[ 33 ] : «Простите мне мою бестактность, но Вы, случайно, не мертвы?»

            — В этот раз он написал «Elaborate», — Мерфи, стоя над телом, как это делал всего сутки назад убийца, вглядывался в чужое «творение» как в странную картину, — Кровью.       Кисловатый запах духов проникал шатену под кожу, а чужой мягкий голос расплывался сквозь переулки, здания и подъезды. Капли дождя навязчиво разбивались о пол на балконе, сливались с пульсом, оставались внутри чем-то беспокойным и громким, почти оглушающим. Холодные вещи ощущались на теле лишней кожей, сознание путалось, а последние силы замедлялись и исчезали где-то в воздухе, подобно дыму от сигарет.       Все становилось сумбуром, из которого выбивал только колючий ветер из-за открытой двери балкона и аромат его духов.       Это была квартира Итана. Опечатанная, в которую, по идее, не должен был заходить никто, но посреди которой лежало и словно по-прежнему молило о смерти изуродованное тело Хантэра Ли. А возле двери, ведущей на балкон, стояла нарисованная чем-то отдающим железом картина, и неверяще вглядывающийся в нее Тейлор знал, что изображенным на этом портрете человеком был он сам.       У Итана на портрете были серебряные глаза, слегка бледная кожа и прямые, зачастую мешающие, слегка длинные волосы. Он держал в своей руке ядовитые цветки синеватого аконита, которые напоминали рассыпавшиеся в руках бусы из жемчуга и были почти фиолетовыми из-за отсутствия достаточного количества синей краски. А сам Тейлор с портрета смотрел куда-то в сторону, словно видел и знал намного больше собравшихся в этой квартире людей.       Красивое же лицо лежащего на полу шатена было обезображено, завернуто в окровавленные бинты так, словно они могли заменить Хантэру кожу (так, как совсем недавно оно было спрятано у самого Итана). Его белые (почти как у Шахматиста в тот день) глаза, закатившись, смотрели куда-то внутрь черепа, а тело рядом не было и вовсе: оно, разобранное по частям, словно неправильный механизм, было сложено так, словно готовилось к побегу.       В стороне послышался шум: кто-то из слабонервных, в спешке раскрыв шторы, скрылся на балконе, перегнувшись через ограждение в мучительном спазме живота. А на улице грязными кусками ваты на белом небе висели облака, и шатен, рассматривая картину со своим изображением, готов был поклясться, что видел убийцу.       Он видел болезненно-белую кожу, черные волосы, отливающие синим из-за краски, которая однажды была куплена в каком-то дешевом магазине, видел окровавленные руки и стеклянные, цвета грозового неба глаза.       Тейлор не понимал, бредит ли он от ужаса всей сложившийся ситуации или от холода в теперь казавшейся чужой квартире, но он словно вспоминал этого человека с синими глазами, которого никогда не знал.       Возможно, именно этот призрак с короткими волосами и челкой, закрывающей глаза, жил в том пустом заброшенном доме, в котором по-прежнему были открыты все окна, и о котором рассказывала старуха Бриджит. Возможно, именно его окружали те обросшие мхом каменные плиты могил и именно этот образ был человеком с синими, почти волчьими глазами. Но холод комнат выжигал вены изнутри, и море, непонятно откуда взявшееся в воспоминаниях, застывало на уровне сна.       Шахматист с синим блеском глаз стоял над телом еще живого Ли в почти божественном свете. Ему аплодировали, его понимали, его боялись. А он сам ядовито дышал Итану в затылок:             — Если ты уверен, что ничего не чувствуешь, то почему тебя так трясет?       Тейлор, не выдержав, отвернулся от картины, чувствуя, как металлический запах, мешаясь с гнилью, заставляет перестать дышать. Где-то рядом раздался голос пожилого криминалиста:             — Будьте осторожны, мистер Тейлор. Вряд ли этот человек нарисовал Ваш портрет кровью Хантэра только потому, что ему хотелось посмотреть на то, как смешается кровь с молоком в стеклянных банках.             — Что насчет отпечатков? — стараясь не вспоминать шесть найденных у порога стеклянных бутылок с бело-красной жидкостью, уточнил шатен.             — Ничего, мистер Тейлор. Во всей квартире есть только Ваши отпечатки и ДНК, ведь именно Вы здесь и жили.             — Сомневаюсь, что после этого я смогу вернуться сюда снова. Что у нас есть в итоге?             — На днях Хантэр Ли был похищен из психиатрической больницы. Его вывели из здания с помощью твоего, Итан, пропуска, хотя ты все это время не покидал квартиру Грэя в целях своей же безопасности. С помощью украденного у тебя пропуска, Шахматист проник внутрь психбольницы, забрал Хантэра Ли от твоего имени, уничтожил записи с камер видеонаблюдения и убил видевших его охранников, после чего исчез в неизвестном направлении, — Луис, оставив Мерфи рядом с телом и приблизившись к шатену, вместо приветствия продолжил рассказывать то, что явно сейчас было Тейлору нужнее, — Из свидетелей только психи. Хантэр Ли, как известно, был абсолютно здоров. Но поскольку в тюрьме его убили бы свои же, адвокатам удалось спрятать его в больнице. Однако Шахматист добрался до него и там.             — Психи? — искренне удивился младший, — Хочешь сказать, что пациенты видели лицо Шахматиста?             — Некоторые из них не узнают даже собственное лицо в отражении, — приблизившись к компании, заговорил брюнет, — Вам не стоит доверять их показаниям. Даже если они скажут, что из психбольницы Хантэра Ли вывел ты сам, Итан.             — А они могут это сказать?             — Почему нет? — задумчиво отозвался старший, — Все, что нужно было сделать для этого Шахматисту — просто показать им твое лицо с фотографии на пропуске.             — Я хочу поговорить с ними, — настаивал на своем младший.             — Как пожелаешь, — помедлив и словно смирившись, произнес Мерфи, — Пригласите сюда, пожалуйста, «свидетеля» из палаты номер двенадцать.       Кто-то из полицейских, пытавшихся отдышаться на балконе, услышал приказ и отстранился от металлических ограждений, исчезнув в коридоре. Полицейский вернулся только через несколько минут, и следом за ним, словно повторяя улыбку Криса, вышел парень, одетый в костюм офисного работника. На его носу сидели аккуратные черные очки с прозрачными стеклами, на шее висел серый галстук, а короткие волосы, слегка касаясь белоснежной рубашки, были темно-бордовыми, словно вишня. Ну или образовавшая лужу на полу в этом помещении кровь.             — Неимоверно рад знакомству, — улыбнувшись еще шире, словно желая этой улыбкой порвать собственное лицо, незнакомый молодой японец протянул Тейлору одну из своих рук, на худых запястьях которых висели наручники, — Йошихиро, Йошихиро Судзуки, очень рад, очень.             — За что он лежит в психиатрической больнице для преступников? — заметив, что серые глаза парня смотрят скорее сквозь нового знакомого, чем на, аккуратно спросил у Луиса Итан.             — Был доктором в той же больнице, в которой сейчас лежит, — также тихо отозвался в ответ Рид, — Подмешивал в напитки своих пациентов коктейли из психотропных веществ и еще больше расковыривал их мозг. Пока однажды не перепутал стаканы.             — К сожалению, доктор Судзуки сегодня не принимает пациентов, — убрав так и оставшуюся без пожатия руку, расплылся в бессознательной улыбке Йошихиро, — Но если вы хотите записаться…             — Да, доктор Судзуки, мы бы очень хотели попасть к Вам на консультацию, — вмешался в разговор Мерфи, — Но, знаете, мы так заняты в последнее время… Может быть у Вас найдется несколько минут для личной беседы? Уверяю, мы не займем у Вас много времени.       Псих перевел взгляд своих пустых глаз на брюнета, и Итан вдруг заметил, что теперь Йошихиро смотрит прямо на Грэя, теперь он видит.       Подняв руку, скрытую под белым рукавом рубашки, и согнув ее в плече, парень с вишневыми волосами задумчиво уставился на свое запястье, на котором висели только наручники, и после непонятных подсчетов произнес:             — Если мои часы не врут, то у меня еще есть время до следующего сеанса. Чем я могу Вам помочь?             — Доктор Судзуки, подскажите пожалуйста, Вы знаете что-нибудь о пациенте по имени Хантэр Ли? — осторожно подыгрывая больному, продолжал Грэй, — Он лечился в Вашей больнице, но, скорее всего, не у Вас.             — А разве это не он сейчас стоит рядом с нами и почему-то молчит?       Серые глаза снова резанули по телу шатена со слегка вьющимися волосами, и только после расфокусированный взгляд внезапно сосредоточился на Итане:             — Или Вы, детектив, никому не сказали, как вывели его из больницы несколько дней назад и все еще не вернули?       А Тейлор не мог ничего ответить, он задыхался.       Сошедший с ума доктор смотрел на него так, словно даже если бы детектив спрятался в толпе незнакомцев, то Йошихиро все равно нашел бы его, словно над головой шатена висел указательный знак с надписью «убийца».       Тревожное беспокойство Итана снова давало о себе знать. Оно возвышалось прямо за его спиной, цепляясь тонкими и костлявыми пальцами за плечи, словно пытаясь утопить парня в себе. Тревожность обрастала кусками обезображенной плоти Хантэра Ли и была больше, чем все то здание, в котором сейчас находились детективы, и холоднее, чем вся эта выстуженная за несколько ночей квартира. Тревожность застревала в легких, она была более жестока, чем Шахматист, и являлась чем-то большим, чем просто ошметки мяса, которые сейчас лежали в одной из этих комнат.             — Я не забирал Хантэра Ли… — тихо, по-прежнему не дыша и поэтому сдавленно произнес Итан, — Это был не я…             — Я Вас ни в коем случае не осуждаю и даже понимаю, все же работа… — не прочитав чужие эмоции, отмахнулся сумасшедший доктор, — Но Хантэра Ли все же нужно вернуть обратно на лечение, детектив, иначе его диагноз может усугубиться. Хотите перевести его ко мне? Я обещаю, что буду заботиться о новом пациенте не хуже, чем о своих постояльцах.             — Этим человеком был не я!       Тейлор не заметил, как повысил ломающийся от долгой нехватки кислорода голос, как внезапно приблизился и схватил Судзуки за грудки белоснежной рубашки, заставляя посмотреть себе в глаза, словно гипнотизируя:             — Я не убивал Хантэра Ли, слышишь?             — Так а разве кто-то сейчас называет Хантэра Ли мертвым, детектив? — искренне удивился парень с кровавым цветом волос, — Он жив и здоров, только почему-то необычайно молчалив сегодня.       А Итан, наконец поняв, что держит свидетеля за грудки, отпустил его резко и внезапно, словно обжегся: он чувствовал, что больше не понимал, кому из них двоих окружающие теперь действительно должны были верить. Он чувствовал, словно Йошихиро Судзуки был прав.             — Доктор Судзуки, — вмешался в разговор до этого наблюдающий за всем со стороны Мерфи, — Вы уверены, что Хантэра Ли из больницы забрал именно этот человек? Возможно, забравший был просто похож на детектива Тейлора?             — Нет, я абсолютно уверен, что это были Вы, мистер Тейлор, — по-прежнему разрезая Итана взглядом, отозвался на вопрос Грэя псих, — Знаете, у Вас очень запоминающиеся черные с синим оттенком волосы и сапфировые, почти электрические глаза. Вам никогда не говорили, что с этим взглядом Вы напоминаете бешеного волка?             Йошихиро сделал несколько шагов в сторону отдалившегося от него шатена и, слегка коснувшись чужого замершего в непонимании лица кончиками пальцев, произнес с новой, почти маниакально-обеспокоенной улыбкой:             — Мистер Тейлор, а в целом, Вы никогда не думали о том, чтобы взять отпуск на работе и пройти медицинское обследование? Ваша нездоровая бледность напоминает мне призрака. Простите мне мою бестактность, но Вы, случайно, не мертвы?             — Достаточно, — холодно отрезал Грэй, убирая чужие руки от застывшего с тревогой на лице детектива, — Я услышал более, чем достаточно. Уведите «свидетеля» из палаты двенадцать.       Японец исчез, до выхода из квартиры не сводя изучающий взгляд с Итана и, казалось, искренне не понимая, чем именно клиентам не понравилась его консультация. А Тейлор стоял под взглядом обративших на него внимание полицейских и замечал, что даже старый криминалист теперь смотрел на него как-то иначе: словно в словах сошедшего с ума доктора действительно был смысл.       Это же замечал и Грэй. Остановившись рядом с шатеном, Мерфи забрал все внимание себе и сдержанно (так, словно у слушающих не было никакого другого варианта, кроме как принять его версию) заговорил:             — Я надеюсь, все понимают, что нельзя доверять словам человека, который смотрит на шатена с серыми глазами и описывает его как брюнета с синими. Йошихиро Судзуки не свидетель, а пациент психиатрической больницы. И если мы начнем обращать внимание на показания психов, то вскоре сами сойдем с ума. Трэвис, — брюнет, обратившись к молодому полицейскому рядом, приказал: — Перепишите протокол заново, но без показаний сумасшедшего доктора. Старый вариант отдадите мне, я сам объясню Вашему начальству его недействительность.       Грэй был из тех людей, чьи приказы не оспаривались. Они исполнялись вне зависимости от своего содержания, и поэтому Тейлор даже не удивился, когда через несколько секунд психиатр, официально не имеющий практически никакого отношения к расследованию, уже держал в своих руках засекреченный документ о ходе дела. Итан не удивился. Он только подошел ближе и, заглядывая в глубокие карие глаза, тихо произнес то, во что, возможно, не поверил бы даже сумасшедший:             — Брюнет с синими глазами существует. Я не уверен, но… Мне кажется, я видел его когда-то?       Мерфи, сложив протокол вдвое, внимательно посмотрел на Тейлора в ответ:             — Ты можешь составить его фоторобот?             — Нет, — аккуратно признался шатен, — Я помню только то, что уже и так назвал Судзуки. Но… что, если он действительно был прав?..             — Ты брюнет с синими глазами? — совершенно спокойно спросил Грэй.             — Нет, — слегка озадаченно отозвался Итан.             — Ты вывел Хантэра Ли из психиатрической больницы?             — Нет, — уже более настойчиво произнес детектив.             — Тогда я не вижу повода для беспокойства.       Уверенность Мерфи в том, что он видел и слышал, была непоколебима, и Тейлор правда восхищался тем, как человек, ежедневно общающийся с психами, еще не сошел с ума сам. Словам Мерфи хотелось верить. И Итан верил, потому что ему не хватало аргументов для того, чтобы этого не делать.       Грэй, спрятав протокол в карман своих черных брюк, посмотрел на шатена в последний раз долгим взглядом и ушел к Луису, который куда-то исчез еще в то время, как из квартиры вывели доктора. А шатен, оставшись один на один со своими мыслями, вдруг почувствовал, что во всей этой работе было что-то все-таки не то.       Подсознание резануло догадкой: среди всех толпящихся в помещении полицейских не было Форда.       Но детектива это не волновало. Он скорее радовался тому, что Крис снова несерьезно относился к своей работе, и думал о том, как они еще недавно пытались найти как можно больше доказательств против Хантэра, но теперь, после произошедшего, было очевидно, что настоящим убийцей был не он. К сожалению, они все еще не знали о Шахматисте практически ничего: не знали его имя, внешность, адрес, мотив. Они только знали, что Уилсона оперировали в том доме, где Итан и Мерфи нашли остатки крысиных тел, и что похитителем флешки, как и звонившим в тот день, был не Хантэр.       Вместо этого почему-то казалось, что лежащий на полу Ли знал убийцу. А детектив почти слышал это вырывающееся из чужих обезображенных губ:             — Ты… это ведь ты, да?.. Ты вытащил меня из психушки не просто так? Я же сказал, не приближайся!       Шатен, словно услышав этот крик вживую, сделал шаг в сторону картины, подальше от чужого тела, и вдруг замер: под холстом, разрисованным кровью, лежала зажигалка. Достав из кармана медицинские перчатки, Итан наклонился и поднял улику, стараясь рассмотреть ее вблизи.       Это была обычная железная коробочка, стилизованная под старинную. Но на ней с обеих сторон было вырезано на заказ по одной фразе: «твои глаза похожи на лес, мои — на пропасть». Тейлор, почувствовав что-то странное, открыл заляпанную кровью зажигалку и вдруг замер, вглядываясь в надпись. А она тем временем состояла из всего двух слов, но была громче выстрела:             «Грэй Мерфи».       Итан почти повернулся, чтобы позвать брюнета и отдать ему потерянную вещь. Остановила только внезапная догадка: кличку «Шахматист» использовали только полицейские, а значит передававший «привет» от убийцы вор флешки не мог ее знать, если только он не работал в их отделе.       Грэй Мерфи не мог быть серийным убийцей. Он был слишком спокоен для того, кто мог сделать подобное, происходящее вокруг было почти ему безразлично. Но прорисованная до мельчайших деталей картина, присланные в участок фотографии, но тот факт, что в качестве своей «музы» серийник выбрал именно Итана…       Тейлор смотрел на зажигалку в своих руках и понимал, что Мерфи был прав, когда сказал, что шатен не мог быть убийцей, ведь это объясняли бы хотя бы присланные в участок фотографии. Но ведь убийцей мог быть сам брюнет?       Шатен прикусил губу, пряча улику как можно глубже в карман куртки. Ему нельзя было сомневаться в Грее. Или, хотя бы, ему нужно было найти больше улик.       Рядом закряхтел старый криминалист, шумно намекая на то, что детективу стоило бы посторониться. А Итан подошел и аккуратно, стараясь не выдать своих подозрений, спросил:             — Как Вы считаете, убийцей может быть медработник, психолог или психиатр? Если принимать во внимание все убийства, то в них явно можно найти намеки на медицинское образование у сделавшего это человека, верно?       Почти лысый криминалист, не отвлекаясь от осмотра картины, задумчиво протянул в ответ:             — Психологи и психиатры — бывшие медики, а значит знают строение не только человеческого мозга, но и тела. Мой ответ — да, такой человек зачастую может орудовать ножом не хуже профессионального наемного убийцы. К тому же, Вы правы, мистер Тейлор: тогда это могло бы объяснить медицинские навыки Шахматиста, которые он продемонстрировал во время убийства де Брока, Уилсона, Алисы Янг и Хантэра Ли.       Итан кивнул и вдруг замер: картина, перевернутая криминалистом к зрителям обратной стороной, была исписана одной и той же фразой, которую, судя по размазавшимся следам, писал сам убитый:             — «Небесная сеть, не забудь про меня», — тихо прокряхтел криминалист, задумчиво покачивая головой.             — О какой «небесной сети» идет речь? — внезапно уточнил снова вернувшийся в квартиру (вместе с держащим в зубах сигарету Грэем) Луис.             — «Небесная сеть» существовала в классический даосской философии трактата «Дао Дэ Цзин», в котором заложены основы такого философско-религиозного учения, как даосизм, — объяснил Мерфи, — Исходя из даосизма, небесная сеть существует на небесах для того, чтобы ловить грешников. Это означает, что все грешники будут пойманы в эту сеть если не при жизни, то после смерти обязательно. Шахматист религиозен, — словно прочитав мысли Итана, дополнил брюнет, — Он верит в Бога, но понимает, что никогда не будет прощен.             — Ведь все убитые им жертвы потенциальные уголовники… — продолжил Рид, — Неужели Шахматист — мститель?..             — Вполне возможно, — спокойно пожал плечами Мерфи, — Мстители прагматичны, ими движет цель. Но Шахматист возомнил себя Богом. К слову… есть еще несколько аспектов игры в Бога. Один из них — одиночество.             — Он заставляет «демонов» каяться… — только и отозвался ему в ответ блондин.       А Тейлор стоял рядом и смотрел не на картину и даже не на надпись. Он осторожно наблюдал за Грэем, глотая морозный и сухой воздух, обозначающий начало декабря.       Мерфи же не сводил свой цепкий изучающий взгляд с картины. И, только иногда слегка отворачиваясь, чтобы выдохнуть дым в сторону открытого балкона, курил.