[ 29 ] : Later's better than never

      Жизнь научила Тейлора, что, привязываясь к людям, первым делом нужно запоминать последовательность узлов. И поэтому сейчас, спрятав руки в карманах длинного темно-синего пальто, шатен шел на встречу с Крисом и надеялся, что это сумеречное, фиолетово-голубое небо не обрушится на него раньше, чем он поговорит с Фордом.       Над головой пролетали птицы, во дворах временами мелькали неоновые надписи клубов, болезненно-желтые фары встречных машин резали еще не до конца восстановившиеся глаза. Тело тоже временами болело: но Итан тащил эту «ношу» к пункту назначения, молча надеялся, что это временный эффект. А город казался настолько туманным и токсичным, что Тейлору хотелось закричать «Пожалуйста, кто-нибудь, добавьте сюда хоть немного не вырви-глаз краски».       Свернув на очередном повороте, шатен остановился напротив забора, ведущего на какую-то частную огражденную территорию. Это были дворы, самая глубь этого города, и сидящий под забором из проволоки Крис был здесь своим.       Блондин с бледно-фиолетовыми местами прядями, пирсингом в уголке нижней губы и разноцветными глазами держал между двумя пальцами сгорающую сигарету и был сплошным «Привет, я разобью тебе сердце». Форд, растягивая губы в хитрой ухмылке, словно говорил «Ты будешь страдать, но не только потому, что мне сильно этого хочется, а еще потому, что этого, судя по всему, хочется тебе. Я сделаю вид, что это случилось нечаянно; но это будет так больно, что ты будешь помнить мое лицо до мельчайших подробностей и через два года, и через три». И Тейлор, конечно, мог бы быть одним из тех, кому адресовывалось это послание, если бы только Итан его любил.       Сейчас шатен вообще плохо понимал причину, по которой начал эти очевидно ядовитые отношения. Он ведь всегда неплохо читал людей, над головами которых словно загорались датчики: зеленый — друзья, желтый — коллеги, красный — Крис. Итана к Форду даже толком не тянуло, это было похоже скорее на любопытство: как в детстве, когда говорили, что нельзя трогать подошву утюга, когда он включен в розетку.       Подошва утюга никогда не выглядела горячей или опасной. Она выглядела так же, как и всегда, так же, как и все — поставь в один ряд десятки таких утюгов, и черта с два ведь скажешь, какой из них включен в розетку, а какой — нет. И поэтому, на свой страх и риск опуская на подошву ладонь, подвох чувствовался всегда.       Обычно сначала даже ничего не ощущалось. А потом любопытный истошно кричал, плакал и совал под холодную воду свою обожженную ладонь. Разумеется, даже после недель безукорительного ухода на ней оставались шрамы — чтоб неповадно было, на память.       Но дети никогда ничему не учились. А Тейлор делал выводы всегда.       Заметив своего парня, Крис кивнул ему в знак приветствия, пряча ухмылку в одноразовом стакане с чем-то, от чего несло алкоголем.             — Надо же, а ты все также сексуален, как и обычно, — придерживая одной рукой зажатую между пальцами сигарету и пластмассовый стакан, оскалился Форд, — Значит, врачи скорой помощи наврали мне, когда сказали, что твое красивое лицо намеренно изуродовали. Они даже качали головами и спешили, не зная, смогут ли спасти хотя бы твое зрение. Но, вижу, у тебя все в порядке. Как думаешь, за что Шахматист тебя так? Есть какие-нибудь догадки, Детектив?       Кличка, теряясь в сигаретном дыме, окутывала чужую темно-бордовую кожаную куртку и доставала до Итана, в отличие от запаха сигарет и дыма, уносимого ветром в другую сторону. Тейлор же, продолжая стоять в стороне, чтобы лишний раз не вдыхать последствия чужих плохих привычек, спокойно отвечал:             — Не думаю, что его целью было убить меня или за что-то изуродовать. Скорее всего, ему просто нравилось смотреть, как я страдаю.       Блондин словно веселился. Наградив чужую версию очередной снисходительной усмешкой, Форд слегка наклонил голову в бок, хищно обводя взглядом чужое восстанавливающееся тело:             — Как думаешь, смог бы осилить меня сегодня? Рядом есть неплохой мотель, и, вероятно, ты позвал меня как раз потому, что мы отдалились, — ставя одноразовый стакан на пол и поднимаясь с холодного асфальта, блондин с азартом продолжил, — Готов наверстать упущенное хоть сейчас, только позволь завести тебя немного глубже в эти улицы.       Форд, по-кошачьи ловко добравшись до Итана всего в несколько шагов, теперь что-то с наигранной отдачей шептал ему на ухо, но Тейлор не велся. Он только продолжал стоять на месте, чувствуя, как плотно прижимается к нему чужое тело, и снова задыхался от впитавшегося в Криса запаха сигарет.       Наконец, подняв на блондина тяжелый цепкий взгляд, шатен произнес:             — Я сейчас занят и, на самом деле, спешу. Давай расстанемся?       Крис, словно считая, что ему послышалось, отстранился, сверху вниз вглядываясь в холодные серые глаза:             — Расстаться? Подожди, ты серьезно не помнишь, как хотел быть со мной и даже заходил ко мне за пару дней до убийства Янг?             — За пару дней до убийства Янг? — слегка удивленно переспросил Итан, а в голове вместо мыслей вдруг словно оказалась каша из воспоминаний; Форд определенно понятия не имел, насколько сильно в последнее время Тейлору не было дела до запоминания собственной жизни, — Не помню, если честно. Что в тот день произошло такого, раз ты решил, что я по-прежнему хочу быть рядом с тобой?             — Ничего такого, — усмехнулся блондин, — Мы целовались под «Адвоката Дьявола», а после ты заснул на моей кровати, стоило мне сбежать на перекур.       Крис не воспринимал заявление Итана всерьез, а шатен понимал и другое: он не мог вспомнить ничего из этого, и сейчас даже не верил, что стоящий перед ним блондин говорит правду. Потому что теперь, после Грэя, Тейлор точно никогда не стал бы снова целовать его.             — Когда мы познакомились? — медленно выдыхая, почти устало спросил младший.             — Что за допрос, Детектив? — сжимая зубами во рту кончик сигареты, словно палочку от чупа-чупса, с ухмылкой поинтересовался Форд.             — Я спрашиваю, когда мы познакомились, Крис? — медленно повторил Итан.             — Осенью.             — Точнее.             — Прошлого года.             — Еще точнее. Назови мне дату.             — Это было… в конце осени, верно? — забирая двумя пальцами изо рта сигарету и выдыхая горький дым в сторону Тейлора, уточнил Крис, — В последних числах ноября? И поэтому ты сейчас боишься, что я забуду о нашей приближающейся годовщине.             — Это было в середине осени, Крис, тринадцатого октября, — по-прежнему спокойно, наконец отозвался шатен, — Отчасти поэтому я и не думаю, что есть смысл продолжать этот диалог и эти отношения дальше.       Тейлор, не желая объяснять очевидное, с уверенностью сделал еще один шаг назад, прощаясь:             — Давай теперь встречаться как можно реже и только по работе.             — В чем, блять, твоя проблема?.. — ухмылка Криса, которая раньше была всего лишь неприкрытой издевкой, теперь намного больше напоминала оскал, — Ты ведь был моим любимым…             — …любимым из скольки человек, Крис? — перебивая, вдруг скорее из любопытства поинтересовался Итан, — А что насчет «избранный»? Я никогда не был таким для тебя. Я был «может быть», был «иногда», был «возможно», временами даже «скорее всего», но никогда не «избранный». Ты даже ни разу не навестил меня в больнице.             — Если это тебя успокоит, я планировал прийти на твои всеми обещанные похороны, — теперь разглядывая своего бывшего парня с раздражением, пожал плечами Крис.             — Знаешь, это совсем не смешно.       Обсуждать что-либо и дальше не было смысла. Шатен, в последний раз одарив Форда тяжелым взглядом, развернулся, уходя от него навсегда.             — Нет, — раздалось тихое рычание за спиной, — Я сказал, блять, нет.       Крис, догнав Тейлора за пару шагов, грубо схватил Итана за почти спрятанное в кармане запястье. Боль, еще не до конца отпустившая после переломов, ударила руку словно током, и Итан сжал зубы от боли, терпя, но из гордости даже не пытаясь освободить свое запястье другой свободной рукой. А Форд, обращая внимание на чужие страдание, только нарочно усиливал хватку и почти рычал, с безумной яростью глядя в сердитые серые глаза напротив:             — Помнишь? Еще тогда, в самом начале. Я сказал Мерфи, что никогда не позволил бы ему забрать тебя у меня, и я сдержу это слово, хочешь ты того или нет.       Внезапно его имя, сказанное вскользь, словно схлопнуло кислород в воздухе, и Тейлор, забыв про боль, замер как олень, пойманный светом фар. Крис же наконец отпустил чужую руку и теперь издевательски-мягко похлопал шатену по плечу. Это был жест «Я понял, что случилось». Это был жест «Я знаю, что я тебя задел».             — Не думаю, что теперь это имеет значение, — аккуратно потирая ноющее запястье, предупредил Итан, — Я сказал это не столько из вежливости, сколько из необходимости прояснить наши новые взаимоотношения. И поэтому повторюсь еще раз: с этого момента между нами есть только работа.             — Нет, — словно не понимая происходящее, отрезал Форд.             — Что значит «нет»? — не понял шатен.             — «Нет» — это значит, что ты только недавно выписался из больницы и, очевидно, сейчас не в состоянии логически мыслить, поэтому я сделаю это за тебя. Видишь ли, в чем дело… Я вижу, что ты влюблен в Мерфи. Может быть даже так, что ты нравишься ему тоже, но это не важно. Важно то, что отношения с тобой были самыми удобными отношениями в моей жизни, потому что я мог в любой момент вести себя так, как захочу, не беспокоясь о твоих чувствах, ведь тебе всегда было все равно, — внезапно Форд усмехнулся, словно собирался сказать ужасную глупость, — Ты, вероятно, думаешь, что любишь Мерфи, а не меня. Но я также уверен, что есть часть тебя, которая считает совсем иначе. Поэтому сейчас я сделаю вид, что ничего не слышал, и останусь с тобой ради нее. Так что, поедем в мотель?             — Я не хочу продолжать те отношения, которые даже сложно было назвать «отношениями», — игнорируя чужое предложение, отказался Тейлор.             — Нам обоим было удобно. Разве этого не достаточно?             — Удобно было только тебе.             — Не смей. Мне. Врать, — отделяя каждое слово, с нескрываемой злобой прохрипел блондин, — Это ведь не я приезжал к тебе для того, чтобы снять стресс, каждый раз, когда мне было плохо. Это не я даже не пытался что-либо изменить и просто позволял другому человеку делать с собой и своими отношениями все, что ему придет в голову. И ты не можешь обвинять меня в том, что тебе было плохо в наших отношениях, потому что, по большому счету, ты в них никогда толком и не был.       Взгляд Итана, теперь почти физически пустой, прожигал Форда свои холодом. А блондин, нервно зачесав одной рукой назад свои волосы, бросил сигарету себе под ноги, с прежней «чеширской» улыбкой наступая на нее кончиком обуви.             — Встречайся с Мерфи, если хочешь: я не собираюсь вам мешать. Общайся с ним, целуйся, да хоть спи. Только не думай, что между мной и тобой все кончено. Приезжай ко мне иногда, как ты делал это раньше, позволяй мне вести себя с тобой на работе так же, как и всегда. Ты ведь уже делал так тогда, в баре, когда впервые познакомился с Грэем, так в чем проблема делать это и сейчас? — чужая улыбка стала шире, в очередной раз напоминая почти маниакальный оскал, а Крис больше не рычал и не злился, теперь он просто, понизив голос, четко шептал, — В конце концов, мы ведь все еще коллеги… и я знаю, где вы живете.       Тейлор, чувствуя нервную дрожь, снова сжал зубы, пытаясь не сказать ничего лишнего. Не важно, откуда Форд знал про тот бар и вечер в нем: скорее всего просто проверил камеры «У Чарли» еще тогда, в первый день, заметив, что Мерфи знает фамилию Итана, который даже не представлялся. Важно было другое: Форд начинал сходить с ума. И поэтому идея переехать к Грэю и дождаться, пока блондин примет тот факт, что они расстались, казалось самым правильным решением из всех. Но, разумеется, Мерфи нельзя было знать про ситуацию с Крисом.       А блондин ждал ответа. И Тейлор, вдруг едва заметно улыбнувшись, прошептал в ответ такое же четкое:             — Да иди ты к черту.       Шатен бросал Форда, который щетинился и требовал любви как бешеное животное. Крис умирал, как умирал любой человек с уже проявившимися симптомами заражения этой смертельной болезнью. А Итан уходил и словно чувствовал, что снова может дышать полной грудью: теперь он был готов справляться с последствиями либо вместе с Грэем, либо в одиночку.