Похищение

На третий день нашего отпуска Су Хёк ненадолго уехал. Я встретила его в холле, когда он вернулся, и обомлела при виде котёнка британской шиншиллы, которого он держал на руках. — Су Хёк, это... Это кто? — вырвалось у меня полное умиления. Ответ мужа был способен растрогать до слёз: — Я хотел сделать тебе подарок, Джи На. Я подошла ближе и протянула руку к маленькой мягкой головке. Котёнок смотрел на меня такими доверчивыми ореховыми глазами, что я сразу влюбилась. — В приюте сказали, что ей три месяца, — рассказал Су Хёк, осторожно передавая мне кошечку. Странно, что печальный опыт знакомства с одной пушистой нахалкой не отбил у него желание иметь дело с кошками до конца жизни. Я ласково прижала кошечку к груди и почесала у неё за ушками. Малышка тотчас замурчала, удобнее устраиваясь на моих руках. Я подняла на мужа сияющий взгляд: — Спасибо. Су Хёк неловко усмехнулся и спросил, слегка проводя пальцами по пушистой щечке питомицы: — Как назовёшь? — Не знаю, — неуверенно протянула я, опустив голову и внимательно разглядывая котёнка. — А у тебя есть какие-нибудь идеи? Муж задумался, рассеянно вспомнил: — Она подбежала ко мне сразу... совсем, как ты, — с теплом проговорил он. В итоге с именем для питомицы мы так и не смогли определиться. Называли «малышкой», «пушистиком», но при всякой попытке подобрать имя раз за разом терпели фиаско. Лишь спустя два месяца кошечку мы почему-то назвали Лучиком. Но она и вправду напоминала солнечный луч. Накормленная, уставшая после тщательного изучения спальни кошечка в первый вечер заснула на пуфике. Посидев рядом с ней немного, я расчесала чуть влажные после душа волосы, набросила поверх сорочки шелковую накидку гранатового цвета и спустилась на первый этаж. Нашла Су Хёка в просторной гостиной. Он стоял у панорамного окна, глядя на залитый лунным светом двор, и говорил по телефону. Я подошла ближе, окинула взглядом его стройную фигуру в чёрных рубашке и брюках. Насторожилась, услышав сухое: — Не уверен... Что угодно может пойти не по плану, как бы тщательно вы ни готовились, господин Ли. Осознание, что он говорит сейчас с моим отцом, накрыло меня потрясением. Я не успела обнаружить своё присутствие, как муж закончил разговор. Обернулся, пряча телефон в карман, и окинул меня хмурым взглядом. Я не стала скрывать, что слышала его последние слова. — О чём ты договорился с моим отцом? — спокойно спросила я. Лицо Су Хёка в ночном полумраке, пронизанном лунным светом, казалось мне ещё более бледным, чем обычно. Я будто только сейчас заметила чёрные тени под его глазами, заострившиеся скулы. Подумала, как же, наверное, он устал от волнений последних трёх месяцев. Но более всего меня ранил взгляд его чёрных глаз. Так смотрит человек, который сжёг все мосты. Я ощутила привычные спазмы в груди, глотнула, пытаясь унять боль, и глухо повторила: — О чём вы говорили? Су Хёк вдруг шагнул ближе. — Джи На, пообещай мне, — тихо сказал он. Я посмотрела на него с вопросом, и он продолжил: — Пообещай, что будешь жить. — Су Хёк... — вырвалось у меня еле слышное. Вряд ли он меня услышал. — Ты должна жить. — Говорил он спокойно, но я чувствовала его отчаяние. Чувствовала нараставшую в сердце боль — и понимала, что это его сердце разрывается на части. — Пообещай, что будешь дышать... радоваться каждому дню... провожать по вечерам солнце... — Перестань, прошу тебя, — прошептала я. Меня пронзило мыслью, что он сейчас прощается. — Джи На... Су Хёк преодолел разделявшее нас расстояние в один шаг, схватил за плечи, притянул к себе, чтобы накрыть, обжечь, смять мои губы поцелуем. Так, что я вцепилась в ворот его рубашки, не удержавшись на подкосившихся ногах. Ни слов, ни мыслей больше не было. Он не давал мне даже перевести дыхание. Никогда прежде я не чувствовала в нём такой острой тоски, никогда прежде так не задыхалась в его объятиях, никогда прежде не ощущала такого желания просто вздохнуть… Я дышала им. Как он дышал мной… Утром, уже в офисе, куда Су Хёк отвёз меня прямо из виллы, я бессознательно набрала его номер. На звонок он не ответил. Я была бы настойчивее, возможно, и перезвонила бы, но в тот день у меня почему-то не было плохого предчувствия. И я отвлеклась на работу — с подготовкой к неделе моды её было невпроворот. Я слишком поздно поняла, что в ту ночь Су Хёк действительно прощался со мной. Предчувствие его послужило тому причиной, или он вправду что-то планировал, но он успел подарить мне последние воспоминания перед тем, как жизнь обрушила на меня самое страшное испытание в моей жизни. В тот же день после обеда я выехала с водителем Мином в сторону ресторана, где меня ждал деловой обед с одним из инвесторов. До места встречи мы не доехали: на очередном перекрёстке дорогу нам загородил чёрный «Джип», неожиданно выруливший из-за поворота. Мой шофёр был опытным водителем, остановил седан, несмотря на неожиданность, довольно мягко. Я успела только выглянуть в окно, как нас окружило с десяток ещё таких же «Джипов». Мы переглянулись с водителем, и, завидя, что из машин начали выбираться мужчины в чёрных костюмах, я спокойно заметила: — Кажется, всё серьёзно, водитель Мин. — Не выходите из машины, госпожа, — попросил меня шофёр. Совет был разумным, но я ему не последовала, выскользнула из салона вслед за водителем. Оглядела массивную фигуру шагавшего в мою сторону мужчины, непонятно, каким образом втиснутую в костюм, и покачала головой в ответ на беспокойство шофёра, который тотчас подошёл ближе. — Напрасно вы вышли, госпожа Ким, — с сожалением проговорил он. У меня мелькнула мысль, что водитель Мин наверняка тоже работает на моего отца: больно спокойным он выглядел. Но меня отвлёк голос, тянувший слова с явным чхунчхонским акцентом: — Давайте не будем тратить время на болтовню и договоры, госпожа Ким. Как видите, аргументов у меня достаточно, так что, — мужчина пригласил меня, насмешливым жестом указав на «Джип», — прошу, экипаж подан. Напугать он меня, разумеется, не смог, но я ощущала тошнотворную тревогу. Словно ответом на моё волнение, из сумочки послышался рингтон. Догадаться, кто звонит, было несложно. — Вы справитесь с последствиями? — резонно спросила я, понимая, что мужчине известно, кто мой отец. — Обсудим по дороге, — хохотнул тот в ответ. Я окинула собравшихся вокруг мужчин в чёрном коротким взглядом. Соглашаться ехать с ними было последней глупостью на свете, но выбора у меня, кажется, не было. Зато у водителя Мина вдруг появился аргумент в виде оружия. Я вскинула брови в удивлении, когда он заслонил меня собой, выхватив револьвер: — Никуда она с вами не поедет. — Водитель Мин! — вырвалось у меня. Понятия не имела, что он носит под пиджаком оружие. Чёрт возьми, чего ещё я не знаю о людях, которые окружают меня?! Приехавшие действительно были настроены не вести долгих разговоров. Шофёр не успел ни сказать что-либо ещё ни даже выстрелить: напугавшей меня очередью воздух взорвался выстрелами, и стоявший передо мной водитель рухнул, как подкошенный. Я зажала рот ладонью: приступ тошноты подступил неожиданно при виде крови, которая начала растекаться по асфальту. Не сразу отреагировала, когда меня схватили за руку и поволокли в сторону «Джипа». Вырвала запястье из хватки с такой яростью, что бандит даже опешил, и прошла к машине сама. Уже в салоне выудила из сумочки телефон и на попытку отнять его отчеканила: — Я звоню в скорую. — Отдадите мобильник после звонка, — вернули мне полным злости. Я не ответила, только закрыла лицо ладонью. Тело била мелкая дрожь: шок начал отступать. Я назвала адрес, едва прекратились гудки, и глухо попросила: — Поспешите, пожалуйста, человек серьёзно ранен... Я не успела договорить, как смартфон у меня вырвали. Возмущаться я не стала — мысли мои занимал водитель Мин. Я надеялась, что скорая успеет, что шофёр выкарабкается... Вспомнив, с какой радостью он недавно рассказал мне о том, что они с женой ждут малыша, я ощутила, как горло сжали спазмами слёзы. «Пожалуйста, пусть он выживет», — взмолилась я. Ехавший на приличной скорости «Джип» мчал меня в неизвестность.