[ 2 ] : Шахматист

                              Transgender (Preview) — Crystal Castles       И все же Крис пришел. Пришел в это старое полусгнившее здание, на кирпичной стене которого весела неоновая табличка, создающая впечатление скорее бара или клуба, чем музея. Но Форд пришел не к Итану, не к Луису, а словно к обезображенному телу, сидевшему посреди галереи. Проскользнув мимо толпящейся у входа охраны, блондин зашел внутрь главного здания с кругообразным потолком (служившим здесь единственным освещением) и, наплевав на криминалистов, с ногами забрался на кожаный диван рядом. Пока приехавший на такси чуть позже Итан расстегивал свое черное пальто, блондин с как будто бы восхищенной усмешкой осматривал со своего места чужое творение:             — Больной ублюдок… — внимательно изучив взглядом покойника, наконец произнес Крис, — Он не наслаждался смертью старины Арчи, а делал это хладнокровно, словно выполнял свою работу. Но я готов поспорить, что в конце убийца был более чем доволен результатом.       Итан, спрятав руки в карманах своего темного пальто, смотрел на то, что осталось от де Брока, и старался не отводить взгляд в сторону. А на одном из пьедесталов, окруженном десятком зеркал и почти божественным светом с потолка, сидело огромное тело мужчины, чье сшитое из четырех разных частей лицо отражалось в каждой прозрачной глади, образуя уродливый калейдоскоп.       Это было мерзко. Окровавленные и отслаивающиеся куски кожи на лице де Брока (одни светлее, другие — почти с зеленым оттенком) были скреплены обычным канцелярским степлером и зашиты поверх нитками. Тейлор не знал, сколько на это ушло мотков, но таким черным кругом было «обведено» и «расчерчено» все лицо, и что-то подсказывало, что иголкой чужую кожу прокалывали далеко не одну сотню раз.             — Криминалисты сказали, что убийца держал его в этом зале все выходные, пока музей был закрыт. Камеры наблюдения не включались, потому что так приказал сделать сам де Брок, который вечером в пятницу уехал по делам за город, а утром понедельника был найден мертвым здесь.       Итан, повернувшись на чужой голос, столкнулся взглядом с небесным цветом глаз Луиса. Блондин в бежевой рубашке и темных брюках, поправляющий тонкую оправу совсем ненужных ему очков (используемых только для того, чтобы придать своему виду чуть больше строгости, которой он никогда не обладал), стоял рядом и перелистывал папку с фотографиями улик. Его мягкие, песочного цвета волосы (по словам коллег Тейлора, напоминающие на ощупь шерсть щенка) подсвечивались, пока сам Рид, достав из папки какие-то фотографии, аккуратно вкладывал их в руки продолжающего наблюдать за ним Итана.       Луис не спешил комментировать. А Тейлор молчал и не двигался: только надеялся, что собственные подозрения о настоящих чувствах блондина к нему ошибочны.       Опустив взгляд с чужой бежевой рубашки на свои ладони, шатен увидел полароидные снимки. Рид добавил:             — Он снимал каждое свое действие. То, как срезал часть лица де Брока и как пришивал на его место чужую, как мучался Арчи, когда он заставлял его есть…             — У него сохранилась только одна четвертая часть своего лица, — отойдя от друга и подойдя с фотокарточками ближе к телу, заметил Итан, — Опознали хозяев остальных пришитых лиц? Есть другие жертвы?             — Фактически — нет, — сразу же отозвался Луис, — Остальные лица были украдены у относительно свежих трупов в местном морге. Я уже отправил некоторых из нашего отдела туда на допрос.       Откуда-то с кресла, услышав последнюю фразу, выразительно хмыкнул Форд. Рид, заметив это, бросил в сторону Криса взгляд, который означал: «Я знаю, что погода не лучшая, но кому-то все же надо выполнять эту работу», и тут же получил от блондина ответный, сопровождаемый наглой усмешкой и безразличным пожатием плечами: «Главное, что не мне».       Все в полиции этого города знали, что людям везло, потому что правой рукой начальника следственного отдела по расследованию убийств был и оставался Рид. Окажись на его месте хотя бы Крис, когда-то метивший на эту должность, и ситуация бы изменилась мгновенно. Потому что, зная Форда, ради галочки в строке «дело раскрыто» он начал бы сажать невиновных.       Тейлор же в ответ на слова Луиса только кивнул, продолжив сосредоточенно сравнивать первый фотоснимок с получившимся результатом. Попытка подойти ближе сорвалась: детективу помешал зловонный запах начавшего разлагаться тела. Шатен, случайно сделав более глубокий вдох, в то же мгновение зашелся в сухом кашле и рефлекторно спрятал нос в сгибе собственного локтя, продолжив ступать по испачканному ржавого цвета краской бетонному полу. В голове не укладывался совсем неуместный сейчас вопрос: как у этого полуразваливающегося здания вообще появилось название «музей» и даже спекулянт-директор?       Обойти тело полностью не позволили зеркала: часть из них стояла вплотную, служа опорой для обмякшей спины трупа, и поэтому вскоре Итану пришлось вернуться, чтобы озвучить однозначный ответ:             — Если бы это нашла не охрана, а первая группа с экскурсией, то уже сегодня наши лица светились бы на каждом новостном канале. Но его конечности… — Тейлор, задумавшись, снова перевел взгляд на тело, — Они связаны, но не похоже, что он хотя бы пытался ими пошевелить или вырваться.             — Потому что…             — Потому что он умер под наркозом, верно, док? — перебив Луиса, обратился к одному из криминалистов Крис.       Блондину не ответили. Все еще помня, как Форд испортил место преступления, пожилой криминалист молча смерил детектива с разноцветными глазами презрительным взглядом и снова отвернулся, продолжая заниматься своей работой.             — Старый пень, — тихо прорычал в ответ на это Крис и, так и не позволив Риду продолжить, почти прыжком поднялся с кресла.       В два шага блондин добрался до трупа и, зацепившись кончиками пальцев за края рукавов, Форд потянул их вверх к чужому локтю, заставив рубашку задраться, тем самым обнажая всю руку покойника до плеча. Лицо парня застыло в маске несвойственной ему серьезности, но шатен знал, что это временно: примерно до первого согласия с действиями этого «вандала» (каким бы Криса сейчас точно посчитал убийца).             — Эти небольшие синяки на вене — результаты инъекций. А если вы вскроете его легкие, то обнаружите в них кислое содержимое желудка.             — Он держал его под наркозом, — поняв, к чему клонит Форд, продолжил Итан, — Сначала местным, чтобы де Брок не мог убежать, но при этом чувствовал боль, а после — под общим.             — Бинго, Детектив, — довольно усмехнувшись, отозвался Крис, — Убийца повторял свою операцию на протяжении двух дней, заставляя Арчи мучиться, чувствуя, как он перешивает лица трупов ему. Чтобы «работа» получилась безупречной, убийца вводил Арчи только местный наркоз. А вечером перед похищением самого де Брока, возможно, вкусно угостили в последний в его жизни раз, и сразу после впервые погрузили в общий наркоз, из которого он спустя несколько дней и не вышел. Готов поспорить, что убийца намеренно начал вдавливать ему воздух мешком через рот, и поэтому жидкость, находящаяся в желудке де Брока, поднялась в пищевод, ротовую полость, а после и в трахею, распространившись в легкие. Это вызвало аспирационную пневмонию. Старина Арчи был обречен — обычно после такого человек умирает через два-три дня, а если выживает, то становится инвалидом, — Крис, наконец отпустив руку трупа, снова усмехнулся, — Ну что, Рид, я прав?       Луис кивнул. Ему сейчас действительно было нечего добавить, потому что блондин с пепельными, местами окрашенными в бледно-фиолетовыми прядями и с кольцом-пирсингом в губе был прав.       Дождь, стучащий по стеклу, усиливался. Кто-то из полиции, открывший окна для проветривания комнаты, в которой уже сутки сидел гниющий труп, сейчас совсем не беспокоился о каплях, пробивающихся внутрь здания. Они текли с негерметичного потолка, попадали на находившиеся внутри картины, людей (заставляя некоторых натянуть себе на головы капюшоны) и даже на тело покойника.       Одна из таких капель опустилась на сухие, разорванные от насильной кормежки губы Арчи де Брока. Следующая упала ему на лоб, стекла по бровям еще ниже… и внезапно труп, сидящий на холодном пьедестале из фальшивого мрамора, широко распахнул глаза. Давясь кашлем, тело повалилось в бок, прямо в сторону по-прежнему стоящего рядом Криса, скрючившись и коснувшись головой ботинок Форда.       Еще живой человек сейчас бессильно бился на бетонной глади словно рыба, выброшенная на лед, откашливаясь кровью и еще чем-то, больше напоминающим переваренный в желудке горох. Оживший труп, а вместе с ним и странная масса, извергаемая из чужого рта прямо на ботинки Криса, заставила многих полицейских за спинами детективов отвернуться. Вовремя отпрянувший еще дальше от тела Тейлор не видел — скорее слышал, как одного из новеньких в их отделе стошнило куда-то в сторону (вероятно, в угол дверного прохода). Плохо стало даже Луису: повидавший всякое, но не такое, блондин отвернулся, в спешке набирая номер скорой помощи. И только Форд, придавленный омерзительно огромной и уже почти начавшей разлагаться тушей, кричал, пытаясь получить помощь.             — Да вашу ж блять мать, вы что, не проверили, жив ли он?! — чувствуя, как зловонная мокрота с кровью густой кашей снова покрывает его новые ботинки, матерился пытающийся убраться из-под чужого тела Крис.             — Форд, не двигайся, ты можешь его добить! — приказывал Луис, — Полежи смирно несколько минут до приезда скорой!             — Я именно первое сейчас и сделаю, если вы не снимите с меня эту тушу, понял?!       Крис ругался, задавленный верхней частью чужого массивного тела, а Тейлор стоял и видел, как умирающий человек с перекосившимся от ужаса лицом и животным страхом смотрел ему в глаза, словно обвиняя Итана и полицию во всем происходящем, но сделать ничего не мог: видел, что никакая помощь уже не спасет де Броку жизнь.       Это было больно. Больно, потому что Итан знал, что этот образ будет мерещиться ему еще месяца два или три: он будет мешаться с новыми лицами, ведь работа в этом городе для полиции есть всегда. Больно, потому что к своим двадцати трем годам шатен так и не смог смириться с мыслью, что самые опасные и жестокие существа в этом мире это не дикие и даже не бешеные животные. Это просто люди.       С каждым убийцей, маньяком, насильником и психом можно легко столкнуться даже на выходе из метро. И никто, совершенно никто не будет знать, что уже через неделю этого человека покажут в новостях как приговоренного к смертной казни. А он, скалясь в улыбке, будет думать, что все сделал правильно.       Когда скорая наконец приехала, то оказалась больше не нужна. Врачи с профессиональным безразличием сообщили сухое:             — Нас можно было и не вызывать. Он все равно бы умер от шока в больнице или от света фонаря в окне по дороге. Его психика не выдержала бы большего. Столько пережить и остаться в сознании… Мне искренне его жаль.       Труп откашлявшегося жирдяя сняли с Криса пять человек и, положив на носилки, в очередной раз проверили де Броку пульс, прежде чем отправить в последний путь в труповозке. А Итан только сейчас заметил, что черный пиджак покойника пачкал все, чего касался, и поэтому попросил:             — Расстегните рубашку и переверните его на живот.       Толпа вокруг носилок, только что положившая покойника в одну позу, зашевелилась снова, переворачивая труп на живот. Итан в медицинских перчатках, подойдя ближе, приподнял чужую рубашку. Теперь все могли заметить на чужом теле надпись «what do you see?», вырезанную вероятно тем же скальпелем, которым с лица Арчи снимали кожу.       Догадка пришла в голову шатена мгновенно. Младший из детективов, отпустив чужую рубашку, сорвался к пьедесталу, и теперь совершенно четко видел на нем то, что раньше закрывал своим телом покойник: склеенное из «не пригодившихся» лоскутков лица де Брока слово-ответ:                                     «Conundrum».             — Склеить из лица жертвы надпись и посадить на эту же надпись еще живую жертву… Да он больной на всю голову, — теперь совсем без усмешки, сидя на кожаном диване и стирая салфетками со своей обуви чужую мокроту, произнес Форд.             — Он жесток, но не психопат, — с трудом сдержав рвотные позывы, медленно не согласился Итан, — Убийца прекрасно знал, что делал: криминалисты подтвердили, что нож лежал в его руке уверенно, хоть и неопытно. Он не врач, но и не поехавший. Всего лишь убийца, который по какой-то причине притворяется психом.       Рид же не ответил ничего. Он знал, что не выдержит то, что увидит на пьедестале, несмотря на весь опыт своей работы, поэтому смотрел на Итана. Ласково наблюдал, случайно задерживался на большом сером свитере под пальто и, словно провинившись, сразу же отводил взгляд в сторону. Понимал, что этот свитер не Итана, а его.       Даже несколько часов спустя за окнами художественного музея по-прежнему шел дождь. Крис, снова заставив Итана скрываться от ветра, курил, стоя под гигантским навесом, прячущим под собой редкие проезжающие мимо машины. В полумраке снова горела сигарета, неразборчиво шумели редкие люди (свидетели и полиция), и где-то под ногами чувствовалась вибрация неправильно вырытого, слишком близкого к земле метро.       Крис, присев на корточки рядом со стоящим под небольшим прозрачным зонтом Итаном, потушил сигарету об асфальт, после поднявшись и выкинув окурок куда-то на проезжую часть. Продолжив смотреть куда-то перед собой, но не в сторону напарника, поинтересовался:             — Ни улик, ни отпечатков, ни ДНК. Только изуродованные трупы и словно оставленные полиции послания. Что будешь делать с Шахматистом, Детектив?             — «Шахматистом»? — Тейлор, стоя на несколько ступенек ниже Криса, обернулся, перехватывая взгляд разноцветных глаз через прозрачные стенки своего зонта, — Почему?             — Разве не очевидно? — кривя губы в усмешке, отозвался Крис, — Он просчитывает все свои действия наперед, начиная с похищения де Брока, ужином и заканчивая отключенными камерами. Пока мы не узнаем его имя, я буду звать его Шахматистом. А что собираешься делать ты?             — Учиться мыслить, как убийца, — не понятно, в шутку или нет, бросил Итан.       Выйдя под дождь, шатен исчез в приехавшем такси. Потому что даже усиливающаяся сырость сейчас казалась более комфортной компанией, чем Форд, оставшийся под тем огромным мрачным навесом наедине со своими мыслями и новой сигаретой.