Часть 5

      Дракончик был зол.       Это была не та злость, которую испытывает ребёнок, когда у него отбирают игрушку. Это была первобытная, кипящая в жилах ярость — наследие древней расы, для которой отступление равносильно бесчестию. Перед ним стоял его противник — трёххвостый, наглый, посмевший не только пережить несколько его атак, но и атаковать в ответ. НЕПРОСТИТЕЛЬНО! Сама мысль об этом обжигала гордость дракона, ворочалась в груди раскалённым комком. Даже если бы он мог сейчас рассуждать здраво, даже если бы осознал, что против такого противника нет никакого шанса — отступить ему бы не позволила вековая память, зашитая в самой основе его новой сути. А здраво рассуждать он не мог. Первобытная ЯРОСТЬ — густая, как лава, и такая же всепоглощающая — не позволяла мыслить. Только жажда убийства. Только желание разорвать. Растоптать. Уничтожить.       Уже практически весь покрытый чешуёй — лишь на левом плече ещё сохранялся островок человеческой кожи, который стремительно исчезал, — юный дракон принял решение. Огонь. Огонь решает всё. Он втянул воздух, чувствуя, как в груди закипает жар, как энергия стекается к гортани, и выдохнул — мощно, с рёвом, вкладывая в этот выдох всю свою ярость.       Огромное количество пламени вырвалось из пасти, растекаясь по арене огненной рекой. Языки пламени лизали песок, превращая его в стекло, пожирали воздух, поднимались к потолку полигона. Огонь покрыл собой большую часть арены, полностью охватывая тушку противника.       Победа. Дракон наблюдал за пламенем, ожидая, когда оно утихнет и обнажит обугленные останки врага.       — Малец, тебе лучше придумать что-то другое, — раздался спокойный голос из самого сердца пожара. — Огонь на меня не действует.       Жалкий червь вышел из языков пламени неспешной походкой — не обожжённый, даже не закопчённый. Его шерсть и хвосты были нетронуты, одежда не обгорела ни на миллиметр.       Дракон моргнул, перестраивая зрение на восприятие аур, и увидел то, что его потрясло: аура трёххвостого синхронизировалась с его пламенем. Пульсировала в том же ритме, дышала в такт. Значит, огнём его и вправду нельзя победить — он не просто устойчив к нему, он его часть.       Но у дракона есть ещё много чего, кроме огня! Гораздо больше, чем этот самоуверенный лис может себе представить!       Энергия потекла по жилам — иначе, чем для огня, более грубая и плотная. Она направилась в руки, перестраивая их структуру на глазах. Кости захрустели, мышцы вздулись, кожа окончательно уступила место чешуе. Теперь вместо слабых, почти человеческих конечностей у чешуйчатого были бронированные лапы с острыми когтями — каждый длиной с хороший кинжал и в несколько раз крепче стали. Миг — и дракон уже рядом с Лисом, сократив дистанцию одним мощным прыжком. Сокрушительный удар пришёлся точно в грудь, отшвырнув трёххвостого в другой конец полигона. Тот пролетел несколько десятков метров, кувыркаясь в воздухе.       Но хвостатый так просто сдаваться не собирался. Прямо на лету он извернулся — с грацией, которой позавидовала бы любая кошка, — перегруппировался и приземлился на четвереньки, вспахав когтями песок. Ни царапины. Ни синяка. Только лёгкое облачко пыли осело вокруг него.       — А ты, я вижу, любишь танцевать, — сказал Лис с ухмылкой, отряхиваясь от песка. — Давай, удиви меня. Покажи, на что способен.       О, он хочет умереть от моей лапы? Хочет, чтобы я разорвал его на куски? Так и быть, я устрою ему это! Энергия, направленная в ноги, наполнила их силой, и дракон сделал очередной рывок — ещё быстрее, чем в первый раз, так, что воздух засвистел в ушах. Только вот теперь Лис решил отреагировать. Его хвосты дёрнулись, и прямо из воздуха в его руках материализовался двуручный меч — огромный, с широким лезвием, сияющим тусклой сталью.       Неужели он думает поранить меня железякой? Смешно... Чешуя дракона выдерживает и не такое. Смешно и глупо...       Но вот...       Не долетая до хвостатого, дракон вбил свои когтистые лапы в землю — резко, до хруста в суставах, — и прыгнул в сторону. Как раз в тот момент, когда меч Лиса описал широкий полукруг. По земле прошла огромная трещина — глубокая, сантиметров десять шириной, пересекающая полигон от края до края. Интуиция не подвела: попади дракон под этот удар, его бы развалило на две половины, несмотря на всю чешую.       — Отличная интуиция, хвалю, — снова высказал трёххвостый, и его голос был полон того спокойного, почти ленивого превосходства, которое вызывало у дракона очередную вспышку ненависти. Но теперь бездумно нападать чешуйчатый не стал. Он замер, оценивая противника, опасаясь очередного замаха мечом.       Но Лис, как бы издеваясь, выкинул свой меч — просто разжал пальцы, и тот в яркой вспышке исчез, будто его и не было. А затем показал указательным пальцем вперед.       Интуиция дракона взвыла благим матом. Такого пронзительного, отчаянного сигнала опасности он ещё не испытывал. Чешуйчатый бросился вперёд зигзагом, петляя, как заяц, уходящий от лисы. И правильно сделал. Позади него — там, где он только что стоял, — открылась маленькая чёрная дыра. Из неё, как осколки из осколочной гранаты, веером вылетели мечи — десятки мечей, каждый размером с человеческую руку, они вонзились в песок, в стены, пролетели дальше и исчезли в таких же порталах.       Хвостатый успел создать ещё несколько мелких порталов до того, как дракон подоспел к нему. И теперь они начали обмениваться ударами. Вернее, бил дракон — яростно, самозабвенно, вкладывая в каждый выпад всю свою силу, — а Лис просто парировал их. С безумной улыбкой на лице, с каким-то почти экстатическим наслаждением, он отбивал каждый удар, будто играл с надоедливым щенком. Что бесило чешуйчатого ещё сильнее — он вкладывал всё, а противник даже не запыхался.       После очередного удара — особенно сильного, от которого у обычного существа сломались бы кости предплечья — Лис, вместо того чтобы парировать, использовал инерцию. Раскрутился на месте, как волчок, и с силой опустил на противника огромную секиру — материализовавшуюся в воздухе за долю секунды до удара. Дракон не успел заметить, когда хвостатый создал своё очередное оружие, но успел отпрыгнуть. Секира врезалась в песок, подняв тучу пыли и осколков. А в правой ноге дракона что-то хрустнуло — противно, остро — и конечность пронзила боль. Кажется, сломана кость от перегрузки.       И тогда ярость окончательно захлестнула разум.       — ЖАЛКИЙ СМЕРД! — голос дракона изменился, стал ниже, глубже, в нём зазвучали обертоны, от которых вибрировал воздух. — Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА КУСКИ! ИЗМОЛОЧУ ТВОИ КОСТИ! СОЖГУ ТВОИ ОСТАНКИ!       С каждым словом он менялся. Шея начала удлиняться, вытягиваться, чешуя на ней перестраивалась, формируя гребень. Лицо — ещё недавно лицо десятилетнего мальчика — вытянулось вперёд, превращаясь в морду. У ног появился новый сустав, меняя геометрию конечностей на звериную. Хвост и крылья, прорвав остатки одежды, расправились впервые — мощные, перепончатые, с острыми когтями на концах. Спустя секунд десять на поле вместо полудракона, нелепого гибрида человека и ящера, стоял целый дракон — метра два в высоту, с золотистой чешуёй, горящими глазами и с огромными крыльями.       — Вот оно как, — произнёс Лис, и в его голосе не было ни капли страха. Только интерес. — В таком случае я покажу тебе свой новый приём!       Он поднял кулак вверх — резко, торжествующе. Воздух над ним задрожал, пошёл рябью, и открылся портал. Оттуда, словно стая хищных птиц, вылетели сотни мечей и кинжалов — разных форм, разных размеров, от крохотных стилетов до тяжёлых палашей. Они принялись крутиться вокруг хвостатого, образуя сверкающий вихрь. Лязг металла о металл сливался в непрерывный звон. А спустя секунду они с огромной скоростью полетели на него — и начали прицепляться. К рукам, к ногам, к груди, к хвостам. Слой за слоем. С металлическим щёлканьем каждый клинок находил своё место.       И вот, спустя пять секунд, перед драконом стоял Лис, облачённый в броню из мечей. На его левой руке пять кинжалов играли роль когтей — длинных, загнутых, хищно поблёскивающих. На правой руке мечи сходились в конце, образуя огромный шип, похожий на жало скорпиона. А за спиной, раскрывшись на всю ширину, сверкали два крыла — тоже из мечей, каждый клинок в которых был уложен с идеальной геометрической точностью, как перья у птицы.       Из наблюдательного пункта за боем с интересом следили новобранцы и бывший наставник Лиса. Стекло смотровой было буквально облеплено молодыми лицами — эльфы, люди, пара дворфов, и еще кто-то. Они смотрели, затаив дыхание, как заворожённые.       — Как круто! А мы когда сможем так же сражаться? — задал вопрос юный эльф, буквально прилипший носом к стеклу.       — Никогда, если не начнёте выкладываться на моих занятиях, — отрезал наставник, не отрывая взгляда от полигона. Но внутри у него всё было не так спокойно. Он смотрел на Лиса — своего бывшего ученика — и не узнавал его. Действия кицунэ казались ему слишком категоричными, слишком... жестокими? Нет, не жестокими — скорее, избыточными. Будто он наслаждался дракой с этим мальцом. Растягивал удовольствие. Играл с едой. А ведь Лис никогда таким не был. На тренировках он всегда был собран, эффективен, даже экономен в движениях. И более... дружелюбным к оппонентам, стараясь случайно не оставить рану... Что-то в нем изменилось.       Дракон, не теряя времени, взмахнул крыльями. От мощного движения в сторону противника полетел сноп электрических искр — голубых, потрескивающих, оставляющих в воздухе запах озона. Они должны были парализовать хвостатого, сковать его мышцы, дать дракону драгоценные секунды для решающей атаки. Но вместо того, чтобы дёргаться под электрическим зарядом, Лис расхохотался.       — А-ха-ха-ха! — его смех эхом разнёсся по полигону. — Знаешь, мне тебя немного жаль. Не успел ты пробудиться, а уже имеешь целых две стихии. Две! Это редкость, правда. Только вот они обе против меня не действуют. Играй мы в карты, я бы заявил, что ты мне кинул под масть. А находись мы в аниме — что у нас Станды одного типа...       Дракон решил не слушать этот бред. Снова атака в ближнем бою. Он рванулся вперёд, несмотря на боль в сломанной ноге, что еще не успела зажить, и обрушил на противника град ударов. Но его удар был остановлен крылом из мечей — клинки сомкнулись, как щит, и когти дракона лишь высекли искры из стали.       — Одним словом, твоя магия на меня не действует, а физически ты очень слаб, — продолжал Лис, даже не запыхавшись. — Скажи, а ты точно дракон? Может, ящерица переросток?       Такого чешуйчатый стерпеть не смог. Оскорбление самой его сути, его расы, его гордости — это было хуже любой физической боли. С ещё большей яростью, уже не сдерживаясь, не думая о защите, он начал атаковать противника.       — Бесполезно, бесполезно, бесполезно! Ха-ха-ха-ха! — заливался хвостатый смехом, легко, почти лениво отбиваясь от всех атак. Каждое движение дракона он встречал либо крылом, либо когтистой лапой, либо просто уклонялся, пропуская удар в миллиметре от себя. Интуиция взвыла снова — резко, отчаянно. Дракон бросился назад, но было поздно. В его крыльях, пробив перепонки насквозь, уже сидело несколько мечей — тех самых, что Лис метал через микропорталы. Крылья дёрнулись, и боль пронзила их так, что дракон взревел.       — Полагаю, теперь моя очередь? — выдал Лис и неспешной походкой направился к дракону. Его шаги были медленными, размеренными, и в этой медлительности было что-то жуткое. А в воздухе вокруг него тем временем начали появляться мечи — десятки, сотни, все направленные остриём в чешуйчатого. С каждой секундой их становилось всё больше и больше; они висели в воздухе, как звёзды на невидимых нитях, и каждый обещал смерть.       Дракон, понимая, что обычная тактика тут не действует, лихорадочно начал придумывать новую. Обойти. Зайти с фланга. Притвориться слабым и ударить в последний момент. Только вот это ему не особо-то и помогло — Лис не дал времени на раздумья.       Рывок — и он оказался рядом. Когтистая лапа (левая, с пятью кинжалами) ударила чешуйчатого по морде. От силы удара многие чешуйки просто отлетели, как сухие листья под ветром, обнажая беззащитную розовую кожу, а один из мечей задел глаз — дракон взревел от боли, но зрение, к счастью, сохранилось. Затем — удар хвостом, подбивающий снизу, подкидывающий противника в воздух. Чешуйчатый беспомощно закувыркался, обнажая живот — самое уязвимое место, где чешуя была тоньше. И туда пришёл третий удар — ладонью с шипом, пробившим защиту, как бумагу.       Дракон отлетел, врезался в песок, прочертил телом глубокую борозду. Но ещё до того, как он остановился, вслед за ним полетели мечи — те самые, что висели в воздухе. Они прибили его крылья и лапы к земле, как бабочку к листу картона. Дракон дёрнулся, но не смог пошевелиться — клинки держали крепко.       — И, наконец, финальный штрих... — Лис занёс руку для последнего удара.       — Рунная комната готова, — раздался голос диспетчера в его голове. Сухой, деловой. Злобная ухмылка Лиса исчезла. Мгновенно. Будто кто-то щёлкнул выключателем. Он замер, и в его глазах промелькнуло что-то странное — растерянность? Осознание? Казалось, он только сейчас начал понимать, что именно делает. С кем дерётся. Что это не монстр, не враг, а десятилетний мальчик, проходящий пробуждение.       Взмахом руки он открыл портал прямо возле дверей рунной комнаты. Тяжёлые, окованные серебром створки уже были распахнуты, внутри мерцал мягкий голубоватый свет успокаивающих рун. Агент пинком закинул туда чешуйчатого — не сильно, но достаточно, чтобы тот пролетел несколько метров вглубь. Дракон хотел было продолжить поединок, но очередной толчок — на этот раз хвостом — отправил его ещё дальше. Затем огромные створки ворот захлопнулись с глухим, окончательным стуком, отсекая пробуждённого от остального мира.       — Отлично. Денёк там побудет и станет как новый, — произнёс эльф в белом халате, который отвечал за ускоренную подготовку комнаты. — А вы...       Лис его дослушивать не стал. Он шагнул обратно в ещё не закрывшийся портал на полигон. Там, в тишине, нарушаемой только гулом вентиляции, он сперва убрал свою необычную броню. Просто убрал внешнее сдерживающее поле, и энергия внутреннего раскидала все мечи — они с грохотом и лязгом разлетелись в стороны, втыкаясь в песок, падая друг на друга грудой металла. Звук был резкий, неприятный, но Лису, казалось, было всё равно.       На душе у хвостатого было погано. Почему-то вспомнился день, когда его семья узнала насчёт его работы. Тот самый день — он тоже сорвался, потерял контроль, наговорил лишнего. Последствий тогда было больше, намного больше. И сейчас, стоя посреди разгромленного полигона, он чувствовал ту же тяжесть в груди — липкую, холодную, как комок невыплаканных слёз.       — Коммандер Бровьен вызывает вас в свой кабинет, — раздался женский голос у агента в голове. Нейроинтерфейс, будь он неладен.       — Пусть катится к чертям, — меланхолично ответил Лис, опускаясь на песок. Он сидел, обхватив колени хвостами, и смотрел на то, во что превратился полигон. Весь песок был усеян мечами — как поле битвы после сражения. Местами виднелся обожжённый песок, который от жара драконьего пламени почти превратился в стекло — блестящие, оплавленные проплешины на поверхности арены. Красиво, наверное. Если не думать о том, какой ценой эта красота досталась.       — Куда-куда мне катиться? — раздался уже мужской голос — густой, с командирскими нотками. Бровьен собственной персоной подключился к каналу.       — К чертям собачьим, — ответил Лис, не меняя тона. — Если нет ничего срочного и важного, то я отправляюсь домой. Хватит на сегодня работы.       Он встал с песка — медленно, как старик, у которого болит каждая косточка, — и открыл портал. Обратно в кафе. Там всё уже вернулось в привычное русло: посетители сидели за столиками, тихо переговариваясь, официанты сновали между ними. Многие с удивлением наблюдали за появившимся пространственным разломом, откуда вышел помятый агент — без брони, но всё ещё в своей природной форме, с хвостами и ушами.       Найдя взглядом волка-официанта, Лис молча отсчитал деньги — за рагу, за кофе, плюс щедрые чаевые за причинённое беспокойство — и неспешной походкой вышел на улицу. Там всё шло своим чередом: люди спешили по делам, машины гудели в пробках, солнце медленно клонилось к закату. Хвостатый довольно быстро оказался у себя дома, наплевав на все правила и побежав на четвереньках по крышам, в своей полной лисьей форме. Плевать на запреты. Плевать на предписания. Сегодня он и так слишком много сделал для этой чёртовой Службы.       — Это возмутительно! Когда эта Мировая Служба «Безопасности» начнёт соответствовать своему названию? Почему у нас по улице свободно разгуливает всякая нечисть?       По телевизору шли, как обычно, вечерние дебаты. Лис лежал на диване, уставившись в потолок, и вполуха слушал, как двое мужчин в студии поливают грязью его работу.       — До того, как этой организации не было, на Земле было намного спокойнее! — продолжал первый оратор — мужчина лет сорока с усами-щёточкой и бегающими глазками.       — Как это спокойнее?! Как спокойнее?! — резко перебил его второй — лет тридцати, с энергичной жестикуляцией. — Раньше тоже не было на улице спокойно! Просто никто не говорил об этом вслух!       — Раньше, по пути в магазин, нельзя было встретить оборотня или вампира! А эта Мировая Служба вместо того, чтобы от них избавляться, наоборот — их защищают, говоря, что у них такие же права, как и у обычных людей! Где это видано!       — Мы прерываемся на короткую рекламу, не переключайтесь, — выдал ведущий свою коронную фразу.       Лис мгновенно переключил канал. Рандомно ткнул в первый попавшийся, который оказался музыкальным. На экране какая-то девушка с неестественно яркими волосами исполняла зажигательный танец. Агент не особо следил за происходящим на экране — мысли всё ещё крутились вокруг прошедшего дня, дракона, Хлои, шоколадки, — но постепенно музыкальный клип его озадачил.       Он приподнялся на диване, всматриваясь в картинку.       — С каких пор они начали делать съёмки в измерении Лимбо? — удивлённо спросил он вслух, обращаясь к пустой комнате.       На экране девушка танцевала в пространстве, которое Лис узнал сразу — серое небо, парящие в воздухе обломки скал, искажённая перспектива. Измерение Лимбо. Место, куда он много раз попадал по заданиям.       — Погодите-ка... — он прищурился, разглядывая танцовщицу. — Я думал, что я единственный... Почему мне никто про неё не сказал?.. Сколько у неё?.. — его глаза расширились. — Почему девять?!       Девушка на экране, продолжая танцевать, распушила девять лисьих хвостов — белых, с серебристыми кончиками. Кицунэ. Девятихвостая кицунэ. А он-то думал, что он единственный представитель своей расы на Земле... Либо это просто компьютерная графика.       Звонок в дверь прервал поток его мыслей. Резкий, требовательный, он разорвал тишину квартиры. Лис перевёл взгляд с экрана на дверь, нахмурился. С того самого момента, как он купил себе эту квартиру, у него никогда не было гостей. Ни разу. Никто не знал его адреса — во всяком случае, он так думал.       Решив, что разберётся с той девятихвостой позже, он поднялся с дивана и пошёл к входной двери. Любопытство — естественное для лиса — подталкивало его: кто бы это мог быть?       Но стоило ему открыть дверь, как он тут же пожалел об этом. Искренне, глубоко пожалел. На пороге стояла Кана — оборотень, которую он видел сегодня утром на заднем сиденье Шевроле Хлои. Она всё ещё щеголяла в серебряных наручниках, которые тускло поблёскивали в свете лампочки на лестничной площадке. Вид у неё был уставший, но довольный.       — Привет, — буднично произнесла она, будто они договаривались о встрече. — Душ где у тебя?       Лис моргнул. Вопрос был настолько неожиданным, что он ответил на автомате:       — Вперёд и вторая дверь справа.       Кана кивнула и молча прошла внутрь, оставляя на полу мокрые следы. Лис озадаченно проводил её взглядом, но не успел он осмыслить происходящее, как в дверном проёме возникла вторая фигура.       — Привееееет! — Хлоя улыбалась своей фирменной улыбкой — одновременно очаровательной и хищной. — Не пропустишь?       — Не пропущу, — ответил кицунэ и захлопнул дверь перед её носом.       — Эй! — раздался возмущённый крик с той стороны. В дверь забарабанили кулаками. — Не будь таким грубияном! Ты же знаешь, что вампиры без приглашения не могут заходить в дома!       — И слава Богу, — ответил Лис, прислоняясь спиной к двери и скрещивая руки на груди. Хлоя продолжала барабанить и что-то кричать, но он уже не слушал. Вместо этого он направился на кухню, размышляя о том, что сегодня определённо странный день. Сначала вампирша с шоколадкой, потом пробудившийся дракон, теперь оборотень в его ванной и вампирша за дверью. И где-то на Земле существует девятихвостая кицунэ, о которой ему никто не сказал.       Но сейчас не время для глобальных вопросов. Сейчас время проявить гостеприимство — хотя бы по отношению к Кане, которая, в конце концов, не виновата, что её сестра невыносима. Он должен накормить волчицу. Остальное — подождёт.