Глава 2

— Зачем ты его вырубил? — первое, что услышал Джисон, когда сознание начало возвращаться. Голова раскалывалась, отдавая пульсирующей болью в висках, а в ушах продолжало звенеть. Зрение никак не восстанавливалось обратно, поэтому он наугад стал различать голоса. — Я спрашиваю, зачем ты его вырубил? — по голосу было похоже на Минхо. На очень злого Минхо. Явился наконец-то. А раньше прийти не мог, пока Хан не истрепал себе все нервы и не потерял сознание, правда, не без помощи «нормальных ребят»? Джисон снова поморгал, прищурился и разглядел силуэт, шагающий взад-вперед по комнате. — А что мне оставалось делать? — сказал тот, и по голосу Джисон понял, что это темноволосый — единственный, кто так и не представился ему. — Он появился из ниоткуда, прятался возле вешалки и сказал, что пришел с тобой, хотя тебя здесь не было. — Я его привел, да. И я думал, что вы, как нормальные люди, не станете бить его по голове, пока я поеду навстречу Чану. — Он, кажется, очнулся. Этот низкий голос точно принадлежал Феликсу. Джисон повернул голову и правда разглядел парня, обеспокоенно поджимающего губы, рядом с собой. С другой стороны сидел Чонин и похлопывал его по щекам. — А связал ты его, чтобы он не сбежал, когда очнется? — продолжал Минхо. Теперь Джисон рассмотрел его стоящим посреди комнаты. Сам он лежал на том диване, где до этого валялись ребята. Ноги, кажется, на подушке, а руки некрепко связаны на животе. Ситуация и правда не из лучших, но Джисон пока просто радовался, что еще жив, несмотря на ужасную головную боль. — Он бы убил нас всех, потом было бы поздно, поверь мне, — продолжал громко отпираться темноволосый, не преставая ходить по комнате, наверное, уже пятидесятый круг. А вот Минхо стоял на месте и на него не нужно было смотреть, чтобы понять, что он зол. Весь воздух рядом с ним будто излучал электрический ток. — Да разве он похож на человека, который умеет держать оружие в руках? — Минхо смотрел только на темноволосого. — Ему овощечистку дай, и ту выбросит. Ты посмотри на него. Парень в ответ промолчал, но по комнате ходить перестал, приземляясь на кресло. Джисону даже стало обидно, что о нем так плохо думают. Он сел вертикально, несмотря на останавливающего его Феликса, и снова оглядел присутствующих. Помимо уже знакомых лиц Джисон разглядел парня, сидящего за столом. Тот смотрел в одну точку и мыслями был где-то далеко отсюда. Может, это тот, кого все ждали? Тот самый Чан? Джисон представлял его выше и крупнее — настоящим воином или вожаком стаи. — Чанбин, а ты куда смотрел? — не унимался никак Минхо. — А я-то что? — пожал широкими плечами тот. — Я же не знал, что они такое вытворят. На некоторое мгновение снова воцарилась тишина, правда ненадолго. Темноволосый, который, казалось, уже успокоился, снова подскочил с кресла и подошел к Минхо. — У него желтая метка, если ты не заметил! — Ты его убить собирался за это? — Минхо уже повышал голос. Было непонятно до конца, на что он злился, но Джисон благоразумно молчал вместе с остальными. — У Чонина тоже желтая метка. И много это меняет? — Чонин с нами уже давно. — Но когда-то же он пришел! «Кошка с собакой», — подумал Джисон. Он надеялся, что они не подерутся. Ребята, кажется, уже к такому привыкли, потому что все спокойно сидели и даже не смотрели на них. — А кто давал тебе права приводить сюда кого попало? — Подождите, — подал голос сидящий за столом парень, вернувшийся из своего мысленного потока. — Хватит ругаться, это ни к чему не приведет. Все обратились во слух и посмотрели в его сторону. Темноволосый даже сел обратно, обиженно скрестив руки у себя на груди. Видимо, этот парень и правда был важен для них всех и добился немалого уважения. — Во-первых, развяжите его уже. Феликс начал распутывать узлы веревки на его запястьях, Чонин принялся помогать. Сынмин сел на пол возле кресла, где продолжал дуться темноволосый, и что-то шептал ему. Когда Феликс наконец-то разобрался с веревками, Джисон, поблагодарив, растер запястья. Не так уж и крепко его связали. — Во-вторых, Минхо привел его сюда, и он теперь его ответственность. И вопрос закрыт. Не нужно из-за этого такую панику наводить. Темноволосый опять вскочил, но Сынмин, подталкивая его к выходу, вывел на улицу. Чанбин снова вернулся к своему чайнику, намереваясь либо доломать его окончательно, либо наконец починить, чтобы работал. Минхо ушел на склад, Феликс подсел к Чану за стол. — Прости за это, — произнес Чонин, который остался сидеть рядом. — Все в порядке. Я, наверное, должен был быть к такому готов. Чонин, кивая, сполз с дивана и направился к Минхо. Джисон и не заметил, как комната неожиданно опустела. Только что тут стоял крик, который создавали всего лишь два человека, до этого стоял гул от трех шумных голосов, а сейчас тишина. — Хан Джисон? — Я, — Джисон даже подскочил от неожиданности. Чан, стоявший перед ним, рассмеялся. И Хан понял, почему его так уважают и, наверное, любят: его глаза сверкали добротой, а улыбка искренностью. Было во всем нем что-то успокаивающее и обнадеживающее. Джисон улыбнулся и расслабился. — Я Бан Чан, приятно познакомится. Это был первый человек, который сказал ему эти слова. Хан уже светился, забыв и ссору с темноволосым, и все еще гудящую голову. — Ты отсюда? Минхо сказал, что ты чуть не погиб сегодня. — Да, было дело, - он неуверенно провел рукой по волосам. Минхо решил всем рассказать, что он запутался в собственных ногах и решил, что бежать дальше уже нет смысла? Хотя, вернее, он сказал лишь, что Хан лежал, когда на него падало здание. — Почему ты пришел сюда? — Минхо позвал. Чан удивленно нахмурился, но улыбка не пропала. Он сел на диван и Джисон разместился рядом. Феликс, оказывается, тоже куда-то ушел. — Мы из Запада. Кроме Чонина, он тоже здешний. — Да, я знаю. Я знаю, что вы красные. Сейчас для меня это не имеет значения. Бан Чан кивнул. Он прощупывал Джисона, и Хан это понял, поэтому старался казаться максимально открытым и дружелюбным. Если он хочет остаться здесь и остаться желательно в сознании, то стоит показать, что он за фрукт вообще. Точнее, что он безопасный фрукт, как, например, зеленое яблоко. Хотя от Чана вряд ли будешь ожидать удара по голове. — Все здесь против войны, против государственных разборок. Мы не хотим быть пешками на шахматной доске. Джисон кивнул. Мысли Чана были просты и понятны. Они понятны всем, кто прошел через это, кто ощутил весь ужас войны на своей шкуре, а не отсиживался где-то на безопасной территории в каком-нибудь хорошо охраняемом зале заседаний. — Если тебе и правда некуда идти и ты все еще не испугался нашей компании, можешь оставаться. — Минхо никогда не доверяет никому, — подал голос Чанбин с другого конца комнаты, — поэтому, наверное, это что-то значит, раз он привел тебя. Чан похлопал Джисона по плечу и тоже ушел в сторону кладовой. Хан несколько раз кивнул и постарался спрятать широкую улыбку. Конечно, он остается и, конечно, он будет помогать этим ребятам, как сможет. Темноволосый парень, смеясь и что-то отвечая Сынмину вернулся обратно. Его щеки немного покраснели, наверное, на улице похолодало. Из кладовой вышел Феликс с банками в руках. — Бинни, что там с чайником? — заглянул Чан обратно в комнату. — Этот черт не хочет работать. И не будет, видимо. Зря старался. — Не зря, ты хотя бы попытался, — ответил Феликс за Чана, раскладывая банки на столе. Темноволосый вытащил откуда-то Чонина и снова начал его тискать. Младший визжал, но вырваться не мог. — Еда! — громко крикнул Минхо, что Джисон даже подскочил на месте. — Кто не успеет, останется без порции. Все дружно рванули к столу. Хан сел напротив Минхо и рядом с Феликсом. Ему тоже подтолкнули банку с фасолью в томатном соусе и ложку. — Приятного аппетита! — сказал Чан и все дружно застучали ложками по стенкам консервов. Джисон ел второй раз за день и не знал, что может быть лучше. Наверное, только если бы вода была всегда в доступности. — Мы в итоге едем сегодня? — подал голос темноволосый. — Да, я вроде как разобрался, куда нам дальше, — ответил Чан. — Минхо, что у тебя? — Ничего, — пробурчал он. Пока Феликс и Сынмин убирали банки в мусорный пакет, остальные ходили по углам и собирали вещи. Выдвигаться решили ближе к двенадцати. По словам Чанбина, дорога займет около четырех часов, как раз у них будет время разведать обстановку в другом городе и, в случае чего, отправится дальше без риска быть замеченными. — Почему в комендантский? По городу могут быть военные, это опасно. Джисон болтал ногами под столом, сидя перед Чаном. Тот рассматривал чайник, который все-таки починил Чанбин и параллельно следил, чтобы никто ничего не забыл. — Мы очень шумные, думаю, ты заметил. Так что наоборот, очень безопасно, что на улице никого не будет. Комендантский же ввели, чтобы ночью было меньше ограблений и драк, но особо никто и не следит. — Ты уверен? — Мы всегда так ездим. Днем можем выезжать по несколько человек, очень редко, что все вместе. — Чанни-хен! Иди сюда! Джисон проводил старшего взглядом, когда тот ушел в дальний угол комнаты к Феликсу и Минхо. Чонин помогал Чанбину с едой, темноволосый свалил уже на улицу. Один только Джисон сидел за столом и смотрел на все происходящее с непониманием. Они куда-то уезжали, но его снова не просветили. — Давайте все проверим, мы явно что-то забыли, — Минхо хлопнул в ладони и вышел, чтобы привлечь внимание. — Так, пройдемся по порядку, — поддержал Чан, вставая рядом. — Еда? — Еда-а, — передразнил Минхо писклявым голосом и сразу же отошел от Чана под его пристальным взглядом. — Взяли, — отозвался Чанбин. — Ее, правда, хватит только на завтра, не больше. — Ладно, разберемся. Вода? — Ее хватит еще на три-четыре дня, если экономить, — подключился Сынмин, снова сидящий в кресле с книгой. — Она уже в машине. — Одежда, рюкзаки, одеяла? — Тоже взяли, — отозвался Минхо, который каким-то невероятным образом оказался у Хана за спиной, отчего тот вздрогнул и обернулся. — Для костра все-таки берем стулья или нет? — Берем. Но ножки оставьте, они будут плохо гореть, лучше возьмите спинки и сиденья. И только у сломанных, — Чан снова оглядел комнату. — А еще оставьте за собой порядок. Нужно поправить все и привести в тот вид, который был. Да? — Да, — уныло протянули в ответ присутствующие и снова разбрелись по углам. Как же дружно у них все получалось — Джисон даже позавидовал. Ребята были как четко структурированная машина: каждый был ее шестеренкой и каждый дополнял другую такую же. — Нужно отнести мусор в машину и выкинуть его по пути, — размышляя, бурчал про себя Чан. — Я отнесу! Джисон сразу подскочил, подхватил пакеты в руки и выбежал на улицу. Хан тоже хотел быть шестеренкой. Он был готов встать в этот механизм. Воздух на улице был прохладный и свежий. Темноволосый ходил вокруг машины, засунув руки в карманы куртки, и пинал камушки на земле. Джисон пока не был готов с ним строить дружеские отношения (наверное, не после того, как тебя вырубили ножкой от стула), но он даже не знал имени парня. — Эй! Куда мусор? — крикнул он, выдергивая темноволосого из размышлений. — Сюда давай, в кузов. Разговаривает — уже хорошо, хоть и с легким высокомерием. Джисон это переживет. Наверное, переживет. — Ты так и не сказал, как тебя зовут. — Называй хен, почему нет? — с ехидной улыбкой ответил темноволосый. Джисон глубоко вздохнул: еще один человек, который не хочет представляться. Видимо, это заразно: Минхо тоже сказал имя не сразу. — Хенджин, не выпендривайся, — усмехнулся Сынмин, подходя с остальными к машине. — Ну зачем ты ему сказал? — обиженно протянул Хенджин. — Хоть кто-нибудь называл бы меня хеном. — Хочешь, я буду называть тебя хеном? — весело произнес Чанбин, погружая в кузов оставшиеся вещи. В доме остался только Чан, остальные уже собрались возле машины. — Нет, не хочу. К тому времени, когда вещи наконец были уложены, а Чан вышел из дома, ребята успели погоняться друг за другом и перессориться из-за мест в машине. Старший смотрел на все это с улыбкой и усталостью с глазах, но все равно ругаться за шум не стал. — Бинни, ты починил чайник? — он держал его в руках и продолжал внимательно рассматаривать. — Да, теперь он работает. А что? — Я просто не знаю, нужен ли он нам. Вряд ли по пути встретится электричество, как думаешь? — Ладно, у нас есть обычный. Чайник в итоге на всякий случай взяли. Любая вещь в хозяйстве пригодится. Хенджин и Феликс громко спорили, кто поедет впереди. Сынмин иногда тоже что-то выкрикивал, а Чонин даже не пытался их успокоить. — Вообще-то впереди поеду я, — вставил свои пять копеек Минхо. — С чего это вдруг? Я в прошлый раз занимал! — крикнул Хенджин. — А я в позапрошлый, еще до тебя, — продолжал Феликс, постукивая его по плечу. — Я поеду впереди, буду будить Чана, когда он уснет за дорогой, — присоединился Чанбин. Чан потер переносицу, вздохнул и снова улыбнулся. Он подошел к ребятам, которые уже почти валялись по земле, размахивая кулаками, и громко, чтобы все услышали, сказал: — Впереди едет Чонин. Чонин засиял, будто ему вручили трофей за особые заслуги. Джисон ожидал, что начнется снова перепалка и осуждение такого решения, но только Чанбин что-то пробурчал, а остальные уже переключились на другое. — Я еду в салоне! — Я тоже! Теперь начался разбор пассажирских сидений. Пикап, хоть и был большой, в салон мог поместить четыре человека помимо водителя, поэтому хочешь-не хочешь, а три человека поедут в кузове рядом со спинками стульев, чайником и мешком с едой. — Джисон еще не катался в кузове, — заметил Чанбин. — Его точно нужно туда. — А к нему посадить Хенджина, — рассмеялся Сынмин. — Может, подружатся. А Джисон не участвовал, он просто стоял и слушал, пытаясь не отставать от этого клубка, перекидывающегося от одного к другому. — Я поеду с Джисоном в кузове, — заявил Минхо, направляясь к машине. — Чанбин, ты с ними, раз предложил, — сразу сказал Чан. — Феликс, Сынмин и Хенджин — в салоне. Все? Теперь едем? — А где справедливость? — пробурчал Чанбин, запрыгивая в кузов. — Еще попросят у меня починить что-нибудь, я им все припомню. Джисон сел рядом с Минхо напротив Чанбина, который продолжал возмущаться. Рядом оказался мешок, который все это время был здесь, и еда, принесенная из дома. Минхо подстелил под спину подушку и протянул такую же Джисону. Тот решил, что лучше на нее сесть: хотя бы не отобьет себе задницу на кочках. Машина наконец тронулась. Из салона, у которого отсутсовало стекло в заднем окне с видом на кузов, доносились голоса: они опять о чем-то спорили, причем громче всех почему-то было слышно Сынмина, что удивило Джисона. — Я, честно говоря, так и не понял, куда мы едем. — В соседний город, — сказал Чанбин. — Оттуда еще три или четыре остановки и доберемся до порта. — Здорово. Мы постоянно будем ехать ночью? — Скорее всего да. Минхо молчал. Он смотрел вперед на дорогу, жмурясь от встречного ветра. Чанбин снова что-то вертел в руках, кажется, на этот раз фонарик. Джисон уже понял, что он хорош в технике и во всем, что касается починки, поэтому, видимо, и разбирается постоянно с приборами. Это очень полезные навыки в такое-то время. Сначала Хан рассматривал пейзажи вокруг, но кроме деревьев и домов, давно опустевших, ничего особо и не было, поэтому, заскучав, стал рассматривать вещи в кузове. Один из мешков, как раз тот, что лежал рядом, привлек его больше всего. Раскрыв его, он так и замер. Там было огнестрельное оружие. Очень много огнестрельного оружия. — Что это? — Пулеметы, пистолеты и винтовки, — ответил Чанбин. — Есть даже нового образца, которые используют на фронте. — Но… как? Они все работают вроде по отпечаткам. Нет? — Наш Чанбин-гений перепрограммировал их, — подключился Минхо. — Теперь они доступны и для таких как мы, обычных людей. — Круто! — А еще он электричество в дом пустил, подключившись к уличному фонарю, — продолжал Минхо с издевательской улыбкой, скрестив руки на груди. — Правда из-за этого вчера не горел фонарь, и я проехал мимо дома. — До этого было все нормально, оно само вырубилось, наверное, тебя не хотело пускать обратно, — ответил Чанбин, составив такую же гримасу. Да, сразу видно, как любят эти люди друг друга. Джисону было смешно, что это даже не сарказм. Ведь каждый из них: и орущие в салоне, и перекидывающиеся саркастичными улыбками в кузове; не ругались по-настоящему, а все конфликты и перепалки были больше шуточные, чем серьезными. Хан был уверен, если бы в кузов попал кто-то другой, то никто бы не стал делать из этого настоящую трагедию — просто бы поныл для вида. — На фотографии был Чан, да? — спросил Джисон все еще волнующий его вопрос. — Чан, да? Я же угадал? — Угадал, все уймись, — недовольно пробурчал Минхо. — Это машина его дедушки, — тихо продолжил за парня Чанбин. — Именно старик рассказал ему, что есть место, где никто ни за какую сторону. Правда он вскоре погиб и не смог отвезти туда внука. Место, куда направлялись ребята, было на Бывшей Австралии. Об этом ему за столом рассказал Феликс, пока все остальные обсуждали обстановку в городе. Та сторона не занимала ничью позицию и выступала против войны и за обычных людей, которые оказались в данной ситуации жертвами. Джисон внимательно слушал Феликса, а теперь и Чанбина. В голове сразу выстроились тысячи вопросов, но он упорно старался половину игнорировать, отбирая пока самые волнующие, как и игнорировать недовольного Минхо рядом. — А как вы все собрались? И Чонин… Как он к вам попал? — Чан изначально хотел взять меня с собой. Я был его другом с детства — мы жили по соседству, поэтому после смерти его деда и моих родителей он с Феликсом забрал меня, и мы просто поехали, куда глаза глядят, иногда ориентируясь по карте. А потом мы встретили Минхо… — Да, — перебил Минхо, продолжая вместо Чанбина. — Потом к нам присоединились еще Сынмин и Хенджин — эта парочка изначально была вместе. А когда переехали границу Запада, в первом же городе Чанбин подобрал Чонина. — Он был один, — снова встрял Чанбин. — У него умерла вся семья в один день, а он чудом выжил. Не знаю, что было бы, если бы мы его не забрали с собой. — А то, что он желтый? Чанбин задумался и замолчал, Минхо снова отвлекся на дорогу. Джисон испугался, что затронул какую-то больную тему и решил, что впредь стоит прикусить язык. — Сначала его не хотели брать, — продолжил Чанбин, щелкая выключателем сломанного фонарика. — Из-за Востока погибли все наши родные люди, поэтому это было сложно. Но в конце-концов мы поняли, что в этой войне нет и не будет победивших и проигравших. Только проигравшие. И это будут все. — Чонин не виноват, что он желтый, как и мы не виноваты, что мы красные, — продолжил Минхо. — Этот проклятый мир и без нашей злобы черный. От того, что мы присоединимся ко всеобщему мнению, лучше не станет. — Да, это правильно, — задумчиво произнес Джисон. Он так и не понял, когда началась точка отсчета от времени, когда он перестал ненавидеть красных. Неужели, когда его спас Минхо? Или когда увидел этих ребят? Мыслью за мыслью Джисон отключался. Ни тряска машины, ни прохладный воздух не помешали ему уснуть сидя. Минхо, сидящий рядом с ним, накинул на него то ли плед, то ли одеяло, и сразу стало теплее. Все-таки парень он неплохой, и первое впечатление Джисона о нем оказалось правильным. Минхо напоминал ему кота: такой же гордый и неприступный, но, стоит втереться в милость, становился дружелюбным и миролюбивым. Для этого Джисону не приходилось с ним много разговаривать — он смотрел, как парень общается с другими ребятами, как помогает ему самому: вспомнить хотя бы как кричал, что он не опасен. «Минхо никогда не доверяет никому, поэтому, наверное, это что-то значит, раз он привел тебя», — вспомнились слова Чанбина. Так что это значит? Джисон, так и не уснув, но все же немного подремав, открыл глаза, когда машина остановилась. Чанбин и Минхо о чем-то тихо разговаривали, а вот салон, кажется, спал. Чан погасил фары и заглушил двигатель, но так и не вышел из машины. Если бы они приехали, то он в первую очередь пришел бы их проверить, но сейчас он оставался за рулем. — Что-то не так, — сказал Минхо, приподнимаясь и выглядывая Чана в боковом зеркале пикапа. — Я схожу проверю, — прошептал Чанбин, откладывая фонарик в сторону. — Нет, сиди, я сам. Минхо спрыгнул на землю почти бесшумно, и Джисон снова сравнил его с котом. Парень, наклоняясь к земле, прошел до водительской двери и постучал в окно. Стекла опускались и поднимались со скрипом, Хан в этом уже убедился, поэтому Чан просто приоткрыл дверь. Их голоса не доносились до кузова, так что Джисон перестал пялится в попытках подслушать разговор и решил уточнить ситуацию у Чанбина: — Что происходит? Еле слышно щелкнул предохранитель. Чанбин крутил в руках не фонарик, а самый настоящий пистолет, который успел откуда-то достать. Джисон понимал только, что дело плохо, раз в ход пошло уже оружие. И ему это ох как не нравилось. Джисон уже собирался снова спросить, думая, что старший просто не услышал, как его рот быстро прикрыла ладонь. Глаза судорожно забегали из стороны в сторону, но Чанбин даже глазом не моргнул — продолжал прислушиваться к темноте ночи. — Перестань разговаривать, иначе я тебя вырублю, — донеслось у самого уха. Шепот Минхо щекотал кожу, и Джисон помотал головой, чтобы сбросить с себя его руку. Парень также бесшумно забрался обратно в кузов, сел рядом с ним и указал пальцем в сторону леса, где светил фонарь. Он освещал дорогу, идущую параллельно той, по которой они ехали. Джисон вгляделся в темноту и наконец понял: фонарей было два, и они двигались. Фары. Фары высокой, скорее всего, военной машины. Именно поэтому Чан молча сидел в машине, а Чанбин достал пистолет, который, на самом деле, мало чем мог им помочь в данной ситуации. Минхо продолжал наблюдать за двигающимися в лесу фарами. Они едут навстречу им и, если повезет, так и поедут дальше, не заметив. А если их все же обнаружат… Джисон помотал головой, отгоняя пессимистичные мысли, чем снова привлек внимание недовольного Минхо. Тот нахмурил брови и наставил на него указательный палец, угрожая, что исполнит свое обещание. Фары проехали мимо, и вся машина, кроме спящего салона, вздохнула с облегчением. Чан завел двигатель и включил ближний свет, только когда огни скрылись в темноте. Джисон снова натянул на себя плед, но сон уже не шел. — Это были военные? — Да хрен их знает, — сказал Чанбин, который теперь, в полной темноте, не мог разбираться с фонариком. — Наверное, да. — Чан сказал еще немного осталось, — Минхо перетянул на себя часть одеяла и прикрыл глаза. — Он собирается не доезжать до города, а остаться в лесу. — Это хорошо, — протянул Чанбин, зевая. Примерно через полчаса пикап снова остановился. Джисон, беспокоясь, что снова появилась проезжающая машина, толкнул спящего Минхо в бок. Тот жалобно промычал и согнулся пополам. — Прости-прости, — зашептал Хан, поглаживая его по спине. — Идиот, — пробурчал в ответ Минхо снизу. Чанбин усмехнулся и выпрыгнул из кузова, а вместо него показалась голова Чана: — Все хорошо? — Да-да, все в порядке, — ответил за двоих Джисон, продолжая поглаживать Минхо по спине. Салон, видимо, проснулся, потому что голоса Хенджина и Феликса уже доносились возле машины. Конечно, они выспались и были полны сил и энергии. — Мы чуть не умерли, а вы даже не знали, — ворчал на них Чанбин. — С тобой, Бинни-хен, нам точно ничего не грозит, — передразнивал Хенджин, убегая в сторону. — Да, Феликс? — Точно-точно. — Придурки, — ответил Чанбин с улыбкой и принялся доставать из кузова одеяла и матрасы. Чонин сказал, что спать под открытом небом — своего рода фантастика и одно из немногих вещей, которые он любил в нынешнее время. Обычно они всегда спали в лесу прямо на земле, если она была сухая. В прошлую остановку Чан случайно наткнулся на заброшенное кафе, поэтому все дружненько разместились там на несколько дней, чтобы передохнуть. — У нас всего три матраса, поэтому двое спят в машине. Кто? — Там уже спят Сынмин и Чонин, — Феликс продолжал гоняться за Хенджином, но на секунду остановился, чтобы ответить Чану. — Чего решать-то? — Нет-нет, — Хенджин тоже встал и сразу был пойман Феликсом. — Сынмин спит со мной, а Чонин любит спать на воздухе. — А вот я, как и всегда, не против спать в машине, — Чанбин уже кинул на землю три полутораспальных матраса и, подхватив свое одеяло, направился обратно к машине. — И сегодня меня не будет никто теснить, да, Минхо? — он загадочно подмигнул и лишь бросил напоследок: — Спокойной ночи! Чонина будить не решились, Чан отогнал от него всех и накрыл одеялом, а вот Сынмина Хенджин из машины все-таки вытащил. И в тот момент темноволосый действительно был похож на бессмертного: Джисон бы никогда не решился бы будить Сынмина. Минхо кинул уже знакомый Хану плед на их матрас и, скинув обувь, разместился рядом. Еще некоторое время Чан ходил проверял, у всех ли есть одеяла, и, наконец, улегся рядом с Феликсом. Чанбина и Чонина слышно не было, а вот копошение со стороны Хенджина и Сынмина было слишком громким: первый что-то бурно рассказывал полусонному парню. — Эй, — крикнул Минхо, приподнимаясь на локтях. — Хенджин, если ты не угомонишься, я клянусь, перерою всю машину и найду те салфетки, что ты спрятал. Джисон не понимал о чем идет речь, но с разных сторон послышался сдерживаемый смех. Он повернулся к Хенджину и увидел, что тот накрылся одеялом с головой, из-за чего Сынмин теперь ворчал и тянул его обратно. — Кажется, я знаю, кто в следующий раз поедет в кузове, — усмехаясь представшей картине, сказал Джисон, повернувшись к взъерошенному Минхо. — Да, я тоже, — он запульнул близлежащую шишку в сторону Хенджина, но та не долетела и приземлилась рядом. — Мазила, — посмеялся Джисон. — А ты не обольщайся. Если бы не ты, я бы спал сейчас один в машине вместо Чонина. — Правда? Минхо медленно моргнул несколько раз, что для Джисона уже почти стало привычным ответом, и, укладываясь обратно, отвернулся и натянул плед на плечи. — Если стянешь с меня одеяло или начнешь пинаться — будешь спать на земле. Понял? — Понял, — улыбнулся Джисон и тоже отвернулся в другую сторону. Хан впервые за долгое время вспомнил о своей любимой злодейке, и, честно говоря, впервые был ей благодарен. Если бы не она, он бы не познакомился с ворчливым Минхо, милым Чонином, заботливым Чаном, изобретательным Чанбином, и шумной троицей. Несколько дней назад он и подумать не мог, что будет спать на земле в лесу под открытом небом и при этом видеть самые хорошие сны за все это время. Никто не мог о таком подумать.