[ 11 ] : Попытка исправить

      Черно-синий свет мешался с запахом апельсинов, горячего шоколада и лекарств, обволакивая сознание и мешая открыть глаза.       Итан не знал, что происходит, и, честно говоря, даже не хотел знать. Он просто чувствовал под собой холодные мягкие простыни и одеяло, которое запутывало его и тянуло куда-то вниз, мешая пошевелиться, а также слышал треск ставящихся рядом пакетов и молчал, притворяясь спящим.             — Может быть приготовить ему кофе, как проснется?.. — чужой, едва знакомый мягкий голос аккуратно интересовался, по-видимому стоя возле окна и доставая что-то из небольшого холодильника, — Сюда можем положить апельсины, чуть выше я куплю и положу киви, а на полки в двери можем поставить молочные коктейли или зеленый чай. Как думаешь, стоит ли покупать еще виноград и клубнику? Или ограничиться черешней?       В ответ на это где-то в комнате раздался тихий смешок:             — Ангел, я тебя умоляю, не спеши. Мерфи сказал, что наш детектив уйдет отсюда сразу же, как только придет в сознание и узнает, что он для него приготовил.             — А что Грэй для него приготовил?             — Откуда я знаю? Слышала только, что он оплатил его больничные счета. Наверное еще что-нибудь придумал, хотя я не думаю, что Тейлор примет хотя бы это.       В образовавшейся тишине послышался тихий вздох блондинки, а Итан даже не удивился. Просто Даниэль была как согревающий осенью свитер, чашка молока с медом и помятые поверх покрывала подушки. Слишком хорошая и слишком мягкая для мира, в котором ей приходилось жить.       Наверное, Хейз любила людей, которые целовали ее, словно ребенка, в щеки. Любила горячий душ после сложного пробуждения, чистое постельное белье, колу без сахара и смотреть сериалы до пяти утра. Любила долго копаться в онлайн-магазинах, чтобы найти себе симпатичные украшения для дома, и долго вспоминать прошлое. Ведь она просто любила выживать.       А Моррис была другой. Эмили было все равно, сколько человек на улице слышат ее ссоры с другими людьми, ей было все равно, с кем эти люди, если они не с ней, ей было без разницы, голая она или одетая, одинокая или популярная. Она даже не была стайным зверем, хотя именно таких выращивал этот город, и только Крис, рассказывая о «новичках» коллегам, отчасти был прав — Милки была монстром, как многие из них, лучшие из них.       Раздался шорох: дверь в палату отъехала в сторону и, судя по белоснежному «вихрю», который сразу же переметнулся в сторону входа, в комнату вошла мед. сестра.             — Добрый вечер! — аккуратно начал тихий незнакомый голос, видимо, уже понимая, с каким сопротивлением ему предстоит столкнуться, — Боюсь, часы посещения на сегодня закончены, а поскольку ваш друг все еще не пришел в сознание, то мы вынуждены оставить его в больнице на ночь и продолжить проверку его состояния уже завтра утром. В связи с этим мне придется попросить вас покинуть палату.             — Подождите, может быть не стоит? В конце концов, Итану будет неприятно, если он вдруг проснется посреди ночи и увидит, что рядом никого нет, — сразу же возразила актриса, — Он подумает, что всем на него все равно.             — Уверяю Вас, мисс Хейз, он так не подумает. Тем более, что в больнице может остаться его опекун, его мы не выгоняем.             — Но и дальше первого этажа не пускаете, — съязвила Моррис.             — К сожалению, это правила, — еще тише заговорила мед. сестра, словно боясь разбудить Тейлора и получить из-за этого новую порцию проблем в лице выпрашиваемых разрешений, — Скоро будет обход, и до этого момента мне нужно вывести всех посетителей из палат. Поэтому, мисс Хейз, мисс Моррис, проследуйте, пожалуйста, за мной.             — Не могли бы они все же остаться?       Тейлор, зачем-то выдавая свое уже давно улучшившееся состояние, приподнялся на локтях, открыв глаза и теперь пытаясь рассмотреть среди белого больничного света фигуры.       Прямо возле его кровати стояла Дани. Она, напоминая картины древних китайских художников, была в тонкой просвечивающейся белой водолазке с разрезом на одном из плечей и с серебряным кулоном-сердцем на веревке. А за ее тонкие, развивающиеся при ходьбе черные брюки цеплялся большой пакет с цветами, в котором Итан четко различал только ветки туи, красный гиперикум и темно-синий чертополох.       Хейз, заметив изменения, от удивления ослабила хватку рук. И Тейлор понял, что если бы не вовремя схватившая пакет Эмили, то небольшой подарок из цветочного магазина уже лежал бы на холодной больничной плитке.       Даниэль, тоже осознав свою неспособность сейчас спрятать эмоции, произнесла короткое:             — Я позову Грэя?       А Итан, заметив снова появившуюся у мед. сестры надежду, ответил благодарным:             — Не стоит. Спасибо за заботу, но минут через десять я спущусь к нему сам.             — В таком случае, мисс Хейз, мисс Моррис, давайте не будем мешать мистеру Тейлору собирать свои вещи. Ведь теперь, когда он вас увидел, проблем не возникнет?       Мед. сестре никто не ответил. Только Моррис, кивнув шатену на прощание, вышла из комнаты, а Даниэль, повернувшись спиной, направилась к выходу вслед за Эмили и незнакомой девушкой в медицинском халате.       Но только оказавшись на пороге, блондинка развернулась и, прежде чем уйти, мягко улыбнулась, произнеся искреннее:             — Я рада, что с тобой все в порядке.       А потом дверь закрылась, и последним, что увидел Итан, оказался оставленный Моррис пакет с цветами и запиской.       Не долго думая, шатен собрался, «очистив» от подарков холодильник и найдя рядом на вешалке свое пальто и шарф. На последнем по-прежнему виднелось засохшее пятно крови, а в карманах пальто почему-то было распихано шесть овсяных печений с шоколадной крошкой, каждое из которых было запаковано в одноразовый пакет.       План был простым: завтра же утром поехать на работу и вернуть актрисе все ее ничем не мотивированные подарки. Просто потому что Итан не видел причины, по которым Дани могла бы быть с ним так мила.       Еще был план не ждать до завтра и поехать по запомнившемуся с той ночи адресу, но Тейлор не мог так рисковать. Во-первых, Даниэль могло там и не быть (точно так же, как и тогда), а во-вторых, Итан ведь был в отношениях, и поэтому это было слишком рискованно: лишний раз приходить к человеку, который вызывает эмоций больше, чем собственный парень.       Поэтому, стараясь не попасться мед. сестрам и «опекуну», Тейлор забрал свои вещи и поспешил выйти из палаты. Он, кутаясь в пальто, шел по пустым коридорам, вспоминая слова незнакомой девушки об обходе и догадываясь о причине такой тишины. Иногда на встречу Итану шли врачи. Они бросали на него полный профессионального безразличия взгляд и, машинально оценивая состояние детектива как «стабильное», проходили мимо, а Итан не хотел спрашивать у них даже дорогу до регистратуры. Он просто хотел спуститься по лестнице и, пока Мерфи, вероятно, для поднятия к нему выберет лифт, уйти, заплатив за себя самостоятельно.       И поэтому шатен, остановившись за углом, ведущим от лестницы к скамейкам возле регистрационной, был слишком удивлен, заметив среди еще нескольких незнакомых людей на этаже Грэя.       Брюнет, сняв кожанный плащ и держа его в руке, стоял в темной водолазке и брюках прямо возле стола регистрации, внимательно слушая все, что ему рассказывала недавно вышедшая из палаты Итана мед. сестра. Иногда она замолкала, и тогда Мерфи, словно обеспокоенный ее молчанием, задавал уточняющие вопросы и редко просил записать что-то на листке бумаги, который девушка держала в своих руках.       Тейлор думал, что Грэй с ней просто флиртовал, как делал бы это Крис, если бы он хотя бы здесь находился. Но почему-то люди разошлись, и на первом этаже стало тихо. Так тихо, что теперь Итан дословно слышал их диалог:             — Значит, сироп тоже подойдет?             — Да, конечно. Форма антигистаминных препаратов не важна: можно принимать как таблетки, так и сироп. Мы еще не успели поговорить с самим пациентом и ушедшими девушками, но, может быть, Вы знаете, какие у Вашего друга были симптомы? У него болели глаза? Или, может быть, был отек?             — Нет, — сразу же отвечал Мерфи, — У него был кашель, по моим наблюдениям раздирающий и душащий.             — Как часто?             — Каждый раз, когда он чувствовал запах сигарет.             — Хорошо, тогда я вычеркну аэрозоли и пропишу бронхолитики. Но постарайтесь убедить Вашего друга, что симптоматическая терапия крайне важна, и поэтому пренебрегать лекарствами не стоит.       Мерфи вежливо кивнул и, видимо, почувствовав чужое присутствие, перевел взгляд на лестницу. Теперь убежище Итана больше его не скрывало, и Тейлор, поняв, что сбежать не получится, крепче сжал в руке веревки от пакета-подарка, приближаясь к Грэю и врачу.       Мед. сестра, заметив пациента, улыбнулась и поспешила сбежать. А остановившийся рядом с брюнетом Итан сдержанно спросил то, что его совсем не интересовало:             — Крис не приходил?             — Ни вчера, ни сегодня, — в тон шатену отозвался Мерфи.       Тогда, подумав, Тейлор добавил уже более честное:             — Не ожидал, что ты навестишь меня в больнице.             — А я не ожидал, что ты сюда попадешь.       Это не было очередной проверкой остроумия каждого. Просто они без какой-либо договоренности случайно перешли на «ты», и почему-то никто из парней этому не удивлялся. Только Грэй, вспомнив первый вопрос младшего, с ироничной улыбкой уточнил:             — И почему только тебе так нравятся дожди?       Хотя это должно было звучать как: «И откуда же у тебя такая любовь к саморазрушению?».       Тейлор отвел взгляд в сторону, притворяясь, что не понял намек на свою подаренную брюнетом дурацкую кличку. Он не считал себя «Пустоцветом». Зато считал Мерфи удивительно талантливым в том, чтобы портить моменты.             — Еще какая-нибудь мудрость, пока у меня есть время и желание тебя слушать?             — Последняя, — словно сдаваясь, отозвался брюнет, — Ты так старательно от себя скрываешься, что мне придется предупредить: самоубийца ведь тоже человек. Человек, погибший при попытке бегства от самого себя.       Он задержался холодными карими глазами на чужих дымчатых и, опустившись ниже, на бледные руки, всего на несколько секунд, заметил подаренное Фордом кольцо. Оценивающий взгляд Мерфи замер, и Итан заметил, как, выдавая любопытство старшего, дрогнули, но так ничего и не сказали чужие губы.             — Я вернул твой зонт, — желая уйти от возможной темы, произнес Тейлор.             — Я помню, — вежливо отозвался Грэй.             — Деньги за больницу и за спасение верну тоже.             — Не стоит.             — Я настаиваю.             — Я тебя не спасал.       Итан замер, не веря в услышанное, а Мерфи, догадавшись об ошибке, пояснил:             — Тебя спасла Эмили. Она уже видела такое когда-то, поэтому быстро среагировала. Меня же там, с вами, даже не было.             — И что теперь? Мои счета ведь все равно оплатила не она, — пытаясь выкрутиться, отозвался Тейлор.             — И все же, это по ее инициативе в вашем отделе теперь запрещено курить. И с того момента каждый, кто делает это вне зоны для курильщиков, сталкивается с праведным гневом Моррис.             — А Крис?..       Тейлор, заметив чужой многозначительный взгляд, внезапно замолчал, и Мерфи, дождавшись тишины, произнес не совсем то, что думал:             — Крис в отделе еще не появлялся. Вчера Луис отправил кого-то из вашего отдела забрать его из клуба на окраине города, и больше я о Форде ничего не слышал.       Грэй молчал, не считая необходимым произносить то, что произнести было бы нужно. Просто потому, что Итан бы его не понял. Вероятно, он обвинил бы брюнета в том, что он лезет в свое дело, и даже не стал бы дослушивать, и тогда в выигрыше снова был бы Крис, а не он.       Зато теперь Мерфи понимал Луиса. Смотреть на то, как Крис отравлял жизнь этого шатена с мягкими волосами и странно гипнотизирующим взглядом было в каком-то смысле просто невыносимо.             — Я поспрашивал у своих знакомых и нашел взаимосвязь между де Броком и Уилсоном, — наконец произнес старший, — Если у тебя есть время и желание, то я могу познакомить тебя с первым появившимся в деле подозреваемым.       Он усмехнулся, сказав «Могу познакомить тебя с подозреваемым», и это означало «Я сказал, что постарался бы запомниться тебе только в том случае, если бы был фанатом непродолжительных отношений. Возможно, я соврал».