Звонок

Когда Су Хёк неожиданно сказал, что хочет взять отгул на три дня, я почти сразу решила, что мы проведём это время загородом. Семье мужа, в которой уже несколько поколений потомки работали юристами, принадлежала небольшая вилла в пригороде Сеула. Там я была всего один раз, когда свекровь пригласила нас на званный ужин в честь нашей свадьбы — в тот вечер она познакомила меня со всеми родственниками. Обычно же за виллой присматривали слуги, так что моё желание провести там пару дней свекровь только порадовало. Я предвкушала этот внезапный отдых, заранее договорилась обо всём с Нам Чон Ри. Вопросов, которые требовали моего решения, меньше от этого не стало, но их всегда можно было обсудить по телефону. Терять шанс провести с мужем больше времени я не хотела. Занятую упаковкой двух чемоданов меня и отвлёк звонок. Я нахмурилась, завидя на экране неизвестный номер, отложила в сторону халат и сняла трубку. Голос показался мне смутно знакомым. — Госпожа Ким Джи На? Я напряглась сразу, когда звонивший назвал моё настоящее имя. Это было сродни угрозе — тонкий намёк на то, что собеседнику обо мне всё известно. — С кем я говорю? — ровным тоном откликнулась я и присела на край кровати. — Это не имеет значения. У меня к вам просьба, — удивил меня звонивший. Я не ответила. Смысла выполнять просьбы тех, кого не знаю, я не видела, но и злить собеседника не хотела — опасность ощущалась даже через телефон. — Остановите своего мужа, госпожа Ким, — слова прозвучали как-то нахально. — Вы наверняка знаете, что он ввязался в опасное дело. Если он вам дорог… поговорите с ним. Я опустила голову, чувствуя ярость, чуть сильнее сжала трубку и сдержанно ответила: — Я поговорю с ним. — Спасибо за понимание, — цинизм собеседника положительно меня злил. — Надеюсь, вы осознаёте, что я трачу время на предупреждения только из уважения к вашему отцу. Мне хотелось бросить трубку, но напоминание об отце заставило меня дослушать. Если тот, кто угрожает Су Хёку, знает моего папу, он наверняка понимает, что подвергать опасности мою семью — занятие отнюдь не безопасное. Звонивший отсоединился сам, я уронила руку и обвела чемоданы и одежду ироничным взглядом. Кажется, начало импровизированного отпуска уже безнадёжно испорчено. Поразмыслив, я позвонила Хану. Назвала номер того, кто звонил, и попросила узнать владельца, если это возможно. Телохранитель пообещал сделать всё, что в его силах. Мне пришлось активировать все свои актёрские навыки, чтобы муж не догадался о моём плохом настроении. Я планировала рассказать ему всё немного позже. Су Хёк и сам был погружён в какие-то свои мысли, потому не обратил внимания на моё напряжение. Доехали мы до виллы в молчании, особо не говорили и во время позднего ужина. Я почти не отводила от мужа глаз, замечала, что его что-то тревожит — и сильно. Порывалась спросить и молчала, понимая, что бесполезно спрашивать, когда точно знаешь, что тебе не ответят. Я о многом не догадывалась, но в тот вечер я не позволила себе думать о будущем. Это было несложно — сам летний вечер будто вознамерился отвлечь меня ощущениями. Прохлада ночи была напоена запахом полевых цветов, изредка лица касался слабый ветер. Я прибралась после ужина так быстро, как только могла, и вышла на веранду. Стремительно темнели сумерки, играл золотом свет фонарей на глади воды в бассейне. Я обернулась, услышав голос Су Хёка — он с кем-то говорил по телефону, — затем, поразмыслив, поднялась в спальню, чтобы надеть нежно-голубой купальник и набросить лёгкий белый халат. Правда, в воду я так и не залезла. Прилегла на шезлонг, дыша свежим воздухом, и не заметила, как задремала. Тонкий сон развеялся, когда я услышала мягкое: «Джи На». Я открыла глаза и слабо улыбнулась, склонив голову к плечу, когда Су Хёк взялся за край бассейна — он был уже в воде — и кивком пригласил меня присоединиться к нему. — Вода тёплая? — спросила я. Он кивнул. Пока я дремала, ночь окончательно вступила в свои права, и теперь лунный свет серебрил мужу волосы. Я встала, сбросила сланцы и подошла к краю бассейна. Присела на плитку, спустив ноги в воду, и лишь лукаво улыбнулась в ответ на недоумение в чёрных глазах. — Она и вправду тёплая, — заметила я. Мягко рассекая воду, Су Хёк подплыл ближе. Я оглядела его руки, упиравшиеся в край бассейна по обе стороны от моих ног, встретилась с ним глазами. Он казался расслабленным, не улыбался, но глаза его как-то тепло сияли. Я поняла, что летняя ночь не только у меня вызвала умиротворение. — Твоя мама говорила, что ты занимаешься фридайвингом, — вспомнила я, оглядывая проступившие на руках Су Хёка мускулы и гадая, когда он успевает ходить в спортзал. — Это помогает сосредоточиться, — признался муж. Рука его потянулась к поясу на моём халате. У меня внутри всё замерло. — На сколько времени можешь задержать дыхание? — спросила я, забыв сделать вдох: то ли из-за вопроса, то ли оттого, как небрежно отбросили в сторону мой пояс. — Не больше двух минут, — обронил Су Хёк, руки его скользнули вверх, к моим плечам, и лёгкая ткань халата облачком стекла с меня на плитку. Следующий вопрос я задала не сразу: меня сбила с мысли ладонь, поднявшаяся от ступни к колену и обхватившая мою ногу. Подозреваю, мужу было сейчас совсем не до разговора, но мне было интересно, к тому же за последние дни мне не часто доводилось вот так с ним поговорить. — А почему… фридайвинг? Из-за глубины? — Из-за тишины, — Су Хёк ответил задумчивым взглядом. Кажется, я смогла его отвлечь. — Я нырял ещё подростком. После смерти отца это помогало справиться с болью, — тихо закончил он. Я подалась вперёд, оперевшись о бортик руками, так что волосы упали мне на грудь. — Су Хёк, — позвала я. — А? Он провёл ладонью по моей голове, плечу, окинул меня затуманенным взглядом. Интересно, он вообще меня слышал сейчас? — Я думаю, отец бы тобой гордился, — ласково проговорила я и искренне добавила: — Я бы гордилась. Мгновение-второе после моих слов Су Хёк выглядел обезоруженным, даже беспомощным. Видимо, я коснулась чего-то очень личного… но по его взгляду понимала, что моё прикосновение не было грубым или неприятным. — Думаешь? — усмехнулся наконец муж. Нет, он прекрасно соображал. Я даже завидовала ясности его мысли — моя путалась не на шутку. Я отбросила в стороны полы халата, укрывавшего мне колени, протянула руки и успела схватиться за плечи Су Хёка до того, как, обхватив меня за талию, он дёрнул меня на себя. Мы всколыхнули воду, подняв немало брызг, и я только спрятала лицо у мужа на плече, спасаясь от них. Державшие меня руки были невероятно-горячими, так что, чувствуя, как кружится голова, я немного отстранилась и шепотом спросила: — Как насчёт заплыва? От края до края? — На поцелуй? — вспомнил он наш забег в парке. Я закивала, улыбаясь так, что начали болеть губы. Меня выпустили из объятий, и я проворно поплыла к торцевой стороне бассейна, слыша мягкий плеск за спиной. Победу я без раздумий уступила. Утром я всё же рассказала про звонок, хотя хотелось отправить весь мир лесом и просто наслаждаться присутствием любимого мужчины, которого я редко видела в последнее время расслабленным. Новость, однако, взволновала Су Хёка. — Он назвал тебя по имени? — уточнил он. Я кивнула. Затем вспомнила: — Он ещё добавил, что говорит со мной только из-за папы. Он явно знает, кто мой отец. Су Хёк, — я подошла ближе, чтобы поправить ворот его рубашки, и робко спросила: — Может… пора остановиться? Не пойми неправильно, — быстро заговорила я, завидя, как потемнели в ответ его глаза, — мне просто страшно… Слова, которые я долго держала в себе, потекли бурным потоком, едва я начала. Я уже не могла молчать. — Им ведь не я нужна, да они меня и не тронут… Из-за папы. Он не тот противник, от которого они могут отмахнуться. А ты в опасности. Су Хёк… Послушай меня, прошу тебя. Давай ты остановишься на этом… Голос мой дрогнул от отчаяния, потому что я узнала упрямство, которое засветилось во взгляде мужа. Я почти ненавидела это ощущение бессилия и понимание, что он всё равно поступит так, как считает правильным. — Джи На, — спокойно позвал меня Су Хёк, когда я смолкла. Я обиженно прищурилась: говорил он сейчас со мной таким тоном, будто я была маленькой девочкой. — Джи На, тот, кто звонил вчера… Он же издевается, — ошарашил меня муж. — Ч-что? — сорвалось с моих губ. Су Хёк покачал головой, взял меня за плечи и чуть наклонился, заглядывая мне в глаза. — Они не считают противником твоего отца. Они не считают противником меня. Они слишком долго были безнаказанными, Джи На, — он говорил медленно, делая паузы — явно хотел, чтобы я услышала его, услышала по-настоящему. — Если я могу их остановить, я это сделаю… От них пострадали слишком многие, и я не хочу, чтобы были новые жертвы. Он помолчал, я чувствовала его колебания, как свои. Но потом всё же продолжил, наверняка хорошо понимая, как сильно шокирует меня правда: — Потому что их жертвы — это дети, Джи На. Я застыла в потрясении, которое почти тотчас сменила острая боль. Моргая, чтобы унять слёзы, я покачала головой и недоверчиво переспросила: — Дети? Су Хёк нахмурился, когда я пошатнулась, затем крепко прижал к груди. Мне стало немного легче, и я прижалась щекой к его плечу. Как-то сразу поняла, что больше не нужно ни о чём говорить. Поэтому только спросила, заранее зная, каким будет ответ: — Ты знаешь, что делаешь? — Конечно, Джи На.