Предупреждение

Я сонно разлепила веки и медленно моргнула. Таблетки, которые Су Хёк заставил меня выпить, до сих пор нагоняли сон. Я шумно вздохнула и удобнее устроилась у мужа на плече. Услышала тихое: — Как ты? — Сейчас намного лучше… Я зарылась лицом в его рубашку, дыша шедшим от тёплой ткани запахом кожи и мужского парфюма. Су Хёк отвёл от моего лица волосы и спросил: — Хочешь пить? Чтобы налить мне воду, ему нужно было встать с кровати, и это понимание вызвало у меня слабый протест. Но у меня и вправду пересохло в горле. — Хочу, — сдалась я. Проследила за тем, как муж наливает воду в стакан. Рассеянно вспомнила, как он долго сушил и расчёсывал мне волосы после того, как я вернулась в спальню, приняв душ. Простой жест настолько меня успокоил, что я разумно отказывалась пить снотворные. Только Су Хёк хотел, чтобы я поспала. А может, ему просто нужно было ненадолго меня оставить. Я не могла не понять, что он уезжал, пока я спала. Проницательно спросила, напившись и возвращая стакан: — Ты куда-то ездил? — В прокуратуру, — не стал скрывать Су Хёк. — Поговорил с Лектером. Он признался, что убил человека после того, как вышел из тюрьмы, к тому же на его совести охранники… Я добьюсь, чтобы он сел до конца жизни, — добавил он, поставив стакан на столик. Тон у мужа был неприятно-жёстким. Я пригляделась к его рукам, заметила ссадины на костяшках. Кажется, признание из Лектера выбили. Жалости к маньяку я не чувствовала, да и у меня совершенно не было желания о нём сейчас думать. Я без слов протянула руки, когда Су Хёк подошёл к кровати, и он, как всегда, поняв, чего я хочу, сел рядом и заключил меня в объятия. — Прости, Джи На, — услышала я глухое. Слабо улыбнулась. Положила голову мужу на плечо и попросила в ответ: — И ты меня прости… Мне следовало быть осторожнее. — Твоей вины в случившемся нет, — Су Хёк, кажется, разозлился. — Твоей тоже, — мягко заметила я. Он не стал со мной спорить. Может, ему нужно было это услышать: что он не виноват. Я хорошо знала, что у него чувство долга размером с Галактику. Но становиться для него ещё одним живым упрёком мне совсем не хотелось. *** Кабинет судьи Хан Су Гана заливал яркий свет, отражавшийся от шоколадного глянца шкафчиков и большого письменного стола. Мягкие кожаные кресла манили отдохнуть, рядами стояли на полках папки и тяжёлые книги. Подожжённые благовония распространяли по кабинету сладковатый запах, и слегка нарушало тишину лишь редкое щелканье компьютерной мышки: судья просматривал материалы по новому случаю, по которому ему предстояло вести заседание. Дверь открылась, отвлекая Хан Су Гана от работы, и в комнату без приглашения вошёл молодой мужчина в костюме-тройке, который спрятал вторую руку в карман, откинув полу пиджака, и прошёлся по кабинету, оглядывая интерьер с неожиданным цинизмом в глазах. — Прокурор Ким? — нахмурился судья. — Не ждал вас так поздно, — он выглянул в окно, за которым медленно наливалась чернотой ночь. — Не ждали, ваша честь? Плохо скрытая насмешка в словах Ким Су Хёка заставила судью нахмуриться ещё сильнее. Он отодвинулся от монитора и внимательно оглядел своего гостя. Ирония в чёрных глазах сменилась сдержанным гневом. — Лектер во всём сознался, судья Хан, — голос прокурора прозвучал глухо. — Хотя я и без того вас подозревал — ещё с того дня, как вы неожиданно предложили мне взять дело Мо Ван Ыля. Мгновение Хан Су Ган выглядел обезоруженным. Затем словно сбросил маску. — Я понимал, что рискую, поручая это дело такому, как вы, прокурор Ким, — бесстрастно проговорил он, выуживая из ящика стола пачку сигарет. — Но вы были единственным, кому мог довериться Им Сон Дже… А мне нужны были данные, которые он грозил обнародовать. — Просьба поручить дело Чон Рё Вон именно мне… тоже исходила от вас? — спросил Су Хёк, в голосе его тоже почти не было эмоций. Хан Су Ган пожал плечами, хватая сигарету губами: — Ну, должно же было что-то подпортить вам репутацию, она была слишком безупречной. Адвокат, который не проиграл ни одного дела… Я не сомневался, что вы откажитесь защищать убийцу Чон Рё Вон, — добавил он, поднеся к сигарете зажигалку. Молчание после его слов воцарилось надолго. Прокурор Ким стоял возле диванов, спрятав руки в карманы, и молча наблюдал за тем, как судья затягивается снова и снова. Хан Су Ган же просто курил, не нарушая его молчания ни вопросами ни догадками, будто давал время обдумать следующие слова. — И что теперь? — первым не выдержал судья. — Вы пришли сказать, что всё кончено? — Я пришёл спросить, почему, — в голосе Ким Су Хёка впервые послышалось презрение. — Почему вы направили именно Лектера? Каждый знает, как я ненавижу таких зверей… А вы выбрали одного из них, чтобы угрожать моей жене. Хан Су Ган медленно опустил окурок в пепельницу, поднял на прокурора сиявший снисхождением взгляд. — Вам невдомёк, правда? — с насмешкой спросил он. — Сами вы бы не приняли такое решение, прокурор Ким… Почему Лектер? — переспросил он. — Чтобы было больнее. Страшнее. Противнее. Представьте, что вы не успели, и ваша жена пострадала… Если вам плохо, я добился своей цели, — самодовольно заключил он. Прокурор Ким отвёл взгляд и сдержанно выдохнул. И вопрос и ответ были другими, но то, что хотел узнать, Су Хёк узнал: «Пятёрка» не воспринимала исходившую от него угрозу всерьёз. Они играли с ним, выжидая, чтобы нанести удар. Это давало ему преимущество так же, как и делало его слабым. Су Хёк понял, но не сразу, что настоящей причиной была флешка. Изучив то, что собрал Им Сон Дже, он подозревал, что за ней придут. Он подготовился к тому вечеру, когда в его офис ворвались бандиты, забравшие две флешки — и обе пустые. И сейчас прокурор точно знал: никому в «Пятёрке» не известно, какие доказательства против них ему передал репортёр. Оттого их меры были жестокими. Су Хёк был уверен, что они ни перед чем не остановятся. В этой войне, однако, его волновало только одно: безопасность любимой жены. Он и свою жизнь стремился сохранить, чтобы не ранить Джи На. — Чхве Кван Ён был только началом, судья Хан, — наконец без колебаний проговорил прокурор Ким. — Ошибки ваших людей подарили мне время, и вы хорошо понимаете, что у меня есть страховка. Даже если вы сможете меня отстранить, или обездвижить, или заставить молчать, останутся те, кто доведёт это дело до конца. И их много — вы не сможете бороться со всеми. Хан Су Ган, внимательно выслушавший спокойные слова своего собеседника, откинулся назад в кресле и, положив ногу на ногу, опустил на колено сцепленные в замок руки. Затем, несколько раз кивнув своим мыслям, с лёгким осуждением начал: — Я полагал вас более умным человеком, прокурор Ким. К чему вы начинаете войну, зная заранее, что вас ждёт только проигрыш? Вам есть, что терять, — вкрадчиво напомнил он. — Вы сами выбрали меня своим противником, — парировал Ким Су Хёк. — Думаю, вы прекрасно знали, с кем имеете дело. Он окинул кабинет последним взглядом и, презрительно усмехнувшись, зашагал к выходу. Проводив его глазами, судья выудил из пачки вторую сигарету и нервно закурил.