[ 12 ] : После фильма

      В пустом ночном кинотеатре шел фильм, который обычно заставлял людей зевать, но досматривать, ведь за билеты были заплачены деньги. А во всем огромном зале зрителей было только двое: силуэт в черной, закрывающей лицо кепке, и недобитое тело мужчины с переломанными конечностями, которое валялось под ногами у сидящего в первом ряду убийцы.       На ночном небе на улице шел дождь, у силуэта заканчивались закуски, и музыка в больших разряжающихся наушниках больше не заглушала скучный текст неонового фильма. Убийца, впиваясь зубами в хот-дог, злился на то, как слегка пачкались в соусе, мешаясь с кровью на пальцах, руки. А под ногами, с трудом держась от боли в сознании, скулил мужчина.       Билл Блейк, худощавый мужчина лет тридцати со светло-коричневыми волосами, отхаркивался найденными в мусорке недалеко от зала бычками от сигарет и напоминал сломанную куклу. Его заломанные назад и связанные за спиной руки болели, рот сушило от вкуса табака, бумаги и пепла, а ноги были вывернуты так, что кое-где под одеждой уже виднелись пятна крови.       Сначала он кричал. Кричал от невыносимой боли каждый раз, когда заостренный чужой нож проходился по его лицу, надавливая на кожу и вырезая все новые буквы. А чужая рука в черной перчатке даже не дрожала. Только вдавливала нож в чужое тело сильнее, заставляя на лице шатена красными пятнами расплываться слово «Scene».       Локация в фильме в очередной раз поменялась. Шатен, все еще надеясь спастись, поднял голову, пытаясь обратить на себя внимание убийцы.       Раздалось неясное мычание. Один раз, второй. На третий раз убийца, слегка раздраженно поморщившись, скомкал в своей руке бумажную упаковку из-под ход-дога, сняв окончательно разрядившиеся наушники с головы на шею и опустив взгляд на тело возле своих ног.             — Если хочешь что-то сказать, то сначала проглоти то, что во рту.       Билл, истерично закивав, сделал очередное усилие над собой и попытался проглотить окурки. Но сухое горло, уже несколько раз измученное этой пыткой, отказывалось принимать еще больше. И мужчина, чуть не подавившись, разразился в кашле, вызывая этим очередной раздраженный взгляд убийцы. Теперь шатен лежал лицом, которое закрывали спутавшиеся от ужасных условий волосы, на полу, а вокруг него мокрой массой валялись непережеванные окурки.       Внезапно темный силуэт, натянув на свою голову поверх кепки еще и капюшон, поднялся с бархатного места-сидения и, опустившись на корточки рядом с Блейком, словно угадав чужую неозвученную просьбу, произнес:             — Хочешь, чтобы тебя отпустили?       В ответ с пола раздалось очередное мычание.             — Я не слышу ответа.             — Да… пожал… пожалуй… — стекающая с порезов на лице кровь попадала в рот, мешая говорить.             — «Пожалуй»?             — Пожалуйста!       Разбиваясь в истерике, взмолился мужчина. И тогда глаза человека над ним вдруг стали почти физически ощутимо темными и пустыми. Убийца поднялся и, не отрывая взгляд от чужого тела, развязал онемевшие от галстука руки шатена.             — Если хочешь жить, то беги.       Силуэт хищно улыбнулся, а со страхом наблюдающий за этим Билл Блейк даже не заметил, как его собственные глаза распахнулись в ужасе, словно желая поглотить в себя весь мрак этой комнаты из четырех стен.       И все же, он смотрел на него как на Бога. Он молился смутному, заглушенному болью воспоминанию, пытаясь превратить его в запоминающийся образ. Но словно взывал к тому, кого не существовало.       В туманящемся от боли сознании Блейка в одну жестокую картину складывались собственные развязанные руки и переломанные ноги.       Он больше не хотел просить о помощи. Только, давясь слезами и кровью со слюной, мечтал, чтобы все это быстрее закончилось.       Но это было только начало. Потому что жертва с онемевшими руками не двигалась, и убийце это начинало надоедать.             — Ты меня не слышал? Беги.       И Блейк, ломая собственные ногти, полз. Он цеплялся пальцами за пол, пытаясь тащить свое тело одними не слушающимися руками, и жалко скулил, временами визжа от страха, боли и злости.       А убийца шел сзади. Шел, и наступал на переломанные ноги шатена каждый раз, когда тот останавливался. И поэтому Билл, перетаскивая свое искалеченное тело, плакал и полз так, что смотреть было тошно. А силуэт шел сзади и наступал.       Они остановились только тогда, когда до смерти уставший Блейк распластался в коридоре как размазанная по ковру куча гнилого мяса. Он больше не мог ползти, он больше не мог просить о помощи, он больше даже не мог дышать.       А где-то за окном на ночном небе под моросящим дождем взрывались фейерверки. Убийца, подойдя ближе, нажал на кнопку вызова лифта, и, опустившись над телом шатена, схватил его за грудки, подтаскивая ближе к шахте.       Механические железные двери, не желая открываться до приезда лифта, противно скрипнули, но все же открылись и замерли, словно сломавшись. А Блейк, чья просунутая между дверями голова теперь свисала в шахте лифта, видел стремительно приближающуюся сверху вниз ржавую кабинку, но не мог пошевелиться.       Лифт приехал. В темной комнате раздался противный мокрый хруст, и тело Билла Блейка дернулось в чужих руках в последний раз, прежде чем оторванная голова с глухим шумом ударилась о стены, падая внутрь шахты лифта. А за окном по-прежнему торжественно взрывались фейерверки.