Часть 8

      В дверь постучали.       Я замер на полпути к кухне. Хвосты невольно напряглись. Неужели снова эти двое? Хлоя и Кана — только их мне сейчас не хватало для полного счастья. Хотя, если подумать, после всего, что сегодня произошло, вампирша с оборотнем были бы почти приятной компанией.       Почти.       С негодованием, которое клокотало где-то в груди, я направился к входной двери. Шаги получились тяжёлыми, раздражёнными — когти на ногах по полу ритм моего недовольства. Я уже приготовил речь. Нет, не речь — целую обвинительную тираду, щедро приправленную отборной бранью. Сейчас я им выскажу всё, что думаю об их карточных играх, шоколадках с валерьянкой, снотворных и желаниях отправлять меня в другие миры.       Рывком распахнул дверь — и замер.       Лучше бы это были они.       На пороге стоял мой старший брат.       — Привет, Лис. Давно не виделись...       Его голос — знакомый до боли, до скрежета в зубах — прозвучал почти буднично. Как будто не было этих лет молчания. Как будто он не стоял в стороне, пока отец вышвыривал меня из дома. Как будто ничего не произошло.       Я не думал. Тело среагировало быстрее разума. С грохотом захлопнул дверь — так, что задрожала коробка. Задвинул щеколду. Закрыл все замки — верхний, нижний, магический, который я почти никогда не использовал. Отрезал его от себя, как отрезают гангрену.       — Лис! Погоди! Я просто хочу поговорить! — раздалось с той стороны, и в дверь забарабанили кулаками.       Я не стал отвечать. Даже не обернулся. Вместо этого направился в ванную. Завтра ведь много дел — нужно подготовиться к отправке, закупиться, проверить снаряжение. А сейчас... сейчас я просто хочу смыть с себя этот день. И этого стука больше не слышать.       Водные процедуры заняли у меня целых пятьдесят пять минут. Мог бы и дольше — время позволяло, но горячая вода начала заканчиваться, а ждать, пока бойлер снова нагреется, не хотелось. Больше половины времени ушло на хвосты. Их мыть, а потом и сушить — то ещё занятие. Каждый хвост требует индивидуального подхода: свой шампунь (с лавандой, для чувствительной шерсти), своя расчёска, своя техника сушки. Сначала тщательно промыть каждую прядь, не спутывая. Потом нанести кондиционер — для мягкости и блеска. Потом смыть. Потом аккуратно, участок за участком, просушить полотенцем. И в конце — фен, на средней температуре, чтобы не пережечь шерсть. Трудно, долго, муторно.       Но оно того стоит. Мои мягкие, пушистые, белоснежные хвосты — пожалуй, единственное, что всё ещё приносит мне искреннюю, незамутнённую радость. Конечно, кофе тоже это делает, но не на таком уровне. Кофе — это топливо, необходимость. А хвосты... когда я провожу по ним ладонью, когда чувствую эту невероятную мягкость, когда вижу в зеркале, как они блестят в свете лампы, — на пару секунд я почти забываю обо всём.       Закончив сушить волосы и шерсть, я взглянул на себя в зеркало. Оттуда смотрел юноша с белыми волосами до скул, с лисьими ушами, чутко подрагивающими при каждом звуке, и с красными, звериными глазами. Когда-то эти глаза были карими. Человеческими. А теперь в них отражался только тусклый свет лампочки над раковиной — и больше ничего.       Смотреть в них было неприятно. Даже мне самому. Из зеркала глядел кто-то, переполненный пофигизмом — глубоким, как бездонный колодец. Будто у меня совсем не осталось чувств. Нет, что-то я всё-таки могу ощутить. В основном — гнев. Он всё ещё здесь, тлеет под слоем пепла, как угли костра, который забыли залить водой. Но кроме гнева — почти ничего. Радость? Только от хвостов. Грусть? Давно не испытывал. Страх? Последний мне было по-настоящему страшно, когда я был экзорцистом и охотился на тварей в одиночку. С тех пор — тишина.       — С каких пор я стал таким? — задал я вопрос своему отражению и не смог дать ответ. Отражение промолчало. Только уши слегка дёрнулись — то ли от звука моего голоса, то ли от какого-то шума за дверью.       Если так подумать, за последний год я слишком изменился. Раньше у меня было много друзей. Не то чтобы близких — таких у меня никогда не было, — но достаточно, чтобы не чувствовать себя одиноким. Раньше я постоянно был на позитиве. Шутил, смеялся, подкалывал коллег. Любил свою работу — даже несмотря на всю её грязь и опасность. При каждом столкновении с одержимым, с вампиром или другой нечистью я ощущал лёгкий, бодрящий страх. Тот самый, который заставляет сердце биться быстрее, а мысли — становиться яснее. Вдруг не хватит сил? Вдруг попадётся существо, о котором никому ничего не известно? А вдруг?.. А вдруг?..       А теперь? Теперь я специально ищу себе противников. Выслеживаю, нахожу — и выплёскиваю на них свою злость. Которая никак не уменьшается. Сколько ни лей — её не становится меньше. Как будто внутри меня прорвало какую-то трубу, и гнев хлещет оттуда бесконечным потоком, требуя выхода.       Вспомнить хотя бы того вампира, возомнившего себя графом Дракулой. Мы выслеживали его неделю — он прятался в старом особняке за городом, похищал людей, устраивал кровавые ритуалы. Когда мы наконец добрались до него, мои «напарники» — двое Экзорцистов, которых мне навязали в тот день, — целый час не вылезали из кустов, выблёвывая желчь. Еды в их желудках уже не осталось — они опустошили их полностью, до спазмов, до сухих рвотных позывов. А вампир... вампир наверняка проклинал свою регенерацию. Он не мог умереть, как бы сильно я его ни калечил. И когда первые лучи солнца пробились сквозь разбитое окно, он встретил их с облегчением. С радостью. Я видел это в его глазах — благодарность за то, что мучения наконец закончились.       С чего это всё началось? С проблем в семье? Вроде да. В тот день, когда родители увидели меня по телевизору, а потом отец сказал мне не возвращаться, — что-то сломалось во мне. И это единственная причина? Или есть что-то ещё, что я упускаю?       Не найдя ответа, я вышел из ванной. Хватит рефлексии на сегодня. Думаю, чашка кофе перед сном мне не помешает. Даже наоборот — поможет уснуть. У меня всегда была обратная реакция на кофеин — возможно, побочный эффект метаболизма кицунэ.       Тук-тук-тук.       Он что, всё ещё здесь? Стучит?       Я замер в коридоре, прислушиваясь. Пауза между ударами костяшек о дверь стала значительно длиннее, чем раньше. Раньше он барабанил часто, настойчиво, почти истерично. Теперь же между ударами проходило секунд десять-пятнадцать. Значит, он там стоит уже час. Целый час. И продолжает стучать. Довольно странное поведение для того, кто когда-то не сказал в мою защиту ни слова. Может, стоит посмотреть, что ему надо? В конце концов, если он пришёл с дурными намерениями, у меня найдётся чем его встретить.       Я бесшумно — сказывалась лисья природа — подошёл к двери и замер, выжидая. Прислушался. С той стороны было тихо, только едва слышное дыхание. Затем — шорох одежды, звук поднимаемой руки. Он собирался постучать снова.       Я среагировал мгновенно. Первый хвост резко отодвинул все засовы и щеколды — раз, два, три. Второй хвост рванул дверь на себя, распахивая её настежь. Третий хвост метнулся вперёд и перехватил руку брата, замершую в воздухе для очередного стука.       Брат вздрогнул. Он как-то заторможенно, почти удивлённо уставился на свою руку, обвитую моим хвостом. Хвост сжался чуть сильнее — ровно настолько, чтобы он почувствовал давление, но не боль. А я мог бы сделать больно. Мои хвосты прочнее стали — я проверял. Вернее, пришлось проверить, когда в одной из миссий мне прострелили хвост из крупнокалиберной винтовки, и пуля застряла в шерсти, не пробив кожу. С тех пор я знал: хвосты — это и оружие, и броня. И ещё я знал, что боль этой конечностью чувствуется немного острее, чем обычной рукой или ногой. Там больше нервных окончаний.       — И что ты хотел? — спросил я, отпуская его руку. Хвост вернулся на место, за мою спину.       Брат потёр запястье — скорее машинально, чем из-за боли.       — Эмм... Могу я зайти?       Наглеет. Сначала предаёт, исчезает на месяцы, а теперь является среди ночи и просится в гости. Но... у меня уже появился интерес. Что он хочет сказать? Извиниться? Или его отец послал — может, случилось что-то, о чём я не знаю? В конце концов, хуже уже не будет.       Я ничего не ответил. Просто молча развернулся и пошёл в сторону кухни. Брат, помявшись на пороге буквально пару секунд, всё-таки шагнул внутрь. Снял обувь — я услышал, как стукнули о пол его ботинки, — и закрыл за собой дверь. Замки я защёлкивать не стал. Незачем.       — Рассказывай, — бросил я через плечо, подходя к кофемашине.       Агрегат приветливо загудел, набирая воду. Я достал пачку свежемолотых зёрен, засыпал в приёмник, выставил настройки на самый крепкий эспрессо. Сегодня мне нужно что-то посерьёзнее обычного латте.       — Тут такое дело... — брат мялся позади, переминаясь с ноги на ногу. — Я прошёл инициализацию и стал магом...       Я хмыкнул, не оборачиваясь. Маги. Их инициализация проходит намного легче, чем у таких, как я. Им, по сути, надо просто пробудить ядро — источник магической энергии. Никакой ярости, никакой потери контроля, просто небольшая агрессия и, возможно, головная боль. Хотя, если маг силён, могут быть землетрясения или другие последствия — выбросы нестабильной магии. Но это бывает крайне редко.       Сложнее всего проходит пробуждение у «звериных» рас. Оборотни теряют контроль над телом и разумом, драконы крушат всё вокруг в слепой ярости, кицунэ... ну, кроме меня тут нет кицунэ, так что нельзя дать полноценную инфу. Но у меня трансформация была с ощущениями, которые не пожелаешь и врагу. Каждая клетка тела перестраивалась, менялась сама суть существа. Это больно. Это страшно. Это незабываемо.       — Поздравляю, — сказал я ровным голосом. — И ты за этим пришёл?       Машина закончила с варкой и вылила получившийся напиток в кружку. Чёрный, густой, ароматный. Я открыл дверцу шкафчика и достал оттуда кокосовое молоко, ванильный сироп, мелкие зефирки и шоколадную крошку. Мой фирменный рецепт. Залил сироп в кофе, перемешал до полного растворения. Залил молоко — оно красивыми разводами разошлось в чёрной жидкости. Перемешал ещё раз. Кинул сверху горсть зефирок и посыпал их шоколадной крошкой.       Мой кофе готов.       — Ну? — я уселся за стол и, достав из ящика трубочку, начал с наслаждением потягивать получившийся напиток. Вкус был великолепный — сладкий, сливочный, с горчинкой кофе и ванильным послевкусием.       Брат проводил кружку взглядом. Он явно ожидал, что я и ему приготовлю порцию. Когда-то давно, в прошлой жизни, я бы так и сделал. Но та жизнь закончилась. Ну что ж, реальность полна разочарований.       — Ну... — он сглотнул. — Я вступил в Службу Предотвращения Катастроф...       Я замер с трубочкой у губ. Служба Предотвращения Катастроф. СПК. Эти твари уже давно стоят поперёк горла у МСБ в целом и у меня в частности. Официально они занимаются тем же, что и мы — защитой человечества от паранормальных угроз. Но на деле — стараются ставить нам палки в колёса при каждом удобном случае. Перехватывают наших агентов, срывают операции, распускают грязные слухи. А иногда — и это уже ни для кого не секрет — работают в интересах тех самых тварей, с которыми якобы борются.       Я активировал аурное зрение — мир окрасился в привычные тона энергий. У брата был магический потенциал. Довольно маленький, если честно. Очень маленький. Нет, в СПК, конечно, берут всякий сброд — людей, которых и обычный человек сможет одолеть при должной подготовке, — но таких слабых они ещё никогда не брали. Им такой маг без надобности. Разве что... Решили через него что-то вызнать у нас? Через брата Скитальца МСБ? Ну-ну. Довольно смелый, хоть и абсолютно бессмысленный поступок.       — И что, — я отхлебнул кофе, — мне теперь стоит подскочить и начать плясать от радости? Уже сказал дома, или боишься, что тебя тоже выгонят?       — Кстати об этом... — брат опустил глаза и затеребил край рубашки. — Тебе стоит сходить домой и извиниться...       Что?       Я не ослышался?       Извиниться?!       За что? За то, что меня выгнали? За то, что я их защищал — их, свою семью, — ценой собственной жизни?! Ведь если бы они знали обо мне раньше, если бы знали, кем я стал, — они в первую очередь стали бы целью для СПК! Через них можно было надавить на меня, а через меня — на всю Мировую Службу Безопасности! Я молчал, чтобы защитить их! А когда правда всё-таки выплыла наружу — меня вышвырнули, как нашкодившего щенка!       Рука сама метнулась к хранилищу. В воздухе материализовался Фламберг — мой любимый двуручный меч с волнистым клинком, который в свете кухонной лампы казался жидким пламенем. Одно движение — и лезвие прижалось к шее брата. Не сильно, не до крови — пока. Но достаточно, чтобы он почувствовал холод стали.       — Извиниться? — повторил я, и мой голос прозвучал опасно тихо. — А есть причина, по которой Я должен извиняться?       Брат сглотнул. Его кадык дёрнулся, коснувшись лезвия, и на коже выступила капелька крови. Он скосил глаза на меч, который я держал одной рукой — двуручный меч, весящий как хороший гриф от штанги.       — Мне кажется, что нет, — прошептал я, чуть наклоняя голову. — А не поможешь мне создать эту причину?       Я сделал лёгкое движение кистью — самую малость, на миллиметр. На шее брата появилась небольшая ранка, и оттуда потекла тонкая струйка крови. Тёплая, алая, живая.       — Т-ты н-н-не посмеешь! — выдохнул он. То ли спросил, то ли попытался убедить сам себя.       Я издал смешок. Короткий, сухой — ни капли веселья.       — Не посмею? С чего ты так решил?       — Я же не м-монстр! — его голос дрожал. — Я разумный!       — Разумный? — я позволил себе улыбнуться. Той самой лисьей улыбкой, от которой у моих врагов кровь стыла в жилах. И прикрыл глаза — так, для пущего эффекта. — А ты знаешь, что на моём счету более одиннадцати миллиардов разумных, которых я убил?       Тишина. Звенящая, густая, как кисель. Я открыл глаза и увидел, как изменилось его лицо. Он побледнел. Резко, мгновенно, как будто кто-то выключил свет внутри него. Его зрачки расширились. Значит, у него с собой детектор лжи. Стандартное снаряжение полевых агентов СПК — встроенный амулет, который реагирует на ложь собеседника. И сейчас этот амулет подтвердил: я говорю правду.       — Т-т-ты... — начал он, но осёкся.       — Да, — кивнул я. — Я. — И я почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, горькое, обжигающее. — А теперь скажи мне: чем ты лучше них? Почему я должен оставить тебя в живых, в отличие от тех одиннадцати миллиардов? Дай мне хоть одну причину.       — Я твой брат... — прошелестел он.       — Брат? — я горько усмехнулся. — Почему-то ты об этом забыл, когда я нуждался в тебе. Когда отец выгонял меня из дома — где был ты? Стоял рядом и молчал. А ведь хватило бы одного твоего слова. Родители же в тебе души не чаяли — в отличие от меня. Выполняли все твои капризы, покупали тебе всё самое лучшее. А я в это время ходил в дырявой обуви и донашивал твои старые вещи. Помнишь? Нет, конечно. Зачем тебе помнить?       Этот разговор мне уже надоел. Я убрал меч от его шеи — он исчез в хранилище так же мгновенно, как и появился.       — А знаешь, ты мне уже порядком наскучил. Вали отсюда.       Я щёлкнул пальцами левой руки. Ну, как щёлкнул — жест был чисто символическим, порталы открывает мой артефакт от мысленной команды. Но я уже привык сопровождать это щелчком. Позади брата воздух пошёл рябью и раскрылся портал — овальное окно, за которым виднелось заснеженное поле и редкие огоньки далёкой трассы.       Брат всё ещё сидел на стуле, боясь шелохнуться. Даже несмотря на то, что меча у его горла больше не было. Пришлось вытолкнуть его хвостом — не сильно, но достаточно, чтобы он пролетел в портал и приземлился где-то в сугробе. Портал захлопнулся.       Надеюсь, ему будет максимально трудно выбираться к своим. Босиком. Где-то в Подмосковье. В два часа ночи. Я ведь не дал ему времени обуться.       Теперь можно и допить свой кофе...       Я поднял кружку, поднёс к губам — и вздохнул. Зефирки растворились. Обидно. Они были самыми вкусными...

***

      Охранник с ленцой открыл дверь в магазин, позёвывая и потирая глаза. Семь утра, воскресенье — какие, к чёрту, покупатели в такую рань? Он уже предвкушал, как ближайшие пару часов будет просто сидеть на стуле, листать ленту в телефоне и изредка кивать редким жаворонкам. Только вот реальность внесла свои коррективы.       С крыши соседнего здания, мягко приземлившись на асфальт, спрыгнул человек. Нет, не человек — существо с тремя лисьими хвостами за спиной, в длинном плаще и с красными глазами. Охранник, невыспавшийся и с трудом подавлявший очередной зевок, от неожиданности отскочил в сторону и, запутавшись в собственных ногах, непременно бы растянулся на асфальте, если бы его не подхватил один из хвостов незнакомца — мягко, но крепко.       — Внимательней надо быть, дядя, — произнёс обладатель хвоста, ставя охранника вертикально. И, не дожидаясь ответа, зашёл внутрь магазина.       Дальнейшее охранник наблюдал с отвисшей челюстью. Посетитель — определённо агент МСБ, кто ещё может так спокойно расхаживать с хвостами? — начал невиданную ранее по масштабу закупку. Первым делом он подошёл к стеллажу с кофе и начал сметать в тележку всё подряд. Молотый. Растворимый. Молотый в растворимом — бывает и такой. Растворимый в молотом — охранник сам не знал, что это за хрень, но вон та банка с зелёной этикеткой улетела в тележку первой. Кофе в банках, в пакетах, в колбах, в бутылках — в какой-то момент он даже достал с полки подарочный набор «Кофе мира», который стоял тут, кажется, с прошлого Рождества.       Весь. Он взял весь кофе.       Вслед за кофе пострадало молоко. Хвостатый закидывал пакеты в другую тележку, бормоча себе под нос: «Кто знает, что у них там за молоко? Может, у них вообще молоко из орехов делают. Или из сои. Или из кактусов. Или дают разумные милфы-коровы.. Нет уж, лучше своё». Затем он взял весь запас шоколада — плитки, батончики, конфеты, даже шоколадные фигурки зайцев, которые явно остались с Пасхи.       На кассе девушка-кассир с круглыми от удивления глазами пробила всё это богатство. Сумма вышла астрономическая — даже для крупного супермаркета. Но хвостатый, не моргнув, приложил карту к терминалу. Затем он щёлкнул пальцами — и все купленные продукты просто исчезли. Ни коробок, ни пакетов, ни банок. Как будто их и не было.       Кассир открыла было рот, чтобы что-то спросить, но хвостатый уже вышел из магазина и одним прыжком взлетел на крышу соседнего здания.       Охранник переглянулся с кассиром.       — Это что сейчас было? — спросила она.       — Понятия не имею, — честно ответил он. — Но кофе я бы себе тоже взял. На всякий случай.       Вечером Лис был готов.       Шестьсот мечей, созданные кузнецом за рекордные пару часов, покоились в пространственном хранилище — аккуратными рядами, отсортированные по длине и весу. Там же лежало всё остальное: походный набор Скитальца (пусть и «юного» — Лис всё ещё про себя посмеивался над этим определением), таблетки по инструкции, еда на первое время, одежда — та самая, которую он закупил утром, — лекарства, зелья, спреи. Все предметы первой необходимости и даже сверх того. Он привык быть готовым ко всему.       Одежда на нём была самая закрытая из доступных — длинный плащ, высокий воротник, перчатки с прорезями для когтей. Три хвоста были объединены в один с помощью трёх колец, которые кузнец изготовил точно по чертежу. Лис проверил конструкцию: хвосты держались плотно, не распадались, но при этом не были пережаты. Двигались они, правда, с трудом — управлять таким «букетом» было непривычно, но он быстро учился.       Антропоморфная форма белого лиса уже была принята. Он стоял в центре специальной телепортационной комнаты — небольшого круглого зала с высоким потолком, стены которого были покрыты светящимися рунами. Эти руны пульсировали в такт его сердцебиению, настраиваясь на его ауру, готовясь разорвать ткань реальности и отправить его в другой мир.       На стене перед ним горел обратный отсчёт. Красные цифры сменяли друг друга.       5...       Он глубоко вздохнул. Год в другом мире. Без магии, без привычного арсенала. Без миссий и сражений. Только он, задание и местные жители. Бред.       4...       Вспомнился вчерашний разговор с братом. Напрасно он его вышвырнул? Может, стоило выслушать? Может, он действительно хотел извиниться? Впрочем, теперь уже поздно.       3...       Хвосты под кольцами слегка дёрнулись — то ли от нервного напряжения, то ли в предвкушении. Лис провёл по ним ладонью, успокаивая. Мягкие. Пушистые. Единственное, что держит его на плаву.       2...       — Ну, поехали, — прошептал он.       1...       Вспышка.