[ 9 ] : Сожалей, что встретил

      Она стояла возле фонтана и, почти сливаясь с золотым светом заката, повторяла трюк Дэвида Блэйна, превращая кофе в небольшую горсть монет. А он, пряча лицо под темной тканевой маской, наблюдал за ней янтарного цвета глазами и иногда менял свое местоположение среди толпы ее зрителей, «подрезая» их вещи и кошельки.       Обувь прохожих цеплялась за ставшую словно золотой плитку возле фонтана, на улице слегка моросил дождь. Рядом с кафе возле высокого здания продолжали ходить люди, а незнакомая блондинка отрабатывала «магические фокусы», иногда случайно цепляясь взглядом за чужие ободранные в драке костяшки, медные волосы и апельсинового цвета глаза.       Они не были знакомы. Даниэль не знала, почему этот парень подходит к какому-то мужчине с просьбой закурить и, пока тот ищет свой портсигар, крадет у него телефон. Просто во время трюков она увидела его — человека в темной маске, кепке и джинсовом костюме, который стоял в тени, — и сразу же распознала в нем монстра. И не зря. Он ведь даже не подходил к Хейз и ничего ей не говорил, а она уже пыталась держаться от него как можно дальше.       Благотворительное выступление заканчивалось, люди начинали расходиться. И первый раз, когда они встретились, был в этом же столпотворении: их двоих, идущих против толпы, а не вместе с ней, «случайно» прижали друг к другу прохожие.       Хейз, изображая на собственном лице смесь дружелюбности и неловкости, извинилась за столкновение и снова исчезла среди людей. А рыжеволосый парень понял, что она его обокрала, только тогда, когда на фонтане возле кафе уже никого не было. Только по-прежнему моросил дождь и сверкала словно ставшая «золотой» вода.       Когда он вернулся к кафе, то блондинка, сидя на промокшем высоком бордюре, уже держала в руках вишневую лакричную конфету-тянучку. Заметив знакомые ободранные костяшки, Даниэль улыбнулась и, похлопав ладонью по бордюру рядом с собой, произнесла:             — Тут еще есть свободные места, присоединяйся.       Рыжеволосый парень криво усмехнулся, не оценив чужое приглашение, и только подошел ближе, хриплым от постоянного курения голосом произнеся:             — Верни мне мои вещи.             — Я не могу, — пожала плечами актриса.             — Почему?             — Потому что я даже не знаю твоего имени.       Она в последний раз улыбнулась и, словно забыв про разговор, вцепилась зубами в свою лакричную конфету. А Хиллу почему-то показалось, что вместо конфеты у нее в руках вдруг оказалось его сердце.             — Майкл, — нехотя процедил рыжеволосый парень, — Меня зовут Майкл Хилл, и ты должна была узнать это до того, как начала работать в моем районе.             — Звучит не слишком дружелюбно.             — Ты ошибаешься, если думаешь, что до тебя никто не называл меня холодным.             — А меня, — продолжая жевать свою закуску, перебила его Дани, — зовут Актриса. Все, что у меня есть с собой на данный момент — это мои фокусы и еще один леденец в кармане. Но если у тебя дела обстоят еще хуже, то я могу этим поделиться. Или, — блондинка заговорщицки улыбнулась, щурясь своими большими, словно у олененка, зелеными глазами, — мы можем попытаться раздобыть тебе что-нибудь вкусное, чтобы ты простил мне мою кражу краденого.       Она подскочила с асфальта так быстро, что Майкл успел только подумать: «сейчас убежит и больше не вернется». Но вместо этого Даниэль протянула руку, касаясь мягкими кончиками своих пальцев его шершавой от холода ладони с ободранными костяшками, и рыжеволосый парень недоверчиво замер, так и не решаясь сжать чужую ладонь в ответ.       Это было похоже на игру: безумную, запутанную и ужасную, от которой мысли Майкла вдруг становились грубее. Игру, которая, к сожалению, начинала ему нравиться.       Уже через минуту странная зеленоглазая Актриса улыбчиво надоедала продавцу мороженого, а Хилл держал над ее головой свою куртку, чтобы на белоснежные волосы под натянутой кепкой не попал усиливающийся дождь.       Опомнился Майкл не скоро: примерно тогда, когда продавец уже советовал Даниэль уйти по-хорошему, а он, Хилл, очень глупо стоял, протягивая мужчине несколько долларов.             — Два пломбира в шоколаде, пожалуйста.       Актриса увидела деньги (а также смирение в лице продавца напротив) и несогласно вздохнула, как будто никогда раньше не проигрывала подобную «войну».             — Я не ем пломбир в шоколаде.             — Я уже купил, поэтому придется.       Она врала, а он злился, потому что теперь эта странная фокусница занимала его мысли словно зубная боль. И когда Майкл, снимая с лица тканевую маску, подумал о том, чтобы заставить блондинку пожалеть о своих играх, то вдруг осознал, что в этот раз ему просто не за что зацепиться.       Сложив руки на коленях, блондинка заняла скамейку под навесом в кафе. А Хилл почему-то продолжал идти за ней с двумя пачками мороженого и знал наверняка, что этот образ Актрисы ненастоящий. Но, тем не менее, теперь у Майкла никогда не получится его с себя смыть.       Рыжеволосый парень подошел к столу и присел рядом, не найдя места напротив. И, заметив чужое любопытство, открывая пачку мороженого, спросил:             — Что-то еще?             — Да, — сразу же выпалила Дани, — Можно прикоснуться к твоему лицу и волосам?       Кажется, только что откусанный кусок мороженого попал не туда, куда должен был. Хилл, с головой выдавая чувство неожиданности, в которое его продолжала окунать незнакомка, закашлялся и, прикрывая рот ладонью, бросил на блондинку очередной внимательный колючий взгляд.             — Какого хрена тебе это вдруг пришло в голову?             — У тебя апельсинового цвета глаза, мелкие шрамы на руках и горький одеколон, а еще ты пахнешь корицей, — не задумываясь, отозвалась держащая в своих руках по-прежнему закрытую пачку мороженого Дани, — Возможно мне кажется, но твои медного цвета волосы пахнут горелой бумагой, а веснушки на лице напоминают разбрызганные кисточкой пятна краски. Просто интересно, такие ли жесткие у тебя волосы, какими они и кажутся, и действительно ли это всего лишь пятна краски, которые я смогу стереть несколькими движениями руки.             — Ты разговариваешь так со всеми?             — Правда думаешь, что я ем мороженое на скамейке с каждым, пока в мыслях уже зову в кино на глупую мелодраму, целоваться на заднем сиденье такси и курить одну сигарету на двоих возле моего подъезда за пять минут до прощания? — наигранно расстроенно протянула Актриса, после вдруг внезапно посерьезнев: — Я хочу смеха сквозь слезы, идиотских поступков, домашнего вина, фотографий на пленку и рисунков чернилами на руках. Я хочу нежных чувств и самой обжигающей душевной боли.             — И все же это не ответ.       А Хейз вдруг снова шутливо улыбнулась, наконец открывая свою упаковку мороженого:             — Да, я говорю это каждому, кому хоть что-нибудь должна.       Актриса, вероятно, шутила, но Майклу почему-то было совсем не весело. В руках у него таяло мороженое, а в голове под действием чужих зеленых глаз в узел мешались извилины. И эта игра, которая раньше казалась забавной, теперь была почти ненавистна, потому что Хилл знал правду о том, что блондинка, скорее всего, просто была слишком одинока.       Ее неуместные шутки, скользящая на грани флирта прямолинейность и навязывание к сентиментальным людям дождливыми днями были чем-то неаппетитным. Но не таким уж невозможным, как думали все другие.             — Расскажи мне что-нибудь, — чтобы как-то сгладить острые углы нависшей над ними тишины, произнес рыжеволосый парень.             — Что именно? — наблюдая за ним словно маленький зверек, отозвалась блондинка.             — Все, что придет в голову и покажется смешным.       Она задумалась всего на минуту.             — По теории мультивселенных я лежу на асфальте с разбитым черепом, а ты об этом даже не знаешь, потому что шел ко мне, но ошибся домом или квартирой. По этой же теории твои руки совсем не теплые, а холодные, и от них мороженое не тает быстрее, чем обычно. И где-то в той же вселенной ты любишь собак, а не кошек, а меня и вовсе не любишь.             — Кто сказал, что я люблю тебя хотя бы в этой?             — А что этому мешает? — искренне удивилась блондинка.             — Хотя бы то, что я даже не знаю твоего имени.             — Я же сказала, что ты можешь просто звать меня Актрисой, — доедая мороженое и наблюдая за прекращающимся дождем, с очередной улыбкой ответила Дани, — А еще ты можешь быть моим другом. Приходи сюда, как сегодня, каждый вечер воскресенья, слушай мои рассказы о том, как прошла моя неделя или хотя бы просто притворяйся, что ты рядом.             — Считаешь, что мне больше нечего делать?             — Считаю, что ты бы мне очень помог.       Она снова игриво у-лыб-ну-лась, и Хилл догадался, что даже если закроет глаза, то в полной темноте все равно сможет увидеть ее отпечатавшуюся поверх век улыбку.       Проверяя это, он действительно закрыл глаза, и когда открыл снова, то фокусница уже исчезла, как настоящий дым. И теперь Майкл знал, что наверняка начал бы сомневаться в том, что видел, если бы только рядом не лежала упаковка от ее любимого мороженого: пломбира в шоколаде.