоть это и против правил. Ким Су Хёк вернул чашку на столик. Она была пуста едва ли наполовину. — Вы говорите не с тем человеком, — глухо заключил прокурор, поняв по взгляду собеседника, что тот не шутит. Но направиться к выходу он не успел. — Ты думаешь, только ты втянут в эту сеть? — чёрная ненависть, от которой задрожал голос Ли Чон Джэ, подействовала, как оплеуха. Ким Су Хёк посмотрел на тестя, не скрывая недоумения. — Что вам известно? — тотчас спросил он, впервые за встречу ощутив настоящее волнение. Поднявшись на ноги, Ли Чон Джэ прошёл к своему столу и вернулся со стопкой фотографий. Просмотревший снимки прокурор побледнел. — Ты не первый, — донеслось до него. — «Растоптать закон» — так они называют эту забаву. Хочешь, чтобы Джи На наблюдала?.. Резко собрав снимки в стопку, Ким Су Хёк глухо выдавил: — Она меня не простит. — Тогда ты плохо её знаешь, — тесть горько усмехнулся. — Её мать прощала мне большее… это у них семейное. Внимательный взгляд прокурора не был долгим, он отвёл глаза почти сразу, но Ли Чон Джэ успел поймать неозвученный вопрос. Протянул руку, без слов требуя вернуть фотографии, и без особых эмоций поведал: — Джи На осуждает то, чем я занимаюсь, как и её мать. Но всё равно остаётся рядом, потому что любит… Ты стал для неё героем. Прокурор, который борется с преступностью, — тесть проговорил это без смеха, без злости. — Она сумеет понять. И простить. — А вы? — не выдержав, спросил Су Хёк. — Продолжаете преступать закон, зная, что Джи На всё равно будет рядом? Ли Чон Джэ прищурился, унимая гнев, ответил ровным: — Я не выбирал мир, в котором родился. В котором можно выжить, лишь став сильнее всех… Ты сейчас в похожей ситуации, должен понять, — добавил он, вернувшись к столу. Су Хёк обвёл комнату взглядом. Сложно было соглашаться с тем, кто всегда был врагом. Но прокурор не мог не признать его правоту.