[ 10 ] : Особая разновидность любви: «ненависть»

            — Знаешь, еще два промаха, и я начну думать, что ты разучился стрелять из пистолета.       Крис криво усмехался, стоя возле бетонного ограждения, ведущего в никуда, всматривался в чужую цель и не хотел делать «скидку» ни на туман, ни на частичное отсутствие света.       Ему было все равно на чужую попытку разгрузиться, все равно на то, как тяжело поднимались холодные дымчатые глаза с пистолета на цель и как снова предательски едва заметно дрожали руки от недостатка сна и переизбытка кофе.       Послышалось тихое «кап». Тейлор, не отводя от цели пистолет, опустил голову вниз и вдруг заметил красное пятно свежей крови, медленно расползающееся на, вероятно, его теперь испорченном сером шарфе.       И все же приятного было мало, потому что у шатена шла из носа кровь. Уже в который раз за эту неделю.       Форд, заметив чужое состояние, слегка раздраженно закатил глаза:             — Ты бы присмотрел за своим здоровьем хоть немного, не знаю. А то если умрешь посреди дела, то вряд ли ведь медальку вручат.             — Думаешь, не вручат? — игнорируя уже очевидную потерю в виде шарфа и снова поднимая взгляд на цель, едва заинтересованно уточнил Итан, — А ведь обещали. Хотя бы за то, что мы пустили Даниэль в наш отдел.       Раздался выстрел, и только было двинувшийся с места блондин снова замер, скосив опасно посерьезневший взгляд в сторону только пролетевшей мимо него пули.             — Значит, прикидывался? — скорее утверждая, заключил Крис, замечая прямое попадание в цель, — Или просто ждал удобного момента меня застрелить?             — Ты и сам знаешь, что у меня нет мотива, — опустив пистолет и стерев запястьем уже почти начавшую присыхать к губам кровь, отозвался Тейлор, — Да и в случае твоей подобной смерти все подозрения точно пали бы на меня.             — Почему же? Думаешь, они стали бы обвинять тебя только потому, что ты мой парень?       Шатен не ответил. Почему-то в этот раз его статус в их с Крисом отношениях прозвучал как издевка, и от продолжения бесполезного диалога спасла только белоснежная макушка, вовремя просочившаяся среди массивных железных дверей:             — Итан, Крис, — подобно коту высовываясь из-за двери, позвала детективов Хейз, — Вы будете кофе?             — Две чашки, — быстрее Тейлора отозвался блондин, — Мне без сахара, но с какой-нибудь сладкой дрянью на закуску.       Актриса, поправив на своей спине белую пушистую шубу, кивнула и снова испарилась в стороне, где начинался склад оружия для стрельбы. А шатен снова, по ощущениям как будто бы раз в двадцатый, произнес очевидное:             — Я не люблю кофе.             — Да брось, Хейз ведь старается влиться в коллектив, а то совсем мучается без дела, — лениво отмахнулся Форд, — Я, конечно, ожидал, что она будет здесь скорее для красоты, чем для дела, но ее стиль жизни перебор даже для меня. Все, что она делает, это питается в полицейской столовой, жует жвачку и закупается в автоматах, хотя может позволить себе хоть ежедневную еду из ресторанов. Так пусть хоть кофе нам готовит.             — Завидуешь? — зачем-то становясь на сторону Дани, спокойно поинтересовался Итан.             — Скорее интересуюсь, кто спонсирует все ее хотелки. Вряд ли ведь она достигла всего этого в двадцать три года сама.       Почему-то от этих слов, от этого вполне очевидного намека только что ушедшая злость на себя и усталость снова появились, заставляя Итана снова поднять еще не до конца остывший пистолет.             — Сделай пять шагов в сторону, — заново прицеливаясь, холодно предложил шатен, — В этот раз ты стоишь ближе, чем в прошлый, так что у меня возрастает шанс тебя задеть.             — Тогда не понимаю, почему ты медлишь.       А ведь Итан даже не ждал, что Крис его послушается.       Вместо того, чтобы делать шаги в сторону, Форд сделал несколько шагов вперед. Взглядом удерживая чужие дымчато-серые глаза на себе, блондин наклонился, и теперь его платиново-серые волосы мягко окутывали дуло пистолета, который прижимался ему ко лбу.       Тейлор видел, как прожигаются чужие мягкие волосы из-за недавних выстрелов и из-за того, что пистолет еще не успел остыть. Пройдет меньше трех минут, и жар с холодного металла переберется на чужую кожу, оставляя на ней неприятный круглый шрам. Итан это знал, а стоящий перед ним в темной футболке, куртке и объемных темно-зеленых брюках Крис прижимался только сильнее и, произнося слова по слогам, почти приказывал:             — Стре-ляй.             — Пистолет не стоит на предохранителе, — отсчитывая секунды для того, чтобы убрать оружие, предупредил шатен, — Если я выстрелю, то ты умрешь.             — Если не выстрелишь, то мне придется обратиться не только к парикмахеру, но к пластическому хирургу.       Форд растянул собственные губы в усмешке, больше напоминающей оскал верного своим идеям смертника, а Тейлор вдруг почувствовал чужую руку поверх своей руки и чужую ладонь, закрывающую серые глаза.       Раздался выстрел. Шатен, опасаясь худшего, схватил запястье блондина, стаскивая его ладонь со своих глаз. Но трупа не было. Был только насмешливо улыбающийся Крис и «цель» в конце бесконечного туннеля, который раньше был парковой для машин. «Цель», которая была «убита».             — Отличный выстрел, — поправляя на своем носу квадратные черные полутонированные очки, протянул Форд, — Даже несмотря на то, что мне пришлось нажать на курок вместо тебя.             — Ты просто псих… — теперь смотря только на блондина, а не на цель, по-прежнему немного беспокойно отозвался Итан.             — Зато теперь, пусть и на мгновенье, твое внимание целиком и полностью принадлежит только мне.       Блондин снова усмехнулся и, опустив чужую руку с по-прежнему заряженным пистолетом, приблизился, мягко касаясь своими губами губ шатена.       Это было мягко, но вовсе не потому, что в этот раз Крис не пытался пускать в ход свои острые зубы или язык. Скорее потому, что этот поцелуй был с «любовью». И, если так подумать, Форд действительно умел делать вид, что любит — он умел красиво лгать.             — Мне нравятся твои глаза.       Крис улыбнулся, запечатывая свои слова новым аккуратным поцелуем и не позволяя Тейлору даже ответить. Но Итан знал, что старший не любит.       Ему нравились не эти дымчатые глаза, а лишь угасающая надежда вечного покоя в них, трещины вокруг зрачков, называемые «радужкой», боль, печаль и бессилие, обвивающие колючей проволокой вокруг запястий как змея.             — Ты ведь это знаешь?       Теперь блондин исследовал взглядом чужие недавно искусанные до крови губы, синяки под глазами от недосыпа и мерцающую гладь зрачков. Он больше не целовал, словно разрешал наконец ответить. И Тейлор зачем-то отвечал:             — Знаю.       Крис понимал, что лучше Итана ему сейчас не найти. Итан понимал, что больше никто не согласится на подобные странные отношения. И если когда-то это было полезно для них обоих, то теперь с каждым днем приносимой пользы становилось в разы меньше, чем получаемого в результате вреда.       И все же это было нечестно. Нечестно, потому что даже Даниэль, являясь актрисой, была намного более честной со своими зрителями, чем Форд.       Услышав чужое согласие, блондин отстранился, доставая что-то из кармана. Шатен, по привычке решивший, что это сигареты, поспешил повыше перезавязать свой шарф, но частично ошибся: вместе с упаковкой никотина Крис достал что-то металлическое и круглое. Что-то, что гласило «C's».             — В последнее время вы с Мерфи неплохо так сблизились, — пояснил Форд.             — Думаешь?             — Считаю, — отозвался парень, — Поэтому мне будет спокойнее, если этот консультант будет ежедневно видеть на тебе это кольцо.       Блондин, не дожидаясь разрешения, взял в свои руки кольцо и спокойно надел его на чужой средний палец.             — Чтобы было удобнее показывать отказ, когда злишься.             — Ревность тебе не идет, — пряча руку с кольцом в карман, расслабленно отозвался Тейлор.             — Это не ревность. Всего лишь простое любопытство о том, с каких пор твоим напарником стал он, а не я.       Поднявшийся ветер коснулся развязанного шарфа, и почему-то Итан только сейчас вспомнил про находящийся в другой своей руке пистолет.       Не желая повторять недавнюю ситуацию и прекрасно зная всю непредсказуемость характера Форда, Тейлор предусмотрительно поставил пистолет на предохранитель, спрятав его обратно в прикрепленную себе на поясе кобуру.             — Допустим. Как я могу доказать тебе то, что он мне не интересен?             — Достаточно просто, — сразу же отозвался Крис, — Просто ближайшие пять минут делай то, что я тебе скажу.             — Сначала пообещай, что это не приведет ни к чьей смерти.             — И смысл мне тогда делать так?       Форд, вероятно, шутил. По крайней мере так казалось в первую и даже вторую минуту, пока блондин зажигал в своих руках сигарету и, затянувшись несколько раз, с усмешкой выпускал дым в сторону своего парня, подбадривающе улыбаясь с чужого вновь зарождающегося кашля:             — Знаешь, почему у тебя так происходит? А я знаю: с непривычки. В конце концов, не можешь же быть ты бракованным по отношению к сигаретам и даже сигаретному дыму, согласись?             — Я не собираюсь вдыхать эту гадость, — раздраженно бросил Тейлор, уже догадываясь о чужой затее.             — Я обещал никого не убивать, ты обещал меня слушаться, — блондин, приобнимая собравшегося уходить шатена за плечи, протянул оставшиеся слова тихо и парню на ухо, — Я не могу бросить курить, поэтому просто воспользуйся этим шансом и перебори себя, чтобы не усложнять жизнь ни себе, ни мне на каждом моем перекуре.       Это звучало зло, почти раздраженно и пренебрежительно, но зато Итан хоть что-то чувствовал. Чувствовал острое желание выпустить еще несколько пуль в цель за спиной Форда и все же прижать к чужому лбу пистолет, оставляя ожог, который после обязательно превратится в шрам.       От этих мыслей шатен невольно вздрогнул: он вдруг почему-то вспомнил, что до знакомства с Крисом никогда не испытывал подобные «приступы» жестокости.       Но ветер усиливался, огонек на конце сигареты разгорался все ярче, и Тейлор медленно, но верно начинал осознавать, что в этой ситуации его ни за что не спасет снисходительность его так называемого «бойфрэнда».       Форд, не дожидаясь разрешения и с интересом наблюдая за тем, как шатен автоматически задерживает дыхание, приблизил свою сигарету к чужим потрескавшимся губам, тихо, но четко советуя:             — Выдохни, и после того, как вдохнешь дым, задержи его немного в себе.       А Итан, честно планировавший отказаться еще несколько минут назад, теперь чувствовал холодные длинные пальцы Криса, мягко массирующие его напряженную от волнения шею, и молился только о том, чтобы хотя бы раз не разразиться в кашле (ведь провал будет означать еще одну попытку «приручения»).       Надеясь, что все закончится достаточно быстро, шатен приоткрыл губы и, позволив Крису коснуться подушечками своих пальцев чужого лица, вдохнул сигаретный дым, закуривая из рук Форда. И уже через несколько секунд понял, что это было ошибкой.       Теперь кашель не просто раздражал легкие, он душил изнутри. Шатен, сейчас очевидно придерживаемый Крисом за плечи, шатался, едва стоя на ногах, и мечтал только об одном: выцарапать сигаретный дым у себя из легких. Но стоящий рядом блондин только раздраженно бросал ядовитое:             — Да твою мать, Тейлор, не хочешь и не надо. Но я курю уже почти семь лет, так что не думай, что я поверю, будто от обычной сигареты может быть так плохо.             — Ему действительно плохо, потому что у него аллергия на никотин, придурок.       Итан не был уверен, кто это говорит. Он только видел Даниэль, испуганно стоящую возле железных дверей с двумя стаканами кофе, и высокую темную фигуру, почти бегом добирающуюся до него.       Еще шатен видел расплывающийся взгляд Криса. Разноцветные глаза смотрели на опускающееся в своих руках тело и, пожалуй, испытывали всего три эмоции:       Разочарование и раздражение, плавно переходящее в ненависть.       О, и как же это было забавно. Итан находился на грани смерти, а Форд ненавидел его, своего парня, за то, что теперь у него была вполне весомая причина мешать любимым «плохим привычкам» блондина.