Глава 4

Джисон перестал считать дни в дороге где-то после третьего. Так что определить, сколько он уже путешествует с немного двинутыми (но безумно классными) парнями по Бывшей Корее, хотя, лучше сказать, по ее немногочисленным лесам и безлюдным вымершим городам, было нельзя. Единственное, что он знал, — это то, что ехать до порта Пусан им чуть больше трех дней. Но, если учитывать, что двигаются они только ночью, а днем останавливаются на весь день неподалеку от города, то это должно было занять чуть больше недели. Тушенка, которую они стащили со склада, уже почти закончилась, но должно было хватить еще на два дня, по словам Чонина. Хотелось бы в это верить. Хенджин, кажется, взял тогда еще кукурузу, но Джисон ее так ни разу и не видел. Да, и не особо он жаловался на то, что ему она не досталась. Джисон старался не уснуть под укачивание машины. Миссия, правда, была невыполнима с самого начала: теплое сиденье салона, в который на этот раз его посадили, выселив Хенджина и Сынмина в кузов, темный и скучный вид за окном, а еще Феликс, который, так удачно устроившись на его плече, видел уже десятый сон. Машина резко затормозила, взвизгнув тормозами. Джисон растерянно поднял голову и огляделся по сторонам. Феликс на плече только два раза сонно вздохнул и продолжил гулять по просторам фантазии. Будить его не хотелось, но сердце, как бешенное, стучало в грудной клетке, будто хотело пробить ее наскозь. — Я тебе говорю, мы не туда едем! — крикнул Минхо. Он в этот раз сел впереди с Чанбином, оставив бедного Чана справляться с Сынмином и Хенджином в одиночку. — С чего ты взял? Я еду по карте, — также возмущенно, но повышая голос, ответил Чанбин. — Потому что мы должны были давно уже выехать к дороге, — продолжал Минхо. — Тут рядом должен быть Санджу. Ты видишь Санджу? — Мы еще не доехали до него! — Должны были уже! — Нет! — Я клянусь тебе, ты едешь не туда, — спокойнее сказал Минхо, ставя точку в их перепалке. — Да пошел ты, — процедил сквозь зубы Чанбин. — Сам тогда веди. Чанбин тут же вышел из машины и, хлопнув за собой дверью, ушел в сторону леса. Джисон, все еще неспособный пошевелиться из-за пускающего слюни на его кофту Феликса, только проводил его взглядом. К нему подбежал Чан, видимо, поняв, что что-то не так, но Чанбин даже слушать не стал — махнул рукой и пошел дальше. Старший взлохматил волосы и направился к Минхо. — Что случилось? — устало спросил он, садясь за руль. — Мы едем не туда. — Почему? Чанбин сказал, что ехал прямо. Минхо издал нечто похожее на кошачье шипение и, как и Чанбин до этого, вылез наружу и захлопнул за собой дверь. Чан откинулся на спинку и закрыл глаза. Джисон видел не двадцатилетнего парня, а настоящего пожилого мужчину, который устал, как смерть, и уже не может ничего придумать. Который смотрит на рассвет, а видит закат, который наблюдает падающие звезды чаще, чем луну, а дождь любит больше всего на свете. Поругавшиеся парни ушли в разные стороны и оба уже скрылись в темноте. Джисон убедился, что запомнил за каким кустом, кто свернул, и тихо позвал: — Чан? Парень вздрогнул и обернулся назад, пытаясь понять, кто вытянул его из мыслей. — А, ты не спишь, — тихо произнес он, немного задерживаясь взглядом на Феликсе. — Нужно, наверное, их найти, — брови Джисона напряженно вытянулись. Чан потер переносицу и усмехнулся. Он всегда улыбался, и Джисон не видел более искренней улыбки, чем у него. — Можешь пойти поискать Минхо, он куда-то туда ушел, — ткнул он пальцем в ту сторону, где еще недавно мелькала русая макушка. — А Чанбин? — спросил Джисон. — Не пойдешь его искать? — Знаешь, лучше не походить к нему, когда он злой, — он почесал затылок и посмотерл куда-то в пол. — Не волнуйся, Джисони, остынет — придет обратно. Хан задумчиво кивнул. за Минхо он идти не хотел — что-то внутри подсказывало, что его пошлют далеко и надолго, поэтому, он остался сидеть неподвижно. Чан побарабанил по рулю пальцами и тяжело вздохнул. Карта, разложенная на его коленях, была бесполезна, если он не знал, где они. Да, здесь сейчас было бы намного удобнее со встроенным в телефон навигатором, если бы они продолжали функционировать в это время. — Мы потерялись? — Не знаю, наверное, да. Ничего, завтра найдемся. Осмотрим, что есть неподалеку и сверимся с координатами. — А сейчас что? — А сейчас будем раскладываться. Пойду, постелю матрасы. Феликс продолжал мирно спать, но Джисон больше сидеть не хотел. Чан, первый за сегодняшнюю ночь закрывший дверь аккуратно, чтобы никого не разбудить, уже ушел к кузову. Джисон повернул голову назад и посмотрел на него через заднее отсутствующее стекло. Надо бы потом спросить у него, почему его нет. Хенджин и Сынмин спали, причем первый уложил голову на плечо второго. Джисон, умиляясь картине всеми фибрами души, расплылся в счастливой улыбке. Оставаться в машине уже не хотелось. Хан решил помочь Чану, а потом поискать Минхо и, если получится, вернуть его обратно, пока он не накрутил себя до двухчасовой злости на весь мир. Аккуратно сместив Феликса на плечо Чонина, который спал у другого окна, и, нечаянно скрипнув дверью, он все-таки выбрался на свежий воздух. Прохладный ночной ветерок поднял волосы на затылке, пробежался по макушке и охладил кожу под кофтой. Джисон посильнее закутался и подошел к кузову. Как оказалось, Сынмин не спал, а рассматривал что-то в руках, параллельно перебирая отросшие волосы Хенджина. Второй же впервые на памяти Джисона крепко дремал. Было даже непривычно без шума, который вечно крутился вокруг них двоих. Чан подхватил последний матрас и положил его вплотную к остальным. Хан молча раскидал одеяла и пледы, не переставая пялится по разным сторонам, ожидая, что оттуда хоть кто-нибудь вернется. — Ты бы все же сходил за Минхо. — Он же меня убьет, — невесело усмехнулся он, плюхаясь на один из матрасов. — Тебя нет, — тихо произнес Чан с загадочной улыбкой на лице. Джисон не обратил на это внимания. Он лежал с закрытыми глазами и вдыхал ночной воздух, который будоражил фантазию и пробуждал старые воспоминания. Воспоминания, похороненные под пылью и штукатуркой. В конце концов Чан ушел обратно в машину. Джисон же все-таки заставил себя подняться. Неторопливо шагая по влажной траве, не беспокоясь, что тряпичные кеды быстро намокнут от такой прогулки, он направился в сторону, куда убежал разъяренный Минхо. Джисон знал, что Минхо был вспыльчивым, но он не знал, как теперь его остудить. Что сказать? Стоит посмеяться или поговорить? Он замер, когда заметил Минхо сидящем на большом камне у воды. Джисон не ожидал увидеть ни парня, ни водоем, поэтому несколько секунд пялился на них обоих и только после этого решил окликнуть Минхо. — Эй! Тот даже не двинулся: сидит как статуя и смотрит куда-то вдаль. Джисон также неспеша подошел и присел рядом на камень поменьше. — Ну, ты и злюка, — разряжая повисшую тишину начал Хан. — Чего пришел? Бурчит — значит все еще недоволен, но не послал куда подальше — это уже хорошо. — Не знаю. Просто пришел. Минхо снова промолчал. Джисон повернул голову, рассматривая его профиль и напряженно сдвинутые к переносице брови. Джисон столько раз видел это выражения лица, но все равно не понимал, почему остальные считали это злостью. Он бы назвал это не более чем обидой. — Это озеро? — в конце концов Хан снова решил заговорить. — Да. Это Андон. Мы очень сильно отклонились от маршрута. — Но Чанбин… Я думаю, он этого не хотел. Минхо промолчал. Он и сам это прекрасно понимал. Скорее всего, они сместили курс еще после того раза, когда набрали еды. — Это же не очень плохо — выедем в любом случае. Почему ты так переживаешь? Чего ты боишься? Минхо усмехнулся. Джисон уже знал, что тот скажет что-то саркастичное и язвительное. — Высоты, — он наконец повернул к нему голову. От хмурого выражения лица ничего не осталось, и Джисон, пряча улыбку, притворно надулся. — Ты же знаешь, что я не это имел ввиду. — А я вроде не нанимал психолога. — А я вроде и не пытаюсь тебя утешать, — также передразнивая ухмыльнулся Джисон. — Просто боялся, что Минхо-хен останется злюкой навсегда. — Очень смешно, — тем не менее улыбнулся. — Минхо-хен сейчас очень хочет бросить Ханни в воду, чтобы тот утонул и не смеялся над ним. Джисон прыснул. Да, это ему нравилось больше. Минхо снова отвернулся к воде, видимо, пока не собираясь возвращаться. Это как когда они бегали по лесу, пытаясь поймать друг друга. Хан тогда чуть не лишился легких, но зато спал очень крепко, снова забрав у Минхо оделяло. — Какой твой любимый цвет? — неожиданно даже для самого себя спросил Джисон — У тебя темы для разговоров кончились? — Да, — Хан усмехнулся и посмотрел вдаль. Это и правда был первый вопрос, который пришел ему в голову, и сейчас он даже жалел, что спросил. — Ладно, пошли, — Минхо поднялся с камня и, засунув руки в карманы брюк, поплелся обратно в сторону леса. — Тебя же Чан послал. Он, наверное, думает, что ты потерялся. — Не думает он так! Он, в отличии от некоторых, верит в меня. Минхо снова улыбнулся и быстро опустил голову, чтобы это скрыть. Джисон шел (внимательно следя за камнями, чтобы не споткнуться) следом. Позади осталась темная гладь озера и еле слышное стрекотание насекомых в траве. Наверное, если бы это место было самым безопасным на свете, он бы тут и остался жить, каждый день слушая эти звуки природы и наблюдая, казалось бы, бесконечное озеро, отражающее целый мир. — Ты так и не ответил на вопрос, — вспомнил Джисон. — Мятный. — Необычно. Я думал, скажешь что-то типа «не знаю» или синий. Джисон ожидал, что Минхо спросит его тоже, и даже принялся судорожно придумывать, какой у него любимый цвет, но тот молча продолжал пробираться через деревья. На песчаной земле вокруг разложенных в круг матрасов поднимались горячие языки пламени от костра. Чан продолжал подкидывать в него спинки от стульев, которые они привезли из заброшенного кафе. На удивление самого Джисона, никто уже не спал. Даже сонный Чонин подпевал развалившимся в обнимку Хенджину и Сынмину. Чан с Феликсом тоже тихо переговаривались. Младший параллельно считал звезды на небе и пытался найти то ли Скорпиона, то ли Дракона. Минхо первым заметил Чанбина, одиноко сидящего на земле возле машины. Он быстрым шагом направился к нему, даже вытащив руки из карманов. Джисон пошел сразу следом, предполагая, что ничем хорошим это не закончится. — Извини, — пробурчал Минхо, смотря на Чанбина сверху вниз. — Я не должен был на тебя кричать. — Тоже извини, все же ты был прав. — А можно как-то поискреннее? — вмешался Джисон. — Нет-нет, — из ниоткуда рядом появился Чан и сказал Джисону почти на ухо: — Это самое искреннее, что можно от них добиться. Так что все в порядке. Чан все же увел Джисона от них, закинув руку ему на плечо и параллельно что-то говоря про звездное небо. Хан лишь обернулся и заметил, что Минхо присел рядом с Чанбином. Теперь точно порядок. — Эй, Джисони, далеко ходил? — Феликс помешивал горящие спинки стульев палкой, которая тоже уже начинала гореть с другого конца. — Там озеро, — он присел рядом с костром на матрац к Хенджину и Сынмину. — Минхо сказал, что это Андон. — Андон? — тут же переспросил Чан. — Да, и правда далековато от Санджу. Видимо, сбились с самого кафе. — Нет, наверное, с того склада, — поспешил успокоить Джисон, видя огорчение в глазах старшего. Он забрал у Чана карту с коленей и, сложив ее еще вчетверо, чтобы было видно только полуостров, повел пальцем по реке Нактонган. — Если поедем вдоль реки, сможем выехать к вашему Санджу, а оттуда напрямую в Чханвон. — В Чханвон нельзя. Там усиленное вооружение, граница как никак, — Чан обвел пальцем территорию вокруг города. — Поедем через Куми в Кенджу, а оттуда в Янсан. Правда, это намного дольше получится. — Можно тогда через Кенсан, свернем на Янсан не доезжая до Кенджу. — Да, хорошая идея. Чан снова уложил карту себе на колени и принялся что-то отмечать карандашом. Феликс наблюдал за его действиями, подсматривая через плечо. — А я говорю это Дракон, — донеслось до Джисона сзади. — Это не Дракон. Это каракатица какая-то! — возразил Сынмину Хенджин и сразу получил за это в бок. — Насколько у тебя хорошее зрение? — спросил Джисон Сынмина, тоже укладываясь под ночным небом. — Ну, — он поднялся на локтях и посмотрел в сторону леса, — я отсюда вижу США. — А я могу видеть только лишь астероиды и метеориты, — поддерживая веселье, усмехнулся Джисон. — Что насчет тебя, Хенджин? — Я вижу далекое будущее. К их импровизированному кружку закиданных друг на друга рук и ног, подошли наконец и уже спокойные и веселые Чанбин вместе с Минхо. Ли сразу ушел к Чану и принялся тыкать в карту, не смотря на попытки старшего объяснить, что он уже понял. Чанбин кинул в Хенджина маленькую зеленую коробку и разместился на том же маленьком матрасе, двигая ребят немного в сторону. — Я нашел твои тток . — Ого, — Хенджин тут же принялся открывать пачку, — а где были? — Под сиденьем, с фантиками Феликса. — Вот засранец. А я говорил, что он их куда-то дел, — он наконец выкинул зеленую коробку в сторону и увидел пять аккуратных маленьких розовых пирожков. — Тут говорят о еде? — из ниоткуда, как обычно, появился Минхо и завалился на все тот же маленький матрас откидываясь на Джисона и выталкивая бедного Сынмина окончательно на землю. А Сынмин вроде и не жаловался. Только Джисон, которого теперь зажали со всех сторон, что-то прокряхтел, и Чанбин усмехнулся. — Тут рассчитано только на пять человек, — промычал Хенджин, крутя один пирожок в руках. — Хорошо, тогда давайте избавимся от лишних людей, — ответил счастливый Минхо и забрал один пирожок из пачки себе. Все дружно усмехнулись и также быстро опустошили коробку. Джисон еще с минуту повертел пирожок в руках и пытался понять, можно ли это вообще есть. Может, он и всеядный, но травиться пока не торопился. — Так сколько им там лет? — спросил он у Хенджина. — Не знаю, — ответил тот с набитым ртом. — Они выглядят, ну, очень несвежими. Они вообще съедобны? — Вообще их надо заливать водой и на сковородку, — вставил Минхо, также с аппетитом уплетая свой полусухой тток. — Но, заешь ли, не так то уж это и просто в нынешних условиях, поэтому, и так нормально, — Джисон еще несколько раз покрутил его в руках на обнаружение плесени. Минхо посмотрел на него так, будто он предает какой-то клан розовых тток и его самого, а не сомневается есть ли его в итоге. — Ты будешь или нет? Если нет, то я могу съесть его за тебя. — И не надейся! — Хан тут же отправил весь пирожок себе в рот и облегченно выдохнул, когда понял, что это съедобно и даже сладко. — Вкуфно! — Я же говорил. Веселье длилось недолго, потому что Чан разогнал всех спать, ссылаясь на то, что завтра поднимет всех рано. Хенджин переполз к Феликсу и снова рассказывал что-то смешное. Минхо, посмотрев на них, закатил глаза, чем вызвал снова приступ смеха у Чанбина, и, наконец сползая с Джисона, лег на матрас рядом. Чанбин предсказуемо ушел спать в салон. И Джисон только недавно понял, что тот единственный, кто может там уместиться в длину сидений. Чонин уже накрылся одеялом до кончика носа и мирно посапывал, иногда что-то тихо бормоча. Сынмин, вернув себе свою законную территорию матраса, тоже уже накрылся одеялом, не оставив даже уголок. Когда Чан затушил костер и пропал последний источник света, Джисон наконец увидел Драконов. Звезды, тысячи, миллиарды огненных тел далеко-далеко отсюда выстраивались в разные узоры. Где-то густо, где-то нет ни одной. Минхо лег рядом совсем бесшумно. Джисон мог поклясться, что помимо этой способности у него есть еще и ночное зрение. А какой бы породы он был бы, если бы был котом? Сиамской? — Ты каждый раз забираешь себе все одеяло, — проворчал Минхо, перетягивая угол на себя. — Но ты так и не выгнал меня, как обещал, — Джисон также лежал к нему спиной, но по голосу было понятно, что он улыбается. — А ты, видимо, этого сильно хочешь. — Ну, что я сделаю? — Минхо стянул с него наполовину одеяло, из-за чего голые ступни теперь торчали снаружи. — Я просто замерзаю ночью. — Серьезно? Джисон поежился, решая не отвечать. Раньше он не мог спать без толстовки и шерстяных носков, при этом по нос закутываясь в одеяло (наверное, это сказывалось воспитание бабушки). Молчание затянулось, и Джисон уже было решил, что Минхо уснул. Чан, видимо, прогнал Хенджина на свой матрас, потому что копошение и тихие смешки доносились теперь с другой стороны. Глаза Джисона уже тоже слипались: в машине удалось лишь подремать и то недолго. Он не сразу заметил как к нему придвинулся Минхо, утыкаясь куда-то в спину. Ли небрежно закинул руку ему на бок и накрыл их сверху одеялом, пряча ступни Джисона обратно. — Так не замерзнешь? Хан, кажется, забыл как дышать, потому что кровь начала быстро приливать к лицу. И хорошо, что Чан уже потушил костер, иначе бы он точно сбежал куда-нибудь топиться в озеро. И как Минхо вообще до такого додумался? — Может, сегодня я останусь с одеялом, — сонно пробормотал Минхо куда-то в шею Джисону. Наверное, надо пошутить, да? А Джисон не мог и слова выдавить. От Минхо исходило, как от жаркой печки, тепло и впитывалось ему под холодную кожу. В животе что-то зашевелилось, и Джисон был бы рад, если это розовый тток, а не что-то доселе ему неизвестное. Смутил своими выходками, заставил учиться заново дышать, а теперь спит себе довольный. Молодец, ничего не скажешь. Джисон сомкнул глаза, пока не увидел то самое звездное небо у себя под веками. О каком сне тут может вообще идти речь? Тут бы в живых остаться. «Тепло», — подумал он напоследок, когда сознание, под тяжестью раннего подъема и активного дня, решило погрузиться в сон без сновидений.

***

Утро было добрым, даже если началось без кофе. В принципе, оно начиналось без него уже который месяц, когда кофе перестали поставлять на склады. Джисон проснулся где-то возле Минхо, но при этом накрытый одеялом и вполне счастливый. Сам Ли еще спал где-то под боком, но также укутанный. И Джисону даже захотелось стянуть одеяло с него, просто чтобы позлить и доказать, что его странные методы не работают. Не спал только Чан, который и ложился позже всех, и вставал почему-то раньше, и Сынмин сидящий в кузове с книгой. Взгляд сразу упал на спящего на соседнем матрасе Хенджине. Тот, наверное, вчера еще долго не мог уснуть. Чан снова склонился над картой. Захотелось подойти к нему и дать подзатыльник, чтобы перестал слишком много думать. Но Джисон направился к Сынмину. — Что читаешь? — Доброе утро, — улыбнулся он и оторвался от книги. — Брэдбери «Вино из одуванчиков». Перечитываю. — Интересная? — Интересная. Джисон рассмотрел потертую красную обложку, на которой еле различимо виднелись черные буквы с названием. Видимо, это доисторическое издание читали уже как минимум сто раз, и, скорее всего, девяносто девять из них — Сынмин. — Первый раз вижу «Брэдбери». Мы его в школе не проходили. — Американский писатель, популярный в двадцатом и до середины двадцать первого века. У нас в програме его тоже не было, — он закрыл книгу и легко провел подушечками пальцев по названию. — Я нашел ее в библиотеке. Она двадцать третьего года. — Прошлого века? — Прошлого века. — Ого, — заинтересованно протянул Джисон, пытаясь понять, как эта желтостраничная книга дожила до их дней. — Можно подумать, что ты родился в прошлом веке. — Скажи это Чонину. Я хотя бы не слушаю трот . — Ты имеешь что-то против трота? Джисон схватился за грудь и чуть не упал. Голова Чонина показалась прямо из отсутствующего окна пикапа. — Господи, Чонин, кто так пугает? Я чуть не умер, — Джисон аккуратно присел на корточки, пока Сынмин продолжал смеяться, а Ян извиняться. Чонин выбрался прямо из окна наружу и присел рядом с Сынмином. — Прочитаешь что-нибудь? — спросил он, заглядывая в книгу. Сынмин усмехнулся и прочитал первое, что увидел на странице, где остановился: — «Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы». — Боюсь, у меня столько нет, — задумчиво произнес Чонин. — Но не волнуйся, хен, я заплачу тебе их, как только мне их даст Джисон-хен. — А я сразу, как мне даст их Минхо. В итоге сошлись на том, что дружить можно и бесплатно, а Сынмин вообще добавил, что они неправильно поняли цитату, на что Джисон и Чонин только заявили, что книга старая и непонятная. Завтрак, оправдываясь тем, что перед сном поели тток, решили перенести на обед. Чанбин, на месте которого утром Джисон обнаружил Чонина, как оказалось, успел сходить на озеро. Поэтому, как только увидели его с мокрой головой, Хенджин, Феликс и Джисон скорее побежали купаться. Кто-то предложил устроить на берегу полноценный пикник. Правда, вместо корзинок с фруктами и пирогами, свежими тостами с джемом и кексами, на пледе, который Чан выбрал совершенно случайно (но который в итоге принадлежал Минхо и Джисону), расположились консервные банки с отвратительной красной коровой. Чонин откуда-то притащил старый магнитофон и коробку с исцарапанными дисками, поэтому на какое-то мгновение на берегу послышались песни девяностых, пока диск не начал шуршать и магнитофон в конце концов не выплюнул его. Джисон кидал в камни воду, запуская блинчики. Может, вернее сказать блин, потому что камень, сразу коснувшись воды, шел ко дну. Чанбин второй раз купаться не хотел, но Феликс, с заразительно счастливой улыбкой, плеснул на него воды. Минхо, который был тут же недалеко от берега, в свою очередь брызнул в Джисона. — Издеваешься?! — А ты чего там сидишь? Или ты самый чистый? — Почище тебя буду! — крикнул Джисон, на ходу скидывая футболку и штаны, и с разбегу прыгнул в воду.

***

Все по-своему отдыхали. Можно было не думать о том, где они, почему они здесь и как выбираться. Просто холодная озерная вода, ясное небо с солнцем, которое заставляло жмуриться, и довольные крики. Последние кстати были от Чонина и Феликса, которые гонялись друг за другом по песку, спотыкаясь о камни и падая. Пока Джисон с Чанбином плескались в воде, Хенджин, Снымин и сбежавший из воды после того, как Хан погрузил его под воду, Минхо сидели на пледе. — Сынмин, поешь хоть чуть-чуть, пожалуйста, — донеслись крики с берега. — Сынмин! Джисон сразу направил свой взгляд на них. Хенджин встал с одеяла и смотрел вслед уходящему парню. Сынмин его не слушал, только спрятал руки в карманы и пошел дальше вдоль берега. — Сынмин… Минни! Ну, пожалуйста, — в голосе уже были слезы. Джисон обернулся на такого же ничего не понимающего Чанбина, и они вместе вылезли из воды. Откинув мокрые волосы назад, он подошел к пледу. Хенджин уже убежал за Сынмином, поэтому на нем остался только Минхо. — Что происходит? Сынмин не хочет есть? — Он не ест тушенку, — тихо произнес Минхо, все также не открывая глаза. — Не ест тушенку? — переспросил Джисон. Чанбин с тихим «блин», завалился на плед рядом с Минхо. — Его от одного ее вида выворачивает наизнанку, — продолжил Ли, наконец открывая глаза и садясь ровно. Поэтому у Хенджина была истерика на складе, когда он понял, что ничего кроме тушенки нет. Поэтому Джисон не видел никакой кукурузы, а слышал только на словах. Поэтому Хенджин сейчас бежит за Сынмином. — Он совсем ничего не ел? Со вчерашнего вечера? — Кроме тушенки ничего нет, — ответил Чанбин. — Кукуруза Сынмина, оказывается, закончилась вчера утром, правда, Хенджин этого не заметил. — Джисон, отодвинься от меня! — зашипел Минхо. — С тебя вода капает! Хан высунул ему язык, но в сторону отодвинулся. Он оглянулся снова на исчезающие вдали силуэты Сынмина и Хенджина. Кажется, они ругались, хотя их голоса не доносились до сюда. — В тот день, когда ты притворялся вешалкой, — начал Чанбини и очень вовремя увернулся от Джисона, — Феликс дал тебе порцию Сынмина. — Да, я понял. А что делать сейчас? Он совсем есть не будет? Он же тогда с голоду помрет. — А какой смысл ему впихивать в себя то, что в желудке больше чем на пять секунд не задержится? — подняв одну бровь, проворчал Минхо. — Это какая-то травма? Не может же быть такая реакция на обычное мясо, — Джисон лег на плед и взгляд его зацепился за быстро плывущие по небу облака. Впервые за неделю днем держалась ясная погода. — Не знаю, — ответил Минхо, тоже откидываясь на сложенные за головой руки. Теперь он напоминал Джисону развалившегося на солнечном балконе кота, — Хенджин не говорит. — Он говорил, что Сынмин с самого попадания в детский дом не переносил ни вид, ни запах мяса, — задумчиво произнес Чанбин, следя за ссорой вдали. Джисон знал, что Сынмин и Хенджин были оба из детского дома. Сынмин как-то рассказал, что если бы не Хван, то он, возможно, не дожил бы до сегодняшних дней. Но эту тему Джисон, поборов свое любопытство, все же раскручивать не стал. Может, они сами как-нибудь поведают ему о своей жизни до. — А что там Чан делает? — спросил Джисон, оглядываясь по сторонам: парня нигде не было видно. — Ломает голову, — ответил Минхо. — Ему нравится это делать. Чанбин усмехнулся и тоже прикрыл глаза. Импровизированный пикник уже закончился, потому что солнце скрылось за облаками, и потому что все были слишком переполнены чем-то своим тяжелым. Кроме, наверное, Феликса и Чонина, убежавших слишком далеко.