Часть 10

      — Карты?       — Есть! — волк похлопал по нагрудному карману, где лежала потрёпанная колода.       — Радио?       — Есть! — лис продемонстрировал небольшой приёмник, из которого с тихим шипением лилась какая-то старая песня.       — Запасные батарейки?       — Есть! — кот звякнул упаковкой.       — Палатки?       — Есть! Все шесть, я проверил, — отрапортовал волк, загибая пальцы.       — Мясо?       — Есть! Свежее, вчера купил на рынке, в специальном термопакете — до вечера не испортится, — лис похлопал по своему рюкзаку.       — Настойки?       — Есть, есть и есть! — хором ответили все трое, переглянувшись с заговорщицкими улыбками.       — Отлично! Теперь ждём самочек — и отправляемся в наш долгожданный поход, после которого начнётся наша учёба!       Волк Киба, лис Феннек и кот Филби стояли посреди тротуара, заваленные рюкзаками, сумками, свёртками и прочим походным скарбом, и были абсолютно, совершенно счастливы.       На дворе стоял конец лета — последние тёплые деньки перед началом учебного года, когда городская духота становится особенно невыносимой, а мысли о прохладном лесе кажутся почти наваждением. Это был их последний шанс. Последняя возможность провести волшебную ночь вдали от цивилизации, под открытым небом, где они будут есть жареное на костре мясо (а кто-то — овощи), слушать музыку из старенького радио, играть на гитаре и травить друг другу байки до самого рассвета.       Единственное, что их останавливало сейчас, — это ожидание самочек. Не то чтобы они не могли пойти в поход в чисто мужской компании, но без них всё было бы... пресным. Неполным. К тому же каждая из трёх девушек была им по-своему дорога.       Цуме — сестра Кибы, волчица с серебристой шерстью и острым, как бритва, языком. Она умела одним словом поставить на место любого, включая собственного брата, и при этом оставалась самым заботливым существом в их компании.       Сильви — сестра Филби, кошка с изумрудными глазами и характером урагана. Энергичная, шумная, вездесущая — она появлялась всегда неожиданно и исчезала так же внезапно, оставляя после себя ощущение лёгкого хаоса.       И Харви — крольчиха, их общая подруга с детства. Единственная травоядная в компании хищников, что никогда не мешало ей быть душой их маленького коллектива. Она была той, кто всегда мирила поссорившихся, находила нужные слова и разряжала обстановку, когда страсти накалялись.       Вся шестёрка дружила с раннего детства. Два волчьих, два кошачьих, один лис и одна крольчиха — довольно разнообразная компашка, которая в своём городе была известна в основном из-за частых хулиганств. Они то подкладывали петарды в почтовые ящики, то разрисовывали заборы не совсем приличными граффити, то устраивали ночные забеги по крышам гаражей. Детские шалости, но горожане их запомнили.       К сожалению, безнаказанно всё проходить не могло. Однажды, когда им было по тринадцать, они решили стащить яблоки из сада старого пса-сторожа. Затея была глупой с самого начала, но детская самоуверенность не знает границ. Сторож их заметил, залаял, погнался. Они бросились врассыпную, перемахнули через забор, и всё бы обошлось, если бы Харви не споткнулась о корень. Она упала — и торчащая ветка попала прямо в левый глаз.       С тех пор этим глазом она больше не видела. Зрачок стал блёклым, мутным, а сама крольчиха с тех пор носила длинную чёлку, прикрывающую травму. Но это никак не повлияло на её характер. Она осталась всё той же Харви — доброй, немного рассеянной, но невероятно стойкой.       И несмотря на всю разность их восприятия мира из-за различия рас, они не чувствовали никакого дискомфорта в обществе друг друга. Даже Харви, травоядная до мозга костей, не была против того, чтобы её друзья прямо перед ней уплетали жареное мясо. Запах её не смущал — она привыкла. Был, конечно, один случай, когда лис Феннек на спор заставил её попробовать кусочек, но вкус ей не особо понравился, и с тех пор она благоразумно держалась своих салатов и овощных рагу.       — Зря вы не дали мне взять свой скин, — снова поднял Киба эту всем надоевшую тему. Его голос звучал обиженно, почти по-детски.       — Сколько раз тебе повторять: никому, кроме тебя, эти «скины» не интересны! — в очередной раз ответил Феннек, поправляя лямку походного рюкзака.       — Я бы так не сказал, — волк хитро прищурился. — Сильви мне рассказала, что она тоже начала ими увлекаться! Я прав, Фил?       Он повернулся к коту Филби и осёкся. Чёрный кот стоял, уткнувшись мордой в фонарный столб, и тихонько посапывал. Его хвост обвивал столб, а уши подрагивали в такт дыханию.       — Мррааа... Рыыбка... Моя... Жаррренная... — донеслось невнятное бормотание, и из уголка рта кота потянулась тонкая струйка слюны.       Волк и лис переглянулись. В глазах обоих зажёгся тот самый огонёк, который не предвещал ничего хорошего. Киба набрал побольше воздуха в грудь и рявкнул прямо над ухом спящего:       — АТАС! СТАЯ ЗЛЫХ СОБАК НАПАДАЕТ!       Филби издал такой мявк, что, наверное, было слышно на другом конце города. Он подпрыгнул на месте, шерсть встала дыбом, делая его вдвое больше обычного, и бросился в сторону. К несчастью, в сторону фонарного столба. Раздался глухой стук — кот на полном ходу врезался лбом в металлическую опору и отскочил, как мячик.       Волк и лис согнулись пополам от хохота.       — Смейтесь-смейтесь, — мрачно проговорил чёрный кот, потирая ушибленный лоб. — Потом в своих тапках подарок от меня получите.       — Извини, я просто не мог не воспользоваться моментом, — с широченной улыбкой на морде ответил волк, заглядывая в изумрудные глаза Фила.       — Ладно, проехали, — кот махнул лапой. — Где наши самочки?       — Не заждались нас? — раздался издалека звонкий голос.       Серебристая кошечка махала лапкой, приближаясь к компании быстрым шагом. За ней, чуть медленнее, шли волчица и крольчиха.       — Кричать не обязательно, — попыталась образумить подругу Цуме, хотя по её тону было ясно: она прекрасно понимает, что это бесполезно.       — Мы по пути зашли в сахарный уголок и взяли нам сладостей! — подала голос Харви, приподнимая пакет, из которого доносился умопомрачительный запах выпечки и карамели.       — Раз все собрались, — Феннек деловито глянул на свои налапные часы, — идём побыстрее к автобусной остановке! Наш транспорт прибудет ровно через пятнадцать минут.       Он очень гордился этими часами. Новомодные, электронные, они показывали время цифрами, а не стрелками, как у старомодных моделей. В них был встроенный будильник и — о чём Феннек мог рассказывать часами — калькулятор! Для лиса эти часы были не просто аксессуаром, а почти что символом статуса. Порой они становились объектом зависти окружающих зверей, но сейчас было не до любования. Время поджимало.       Вся шестёрка бодрым шагом направилась к остановке. Ни у кого не было желания упускать автобус и ждать следующего битый час. Солнце уже поднялось достаточно высоко, обещая жаркий день, но в воздухе уже чувствовался тот особый, едва уловимый аромат осени, который появляется в конце августа.       — Эй, Киба, — Сильви неожиданно оказалась рядом с волком и понизила голос до заговорщицкого шёпота. — А я заказала тот комикс, который ты давно искал.       — Правда? — волк резко повернулся к ней, и его синие глаза загорелись. От неожиданности он чуть не споткнулся о бордюр. — Где ты его раздобыла? Я два месяца по всем магазинам...       — Где нашла — там больше нет! — кошка показала ему язык. — Комикс приедет через неделю, но в твоих лапах он окажется только после того, как я его прочитаю. Вот так!       И она, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, ускорила шаг, догоняя Харви.       — Эй! — запротестовал Киба. — Может, тогда хоть вместе почитаем?       Но кошка уже сделала вид, что не слышит.       — По поводу общежития, — Цуме взяла брата под локоть, отвлекая от грустных мыслей, — как у вас там обстоят дела?       — Нам выделили комнату на четверых, но кто будет четвёртым — пока неизвестно, — ответил волк, всё ещё глядя вслед серебристой кошке. — А может, его вообще не будет.       — А если и будет, — вмешался Феннек, который шёл впереди и всё слышал, — то я надеюсь, что он окажется лисом. С хорошим чувством юмора! Хотя о чём я — все лисы обладают отличным чувством юмора!       — Да, только другие этого почему-то не понимают, — усмехнулся Киба.       Лисов в обществе не особо любили. За ними тянулась дурная слава — мол, все они плуты, лгуны и мошенники, которым нельзя доверять. Стереотип, уходящий корнями в какие-то древние сказки, но от этого не менее обидный. Конечно, друзья Феннека были о нём совсем другого мнения — знали его как верного, честного и отзывчивого парня, который за друзей порвёт кого угодно. Но каким окажется новый сосед по общежитию? Вдруг он будет жутким расистом, который при виде лиса начнёт шипеть и прятать вещи?       — А у вас как? — вернул вопрос Киба сестре.       — У нас всё отлично, — волчица просияла. — Мы получили комнату на троих!       Вот теперь стало ясно, почему она вообще подняла эту тему. Не из вежливости и не из беспокойства — просто хотела похвастаться. Киба хмыкнул, но ничего не сказал.       — Так! — звонкий голос Харви прервал их разговор. — Автобус подъехал! Быстро-быстро-быстро!       И она первой бросилась к остановке.       Минут сорок тряски по ухабистой дороге — и видавший виды автобус, пыхтя и чихая, выплюнул шестерых пассажиров у самой окраины леса. Напоследок он обдал их густым, чёрным облаком выхлопных газов, от которого у всех одновременно запершило в горле.       — Никак не могут с дизеля на нормальный бензин перейти! — закашлялась Сильви, обмахиваясь лапкой.       — И не говори, — поддержала Цуме, прикрывая нос платком.       — Вы посмотрите на это с другой стороны! — волк вышел вперёд и театрально раскинул лапы, будто собирался обнять весь мир. — Это последний запах цивилизации на ближайшие пару дней! Мы идём В ЛЕС! В место, где наши далёкие предки жили и развивались...       — Ели моих предков, — тихо прокомментировала Харви.       — ...пока наконец не обрели разум и не стали жить в гармонии! — закончил он свою вдохновляющую речь.       В наступившей тишине раздался характерный мокрый шлепок. Пролетавшая мимо птица, каким-то образом умудрившаяся прицелиться с идеальной точностью, поставила свою белую «отметку» прямо на плечо волка.       Киба замер, медленно опустил взгляд на испачканное плечо и шумно выдохнул.       — Фу, дурацкие птицы. Неудивительно, что вы остались такими же, какими были во времена наших предков... Давайте быстрее дойдём до реки.       Речку нашли быстро — она оказалась всего в десяти минутах ходьбы от остановки. Неширокая, но чистая, с прозрачной водой, в которой мелькали маленькие рыбёшки. Киба, ворча что-то про «небесных снайперов», отмыл футболку и, решив не ждать, пока она высохнет, дальше пошёл с голым торсом. Благо, на улице было тепло — летнее солнце припекало даже сквозь кроны деревьев, а его серая шерсть, плотная и густая, отлично сохраняла тепло.       Часа через три неспешного пути — с остановками на фотографии, перекусы и шутливые потасовки — они дошли до своей полянки. Это было их место, обнаруженное ещё в прошлом году: просторная лужайка, окружённая высокими соснами, с мягкой травой и удобным спуском к воде. Идеальное место для лагеря.       Всего за тридцать минут они успели поставить шесть разноцветных палаток полукругом, собрать хворост для вечернего костра, очистить от коры три поваленных бревна, которые служили скамейками, и аккуратно разложить все свои вещи.       Теперь по плану у них был полноценный поход по лесу — разведка местности, поиск ягод и просто наслаждение природой. Встретить хищников звери не боялись: медведей в этих краях не водилось, а от мелких зверушек они и с голыми лапами отобьются. В крайнем случае в ход пойдут клыки и когти — не зря же природа наделила ими хищников.       — Я вам говорю, вы такого красивого места никогда в жизни не видели! — Феннек шёл впереди, показывая дорогу. Его рыжий хвост взволнованно метался из стороны в сторону. — Ещё полчаса — и мы на месте! Честное слово!       — Верим, верим, — начала было Харви, но вдруг остановилась.       Что-то было не так. Она почувствовала это раньше, чем поняла.       Тёплая жидкость потекла по её голове — медленно, густо. Крольчиха машинально прикоснулась лапкой к макушке и отвела её в сторону. Пальцы стали алыми.       — Что это? — прошептала она.       А потом все увидели. В земле, в нескольких сантиметрах от неё, торчал меч. Самый настоящий боевой меч — длинный, с обоюдоострым лезвием, которое сейчас было испачкано кровью. А рядом с ним, на траве, лежало её ушко. Отрезанное. Маленькое, белое, с розовой внутренней стороной — оно валялось в пыли, как ненужная тряпка.       Харви открыла рот, чтобы закричать, но не успела. Глаза закатились, и она начала заваливаться назад. Киба подхватил её в последний момент, не дав удариться о землю.       — Что это за хрень?! — заорал Феннек, вертя головой по сторонам. — Откуда меч упал?!       Ответ пришёл мгновенно.       Одно из ближайших деревьев — огромная сосна в три обхвата — разлетелась в щепки.       Просто взорвалась изнутри, будто в неё ударила молния. Следом разлетелся валун — гранитная глыба, которая лежала здесь, наверное, со времён ледникового периода. Осколки камня веером брызнули во все стороны, и звери инстинктивно пригнулись, прикрывая морды лапами.       — Они падают с неба! — крикнула Цуме, подняв голову вверх.       Там, высоко в небе, среди облаков, можно было различить какие-то тёмные точки. Они стремительно приближались к земле, оставляя за собой едва заметные инверсионные следы. Мечи. Десятки, сотни мечей падали с небес.       — Бежать надо, — вышел из ступора Филби. Его голос звучал на удивление спокойно, но глаза — широко раскрытые, изумрудные — выдавали страх. — За мной!       Никто не стал спорить. Они побежали — практически лапа в лапу, как единый организм. Интуиция кота уже не раз спасала их после особенно дерзких хулиганств и стычек с городской стражей, так что сейчас никто не сомневался в его выборе направления.       Примерно каждые три-пять секунд где-то рядом — то слева, то справа, то позади — раздавался оглушительный треск. Очередной меч вонзался в дерево, в землю, в камень, и всё вокруг разлеталось осколками. К счастью, основная масса мечей падала чуть поодаль, и осколки до беглецов не долетали. Но каждый новый удар заставлял сердца биться быстрее.       — Живо! Сюда! В кусты! — Фил резко свернул и прыгнул в густой подлесок, прижимаясь животом к земле.       Остальные последовали его примеру, падая в траву и стараясь сделаться как можно меньше. Киба бережно уложил всё ещё бессознательную Харви, стараясь не смотреть на её окровавленную голову. Запах крови бил в ноздри, будоражил древние инстинкты хищника, но он легко держал себя в лапах. Главное сейчас — не заразить рану, а бинтов у них нет.       — Что это там? — шёпотом спросила Сильви, приподняв голову и вглядываясь в небо сквозь листву.       А посмотреть было на что.       Высоко над лесом формировалось что-то, чего никто из них никогда не видел. Тёмный шар, похожий на сгусток тьмы, медленно, но неуклонно разрастался, пульсировал, будто живое сердце. А потом он начал светиться. Сначала тускло, затем ярче, ярче — пока не превратился во второе солнце, залившее лес ослепительным сиянием. Смотреть на него стало невозможно — боль пронзала глаза, и все шестеро, не сговариваясь, отвели взгляды.       А затем раздался скрежет.       Это был звук, который невозможно описать словами. Не металл по металлу — что-то гораздо более глубокое, первобытное, будто сама реальность стонала от боли. Чувствительные уши хищников — волков, лиса, кота — пронзила острая боль, и они прижали лапы к головам, пытаясь хоть как-то заглушить этот кошмар.       А потом началось то, что бывалые вояки назвали бы артобстрелом.       Земля вздыбилась. Деревья, камни, птицы, мелкие зверушки — всё, что находилось в радиусе нескольких сотен метров, разлетелось на куски. Грохот стоял такой, что его, казалось, можно было услышать за десятки миль. Комья земли и щепки дождём сыпались с неба, засыпая беглецов, вжавшихся в землю под кустами.       Единственное, что их спасло — интуиция кота. Филби выбрал единственное место, которое находилось в мёртвой зоне: небольшая низина, прикрытая толстым поваленным деревом, которое приняло на себя основной удар. Им невероятно, сказочно повезло.       Когда ужасающий грохот стих, а поднятая пыль начала медленно оседать, звери хотели было подняться, но Филби резким движением лапы остановил их.       — Тихо, — прошептал он, и его усы дрожали.       С неба кто-то падал.       Это было видно даже сквозь пылевую завесу — тёмный силуэт стремительно приближался к земле. До чутких ушей хищников доносились отборные ругательства на незнакомом языке.       Удар был страшным. Земля дрогнула так, что их подбросило на месте. Раздался отвратительный хруст — так хрустят кости, когда тело падает с огромной высоты. После такого удара спасать кого-либо уже поздно, подумал Киба, с ужасом глядя в сторону места падения.       Но то, что упало, встало.       Существо поднялось на лапы, отряхиваясь, будто после неудачного прыжка через лужу. С его передних лап и хвоста стекал расплавленный металл — светящийся, горячий, он шипел, падая на траву. В самом существе, несмотря на необычный белый окрас и странную ауру, угадывалась принадлежность к роду лис. Но у него было три хвоста. Три! Такого не бывает.       Белошерстый лис поднял морду к небу и закричал. Это не был крик боли или ярости — это был крик существа, которое выплеснуло наружу всё, что накопилось внутри. Протяжный, надрывный, он эхом прокатился по истерзанному лесу.       А потом Харви, которая до этого лежала без сознания, начала ёрзать. Еле слышный шорох — но трёххвостый услышал. Он резко оборвал крик и повернул голову в их сторону.       Киба встретился с ним взглядом.       У волка за спиной был немалый опыт драк. Он бился со сверстниками, со зверями постарше, с городской стражей. Не раз его стычки переходили в сражения на когтях и клыках, которые порой заканчивались весьма плачевно. По своему опыту он знал: лисы в бою — не самые сильные противники. Они быстрее волков, хитрее, но уступают в грубой силе и выносливости.       Но этот... Глядя в красные глаза трёххвостого, Киба понял с предельной, леденящей душу ясностью: с этим ему не справиться. Им всем не справиться. Это не лис. Это какая-то древняя тварь, принявшая обличие лиса.       — Думаю, нам стоит бежать, — одними губами произнёс Филби.       И они побежали.

***

             — Ммаа... Как голова трещит... — простонал волк, шаря лапой вокруг себя в поисках спасительной бутылки с водой.       Пальцы наткнулись на что-то прохладное, стеклянное. Он подтянул бутылку к себе, с трудом открутил крышку и осушил её в несколько жадных глотков. Головная боль немного отступила — ровно настолько, чтобы он смог разлепить глаза и оглядеться. Но ушла не полностью. В висках всё ещё пульсировало, а во рту стоял отвратительный привкус, будто он накануне жевал грязные носки.       — Что мы тут вчера делали? — хрипло спросил он в пустоту.       Вопрос был риторическим. Всё вокруг указывало на жесточайшее похмелье. Только вот как много надо было выпить, чтобы дойти аж до такого состояния? Они, конечно, планировали повеселиться, но не до беспамятства же. Или кто-то принёс что-то новенькое, более крепкое, чем обычно?       С трудом, цепляясь за стенки палатки, Киба выбрался наружу и замер.       Их лагерь напоминал поле боя. Повсюду был разбросан мусор: пустые бутылки из-под настоек, вскрытые консервные банки, обёртки от сладостей, какие-то щепки и ветки. Прогоревший костёр дымился, но огня в нём уже не было. Две палатки — Феннека и Цуме — вообще были сломаны, их опоры вырваны, а ткань порвана в нескольких местах. Сами же хозяева палаток лежали сверху на этом месиве в обнимку, как какие-то любовники. Хотя все знали, что между ними ничего нет — просто дружба, но выглядело это сейчас двусмысленно.       Вскоре начали просыпаться и остальные. Первым очнулся Феннек: он открыл глаза, попытался сфокусировать взгляд, осознал, кого именно обнимает, и с воплем отпрянул в сторону. Резкое движение дорого ему обошлось — голова взорвалась новой вспышкой боли.       — На, держи, — Киба протянул лису бутылку воды и таблетку анальгетика, с трудом подавляя смешок. — И не бойся, моя сестрёнка не кусается.       — В каком это смысле я не кусаюсь? — раздался хриплый голос Цуме. Волчица приподнялась на локтях и обвела лагерь мутным взглядом. — Ещё как кусаюсь!.. Можно воды?       Судя по тому, как ровно она говорила, Цуме выпила вчера меньше всех. Или просто лучше держалась.       — Держи, — Киба протянул сестре вторую бутылку и ещё одну таблетку. — Не помнишь, что вчера произошло?       — Нет, всё как в тумане... — она прижала прохладную бутылку ко лбу. — Блин, кто из нас вообще додумался столько бухла принести?       Они бы продолжили свой диалог и дальше, если бы не крик из палатки Харви.       — Р-р-ребяят! — её голос дрожал, срываясь на какой-то непонятный полувсхлип.       Лис и волки переглянулись и, забыв о собственной головной боли, бросились к палатке подруги. Киба рванул полог в сторону, и все трое заглянули внутрь.       — Что случилось? — Цуме тут же оказалась рядом, обнимая крольчиху за плечи.       Харви сидела на спальнике и смотрела на них. Её глаза — оба глаза — были наполнены слезами, но смотрели они... осмысленно. Одинаково.       — Я... я вижу, — прошептала она.       — Что? — не понял Киба.       — Я ВИЖУ! — выкрикнула она, и слёзы потекли по щекам.       Крольчиха уставилась на друзей, и они увидели то, что заставило их замереть. Левый глаз Харви — тот самый, который после несчастного случая стал блёклым и мутным, — теперь сиял карим цветом. Точно таким же, как правый. Ярким, живым, наполненным светом.       Цуме ахнула. Киба открыл рот, но не смог выдавить ни звука. А Феннек... Феннек смотрел на Харви и хмурился. Потому что в его памяти, где-то на самой границе сознания, вертелась смутная, ускользающая мысль.       «А разве у неё одно ухо не отрезало?»       Он потряс головой, отгоняя странное ощущение. Нет, глупость какая-то. Уши Харви были на месте — оба, длинные, белые, с розовой внутренней стороной. Целые. Невредимые. Никаких следов травмы.       Но откуда тогда эта мысль? И почему он никак не может от неё избавиться?