Часть 7

Акаши не было дома довольно долго. Пришел ближе к пяти утра с каким-то пакетиком. Закрылся на кухне, разложил все, начал просматривать инструкции препарата, а после вырубился на столешнице, так и не зайдя в комнату. Да, и пить бы ему перестать… Настолько крепко уснул, что даже не слышал, как Карин вошла в кухню. Девушка перекинула его руки через себя и, закинув на спину, оттащила в кровать. Она раздела Санзу, укрыла пледом, а после пристроилась рядышком, прикрывая глаза. Хотелось просто побыть с ним. Они проснулись часов в восемь утра. Харучие прямо быстро разлепил глаза и уселся на кровати. Смотрит на Карин и поджимает губы, пальцами касаясь пластырей. — Я тебе мазь купил. Чтобы быстрее зажило… Она приоткрывает глаза, смотря на него снизу вверх. Прямо вся сияет от того, насколько нравится он ей, насколько чувство, что внутри нее, заполняет ее. — Совсем ведь не выспался… Ложись… — произносит она шёпотом. Он ее не слушает. Встает с постели, идет на кухню. Забрав тюбик и пластыри, что сливаются с цветом кожи, он вернулся в комнату, а после уселся возле нее. — Снимай сама, чтобы не больно было. Дай я блять за тобой поухаживаю… Она садится на месте, а после осторожно отлепляет кусочек пластыря, дёргает резко за край, неприятно шикнув. Сидит, второй отлепляет и смеётся. — Ровненько? — поднимает лицо на него, — Хочу как у тебя чтобы были… Акаши слегка смотрит на нее как-то отстраненно, а после кивает и выдавливает из тюбика кружочек мази. Пальцем чуть втаптывает жидкость, а затем ко второму шрамику лезет. — Ждем, пока впитается… Скажешь… Он то знает, каково это. А за ним особо не ухаживали. Вот на ней все проецирует. Она чуть наклоняет голову на бок и улыбается уголками губ, прищурив глазки. — Расстроился? — спрашивает его, — Не думай об этом. Мне они нравятся… — Как такое может нравиться? Сбрендила? — Они ведь как у тебя. Мы теперь еще больше похожи. — Реально нравится? — оживился розоволосый и придвинулся к ней ближе. Девушка кивнула. Каждая часть кожи была в его зрачках. Рассматривает, обсматривает ее, а затем легонько касается губ. — Я тут подумал… Ну типо, знаешь… Раз все-таки тусим на одной территории, то го ты мне поможешь слезть с дерьма всякого? — Я? Я разве смогу? — спрашивает она его, а после кивает, — постараюсь, если ты так просишь! Разве я могу отказать тебе? Девушка осторожно приподнимается с места и чмокает его в губы. Неприятно, щиплет, но больше всего боится запачкать его. — Это будет пиздец, зайчонок. Ломки, я буду разбивать нахуй все, но тебя точно не трону… — он усаживает ее себе на бедра и чуть приобнимает руками, смотря в глаза. — Если че убьешь меня. Ну, или… Пырнешь чем-то, чтобы я перевел все внимание на это. Договор? — Нет уж… Лучше буду делать тебе приятно. Знаешь, говорят, чтобы избавиться от одной вредной привычки, можно заменить ее чем-то… Я… Тут… Видела в интернете, что ты искал и… Подумалось… — она говорила все тише с каждым словом, краснея от стыда. — И что ты там увидела? — вздыхает он, кусая внутреннюю сторону щеки. — Ну, давай, говори, видунья. Где ты там лазила? — Ну… В общем… Тот сайт… Такой черно- красный… — она краснеет еще сильнее. — Подумала… Может… Тебе это поможет отвлечься… — Так и что там было, Карин? — игриво улыбается Акаши. — Что там было такого, что сможет мне помочь отвлечься, м? — Ну… Всякие… Ремешочки и… Игру… Игрушки … Она перебирает руками одеяло, смущаясь все сильнее. — Состояние, в котором я буду — не позволит мне руководить процессом, так что… Все перечисленное тобой — будет твоей ответственностью. О, как спизданул! — смеётся он, а затем как кот тычется носом в ее шею и валит на спину. — Я согласна на все что угодно, лишь бы остаться рядом с тобой. Можешь отказаться от меня, но… Я точно не смогу никогда забыть или отказаться от тебя… Прости. — Я хотел отдать тебя обратно только по одной причине: я сделал тебе больно. Наверное, с возрастом, я начал понимать, что то, что я делаю — это не нормально. Только почему-то поздно приходит это осознание. Но хотя бы приходит, — пускает он смешок, обнимая ее за шею. — Я ж нормальный на самом деле, и ты пиздец меня как изменила. — Я уже сказала… Мне нравится то, что ты делал. И если бы я была против, неужели остановила бы тебя? — спрашивает она весьма логичный вопрос, сама не понимала, почему поддалась, однако результат есть результат… Она не просила остановиться, не рыдала, не умоляла слезно, а стерпела каждый его шаг… — Я заставил тебя принять таблетки… Харучие перекатывается на спину, тем самым укладывая девушку себе на грудь. — Знаешь, мне даже стало поебать на то, что мне говорят о том, что я стал адекватным и… Сентиментальным, — кривляет он слова своих друзей. — И хуй я тебя теперь отдам. Главное, чтобы ты меня никуда не кинула, — шутит Акаши, чмокая ту в щеки, а после тянется к тумбе, забирая оттуда пластыри. — Лепи. — Нужно да? — спрашивает она больше игриво, чем в натуральном посыле, садится на его пах и, подняв с места пластыри, лепит поочередно на обе щеки. — И как? Красиво? Я думаю очень… — произносит она, не прячет себя, не прячет шрамы, говорит о них с гордостью. — Очень… — придерживает ее за бедра и подлезает чуть ближе к изголовью кровати, чтобы усесться, а затем тянет ее к себе за шею, нежно и легонько целуя ее в губы. — Я же говорил, что мы мой бриллиантик, и пошлем всех нахуй, да? Будем творить, что хотим… — С тобой я готова хоть на край света… — отвечает она в его губы, как зачарованная. И плевать ей кто, что скажет на этот счет. Для Карин есть только один он. — Позволишь оседлать тебя?