Когда ягнята плачут

Что я особенно любила в Су Хёке — так это то, что он никогда не становился параноиком. У него была масса причин сходить с ума от беспокойства, но более нервным, чем обычно, он не стал, и по-прежнему доверял моим словам, когда я обещала, что буду осторожной. Судя по новостям, за которыми я неизменно следила, расследование приносило первые результаты: по городу прокатилась волна полицейских рейдов, множество заведений закрылось из-за того, что стало известно о незаконном бизнесе их владельцев, кто-то из чиновников и предпринимателей отправился за решётку по подозрению в причастности к «Пятёрке». Я понимала, что до конца ещё далеко, что Су Хёк и его команда детективов обрубили только концы паучьей сети, растянутой по всему Сеулу. Остро переживала каждый вечер, пока муж не возвращался домой, и только — не знаю, каким чудом — сдерживала желание звонить ему, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. Это был действительно сложный период в нашей жизни. Опасности сыпались на нас, как бусины с порванного ожерелья. И в один вечер одна из них надолго лишила меня сна. — Уже очень поздно, ты не закончила? Муж позвонил мне тогда первым. Он по-прежнему старался отвозить меня домой сам. Я устало сняла очки в тонкой золотой оправе и потерла висок: — На сегодня уже всё, думаю… Скоро неделя моды, работы невпроворот, ты же знаешь, — вздохнула я. — А ты? Ещё не закончил? — Я приеду, — коротко ответил Су Хёк и отсоединился. Я слабо улыбнулась его привычке говорить только по делу. Откинулась на спинку кресла и оглядела кабинет. В офисах уже никого не было, в издательском доме сейчас, кроме меня, оставались разве что охранники. И гость, появления которого я совсем не ждала. Я прошла в подсобку, чтобы переодеться. От пиджака за целый день я устала, потому сменила костюм на летнее белое платье, расписанное малиновыми цветами и расшитое нежным белым кружевом. Освежила макияж, коснувшись губ вишнёвым блеском, подцепила заколкой пряди на макушке и оставила волнами падать на плечи и спину. Переобувшись в белые туфли, я захватила сумочку, вышла из комнаты… да так и замерла на пороге, заметив в дверях седого мужчину, который, к моему шоку и немой истерике, до странного вдруг напомнил мне Энтони Хопкинса в фильме «Молчание ягнят». — Вы кто? — резко спросила я, отбросив в сторону ненужные сейчас правила этикета, и храбро прошла к столу. Гость проследил за мной немигающим взглядом. По кабинету от его присутствия начинало медленно расползаться что-то чёрное и пугающее, так что, сглотнув, я поставила сумочку на стол и заложила руки за спину, чтобы незаметно активировать подаренные мне некогда смарт-часы. Су Хёк, разумеется, и без того ехал в сторону моего офиса, но пусть он хоть будет знать, что я тут не одна. — Уходите, — не дождавшись ответа, спокойно велела я, без страха встретив пристальный взгляд глаз, которые, казалось, попросту не умели мигать. — Иначе я вызову охрану. Мужчина насмешливо улыбнулся: — С того света, красавица? — уточнил он. Я пошатнулась. Едва успела опереться о стол, схватившись рукой, и выдохнула. Гость не шутил. Меня пронзило мыслью, что стоящий передо мной человек только что убил четверых охранников. Отец учил: «Первое правило при встрече с хищником — не показывать свой страх». Но я вспомнила об этом слишком поздно и только отпрянула, когда гость зашагал в мою сторону. Ударилась спиной и застыла, с трудом делая вздох. Может, мужчина знал, что меня сложно напугать, и оттого застал меня врасплох, дав понять, что совсем недавно пролил кровь, что с лёгкостью убьёт. Может… Сознание передразнило мою догадку: я точно знала, что гостю известно обо мне всё. Это читалось в его глазах, от которых я, как ни хотела, не могла отвести взгляда. — Меня зовут Лектер, — услышала я равнодушное. Пока равнодушное. — Запомни моё имя. Он остановился в двух шагах. Я считала собственные вздохи — мне нужно было держаться хоть за что-то, чтобы не сорваться от ужаса, который я ощутила впервые в жизни. Ужаса осознания, что время начало обратный отсчёт, что скоро будет больно. — Я сидел за решёткой до недавнего времени, — Лектер окинул мои волосы таким жадным взглядом, что я отвела глаза. Почувствовала подступившую к горлу тошноту. — Но потом была апелляция, меня освободили, потому что я отсидел заслуженный срок… Когда прокурор вдруг подаёт на пересмотр дел, которые вёл сам, а потом становится адвокатом, это не может не вызвать интерес… не так ли, красавица? — спросил он мягко, даже ласково. О каком прокуроре идёт речь, не понял бы только последний идиот. Я подумала, что, если останусь жива, ни за что не скажу Су Хёку, к чему привели его милосердие и стремление исправить то, что никогда и не было ошибкой. — Это была ты, да? — вот теперь в госте начал проглядывать увлечённый маньяк. — Ты толкнула Ким Су Хёка пересмотреть своё отношение к тем, кого он с презрением предавал правосудию? Лектер подался ближе, буквально заглядывая мне в глаза. Я отпрянула, насколько это было возможным, почти села на столешницу и, упираясь руками, еле слышно выдохнула: — Нет… Я презираю преступников не меньше, чем он… Гость покачал головой, глядя на меня затуманенным взглядом. Он мне не верил. Не хотел верить. Впрочем, и это не имело значения: он вообще меня не слышал. — Когда увидел тебя… мне показалось, что всю свою жизнь я прожил, чтобы встретиться с тобой, — признался Лектер так, что мне пришлось сглотнуть горечь. От тошноты у меня почти кружилась голова. — Ангел, ты прекрасный ангел… Протянув руку, Лектер провёл ладонью по моим волосам. Прядей он едва ли коснулся, но меня почти задушил протест, который сражался с парализовавшим меня страхом. — Ты будешь самым красивым цветком в моей коллекции, — гость казался пьяным — от чего, я не хотела даже задумываться. — Они тебя не заслуживают… Ни Ким Су Хёк… Ни тот ненасытный зверь, убивший Чон Рё Вон… Я убил его прямо в палате, потому что он осмелился приблизиться к тебе, — от страшных слов мне стало только хуже. — Ты так храбро защищалась, — проговорил Лектер с вызывавшим отторжение восторгом, — но, знаешь, я бы не позволил ему… прикоснуться к тебе… Он не имел права… Никто не имеет… Спасительный гнев прочистил мне сознание, я выпрямилась, сузив глаза и выдыхая, чтобы успокоиться. Во всем мире право прикасаться ко мне было только у одного мужчины. Я едва не расплакалась, услышав его низкий голос: — Отойди от неё. И похолодела с головы до ног, потому что Лектер резким движением вытащил нож и развернулся. — Нет, — упрямо выговорил он. — Уходи, прокурор… Я слишком долго ждал встречи с ней. Су Хёк нахмурился, наверняка понимая лучше меня, что говорить с Лектером совершенно бесполезно. Такие люди думали и дышали по каким-то своим законам. — Джи На, — напряжённо позвал меня муж. — Закрой глаза. Исходившая от него ярость напугала меня куда сильнее, чем опасность, до этого шедшая от гостя. Но зажмуриться я не успела: Лектер схватил меня за руку и дёрнул к себе. Возмущённая до глубины души, я попыталась вырваться, но меня обхватили рукой и сжали с такой силой, что я вскрикнула. И зря, наверное. Гость плохо знал Су Хёка, но я-то знала его слишком хорошо, чтобы не догадываться, чем грозят Лектеру эти почерневшие от ярости глаза. Су Хёк не бросился вперёд, он вообще держался на удивление спокойно. Сделал шаг, второй, севшим голосом предупредил: — Если ты хоть царапину оставишь на её теле, я перережу тебе горло. Видимо, гость был редким идиотом, раз не внял предупреждению. А может, дойдя до цели, он был уже не в силах от неё отказаться. Но он не двигался, будто его заворожила хищная грация, с которой приближался Су Хёк, не отводивший от него пристального взгляда. Просто застыл, к моему шоку, не предпринимая попыток ответить на угрозу, только продолжал держать меня в объятиях. Я смотрела на мужа и понимала, что Лектер упустил свой шанс. Отпусти он меня сейчас, ещё мог бы рассчитывать на милосердие… Проследить за тем, как Су Хёк схватил запястье гостя, я не успела, услышала звон, когда нож упал на пол, и скорее инстинктивно догадалась, что муж вывернул Лектеру руку так, что тот не удержал оружия. В следующую секунду гость вскрикнул от боли, хватка ослабла, и Су Хёк без предупреждения отбросил меня в сторону. И… мне бы закрыть глаза, как он советовал. Но я зачем-то проследила за каждым ударом, хоть их и было немного, и прижала ладонь ко рту, когда последний из них впечатал Лектера в стену с такой силой, что тот сполз на пол, нокаутированный. С трудом поднявшись на ноги, я без сил прислонилась к противоположной стене. Признаться, в тот миг я боялась своего мужа сильнее, чем кого-либо ещё в своей жизни. Но мои страхи были совершенно беспочвенны. Осознание пронзило меня, когда я поняла, что Су Хёк только что защитил меня от участи стать очередной жертвой маньяка. У меня никогда не было панических атак, но, кажется, именно она накрыла меня после того, как я встретилась с мужем глазами и заметила страх. Он испугался так же, как и я. Подбежал и схватил за плечи, когда я начала с хрипом втягивать в себя воздух, медленно сползая на пол. — Джи На! Джи На! — услышала я полное тревоги. — Посмотри на меня! Смотри на меня!.. Я покачала головой: глаза застила пелена; тело била дрожь, я едва ли заметила, что меня встряхнули за плечи. Су Хёк обхватил моё лицо ладонями с требовательным: — Посмотри на меня, Джи На! Всё хорошо, всё в порядке… Как он понял, что звать меня бесполезно, я не знаю, но, когда он, потеряв терпение, просто подхватил меня на руки и прижал к груди, я впервые почувствовала облегчение. Вернее, паника схлынула, стоило мне оказаться в знакомых объятиях, ощутить тёплое дыхание на своём лице, вдохнуть родной запах. Глотнув ещё воздуха и наконец придя в себя, я обхватила мужа за плечи и всхлипнула: — Боже… я так испугалась… — Всё хорошо, Джи На, — голос Су Хёка успокаивал почти против воли. — Я рядом… Я сильнее прижалась к нему, спрятав лицо у него на плече. Из офиса он так и вынес меня на руках и только в машине набрал кого-то, чтобы приказать забрать Лектера в прокуратуру. Почти лежавшая на пассажирском сиденье я сама не заметила, как соскользнула в обморок.