Часть 14

      Нижний этаж по интерьеру не особо отличался от верхнего — тот же полумрак, те же свечи, отбрасывающие дрожащие тени на стены, тот же запах старого дерева, пыли и ладана. Но ассортимент здесь был совершенно иной. Если наверху торговали безобидным антиквариатом и холодным оружием, которое даже при желании трудно было назвать боевым, то здесь, внизу, располагался настоящий ассортимент товаров для тех, кто знал, что искать.       Я медленно прошёлся вдоль стеллажей, разглядывая товар. Золотые и серебряные изделия тускло поблёскивали в свете свечей — кольца, цепочки, кулоны, массивные браслеты, явно рассчитанные на звериные лапы. Драгоценные камни, не огранённые, но крупные, лежали в бархатных ложементах — рубины, сапфиры, изумруды, и среди них — мутноватые алмазы размером с ноготь. Я бы прошёл мимо, но взгляд зацепился за странный кулон на отдельной подставке. Присмотревшись, я едва не присвистнул: урановый. С характерным зеленоватым отливом, без какого-либо защитного кожуха — просто висел на цепочке, как будто это была рядовая стекляшка. Местные, похоже, не имели ни малейшего понятия о радиации. Либо имели иммунитет. Либо этот кулон уже убил нескольких владельцев, а оставшиеся списали смерти на проклятие.       Я благоразумно отошёл подальше.       У дальней стены обнаружился скудный, но всё же заслуживающий внимания запас огнестрельного оружия. В основном — пистолеты и револьверы, несколько помповых дробовиков с потёртыми прикладами, пара пистолетов-пулемётов. Я взял один из них в руки, повертел, оценил баланс. Тяжёлый. Грубый. Спусковой механизм, судя по ощущениям, был рассчитан на звериную лапу — ход тугой, скоба увеличенная. Убойная сила, возможно, и приличная по местным меркам, но сравнивать это с тем, что я держал в руках на Земле, было просто смешно. Весь этот хлам даже трогать не хотелось. В арсенале штаба МСБ даже кухонные ножи для чистки картошки имели заточку, способную вспороть шкуру иного демона, и балансировку, которой позавидовали бы метательные клинки. А это... Это был металлолом, пригодный разве что для отпугивания особо наглых белок. У моих пистолетов скорость стрельбы зависит исключительно от скорости моего пальца, так что мне нет нужды в этом примитивном оружии.       — Как давно ко мне не заходили такие красивые молодые лисы! — раздался мурлыкающий голос позади, и от неожиданности мои уши встали торчком. — Дала авош!       Я резко обернулся. В нескольких шагах от меня, прислонившись к дверному косяку, стояла кошка. Чёрно-белая, с идеально ровным окрасом — белая грудь, белые носочки на лапах, чёрная спина и голова с белой проточиной на морде. Она была одета в традиционное японское кимоно из тёмно-синего шёлка с вышитыми серебряной нитью цветами, а на поясе красовался широкий оби. Одна лапа упиралась в бедро, придавая позе оттенок вызывающей небрежности, подбородок покоился на второй лапе. Изумрудные глаза — яркие, как у той кошки, которую я однажды гладил на Земле и которая спокойно позволила мне это сделать, мурлыкая и щурясь от удовольствия, — смотрели на меня с выражением откровенного, ничем не прикрытого интереса. Но этот интерес мне сразу не понравился.       Было в этом взгляде что-то оценивающее. Будто она прикидывала, сколько я могу стоить. Или насколько вкусным я могу оказаться. Спустя пару секунд разглядывания она прикусила губу.       Я почувствовал себя так, будто меня облили помоями. С головы до ног.       — Вы тут впервые? — промурлыкала кошка, и её хвост плавно качнулся из стороны в сторону. — Я бы запомнила такого зверя, м-р-р-р...       Мало кто знал, но Лиру имела слабость. Не к деньгам, не к власти — к лисам и лисичкам. Она считала их невероятно, до дрожи в кончике хвоста, милыми. И каждый раз, когда в её лавку заходил представитель этого вида, профессиональная маска слетала напрочь, обнажая что-то среднее между охотницей и коллекционером.       — Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально. — Мне дал наводку Николас Уайлд. — Я решил сразу снять возможные подозрения, если они возникнут. Имя Ника, очевидно, здесь знали.       — О, малыш Никки! — Лиру заметно оживилась, её уши слегка дёрнулись. — Давненько он не заходил ко мне... — В её голосе промелькнула тень ностальгии. — Так что вы хотите? Купить что-то, продать? А может, просто со мной поговорить?       Она начала приближаться ко мне походкой «от бедра» — медленной, плавной, с лёгким покачиванием бёдер, которое дополнялось движением хвоста. Тот извивался, как змея, и в какой-то момент скользнул по моей ноге. Я не знаю, чего именно она этим добивалась — может, флиртовала, может, пыталась сбить с толку, а может, это была просто привычка, выработанная годами работы с клиентами. Но на моей морде на долю секунды промелькнула брезгливость — непроизвольная, рефлекторная, как отдёргивание руки от горячего. Я не смог себя сдержать.       Она заметила. В её глазах что-то мелькнуло, но она никак это не прокомментировала.       — Вижу, вы заинтересованы прикупить себе что-то для охоты на уток, — заявила она, подойдя уже практически вплотную. Теперь я чувствовал запах её духов — что-то сладковато-цветочное, с мускусной нотой. Я отошёл в сторону, увеличивая дистанцию. Но её хвост, как бы невзначай, обвился вокруг моей ноги — мягко, но настойчиво.       «Может, мне его отрезать? — мелькнула в голове быстрая, как вспышка, мысль. — Одно движение — и проблема решена. Чисто, быстро, эффективно. Фламберг справится за секунду...»       Я усилием воли подавил этот порыв. «Так, успокойся, Лис! Меня сюда прислали для того, чтобы я научился подавлять свой гнев, а не для того, чтобы я калечил местных жителей за попытку флирта. Дыши. Считай до десяти. Ты справишься».       — Получить эти образцы было очень трудно, — тем временем продолжала Лиру, взяв со стойки некий аналог УЗИ и поглаживая его с почти материнской нежностью. — Особенно учитывая законы, изданные нашим королём, м-р-р. Наш монарх — тот ещё параноик. После того случая с восстанием в Западной провинции он запретил свободную продажу автоматического оружия, и теперь каждый ствол приходится проводить по документам как охотничий, с пониженной убойной силой. — Она подмигнула мне. — Хотя на самом деле они намного мощнее. Только тсс! Это секрет!       Она приложила палец к своим губам, призывая к молчанию.       — Нет, оружие меня не интересует, — ответил я, наконец освобождаясь от хвостового захвата.       «Оружие-то меня как раз интересует, — быстро пронеслась мысль в голове, — но не этот хлам. С таким арсеналом только на уток и охотиться, как она и говорит. На настоящую дичь с этим идти — самоубийство».       — Я хочу продать кое-что из золота.       — Золото? — кошка заметно оживилась, её зрачки слегка расширились. — Ему всегда рады в моей скромной обители, м-р-р-р. — Она развернулась и направилась в глубь зала, поманив меня лапой. — Идём, покажешь, что у тебя.       Мы подошли к массивному деревянному столу, заставленному различными приборами. Микроскоп старой модели, набор ювелирных луп, колбы с разноцветными жидкостями, пустые пробирки, что-то вроде пневмодрели, которой дантисты сверлят зубы, и — отдельно — целый ряд кислот и реактивов для проверки драгоценных металлов. Профессиональный набор оценщика, ничего не скажешь.       — Доставай, — промурлыкала Лиру, усаживаясь за стол и беря в лапы линейку. Она бросила выразительный взгляд на мои карманы и добавила с ехидной улыбкой: — Посмотрим, насколько оно большое.       Да что ж такое. По логике, карманы штанов — это единственное место, куда я могу положить хоть что-то. На моей футболке нет никаких кармашков, кейса или вещмешка у меня с собой нет. Но зачем говорить так двусмысленно?!       «Может, мне всё-таки прибить её и забрать всё необходимое? — снова пронеслась мысль. — А заодно и М'Айка, чтобы не оставлять свидетелей. Два трупа в подвале. Никто и не заметит... Хотя нет. Если я убью М'Айка, то прерву родословную М'Айков. Сына М'Айка ведь тоже должны звать М'Айк. М'Айк сам сказал, что его отца звали М'Айк, и отца его отца — тоже М'Айк. Я не могу взять на себя такую ответственность и оборвать эту цепочку».       Ладно, так и быть. Вместо того чтобы убивать эту наглую кошку, я достал из широких штанин — а на самом деле из инвентаря — золотой кругляш номер один и положил его на стол. Мною заранее были вытащены из кейса штук десять монет, чтобы не светить артефактом.       Вся игривость Лиру исчезла мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем. Профессиональный настрой взял верх — спина выпрямилась, взгляд стал цепким и сосредоточенным. Она подхватила монету когтями — аккуратно, с отработанной точностью, — и начала осматривать. Сперва невооружённым глазом, поворачивая так и эдак, чтобы свет от свечей падал на металл под разными углами. Затем последовала череда проверок: под лупой, под микроскопом, капала на монету по несколько капель разных растворов, наблюдая за реакцией, для чего-то закинула в мерный контейнер с обычной водой, предварительно взвесив товар на аптекарских весах. Попросив у меня разрешения — я молча кивнул, — просверлила несколько мельчайших отверстий по краю и центру, собрала стружку в пробирки и закинула в различные растворы, что-то помешивая стеклянной палочкой и тихо мурлыча себе под нос.       Вся проверка заняла минут двадцать. Я терпеливо ждал, разглядывая обстановку. Наконец, оторвавшись от микроскопа, Лиру вынесла вердикт:       — Должна признать, я никогда не видела настолько чистое золото. — В её голосе звучало искреннее, почти детское изумление. Казалось, что она проверяла тут не обычное золото, а синее. — Ни одной примеси, ни одного дефекта, идеальная структура... Откуда ты его вообще добыл?       — Алхимик создал, с помощью философского камня, — сказал я чистую правду. Всё равно не поверит.       — Ясно, — она понимающе улыбнулась. — Профессиональная тайна. Ну что ж, я готова дать тебе за это четыре тысячи зоргов.       В её глазах блеснул хорошо знакомый мне огонёк. Огонёк азарта и предвкушения. Продешевить пытается — я это прямо третьим хвостом чую, тем самым, что отвечает за жизнь и особенно остро ощущает любую фальшь.       — Шесть тысяч, — спокойно возразил я. — Золото такого качества ты больше нигде не найдёшь.       И это тоже была чистая правда. Даже наши учёные из отдела магических исследований не могут получить настолько чистый металл, как алхимики с их философским камнем. А уж в мире без магии такое золото — абсолютный уникум.       — Неужели ты решил оставить бедную кошку без гроша в кармане? — она прижала лапу к груди в притворном ужасе. — Четыре пятьсот!       — Ты явно сможешь на нём заработать в два, а то и в три раза больше, да и не думаю, что от этой суммы ты хоть как-то обеднеешь. Пять восемьсот!       — Да ты хоть знаешь, как трудно работать с таким чистым металлом? — она всплеснула лапами. — Как много рисков я на себя беру, как много нервов трачу? А нервные клетки, между прочим, за деньги не восстановишь! Четыре девятьсот!       — Конечно, я знаю все трудности работы с золотом, — парировал я, — ведь я смог его как-то достать и принести сюда. Пять триста — и ни центом меньше!       — Хорошо! Договорились, — неожиданно легко согласилась она, протягивая лапу для рукопожатия.       Ощущение, что я сильно продешевил, меня не отпускало. Но спорить дальше не хотелось — слишком долго, слишком утомительно, да и сумма в любом случае была достаточной для моих текущих нужд.       — И долго мне так сидеть? — спросила Лиру, не опуская протянутой лапы.       Так. Это что, рукопожатие? То есть лапопожатие?.. Я протянул свою руку, всё ещё затянутую в чёрную перчатку, чтобы скрепить сделку.       — Нет, так дело не пойдёт, — кошка нахмурилась и отрицательно покачала головой. — Мы должны скрепить договор как полагается. Перчатку долой!       В её голосе звучала непреклонность. Пришлось со скрипом подчиниться. Я стянул перчатку с правой руки и протянул открытую ладонь. Наши ладони встретились — её пушистая, с мягкими подушечками пальцев, и моя, с острыми, явно не подстриженными когтями. Пожатие почему-то затянулось. Взгляд Лиру упал на мои когти — длинные, острые, явно не знавшие пилочки. Она задержалась на них на несколько секунд, провела подушечкой пальца по одному из когтей, будто пробуя его на остроту, и, наконец, отпустила.       Я с чистой совестью снова натянул перчатку, незаметно протерев правую руку о штаны под столом. Так, на всякий случай.       — Ну, я сейчас принесу деньги...       — Это ещё не всё, — я заставил её остановиться на полуслове.       Достал из кармана ещё одну монету и положил на стол. Затем ещё одну. И ещё. И ещё.       — Ты не офигел? — Лиру уставилась на растущую кучку золота, и её зрачки сузились до тонких щёлочек. — Хочешь меня по миру пустить, м-р-р-р?       И ещё. И ещё. И ещё.       — Да сколько в твоих карманах влазит-то?!       И ещё. И ещё. По итогу на столе перед ней сияла внушительная кучка из десяти золотых монет — аккуратная, поблёскивающая в свете свечей.       — Можете всё проверить, если хотите, — сказал я и с интересом принялся наблюдать за сменой эмоций на её мордочке.       Это было целое представление. Сперва — недоверие. Потом — шок. Потом — лихорадочный подсчёт в уме, от которого её усы мелко задрожали. А затем — мрачное, почти зловещее спокойствие. В основном на её лице читались негативные эмоции, и я готов был поспорить на оставшиеся золотые монеты, что прямо сейчас она прикидывает, как бы меня прибить и не нарушить при этом законов гостеприимства. Но уговор есть уговор, и теперь ей предстояло выложить пятьдесят три тысячи зоргов.       Несколько минут она простояла в полной неподвижности, явно раздумывая, что делать. Её хвост нервно подрагивал. Но деловая репутация, видимо, перевесила сиюминутную жадность. Лиру тяжело вздохнула, развернулась и скрылась в подсобном помещении. Вернулась она через пару минут с внушительной пачкой чёрных купюр по двести зоргов, перетянутой резинкой. Я стал обладателем довольно крупной суммы по местным меркам.       — Надеюсь, у тебя нет больше ничего на продажу, м-р-р-р? — спросила она уже не так дружелюбно, как раньше. Её уши были прижаты к голове, а хвост хлестал по бокам.       — Нет, — поспешил я её успокоить, пока у неё не начался приступ. — Теперь я хочу купить. Телефон с доступом в интернет.       Лиру на мгновение замерла, переваривая услышанное, а затем расхохоталась. Искренне, заливисто, даже слегка откинув голову назад.       — Ха-ха-ха...! Будь у меня такой товар, я бы тут не сидела! — сквозь смех выдавила она, вытирая выступившую слезу. — Ты уж извини, милый лис, но такого ещё не придумали. И, скорее всего, не придумают. Ха-ха-ха! Телефон, который может выходить в интернет... Фантазёр!       Ясно. До концепции «положить интернет в карман» они ещё не доросли. Ни смартфонов, ни мобильного интернета — только проводные сети и стационарные компьютеры. Что ж, вполне соответствует 2007 году.       — Ладно, — я не позволил разочарованию прозвучать в голосе, — тогда мне нужен спутниковый телефон и SIM-карта к нему.       Думаю, этого вполне хватит для работы моего спутника. Спутниковый телефон — это, по сути, портативная базовая станция с прямым выходом в телекоммуникационную сеть планеты. Через него спутник сможет аккуратно подключиться к местной «ноосфере» и продолжить взлом.       — А вот такое у меня есть, м-р-р-р, — в её голос вернулось немного игривого настроения. Перспектива новой сделки явно её взбодрила. Она снова ушла в подсобку и через пару минут вернулась с двумя коробками. Одна — с изображением довольно громоздкого телефона с выдвижной антенной, вторая — с SIM-картой. — С тебя полторы тысячи.       Я молча отсчитал купюры, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Полторы тысячи за спутниковый телефон, который на Земле стоил бы копейки.       «Нет, всё-таки я её когда-нибудь завалю», — мрачно подумал я, забирая коробки и направляясь к выходу.       Минут через десять я покинул эту обитель через чёрный ход, указанный мне Лирой. Итог визита: десять золотых монет успешно обменяны на местную валюту, «якорь» в виде спутникового телефона куплен за восемьсот зоргов (я всё-таки сторговался, пригрозив, что иначе уйду к конкурентам). Включив телефон и проверив его на наличие жучков — точнее, проверили мои артефакт-часы, просканировав устройство вдоль и поперёк, — я настроил на него спутник. Вероятность обнаружения сразу же снизилась с критических восьмидесяти шести процентов до приемлемых двух, после чего процесс расшифровки местной цифровой кодировки и внедрения в сеть продолжился уже в фоновом режиме.       Я надеялся, что это продлится недолго. Мне хотелось как можно скорее утолить информационный голод и, наконец, начать понимать местную письменность. Пока что я мог только говорить на их языке — копирование памяти волка дало мне устную речь, но не чтение. А когда спутник завершит расшифровку и составит полный словарь местных символов, загрузив его на мой амулет-переводчик, я смогу не только говорить, но и читать. И тогда бюрократия этого мира перестанет быть для меня непреодолимым препятствием.       Чёрный выход вёл в узкий переулок между двумя зданиями — тёмный, заваленный пустыми ящиками и каким-то хламом, пахнущий сыростью и кошками. Очень подходяще для подпольного магазина. Переулок выходил на тихую улочку, подальше от звериных глаз, хотя эта часть города и так не пользовалась популярностью. Ну, не мне их учить конспирации.       Я вышел из переулка и вдохнул полной грудью. Воздух здесь был заметно чище, чем в Москве — ни тебе выхлопных газов в запредельной концентрации, ни смога, ни вездесущей пыли. Пахло травой, деревьями и чем-то сладковатым — кажется, где-то неподалёку цвели какие-то местные растения. На Земле тоже есть места с чистым воздухом — взять ту же Ингушетию, где я однажды провёл неделю, восстанавливаясь после ранения. Там воздух был такой плотный и вкусный, что его, казалось, можно было есть ложкой. Здесь было почти так же хорошо.       — Какая приятная погода, — сказал я вслух, просто чтобы услышать собственный голос в этом тихом, спокойном месте.       Главное теперь — чтобы эта Лиру не совершила какую-нибудь глупость и не натравила на меня местных головорезов, желая вернуть свои деньги. В своих силах я, конечно, не сомневаюсь, как и в том, что в этом мире нет никого, кто мог бы нанести мне хоть сколько-нибудь существенный урон. Но нападение киллеров может серьёзно помешать моему основному заданию. Придётся обороняться. А это — шум, трупы, расследования. Совершенно не вяжется с образом тихого, законопослушного студента, которым я планирую притвориться.