[ 8 ] : Плохие привычки и одноглазые собеседники

      По окнам машины беспощадно бил дождь, а Итан смотрел на расползающиеся по стеклу (словно вены на чужих руках) капли и тонул в своих мыслях.       Тейлор был в отделе почти единственным, кто всегда играл во взрослого. Он умный, красивый, парень по имени «Я-могу-все-сам». И рано или поздно в это можно было начать верить, пока не случалась какая-нибудь неудача, и тогда накатывало.       Накатывало так, что прожигающие дыры в грудной клетке начинали образовываться не от дыма сигарет одного блондина с разноцветными глазами, а от ощущения собственной беспомощности и четкого осознания всей непредсказуемости судьбы.       Накатывало, и идеальный парень «Я-могу-все-сам» превращался в обычного человека по имени Итан Тейлор, который не мог и не хотел в очередной раз справляться со всем самостоятельно. Он скулил в темных комнатах своей квартиры и сжимал зубы до болезненного скрипа челюстей, просил жизнь сбавить обороты и только почти видел, как ласковая улыбка Судьбы на глазах становилась оскалом.       Но все по-прежнему спешили, и Итану приходилось дрожащими руками выводить на белоснежных листах бумаги заключения криминалистов, временами разрезая тонким стержнем шариковой ручки бумагу так же, как судмедэксперты скальпелем разрезали тела погибших людей.       По листу бумаги текли чернила, пока из тела покойника чужими руками вынималось что-то до нелепого мягкое, недоделанное, сырое. А Итан смотрел на это все и тонул.       Он не мог, не справлялся. Он смирялся, и именно это позволяло ему всплыть.       Тейлор делал глоток воздуха и снова становился парнем по имени «Я-могу-все-сам». Он снова начинал прятки с тенью и догонялки с собственными срывами.       Просто каждый раз шатен был са-мос-то-я-тель-ным. Он мог все сам. И он совсем не нуждался в помощи.       Автомобиль тихо скользил по улицам начинающего погружаться в сумерки города, за окном по-прежнему шел дождь. Шатен, пытаясь отвлечься, опустил окно, подставив лицо редким прохладным каплям, и вдруг заметив, что они едут по мосту.       Старая конструкция настораживающе скрипела и крошилась мелкими обломками куда-то вниз, в воду. А Тейлору вдруг захотелось, чтобы держащий руль Мерфи отвлекся, повернул не в ту сторону, и чтобы машина, продолжая светить фарами, выбила ограждения, с шумом погрузившись под воду. Почему-то в голове, дополняя картину уходящего на дно автомобиля, совсем не вовремя проскользнула мысль: «Скорее всего, никто из нас даже не стал бы спасаться».       Грэй, замечая через лобовое зеркало машины остановившийся взгляд шатена, старался следить за дорогой и с каким-то разочарованием думал о том, что этого задумчиво наблюдающего за дождем парня было жаль. Ему нужен был не Крис, а кто-нибудь. Ему нужны были не его, а чьи-нибудь звонки с расслабленным голосом поздно по вечерам. И в какой-то момент таких размышлений Грэю даже невольно захотелось пристыдить Форда за то, что он — это он.             — Вы не курите, — утверждая, словно между прочим начал брюнет, — Но у Вас есть другая, намного более дурацкая и опасная привычка: привязываться не к тем людям.             — Вам придется остановить машину и позволить мне выйти, если продолжите говорить об этом и дальше, — в тон старшему отозвался Итан.             — Допустим, но Кристофер Форд…             — Хватит.             — Позвольте спросить как психиатру, Вам больно от одного упоминания его имени? — повернув руль в сторону, уточнил Мерфи.             — А что насчет Вас? — повернувшись к водителю, сразу же отозвался шатен, — Судя по количеству разложенных в этой машине сигарет, Вас тоже что-то беспокоит. Значит, Вы тоже больны?             — Я не болен, — приподняв уголки губ в спокойной улыбке, отозвался Грэй, — Просто сигареты являются единственным, что каждый раз не надолго спасает меня от осени.       Тейлор тихо хмыкнул, словно таким образом выражая свое очередное несогласие, и вместо того, чтобы снова повернуться к окну, зачем-то продолжил смотреть на Мерфи.       Брюнет, даже не пытаясь спрятать от чужих глаз лежащую под стеклом вместо номера телефона пепельницу, держал руль длинными пальцами, а Итану казалось, что именно так обычно сжимают руки любимого человека. Уверенно, в каком-то смысле нежно и с четким «держись крепко и не волнуйся, я не брошу».       На одной из скул Грэя созвездием рассыпались едва заметные родинки, а случайно заметивший это младший видел не только родинки, но и черную ручку, которая наверняка пыталась их соединить и которую Мерфи не удалось смыть окончательно. А еще Итан словно видел рядом странную блондинку с тонкими оголенными плечами из полицейского участка, придерживающую тонкими пальцами чужое лицо за подбородок для более красивого рисунка.       Они ехали уже долго, слишком долго, и может как раз поэтому Тейлор не винил себя в том, что вместо давно знакомых и морально разрушающих «пейзажей» города выбрал смотреть на Грэя. Брюнет же замечал все это и даже не сопротивлялся. Ему просто хотелось, чтобы сейчас машина остановилась, а рядом с ней случайно оказался Крис. После Форд застал бы их с Итаном за «ничегонеделанием», наверняка повел бы себя как-нибудь гнусно — пусть даже слегка, — и тогда Мерфи обрел бы моральное право врезать ему по морде.       Вскоре машина действительно остановилась. Противно заскрипев по плохой дороге, автомобиль застыл на месте, оставшись стоять почти под не горящей неоновой вывеской какого-то дешевого и наверняка уже давно закрывшегося клуба.       По окнам все еще бил дождь, а Итан все еще зачем-то смотрел на брюнета, не желая признавать очевидное: Грэй, ничего не делая, вызывал у детектива больше положительных эмоций, чем встречающийся с ним уже полгода Крис.       Внезапно Мерфи повернулся в его сторону. Заметив внимательный взгляд парня и желая ответить на невольно начатую шатеном игру, старший слегка наклонился вперед и вытянул одну руку, уже через секунду ласково, почти любовно поправив Итану задравшийся край горла рубашки.       Тейлор почувствовал, как чужие холодные кончики пальцев случайно коснулись шеи и за ушами, и вдруг подумал, что был не прав.       Грэй не просто «заставлял его чувствовать хоть что-то». С момента своего появления, брюнет наполнял его жизнь как газ комнату: еще немного и все обязательно взлетит на воздух.       Они молчали, но Тейлор действовал, одним уверенным движением убрав чужое запястье со своего плеча.             — Зачем это было нужно? — собравшись с мыслями и по-прежнему ища ответ в настораживающе-глубоких карих глазах, наигранно равнодушно спросил Итан.             — Прикосновение? — намеренно неправильно угадал старший и, до того, как Тейлор успел возразить, продолжил: — С точки зрения психологии, любое прикосновение обозначает начало обладания, попытки подчинить себе человека или предмет. Я же просто хотел объяснить Вам одну простую вещь: Вы можете быть в отношениях хоть два года и ничего не чувствовать; Вы можете быть знакомы неделю и чувствовать все. Время — это не показатель любви.       Шатен не поверил и не дослушал. Плотно сжав покусанные губы, Итан открыл дверь и хотел молча выйти из машины, как вдруг заметивший это Мерфи напомнил:             — У нас здесь встреча, не хотите дождаться ее в обогреваемой машине?             — Я лучше подожду на улице, — отрезал детектив.             — На улице дождь.             — Обещаю пережить это.       Тейлор, слегка заинтересованный чужой возможной реакцией, замедлился, а Грэй тихо хмыкнул и, взяв что-то с собой, вышел из автомобиля первым. Обойдя машину, брюнет подошел к месту Итана и, достав зонт, открыл для парня дверцу.       Теперь детектив, окончательно запутавшись в чужих мотивах, видел только открытую для него дверь и зонт, а также Грэя, которому под этим зонтом не хватало места и который был вынужден стоять под дождем без какой-либо защиты.       По его кожаному плащу стекали капли воды, явно доставая до кожи загривка, а чужие черные волосы, аккуратно и ненавязчиво прилипая к лицу, намокали удивительно быстро. Итан же был уверен, что если Мерфи постоит так еще немного, то вряд ли сможет вернуться на работу в ближайшие две недели.             — Вы хотели выйти, — начал с очевидного брюнет, — Но на улице сейчас действительно довольно холодно, а у меня сложилось впечатление, что из машины Вас выгнал именно я. Может быть, у нас получится договориться таким образом?             — Вы правы, — согласился Итан.             — Прав в чем именно? — недоверчиво уточнил Грэй.             — В том, что я хотел выйти.       Не произнося больше ни слова, Тейлор вышел из машины, направляясь под не особо закрывающую от дождя вывеску клуба. Брюнет интуитивно сделал шаг за детективом, и прежде чем шатен успел возразить, у него в руках оказался чужой черный зонт.             — Я правда не хотел расстроить Вас разговорами о старшем детективе. Мне жаль.       Итан, не желая снова начинать эту тему, поспешил с зонтом в сторону клуба, и только почти оказавшись под вывеской, оглянулся.       А Мерфи все еще продолжал смотреть вслед шатену, неподвижно стоя под дождем возле открытой двери машины.       На асфальте разбивался дождь, пока на улице пахло бензином и Грэем: почему-то ветер, обнимая последнего за плечи, через дождь распространял запах брюнета по улице. А пахло от него хвоей, больницей и сигаретами.       Прошло несколько минут, и Тейлор отвернулся, чтобы не брать на себя ответственность за чужую жизнь. Мерфи же продолжал стоять возле машины, опираясь о закрытую дверь спиной и запрокинув голову. Он позволял каплям дождя стекать по своим вискам, скулам, губам и подбородку, приятно лаская кожу, которую почти сразу же после поцелуев дождя замораживал ветер. А детектив выглядывал из-под вывески клуба и видел, как сгущались перед грозой на небе тучи, но не хотел вмешиваться.             — Дождь скоро усилится, — пересиливая себя, позвал брюнета Итан, — Может быть сядете обратно в машину?             — Почему бы Вам не пригласить меня к себе под вывеску или зонт? — перекрикивая шум от усиливающегося ливня, отозвался Мерфи.             — Вы сможете молча стоять под дождем до начала нашей встречи с осведомителем?             — Нет.             — Поэтому и не приглашаю.       Он издевался.       Даже не скрывая острой усмешки и своих белых, как у волка, зубов, Грэй провоцировал и ждал. А Тейлор, все еще до конца не веря во все происходящее, теперь спешил из-под вывески с чужим зонтом к старшему.       Волосы мокли, дождь попадал за шиворот и неприятно лип к телу, поэтому Итан даже не мог представить, какого сейчас было Грэю, одежда которого держалась на нем плотно, словно вторая кожа.       Шатен, схватив Мерфи за плечо, ловко затащил старшего под зонт, направляясь с ним обратно в сторону клуба. И только брюнет с вежливой улыбкой следовал за Итаном по пятам.             — Зачем… — начал было остановившийся под навесом Тейлор, как вдруг его снова перебил Грэй:             — «Зачем это было нужно?», — пытаясь отжать от воды хотя бы рукава водолазки, угадал брюнет, — Чтобы быстрее попасть туда, куда мы планировали.             — Хотите сказать, что?..             — Да. Я бы стоял под дождем даже в том случае, если бы Вы остались в машине.             — Вот блять, а я ведь думала, что у тебя просто крыша поехала, Мерфи.       Из клуба, мешаясь со стуком каблуков по полусгнившим деревянным ступенькам за стеклянной дверью, раздался смешок, больше напоминающий карканье вороны, и вдруг наблюдавший за этим Итан заметил сначала тонкую руку с сигаретой, а после и появившуюся следом за ней девушку.       У нее были длинные, явно искусственные слегка вьющиеся темные волосы, которые напоминали собой железную проволоку, объемная спортивная одежда, скрывающая все тело, и один слепой белый глаз, следивший за парнями так же внимательно, как и другой вполне зрячий серый.             — Мона, — заметив девушку, усмехнулся Грэй, — Давно не виделись.             — Я не скучала, — поднеся сигарету к губам и сделав затяжку, отмахнулась Бэйтс, — Ты принес то, что обещал?             — Конечно.       Брюнет, по-прежнему мокрый после дождя, оставил детектива, спеша в сторону из любопытства появившегося осведомителя. А Мона, притащившая с собой в другой руке прозрачный стакан с пивом, сделала новую затяжку и, не выдыхая, проглотила дым, запив его напитком.       Теперь брюнетка сидела за небольшим круглым и деревянным столом, который был местами липким из-за пролитых напитков, местами сожженным сигаретами… А Итан, не желая ждать в стороне, посильнее закутался в собственное пальто, пытаясь скрыться от ветра, и, сложив зонт, тоже направился под навес.       К тому моменту, как шатен добрался до Грэя и Моны, на липком столе уже лежал небольшой и с виду абсолютно пустой конверт. Бэйтс, положив недокуренную сигарету тоже прямо на стол, наконец перевела взгляд на «подарок» и, всковырнув его для открытия острым ногтем, криво улыбнулась, заметив внутри конверта чек.             — Всего лишь жалкий кусок бумаги, а управляет жизнью людей.             — Мы договорились? — заметив чужую реакцию, поинтересовался Мерфи.             — Конечно, — пряча взятку в один из многочисленных внутренних (самостоятельно вшитых) карманов куртки, кивнула брюнетка, — А еще ты сегодня без сигареты, и это дико мозолит мне глаз. Если закончились, то просто скажи, мне не жалко поделиться.       Грэй, вежливо улыбнувшись, отрицательно покачал головой, собираясь отказаться, как вдруг Мона, словно догадавшись, перевела взгляд на подошедшего Тейлора.             — У вас что, люб… — рот девушки приоткрылся для буквы «о», но Бэйтс ее не произнесла, вместо этого с намеком толкнувшись языком за щеку, — …вь?             — Нет, — заметив ступор младшего, поспешил ответить за Итана брюнет.             — Если бы ты, блять, был прав, то он бы не затаскивал тебя под зонт, а ты бы не терпел ради него отсутствие сигарет, — закатив глаза и поднявшись с деревянного стула, отозвалась брюнетка, — Как начнете трахаться, сделай исключение и набери меня, — проскользнув по Итану взглядом, Мона расплылась в настораживающе-сладкой улыбке, — Пиздец как интересно узнать, что он предпочитает в постели.             — Нам пора, — видя, в какую сторону все идет, ответил Мерфи, — Дверь в нужную комнату открыта?             — Да, конечно, — слегка раздраженно кинула брюнетка, обходя парней и направляясь в сторону парковки, — Я вернусь через три часа, когда вы уже уедете. Двери пусть так и остаются открытыми.       Одноглазая незнакомка, не прощаясь, вышла под дождь, одной рукой стягивая с собственных волос парик. Теперь Итан видел, как по ее плечам рассыпались длинные и криво отрезанные фиолетовые волосы, но по-прежнему не мог простить ей сказанные за столиком слова. Хотя почему-то не злился.       Грэй, вылив на чужую оставленную сигарету оставшееся на дне стакана пиво, поспешил в сторону входа в здание, а Итан последовал за ним. И только оказавшись на деревянной, занозистой и скрипучей лестнице, Тейлор (списывая свое безразличие к произошедшему на все ту же пору года) поинтересовался:             — А Вам не интересно?             — Что именно? — опережая младшего на несколько ступенек, не поворачиваясь бросил Грэй.             — Мои предпочтения в постели, — как ни в чем не бывало, отозвался Итан.       Мерфи на это только тихо усмехнулся, и совсем очевидно ушел от вопроса:             — Хорошо, что Вы отреагировали именно так. У меня сегодня совсем не было бы времени Вас успокаивать. Тем не менее, Вы спрашиваете это из скуки, а не из интереса, и это меня немного огорчает.             — Только одна просьба, — обгоняя по ступенькам брюнета, тоже не оборачиваясь отозвался Итан, — Курите при мне и больше не помогайте. Мне бы не хотелось в дальнейшем снова столкнуться с подобным недопониманием.             — А мне бы хотелось бросить курить, — ответил Грэй, — Поэтому пообещать что-либо я не смогу.       Они слышали друг друга, но не слушали. Поднимались вверх по ступенькам, обращаясь скорее к себе самому, чем к другому, но думали об одном: «как кто-то вообще мог подумать, что мы вместе?».       Но думать об этом особо не приходилось.       Для Мерфи это была вежливость, которая словно снег мешалась с обычной уличной грязью под названием «любопытство» и становилась слякотью: чем-то ненадежным, разъезжающимся прямо под ногами, предательским.       А для Итана это было безразличие (и даже не совсем понятно, его собственное или чужое).       Они остановились перед дверью, и Тейлор, потянув старую ручку вниз, толкнул кусок дерева, заставляя его с противным скрипом отъехать в сторону.       Внутри, как оказалось, это была самая обычная комната, единственной странностью которой был только необъяснимый минимализм во всем: возле большого окна стоял стол с ящиками, на нем — несколько каких-то учебников, и совсем рядом стул. На этом любые вещи в этой комнате заканчивались.       В помещении ощутимо пахло грязью, которую сюда приносили вместе с обувью, и чем-то еще. Игнорируя непонятный, но навязчивый запах чего-то заплесневелого и сырого, детектив, вооружившись медицинскими перчатками, направился в сторону стола. Грэй же стоял на пороге и недоверчиво принюхивался, словно не желая двигаться до того момента, пока не поймет, откуда и от чего исходит запах.             — В единственном занятом ящике только полусгнивший комплект постельного белья, — по очереди открыв и осмотрев каждый ящик стола, сообщил Итан, — Есть следы земли, возможно, именно они так странно пахнут. И еще…             — Нет, подожди!..       Проигнорировав чужое предупреждение и заметив прикоревшие к ткани пятна чего-то темного, шатен зацепился за ткань длинными пальцами и потянул ее на себя, начав жалеть об этом практически моментально.       Теперь запах гнили, сырости и плесени казался повсеместным. А внутри постельного белья, завернутые, словно куклы, лежали мертвые крысы со вскрытыми черепами и небольшая банка с формалином, в которой комочками плавало что-то маленькое, напоминающее замерзшую и оттого слипшуюся между собой малину. Это был животный мозг.             — Отойдите, — заметив чужие слегка подрагивающие руки, почти попросил Мерфи, — Это действительно далеко не самое приятное зрелище, и я обещаю, что кроме меня об этом никто не узнает.             — Насколько хорошо… — пересиливая себя, начал Тейлор, — Насколько хорошо Вы разбираетесь в медицинских препаратах?             — Достаточно неплохо, ведь они являются частью моей работы.             — Тогда сможете сказать, что это?       Одной рукой достав что-то из ящика, а другой протянув брюнету запасные перчатки, шатен разложил на столике ампулы. «Стекляшки», заполненные чем-то изнутри, были настолько изящные, сверкающие и прозрачные, что совсем не подходили к сгнившим простыням, в которых их хранили вместе с трупами и органами крыс, чтобы не разбить. Рядом с ампулами, невольно прокалывая брюхо одному из подопытных животных (словно этот небольшой труп был всего лишь частью канапе на шпажке), лежал старый шприц.       Брюнет, продолжая медленно замерзать из-за насквозь промокшей одежды, приблизился к столу и, надев перчатки, взял одну из ампул, зажав пальцами кончик и отломив его. Потом Мерфи взял шприц, погрузил его в ампулу и вытянул из нее все содержимое, медленно и тщательно.             — Вы же не собираетесь проверять, что это за вещество, на себе?.. — на всякий случай уточнил Итан.             — Кажется, Луис уже намекнул Вам, что я пробуду в вашем отделе до официального закрытия дела, — внимательно наблюдая за содержимым шприца, задумчиво отозвался Грэй, — Иначе зачем бы еще Вы так старательно пытались от меня избавиться, верно?       Не дожидаясь чужого ответа, брюнет нахмурился, выдавливая часть медикамента и заставляя его пролиться на пол.             — Судя по всему, это внутривенный наркоз. Обычный препарат, на время останавливающий работу сердца и дыхания.             — Есть вероятность, что им же усыпляли де Брока?             — Этот вопрос Вам лучше задать экспертам, а не мне.             — И все же… неужели здесь была целая лаборатория?       А Мерфи вместо того, чтобы ответить на чужой вопрос, почему-то вдруг положил пустую ампулу и шприц обратно на стол, а после задумчиво отвел взгляд в сторону и облизнул губы, издав невеселый смешок:             — Он здесь «учился», — и почему-то это прозвучало как оправдание.       Брюнет, отодвинув стул в сторону, присел на него, как-то грузно откинувшись на ненадежную спинку старой мебели. Его плечи опустились, а взгляд карих глаз теперь оказался направлен только на детектива, и Тейлор почему-то подумал, что на дне этих красивых темных глаз скрываются не звезды, а острое разбитое стекло.       Грэй замерзал, но не мог замерзнуть окончательно и, возможно, одной из причин этого был текущий в его бледно-синих венах Северный Ледовитый океан. В его колюче-цепких глазах из темноты сверкали осколки, а на месте сердца было пусто и холодно. Там правил хаос посреди пустоши.       В какой-то момент Мерфи не выдержал и закурил, и почему-то именно этот жест напомнил Итану о Крисе и о том дне, когда блондин, пропахший дешевыми сигаретами, сидел на диване возле полусгнившего тела де Брока.             — Вызовите сюда экспертов, хотя не думаю, что они хоть что-нибудь найдут. Перед уходом убийца убрал все за собой. И оставил нам только часть своих «игрушек».             — Зачем? — все еще удивляясь чужой способности читать мысли преступников, для чего-то спросил очевидное Итан.             — Потому что Ваш друг Кристофер Форд был прав, — глотая сигаретный дым так же, как полчаса назад это делала Бэйтс, произнес брюнет, — Для нашего подозреваемого это всего лишь игра. Безобидная партия в шахматы.