[ 28 ] : Последствия воскрешения

      Тейлор, измученный восстановлением, почему-то снова проснулся в больнице, но теперь его палата не была пуста. У стены напротив, словно слегка осунувшись за эти недели, стоял Луис, на полу возле кровати, согнув колени и обняв их руками с букетом цветом, сидела Даниэль, я рядом с ней был внимательно наблюдающий за пробуждением Итана Грэй.       Больше всего раздражала тишина и открытое окно, по подоконнику и стеклам которого лениво барабанил дождь. А цветы в руках Хейз — большие, нежно-молочные «ромашки», название которых Тейлор не знал, были очень даже кстати: они добавляли цвета в эту больнично-белую чистоту.             — Я могу уже выписаться отсюда? Или хотя бы узнать о том, что произошло? — спокойно спросил Итан, приподнявшись, но вместо этого получил только тарелку с кашей, лесными ягодами и орехами, которую Грэй сразу же поставил ему поверх одеяла на коленях.             — Ты упал в обморок в операционной после перевязки, — словно не понимая, о чем именно спрашивает Тейлор, отозвался Мерфи, — Реабилитация проходит успешно, но за тобой теперь нужен присмотр.             — Я спросил не об этом, — слегка хмурясь, напомнил шатен, — Я хочу вернуться домой и наконец узнать, как проходит расследование.             — Но тебе нельзя домой… — с опаской наблюдая за реакцией Грэя и Рида, вмешалась Даниэль, — Теперь в твоей квартире не безопасно.       Вопросов становилось все больше, они накатывались, как снежный ком, задавливали Тейлора своим весом. Видя потерянность младшего, ситуацию попытался объяснить Грэй:             — В день, когда тебя увезла скорая помощь со стоянки для машин возле полицейского участка, нас попросили принести из твоего дома некоторые вещи, и мы отправили в твою квартиру Дани. Но когда она попала внутрь…       Брюнет, замолчав, перевел взгляд на блондинку, позволяя ей рассказать все от первого лица:             — Итан, ты не волнуйся, но в твоя квартира сейчас опечатана и в ней ведется расследование. Потому что когда я зашла внутрь, все зеркала в ней были исписаны этим.       Поднявшись с пола и по-прежнему держа в одной руке букет цветов, Хейз протянула Тейлору свой телефон с фотографиями. А Итан, листая их, видел написанную на зеркалах красной краской большую надпись «найди меня», и не мог поверить, что это действительно произошло.             — Пока ты был у Луиса, — аккуратно продолжала блондинка, — в твою квартиру проник Шахматист. В отделе пришли к выводу, что похищение флешки также было его ловушкой: он хотел увидеть тебя лично.       В это было сложно поверить. Недавно прошедший затылок снова терзала фантомная головная боль, и шатен слегка опустился на кровати, не в силах до конца поверить в услышанное.             — Что стало с флешкой? — все же спросил Итан.             — Ее действительно украли, — продолжал аккуратно отвечать на вопросы Мерфи, — Когда мы отвезли тебя в больницу и вернулись в полицейский участок, то флешки там уже не было. Все было настолько не тронуто, что на мгновение нам даже показалось, что никого здесь на самом деле и не было. Но флешка пропала, ты оказался в больнице, камеры были отключены и видеозаписи удалены. На то, что в здание полиции проник убийца, не указывало ничего. Но поскольку в день захвата были далеко не все полицейские, район не смогли оцепить достаточно качественно, и Шахматист ушел. С тех пор он не появлялся. Возможно, решил залечь на дно после почти убийства одного из детективов по своему делу, прекрасно зная, что его сейчас все ищут.       Итан, переваривая информацию, молчал, Эмили снова не было рядом, а Даниэль, проводя уставшими пальцами по остывшим шершавым стенам больничной палаты, думала о том, как так вышло, что она так далеко зашла?       Блондинка следила взглядом за чужим телом и сочувствовала, а сама, несмотря на всю свою привычную яркость, сегодня была похожа на черно-белую картину: серую, холодную, с потухшим взглядом; такие обычно ставят только в рамки на похоронах.       Она помнила свою первую встречу с шатеном. Не ту, о которой знал Крис, а ту, которую они с Тейлором так и не обсудили, предпочли забыть. И Дани, понимая это, готова была унести с собой их этот маленький секрет в могилу.       Итан же не помнил почти ничего: в его сознании мешались боль и воспоминания, он не помнил даже то, что убийца на мгновение показался ему знакомым. А Рид, наконец найдя в себе силы подойти к чужой кровати, осторожно протянул шатену к каше с ягодами чай:             — Доктор сказал, что тебе пока что полезнее будет черный, а не фруктовый.       Произнеся всего несколько слов, которые были больше похожи на не озвученное «прости, что не смог защитить тебя», блондин отдал чай в руки снова приподнявшегося с подушек Итана. А Тейлор только недоверчиво поглядывал на крепкий, почти черный чай, который ему заварили. Потом помешал его ложкой, закрыл глаза и выпил за несколько глотков сразу, как микстуру.             — Я помню, что Шахматист пытался сломать мне пальцы, и что он ударил меня ботинком по лицу, — не успокаивался шатен, — Тогда почему я застрял здесь почти на месяц?             — Потому что он вернулся, чтобы добить тебя, когда ты был уже без сознания, — снова отвечал на чужие вопросы Грэй, — На одной из камер, которая была в далекой машине на стоянке, размыто, но видно, что Шахматист уходит и возвращается меньше, чем через несколько минут. Он избил тебя так, словно ненавидел за что-то.             — А где был ты? — вдруг поинтересовался Итан, — Я помню, что звонил тебе, когда в здании обнаружили Шахматиста.             — Честно говоря, мы еще не нашли доказательств того, что это был именно он.             — Сейчас это не важно, — отмахнулся шатен, — Ты живешь в центре, почти рядом с участком, а значит мог бы приехать туда раньше нас всех.             — У меня были дела, — продолжал уходить от ответа Мерфи, заставляя этим удивляться Тейлора еще больше:             — Дела? В пол первого утра? Какие?             — Личные.             — А где Итан теперь будет жить?       Даниэль, словно кошка, внимательно наблюдала за допросом своего друга, но была не в силах сдержать волнующий ее вопрос. И когда все трое парней, ожидая продолжения, перевели на нее вопросительные взгляды, Хейз продолжила:             — Я имею в виду, что его квартира опечатана в рамках следствия… Да и после больницы всем восстанавливающимся обычно предоставляется присмотр за ними и уход. А Итану также нужна еще и безопасность, раз теперь за ним охотится Шахматист.             — Я сниму комнату где-нибудь в городе, — сразу же отозвался Тейлор, — А по поводу Шахматиста волноваться не стоит: если бы он хотел, то убил бы меня еще три недели назад. Хотя я действительно не понимаю, почему он оставил меня в живых, если у него была такая возможность убить меня. Ему даже никто бы не помешал…             — Просто Шахматист хочет продолжить игру, — коротко пояснил Мерфи.       Блондинка, услышав этот вердикт, завелась словно кошка, которой кто-то случайно наступил на хвост, и запротестовала намного серьезнее, чем обычно:             — Нет-нет, так не пойдет… Итан, тебе действительно нужен кто-то, кто будет присматривать за тобой и защищать от Шахматиста, хотя бы первое время, пока ты не восстановишься.             — Тогда… — аккуратно попытался вмешаться Луис, но Хейз, не услышав его, случайно не позволила:             — Тогда я предлагаю свою квартиру и Грэя! — глаза девушки, придумавшей это, почти физически ощутимо горели энтузиазмом, — Я уже все придумала. Сегодня уезжаем из Нью-Йорка, возвращаемся в твой с Луисом город, я съезжаю от Грэя на запасную квартиру, которая у меня уже есть, а Мерфи будет присматривать за тобой.             — Я не беспомощен, — только и произнес в ответ шатен.       Но Даниэль его не слышала. Сейчас, погруженная в своим мысли, она, пожалуй, не слышала никого, и даже никак не отреагировала бы, раздайся по всему городу протяжный вой сирены. Она была настроена слишком серьезно, и это было похоже не столько на искреннюю попытку помощи, сколько на чувство беспомощности и вины. Она пыталась помочь шатену хоть как-нибудь, и видевший это Луис разделял ее чувства, поэтому молчал. Возможно, Грэй, как бывший медик и знающий анатомию человек, действительно был сейчас полезнее Тейлору, чем Рид: как в смысле лечения, так и в смысле защиты.       Поэтому Луис, неловко улыбнувшись, сослался на срочные дела, пожелал окончательного выздоровления и поспешил выйти из больничной палаты. Он оставлял Итана нехотя, но знал, что так будет лучше. Просто теперь, исчезая среди больнично-белых коридоров, планировал спасаться от временами накрывающего чувства вины самостоятельно.       Даниэль, словно интуитивно почувствовав в этом необходимость, поспешила следом за Ридом. А Итан, оставшись в палате, продолжал стараться думать о деле, а не о том, что теперь они с Грэем были в этой комнате совершенно одни.             — Кажется, у тебя есть какой-то вопрос? — угадав чужое настроение, Мерфи опустился на край чужой постели, позволяя себе долгий, задумчивый взгляд в сторону Итана, — Задай его, если хочешь.             — Кто я тебе? — вопрос получился скомканным, хоть и спокойным, но не задать его было нельзя. Не после того вечера в баре.             — Причина, по которой я курю три раза в день, а не десять, — признался брюнет, — Первая мысль с утра и последняя вечером.             — Тогда почему, когда ты оказываешься рядом, у меня не остается другого выбора?..             — Потому что я всегда хотел быть твоим единственным выбором, — мягко ответил Мерфи, а Итан вдруг почувствовал, как что-то раздирает изнутри его только что зажившие легкие и ребра, наровясь вонзиться в почти бездыханное сердце, еще даже не успевшее остыть.       Это что-то было страшно, и как раз потому что, возможно, называлось «любовь».