Часть 3

Харучие довольно быстро все съел. Отпускал ей комплименты насчёт ее мастерства, мычал довольно, а после поставил тарелку в посудомоечную машину. Ему не нужно, чтобы такой ангелок портил свою нежную кожу. А как она его трогать будет без нежной кожи?! — Че, если хочешь, могу куда-нибудь отвезти. Побалдеем. — Так ведь поздно уже… — произносит девушка, дожевав последний кусочек. Смотрит на часы, потом на него, снова на часы и на него. — И чё? Я тебе не мамка и не папка, в восемь дома не жду. Так чё? — постучал пальцами по столу. — Хоть воздухом городским подышишь. — Хорошо… — согласилась девушка, поднялась с места и отправила тарелку к его тарелке. Салат был бережно прикрыт крышкой, а после отправлен в холодильник. — Я готова, — произносит она, хлопнув себя по костюму. Да уж, в таком виде ни в один приличный клуб не пустят! — Еб твою… — рассмотрел он ее. — Мы же в магазинах были. Выбери что-нибудь оттуда. Ох и понабирал ей Санзу чего. Юбки покороче, все яркое, как любит. Карин проходит в гостиную, где они бросили пакеты. Смотрит на них, потом на него. — Я в этом не особо… поможешь? Мужчина без всяких проблем стал разбирать пакеты. Что-то уже валяется на кровати, что-то в гостиной на диване и кресле. Он находит зеленое короткое платье с завязками на юбке и на груди, которые нужно натянуть, чтобы было колечко между грудями, а шнурок висел. — Это! — дает он ей платье, а после и каблуки. — Иди, одевайся. Она смотрит несколько озадаченно на предмет одежды, что коим было очень сложно назвать, но все равно идет в ванную, чтобы переодеться. Фыркая, ворча, что-то бормоча, та выходит через пару минут, поправляя лямку на плече. — Не уверена… Это носится так? — Так… — отвечает Харучие Карин и подходит к ней, затягивая шнурок на груди чуть потуже, чтобы отчетливо было видно линию груди. Поправляет ткань на бедрах, укладывает бантик получше, а после хватает девицу за руку и выводит из квартиры. Нужно хвастаться перед всеми, показывая такой бриллиант. Карин чувствует себя некомфортно. Слишком открытая одежда, для нее так и подавно, но, раз Харучие доволен, разве она не должна быть тоже? Приходится только и делать, что принимать свою судьбу. Снова. В клубе шумно, пьяные тела трутся друг о друга. Здесь довольно много девушек. Кто-то пришел с хозяином, но кончено, есть исключения в виде деток богатеев, хоть их не так много. Акаши сажает девушку себе на колени, обозначая всем, что она его, и только пускай попробует вякнуть что-то в ее сторону. Дает ей красивого голубого цвета коктейль, а сам не изменяет себе, выпивая крепкий напиток. — Не зажимайся… Все в порядке, ты со мной, че ты как мышонок? Она пугливо смотрит по сторонам, но после первого глотка приятное тепло разливается по телу, заставляя его расслабиться. Девушка чуть опускает плечи, свободно выдыхая. — Вкусное… — произносит она. — Ты где такую целочку откопал, Акаши? — смеется с него друг, окинув девушку жадным взглядом. Ему б такую, да подпортить… Нарезвился бы вдоволь. — Ща за «целочку» целая пуля в лоб, а потом по яйцам. В центре, где еще? Думаешь, кто-то просто так со мной бы выбрался куда-то? — приподнимает тот брови, отпивая глоток. — Но даже не смотри, хуй продам. — Ля, это ж эти монашки недомамашки? Че типо, семью захотел? — он снова смеется, — или через годик обратно вернешь, как надоест? — Да иди ты нахуй! — почти пропищал Акаши, нахмурившись и закрыв глаза. — Не слушай этого долбобобика. Сам тут направо-налево раскидывается, а мне разок припоминает, — обращается он к Карин. — А ты не особо читал доки, да? Я б и сам там телочку прикупил, да у них правило. За два года нет приплода — дамочку забирают обратно… — мужчина развел руками, — так что развлекайся крошка, пока можно! — он подмигнул девушке. Санзу вздохнул на это заявление, но ничего не ответил. Конечно, он не читал. Он больше двух слов в предложении не читает, а там столько бумаг было, что башка кипела. — Харе блять причитать. Пугаешь мне ее тут, — прижимает он посильнее к себе Карин и допивает виски. Она делает еще один глоток. — Два года это условно большой промежуток. Конечно, если я ему надоем — он может меня вернуть. Что вы говорите за глупости? Даже если это так, невежливо тыкать в это носом. Я ничем не отличаюсь от других. — О, как пташка поет! — смеется тот, — Расслабься, я просто отдал ему должок по шуткам. — Шутка, это когда всем смешно, вас разве не учили? — О, слыхал че говорит! — смеется розоволосый, а после чмокает ту в щеку и наливает себе еще, чуть наклоняясь вперед, держа руку на талии Карин. — Попизди еще чутка, и трубкой в глаз от нее получишь, — указывает он на трубочку в коктейле девушки. — Ой, нет! Это я точно не смогу… — отрицает она и делает еще глоточек. В его объятьях тепло, а внутри тепло от этой сладкой вкусности в ее бокальчике. И чего им не давали подобного? Спустя часа два «особо интеллектуальных» бесед между мужчинами — Харучие и Карин покинули заведение, а затем приехал домой.