Дряхлая швабра

      Называют они это по-разному.       Дипломатичный Намджун — мартовским настроением.       Джин — весенним обострением, несмотря на то, что накрывает Юнги чаще всего в депрессивно-слякотное время года, аккурат перед чередой зимних праздников.       Чимин неприлично орёт без малейшей капли стеснения «ну всё дед ёбнулся началось!», запирается в комнате, и выманить его оттуда не удаётся даже на Jenssen Arcana.       Тэхён любезно интересуется «тебе помочь?» и тут уж орёт Юнги, всегда одну и ту же фразу — «съеби от меня извращуга моржовая, мне прошлого раза хватило!» Раз у них был только один, но, кажется, был настолько незабываемым, что Юнги с тех пор каждый раз на Тэхёна морщится и немножко втягивает голову в плечи, а Тэхён искренне над ним издевается продолжительными обнимашками по фансервису.       По поводу «моржового» у каждого свои догадки.       Чонгук сваливает молча, не иначе пятой точкой чуя, что у Юнги «началось», и шароёбится по друзьям и менеджерам, пока Тэхён не звонит с отбоем.       Остальные следуют примеру Чимина, мирненько переживая период в два-три дня, пока либо Юнги не успокоится, разродившись очередным гениальным музыкальным шедевром, полным несбывшихся мечт и желаний, либо пока его кто-то не успокоит, раздражённый общаговским состоянием «слишком много Юнги на квадратный метр».       Хосок из-за доптренировок по хоряге оказывается в полном одиночестве, когда не просекает фишку с Юнги и беспалевно разваливается на диване в гостиной перед телеком в надежде отдохнуть. Он даже где-то счастлив в глубине души, что из шести охламонов сегодня их в общаге, кажется, ноль, и можно спокойно погрызть снеки с пивасиком под бормочущую плазму.       Не тут-то было.       Как спецназ из кустов, на него из-за спинки дивана выкатывается мартовский Юнги, укладывает голову на колени, и перехватывает борцовским захватом одну ногу, чтобы лидер дэнс-лайна наверняка не сбежал.       — Дайошкинжейорж! — ругается Хосок, слегка давясь чипсиной и понимая, что влип. — Как тебя такого планета носит, а?       — На ручках, — обиженно дует губы Юнги. Юнги обычный и Юнги мартовский — это две шизофренически разные личности, и хорошо, что мартовская возникает только по ноябрю денька на два. Так-то им Чимина обычно за глаза.       Хосок закатывает глаза. Юнги трётся макушкой о живот, и не сказать, что движение… неприятное.       — Я слишком стар для этого дерьма… — вздыхает Хосок, машинально укладывая ладонь на тёмную макушку.       — Йа, мелочь, а ну резво к тебе — и я покажу, кто тут из нас дряхлая швабра, — не то, чтобы умно отвечает Юнги и пытается ребром ладони мазнуть Хосока по шее, но получается по щеке.       Хосок его руку внезапно придерживает и трётся об неё лбом и чёлкой.       Окей, Хосок тоже устал. Тоже хочет расслабиться. И он бы тоже с Тэхёном, но тот со своими издевательскими обнимашками лезет только к Юнги, а Юнги от Тэхёна только шухерится по углам, вместо того, чтобы….       Ну так почему бы и нет?       — Пошли, — он пытается подняться, но Юнги придерживает за колени и мягкое место двумя руками.       — Отнесёшь меня на ручках? — улыбается такой хитрющей улыбкой, что впору Чеширского кота играть — если концепт-отдел догадается снять ран про страну Чудес.       Хосок вместо ответа змеиным движением выскальзывает из-под чужих рук, хватает Юнги за шиворот и тащит к себе — откуда только силы взялись, после трени-то? Юнги что-то возражающе мяукает от пола, пытаясь идти сам, а Хосок только косит глазом на дверь Тэхёна, проходя мимо.       Вот почему у него этого не бывает?